I: Recipient: 4.
9 марта 2021 г., 20:15
— Забудь об этом, — Сайлас скрестил руки на груди, демонстрируя свою упрямую решительность, и посмотрел на босса. — Ты не в том состоянии.
— Когда он в последний раз выходил на связь? — Рэймонд опустил ладонь на плечо парня, молниеносно печатающего на ноутбуке, и посмотрел в экран, игнорируя словесные потуги ученого. По его понятиям, сейчас каждая минута промедления могла аукнуться, споры были совсем не к месту.
— Двадцать три минуты назад в этом районе, — парень почесал рыжий затылок и поднял вихрастую голову от клавиатуры.
Хардман забегал глазами по карте, запоминая все дороги и строения зданий. Напряжённо вздохнув, он сунул в кобуру на поясе ружье и собрал волосы в хвост. Ритуал засучения рукавов был совершён. С местностью на карте он был ознакомлен, там ошивался весь самый грязный и зловонный сброд Лондона, аналог Кладбища Невинных в британской интерпретации. Эти же товарищи были теми, кто сторчался на его препаратах. Как и половина бездомных наркоманов Англии, красиво припудреных её величеством, как уродливый гнойный нарыв. То, что именно в таком месте пришили Хэвера — не удивительно. Было бы странно, обойдись все стороной. Особенно если тот неосмотрительно и глупо ляпнул, чей он человек.
Виноватым Рэймонд себя не чувствовал, но парнишка был талантливым, амбициозным. Возможно, просто плохо проинструктированным, а терять таких было всегда жалко. У него был потенциал, он мог принести много пользы его организации. И теперь он был мёртв.
— Я съезжу туда, поддерживай связь с Хантер и Лонг, — Рэй взмахнул рукой и едва не столкнулся с Сайласом, что собственным телом преградил ему путь, возомнив себя не меньше, чем Китайской стеной. — Я тебя услышал и принял к сведению твои предостережения, заявлюсь туда не в одиночку. Мамочка, — бросил он напоследок, не меняя ни выражения лица, ни интонации, оттого прозвучало это куда грубее, чем могло бы в ином случае. Хардман недоволен, так ощутите же его негодование жгучей отравой, вкрапленнной в тело через уши — вот какова его позиция.
Рэймонд сделал шаг в сторону, но мужчина прижался к двери спиной, защищая её как драгоценную крепость. Вампир сузил глаза и прижал ладони по сторонам от его лица, угрожающе нависая сверху. Инстинктивно Сайлас сжался, чувствуя давящую ауру своего начальника. Хотя и заметно было, как он пытался это скрыть: упрямо поджал губы, свёл брови. Но чутьё вампира подобный трюк не обманет, он чуял его, чуял его сердце и его желание завершить это препирательство. Уже если не в его пользу, так хоть без кровопролития.
— Сайлас, — хладный прошелестел это в чужое лицо подобно змее, раздражённо вдавив кончики пальцев в дверь, намереваясь вырвать кусок голыми руками. — Каждая минута на счету, мне нужно всё проверить, а ты меня задерживаешь. Как мне это понимать? — железные нотки подействовали безотказно.
Учёный поправил очки и нахмурился, будто это могло что-то изменить, натура продолжала противиться такому явному превосходящему ментальному воздействию. Если Рэймонд решил взять ситуацию под персональный контроль — обязательно все раскопает, хоть голыми руками. Отговаривать его сейчас — как пытаться уговорить анаконду пить английский чай. Может, только после основного блюда.
Молча человек освободил путь и прежде, чем открыл рот, чтобы предупредить его о безопасности, дверь за спиной вампира уже щёлкнула, оставляя его с хакером наедине.
Рэй торопливо нажал на кнопку вызова лифта и взглянул на время на наручных часах. Драгоценный песок утекал безвозвратно и поразительно быстро. Достав из дна кармана пальто мобильный, он пролистал список контактов и остановил выбор на начальнике охраны.
— Кто сейчас свободен?
На улице его ждала тройка незнакомых, но, если верить Бриггсу, ответственных ребят. Раздав указания, состоящие лишь в том, кто и за кем последует, он глубоко вдохнул, готовясь к чему-то фантастично важному. Так говорили ему его предчувствия.
Морось в воздухе оседала на ресницах маленькими каплями и склеивала их, так что ему приходилось потирать глаза, стирая влагу.
Уже на подъезде к месту где оборвалась связь с Хэвер начался настоящий беспощадный ливень, колотящий по крыше машины почти метеоритным градом.
Промышленное заброшенное здание обрисованное кислотными граффити устрашающе чернело среди кое-как отремонтированных многоэтажек сдающихся под офис. Как памятник безвкусному юношескому анархизму и максимализму, дань моде и уродству.
Оглянувшись по сторонам, блондин открыл дверь и вышел под беспощадный столб воды. Первый, который должен был выйти на передовую, опаздывал и Рэймонд только цокнул языком. Скрутит шею сначала ему, а позже начальнику охраны, что дал ему в опеку этих зелёных утят, которых теперь ему приходится выглядывать, как мамаше, что растеряла их по пути. Достав из кобуры Хеклер-Кох, он снял предохранитель и с ноги снёс фанеру, что прикрывала место, где по задумке должна быть дверь, но на деле она отсутствовала вместе с шарнирами.
В воздухе стоял запах мертвечины и, на удивление, тишина. Обычно тут до потолка забито бездомными, особенно в такую дождливую погоду. Это уже наталкивало на мысли о неладном, побуждало его стремиться вглубь, упиваясь мерзкой вонью во всех её спектрах. Шагая по битому стеклу, он отталкивал ботинками со своего пути пустые жестянки и тряпье, убеждаясь, что пол цел и это безопасно. Широкий холл с низким потолком давил обдертыми кирпичными стенами, с побитых окон в помещение просачивался ощутимый сквозняк, что холодил кожу.
Спиной он ощутил чужое присутствие и повернулся. Его торопливо догонял Первый. Рэй прижал указательный палец к губам, увидев, как скривился вынужденный напарник и раскрыл рот, явно намереваясь прокомментировать атмосферу лишённую романтики и нормального проветривания.
Ступеньки на второй этаж местами обрушились, в других местах выглядели совсем ненадежными. Обрекать никого на смерть не хотелось, потому он ступал как можно ближе к стене, с трудом поднимая ноги, прилипающие к чему-то склизкому, и удерживая равновесие лишь за счёт опыта. Будь он неженкой, давно бы оказался на земле с арматурой торчащей в каком-нибудь неожиданно пикантном месте.
Уже тут пахло плесенью и хлором, будто некий сумасшедший решил навести какой-нибудь порядок.
Поднявшись на второй этаж он пропустил парня вперёд, открывать все двери, сам же заглядывал внутрь уже ступая за его спиной, мнимо расслаблено, в то время, как готов был из-за любого шороха палить по ветру, как обезумевший, дерущийся с воздушными мельницами. Первый остановился у одной из дверей и сунул свое оружие за ремень.
В комнате, из которой особо сильно несло хлором, оказалось свеженькое, ещё теплое тело Хэвер. Ровное попадание прямо в лоб, пуля вошла «без брызг», явно мелкий калибр, застряла где-то внутри. Судя по разлетевшимся осколкам стекла поверх его одежды, стреляли через окно, оружия при себе нет, микронаушник раздавлен в порошок. Краткий анализ завершён.
Рэймонд присел на корточки и прижал ноготь большого пальца к губам, пожевывая кончик языка. Тёмная капля крови, сползшая по носу красивого молодого парня притягивала его взгляд, однако он не чувствовал его запаха. Будто перед ним лежало не прежде живое создание, а силиконовый манекен. Хлор. Специально, чтобы перебить запах и затупить обоняние голодного вампира. Только, на первый взгляд, это лишено всякого видимого смысла. Уже ясно, что это никакой не бездомный, но и не снайпер, слишком грязно сработано.
— Мистер Хардман, — Первый мотнул подбородком на окно, в которое задувало дождь и вампир поднял голову, не понимая, что он должен был там увидеть. — Кровь.
Рэймонд встал и перешагнул тело, внезапно потеряв к нему всякий интерес. На подоконнике действительно оказалось небольшое растёкшееся пятно человеческой крови. Кто-то поранился о торчащий из рамы кусок стекла. Мужчина прикоснулся к нему пальцами и поднес их к своему лицу.
Запах черного шёлка.
Это многое объяснило. Это запах его носителя.
Предположительно, Хэвер нашел цель, и их попытались убить. Грань, с которой все открывалось в новых цветах его утешала мало: кто мог знать, что он ищет донора. Свои проблемы он не афишировал, такой грубый прокол даже со стороны новичка не стоило преподносить в адекватный и вероятный вариант. Он был проверен, проеденного человека он бы к себе не взял. Значит, канализационная грязная крыса. Рэймонд зашипел, не в силах скрыть раздражения, и встал на подоконник ногой, взглянув на Первого.
— Позаботься о теле и следах, — Хардман бросил ещё один взгляд на труп и отвернулся. Больше он его не увидит.
— Но...
Мужчина спрыгнул, со скрежетом прогнул крышку пустого и ржавого мусорного контейнера весом собственного тела. Из-за дождя он не мог уловить запах крови, вода неумолимо размывала все следы. Если бы это только случилось на десять минут раньше... Рэймонд сунул ствол в карман, чтобы не привлекать внимания своим милым аксессуаром, и зашагал на выход из тупика, пытаясь сконцентрироваться. Только благодаря голоду он ещё улавливал какие-то оттенки искомого носителя.
Хардман опустил голову, словно прямо на асфальте могли быть отпечатки ног человека, которого он так жаждал наконец поймать. В ботинках незамедлительно начало чавкать, по шее скатывалась вода, впитываясь в воротник водолазки и с носа начало капать. Он вилял меж зданий, пытаясь не терять нити, догнать эту вуаль, которая так быстро и ловко все ускальзывала от него.
Из раздумий его вырывал хлопок. Пронзительный и близкий. Шум водопада, нисходящего на землю, не заглушил его в той мере, чтобы он не понял, что это выстрел.
Рэй вскинул голову и оглянулся, пытаясь определить поворот, из-за которого его ушей достиг этот звук.
Круто развернувшись, он одним махом перепрыгнул через ограду, в два счета перебежал обнесенную территорию, обогнул крытый бассейн и поскользнулся на мокрой траве, эффектно въехав в место экшнена, скользя ботинками.
Отбрасываемая основным зданием спорткомплекса тень густой краской скрыла маленький глухой тупик меж стенами.
Запахи крови хладнокровного и человека смешались, но эта аппетитная горечь будто набатом ударила ему в голову. Всё, о чем он мог сейчас думать — только он, носитель, всего в нескольких шагах от него. Только руку протяни и пей, пей, пей, пока не захлебнешься, пока не уталишь частицу великого голода, пока не умрёшь от экстаза.
И на этот раз это точно не галлюцинация.
Достав из кармана ствол, который он сжимал, ни на секунду не ослабляя хватку, зашагал в тень. Девушка, сидящая на асфальте и сжимающая собственную ногу, резко повернула голову, отчего мокрые белоснежные волосы взметнулись, разбрасывая брызги. Красные удивлённые глаза уставились на непосредственного начальника. Они перелились всей гаммой цветов и эмоций, которая не предвещала для нее ничего хорошего.
— Не... — паренёк уронил из рук ствол, что до этого держал в трясущихся руках, на колени и прижался спиной к кирпичам. — ...убивайте меня, — он нечленораздельно залепетал на французском, чередуя слоги с всхлипами, так что Рэймонду пришлось напрячься, чтобы понять, что он хочет донести. — Прошу вас.
За стуком дождя Рэймонд едва различил его тихий простуженный голос. Отчаянно забившееся в угол дрожащее тело — человеком сейчас этот оголенный нерв не назвать — зарыдало. И он прекрасно его понимал. Хочет или нет, он желает того же, желает этого паренька живым, каждую его каплю.
— Никто не собирается тебя убивать, — как можно мягче произнёс мужчина, с легкостью переходя на другой язык. Сделав несколько медленных шагов навстречу, он вытянул вперёд пустую руку.
— Она... — мальчишка всхлипнул, глядя ошалелыми глазами на Хантер, и вжался в стену, пытаясь слиться с ней. — Убила...
Рэймонд резко остановился прямо возле лужи черной крови девушки, вода делала её жидкой и почти истребляла запах. Та посмотрела на человека с раскрытым ртом, явно не ожидая подставы от запуганного до смерти ребёнка.
Мужчина снял предохранитель и прижал дуло к виску девушки, глядя на дыру в её бедре. Челюсть Хантер застучала, она не моргая уставилась на носителя. Как же он желал выстрелить, прямо сейчас, прямо так, прямо всю обойму высадить в эту черепушку.
Её поступкам нет никакого оправдания. Если бы Хэвер был шпионом, об этом стоило сначала доложить. Уж об этом Энни сама знала, не маленькая. Его бы подвергли допросу и буквально ампутировали всю интересующую Хардмана информацию хирургично и стерильно. Коли она самолично лишила его жизни, ничего не сказав, — роли перемешались, ей выпал неудачный расклад, с которым ставка прошла зря.
В шоке от того, что её карты так нелепо раскрылись, она даже не попробовала оправдать себя, хоть каким корявым вариантом. Хотя в данную секунду — это разозлило бы его только больше, откровенно говоря.
— Убила, значит, — Рэй звучал сухо, но при этом сглотнулл слюну, скопившуюся из-за близости донора, безразлично взглянув на снайпершу. — На кого ты работаешь?
Энн прикусила губу и отвернула лицо. Хардман раздражённо ткнул ствол в коротко выбритый затылок и скривился, раз уж она не смотрит на него. Он хотел хоть как-то выразить свое отвращение ею. Пальцы задрожали в надежде надавить на курок, но это была бы слишком лёгкая смерть. Ее ждали часы, или даже сутки пыток, он лично устроит ей настоящий классический ад. Подхватив лежащий на земле Глок девушки, он спрятал свое оружие в кобуру, чужое сунул за ремень и тяжело вздохнул, стирая ладонью с лица воду. Повернувшись, он мазнул взглядом по носителю и медленно подошёл, снимая пальто.
— Больше тебе ничего не угрожает, — вампир накинул свою верхнюю одежду на плечи человеческого мальчишки, предусмотрительно оттянув его от стены так, что тот стал на колени. — Как тебя зовут?
— Фаб-бьен, — Зубы паренька застучали, он одеревенел, сжимая в пальцах борты пальто.
Рэймонд опустил свои руки на чужие вздрогнувшие плечи, слишком узкие, так что его ладони разом скрыли их, а большой палец прижался к пульсирующей горячей артерии. Мужчина едва не застонал от нахлынувших смешанных эмоций. Словно только сейчас убедился, что донор настоящий и живой. Хотя радоваться было рано.
— Ты ранен? — опомнившись, он вгляделся в лицо парня, с разбитой губой, из которой беспрерывно сочилась кровь.
Склонившись, он оперся о кирпич руками и бездумно лизнул красную дорожку на подбородке парня, впервые за полстолетия забыв о самоконтроле и дисциплине. Это того стоило, о, боги. Даже разбавленная водой, даже мизерная по количеству, совсем маленькая капля согрела его язык. Размеренное спокойное дыхание сбилось, он прижался лбом к плечу парня, контролируя себя из всех имеющихся сил. Хотелось рассмеяться от облегчения. Сделать что-то, что он не позволял себе вообще никогда.
Впившись в кирпич ногтями, он повернулся к девушке как раз в тот момент, как раздался ещё один выстрел. Из-за мальчишки он потерял бдительность. У настоящей, известной в своем кругу головорезки и всего одно дуло — звучит как нелепая шутка. Она испугано взглянула на ладонь, в которой держала огнестрел и повернула голову назад. Оливер, тяжело дыша, оцепенело сжимал в руках свое оружие, направленное на Хантер.
Плечо с опозданием прошила вспышка ослепительной боли и вампир застонал. Синхронно с пулей Первого, что выбила ствол, его ранила пуля головорезки. По отмерзшей от воды коже потекла едва теплая кровь. Ну что ж, теперь все были ранены, кроме Оливера. За него отдувалась Энни, теперь у неё в теле образовались две дополнительные дырки. На глаз, если судить по состоянию руки, ей повезет, если там будет из чего сшивать её назад. Хотя не то, чтобы кто-то всерьёз этим стал заниматься. Он лично отрубит ей руку, которой она пыталась убить его и его донора.
Дождь постепенно стих, однако становилось всё темнее. Солнце спешно укатывало за горизонт, поди решило, что всё самое интересное оно уже увидело.
— Я вызвал подмогу, будут в течении пяти минут, — Оливер завалил девушку на асфальт и надавил коленом меж её лопаток. Её глаза полные шока и какого-то немого сдавленного омерзения упёрлись в Хардмана. — Миссия закончена?
— Да, — Рэймонд встал на ноги, попробовал поднять руку. Пуля прошла по касательной, просто неприятная царапина. Царапина, из-за которой он на грани, чтобы не наброситься на юного паренька, желая запить боль и жажду. — Пойдем, Фабьен, — он протянул руку человеку и дёрнул уголком губ, что, кажется, только напугало парня ещё сильнее.
Носитель переводил взгляд по лицам кровопийц, прикоснулся пальцами к своим губам. Очевидно заторможенное восприятие только сейчас догоняло увиденную картину и осмысливало её. Согнувшись, он опустил синие от холода ладони в лужу и изогнулся. Но рвотный спазм не выдал даже желудочного сока, он был пуст и обманчив. Из его рта потекла слюна, закапала розовыми каплями в прозрачную воду. С отчаянными хрипами он всё же встал, принимая помощь вампира, только потому, что у самого сначала встать никак не получилось.
Рэймонд взял парня за запястье, стиснул его, но вовремя остановился, чтобы не причинить лишней боли. Теперь-то, после стольких лет, он не упустит подходящего донора. Если анализировать вкус, их совместимость колеблется на отметке в пятьдесят процентов и выше. Точнее это смогут показать только анализы, но его совершенно не тошнит, чего никогда ранее не случалось.
Вампир с досадой вздохнул, проходя мимо снайперши, и, выйдя в открытую зону, привалился здоровым плечом к стене. Адреналин окончательно рассосался, теперь он начал тухнуть. Перед глазами поплыло, и всё, на что его хватило — это крикнуть пробегающей мимо группе знакомых людей, чтобы те обратили на них внимание.
— Теперь ты точно в безопасности, доверься этим людям, — Хардман сполз к земле, едва ворочая языком, путая французские и английские слова в кучу.
Фабьен непроизвольно попятился назад, зелёные стеклянные от страха глаза заметались по ещё бо́льшему количеству незнакомцев. Рэймонд сразу закрыл глаза, тут же отключаясь от внешнего мира, как только проследил за тем, как паренька подхватили под руку. Теперь миссия окончена.
***
Очнувшись, он сразу же решил разобраться со всем по порядку, чтобы мысли об одном не мешали другому. Пока он «прохлаждался», Сайлас заштопал его и нашпигован как рождественского гуся препаратами, что были призваны улучшить тонус его тела, или хотя бы создать видимость презентабельности. Под обёрткой он по-прежнему чувствовал себя неважно, но главнее сейчас было сохранить внешнее. Рэймонд скрестил руки на груди, ожидая, пока тяжёлую металлическую дверь оттянут в сторону. Темная узкая камера, больше похожая на каморку, где запирают атрибуты для уборки, вспыхнула светом и девушка, сидящая на полу, подняла голову. Черные потёки крови из носа запачкали всё её некогда миловидное лицо, огромные мёртвые и влажные глаза с дрожью остановились на уровне его груди. Ни кобуры, ни портупеи, ни банального холодного оружия у него при себе не было, как бы она ни надеялась на это. — Здравствуй, сиротка Энни, — Рэймонд медленно зашёл внутрь, опустился на услужливо подсунутый охранником стул и закинул ногу на ногу, с беспристрастным холодом скользя по фигуре вампирши глазами. Хантер прижала руки к лицу, будто пытаясь спрятаться. Не обнаружив на месте своей ладони, она с удивлением посмотрела на бинт, измазанный грязью. Четыре дня тактильной депривации сказывались на психическом состоянии. Однако, она знала, на что идёт и все же не соизволила выдать своего второго начальника ещё при первом допросе. Он лично лишил её правой кисти, без анастезии, без обезболивающего и без всех необходимых процедур. Энни знала, что это значит. Все знали, когда слушали её крики и его красноречивое молчание. Он возвращал её к сознанию всякий раз, когда она смела уходить от его процедуры. О, это была лишь маленькая прелестная процедура, никаких пыток, он даже продлил ей жизнь, конечно, по своим мотивам. — Сложно быть двойным агентом, верно ли? — Хардман закинул один локоть за спинку стула, повел раненым плечом, убеждаясь, что швы сидят на нем как влитые. Чтобы она видела, это равно тыканью нашкодившей кошки в источник её проблем. — Даже спрашивать не буду, кто он. Энн подняла голову, отрывая взгляд от рук и раскрыла рот в немом вопросе. Страх и надежда на лице сползли, когда её сорванный голос отказался подчиняться и она не смогла ничего сказать. Рэймонд понимал, что как ни пытай — не сможет вытянуть из неё то, что хочет знать. Но если бы он просто её убил, это было бы ложной надеждой для остальных. Будто они могут обмануть и предать его, а потом просто расплатиться смертью. Сначала каждый ответит ему своей жизнью, которую он выдавит из чужого тела по маленькой капельке. Если ему покажется, что он сделал мало, — реанимирует любой труп и снова доведет его до остановки сердца, стоит ему только приложить к этому усилий. Это для него как хобби, расслабляющее душу. — Действительно ли то, что он тебе пообещал стоит того, чтобы выносить всё это, моя милая? — Рэймонд скучающе запустил ладонь в свои волосы, посмотрел на кончики прядей зажатые меж своих пальцев, скосил глаза, услышав хрип. — Или ты борешься за те же идеалы? — Есть причины... — Несомненно. Я не думал, что ты делаешь это совершенно бесцельно, как марионетка; ты совсем не такая, — Хардман вздохнул, вскинув голову. Потрескавшийся потолок неприятно резанул по глазам. Он то думал, что даже подобную брешь давно отремонтировал. Это наводит тоску, вместо того, чтобы сводить с ума пустотой. — Пожалуй, тут скучно, не желаешь музыки? В следующий раз я приглашу тебя потанцевать. Энн вздрогнула, как от разряда тока. Её и без того колотило все четыре дня сразу же, как она начинала засыпать. Она знала, что белый шум, давящий из всех сторон, она уже не выдержит. Ни разу не прикоснувшись к ней пальцем, примерно за сто часов он довел её до полного истощения. Плюс ранения, за которыми никто не собирался ухаживать грозили серьезным сепсисом. Девушку ждала неминуемая смерть, но как бы она ни желала её приблизить — не могла. Рэймонд встал со стула и опустился на корточки. От Энн пахло страхом, самым настоящим, он мог буквально видеть его, забитый в каждую её пору. Кажется, прикоснись он к ней — его рука увязнет в маслянистой жиже, которой она покрылась. Хладный опустил свою ладонь на грязную вспотевшую шею, прижал пальцы к серой коже и склонил голову на бок. Энн затаила дыхание, когда мужчина прикоснулся губами к её собственным, едва ощутимо. Хардман прикрыл глаза, на секунду задержавшись. И отстранился. Поцелуй ли это Иуды, если предала его Энни? Он искренне не хотел подвергать её пыткам больше тех, что уже ей подарил в щедром жесте. Но она вынуждала, он должен быть беспощадным он будет таким с каждым, кто неоспоримо того заслужил. — Почему же ты не была так верна мне? — Хардман выдохнул, ощутив на языке терпкий вкус крови девушки. — Есть причины, — Хантер оперлась спиной о койку и прижала лоб к согнутому колену. Рэймонд встал, провел ладонями по рубашке, стряхивая что-то невидимое, и развернулся к убийце спиной. Он стремительно лишался лучших своих людей, но как бы не были они хороши, не имело смысла греть на груди предателей. Оставалось только гадать, за что же она боролась, насколько важной фигурой она была для кукловода и кто вообще дёргает за ниточки прямо внутри его собственного представления. — Можете начинать концерт, — безразлично бросил охраннику хладный, не оборачиваясь. Теперь его не волновала чужая судьба. Рэймонд зашагал по узкому мрачному коридору к ступенькам, ведущим на поверхность. Затхлый воздух подвала не позволял даже вдохнуть на полную. Больше он никогда не увидит Энн, даже не узнает, где её зароют, как безымянную собаку. За что боролась... Рэймонд сунул руки в карманы брюк, вошёл в лифт и привалился плечом к стене. Это занимало слишком много места в его голове. Последние четверо суток он только то и делал, что пытался распутать клубок заговоров и планов своих соперников. Близнецы оказались чисты, но он решил их не использовать какое-то время и проследить, что они будут делать при наличии свободы действий и безграничного лимита времени. Один неверный шаг — и он отрежет им по ноге, которой они смели ступить не на ту шахматную клетку. Играть с невидимым соперником было странным ощущением. Будто его фигуры двигались сами по себе, он даже не оставлял никаких отпечатков. Стерильный и хитрый, он умудрялся раскалывать его коллектив изнутри. Энн работала на него несколько лет как отточенный механизм, по ней можно было сверять часы. И странно осознавать, что существует рычаг воздействия на такую холодную личность, как Хантер. Рэй опустил голову, вышел из лифта и сжал лежащий в кармане ключ-карту пальцами, как нечто ценное. Сам по себе — это кусок пластика с магнитом, но то, что он скрывает — дражайшее сокровище. Вампир вынул его и покрутил в пальцах. Теперь, когда все зашло в тупик, он мог уделить как можно больше времени себе. Как оказалось, он всё же нашел своего истинного донора. Просто так, совершенно случайно, когда все надежды были уже отброшены и захоронены. Совместимость в девяносто восемь процентов. Однако попробовать его крови ему всё ещё не удалось, — ту жалкую каплю он не мог считать. Фабьен отказывался идти на контакт, как маленький дикий зверёныш. Предположительно осознавая, что никакого вреда своими действиями он не причинит, он все же изо всех сил царапался, как только вышел из шокового состояния. Именно мальчишка стал причиной отторжения «Vertigo» его организмом. После того, как Рэймонд учуял запах своего истинного, его мозг отторг препарат, что может и помогал, но уже не был тем, что ему действительно необходимо. Всё, чего он желал на подсознательном уровне — кровь, которую искал всю свою жизнь. По такой же причине подопытный, который тоже имел истинного, вышел из тестирования после первого же приема. Ныне Рэй вообще хотел прикрыть рассмотр этого препарата, однако Сайлас вцепился в него руками и ногами, так что Хардман не решался отбирать его игрушку. Особенно когда эта игрушка находится в пасти аллигатора. Проведя картой в выемке, кровопийца распахнул дверь и резко пригнулся. Брошенная в него антикварная ваза просвистела над головой и вдребезг разлетелась, с чувством поцеловавшись со стеной напротив. Вампир посмотрел в зелёные глаза напротив и всего лишь дёрнул бровью. Любому другому он бы уже свернул руки и шею за подобное. — Ты можешь пораниться, если продолжишь так делать, это уже седьмая ваза, насколько я могу помнить, — он вкрадчиво заговорил на французском, выпрямляясь во весь свой сто девяносто четырёх сантиметровый рост. — А Вы только этого и ждёте? Пока я порежусь, чтоб высосать всё из меня? — парень взял с прикроватной тумбочки настольную лампу и, примеряясь взглядом, невысоко подбросил её в воздух, поймал. — Это очень дорогая вещь, Фабьен. И она очень мне нравится, — Рэй примирительно выставил ладони вперёд, пытаясь двигаться медленно, и сделал шаг в комнату. — Да неужели? Мужчина глубоко вдохнул и плавно уклонился от лампы, что покинула этот бренный мир, отправившись к павшему собрату. Подобно бейсболисту мальчишка швырнул её и изящная хрупкая вещица с грохотом превратилась в гармошку, попутно оцарапав дорогие обои. Он мог бы и поймать её, но смысла не видел, пусть разрушит хоть весь мир. Рэй прижал ладонь к глазу, будто это зрелище причинило ему физическую боль и хмыкнул. Мало этого мальчишку воспитывали, а теперь этим придется заняться ему. — Фабьен, так вести себя в гостях некрасиво. — Где? — парень свёл густые темные брови к переносице, зашарил рукой по тумбе в поисках следующего предмета, что будет использован в качестве снаряда. — А я-то четыре дня сижу, гадаю: похитили ли меня. Так я, оказывается, в гостях, — не найдя ничего, что могло бы разбиться, он выдвинул ящик тумбочки. Рэй проследил за тем, как из доверху набитой презервативами и лубрикантами коробки на пол посыпалось содержимое. Всё-таки комнаты в таких клубах используются весьма однозначно. Хладный странным образом забыл дать указание убрать это. Фабьен невозмутимо сунул руку вглубь, едва ли не до локтя, его явно ничего не смущало, а ярость на его детском лице заставила Хардмана непроизвольно залюбоваться. Ему было страшно, так ужасающе горели его глаза. Это действительно выглядело как похищение после покушения на убийство. На его лице был написан весь переживаемый кошмар, как он ни пытался злиться или храбриться. Он просто ребёнок, напуганный до костного мозга. Потому Рэй и позволял ему разносить комнату в дребезг, чтобы выпустить все напряжение и накопившуюся обиду. Отомстить ему. Фабьен вдруг остановился, и поднял голову, начиная краснеть. Наверное, только сейчас понял, что он делает. Впалые щеки трогательно порозовели, он с сокрушительной для тумбочки силой задвинул ящик и скрестил руки перед собой. — Чего Вы улыбаетесь? — Я? — Рэй удивлённо вскинул брови и стёр лёгкую улыбку с губ. Будто говоря «не улыбался, не умею, не буду». Фабьен почесал ранку на губе, глядя на вампира, и вздохнул. Сев на постель, он запустил пальцы в свои каштановые кудри и опёрся локтями о колени. — Я выстрелил в ту девушку, с ней сейчас всё хорошо? — Она хотела убить тебя, — решил напомнить мужчина и присел рядом, не понимая такого резкого перепада, потому не сводил взгляда с человека, оставаясь на чеку. — Но я не хотел её убивать, — Фабьен прикрыл лицо ладонями. — С ней все хорошо? — Да. Он услышал облегченный вздох и подпер лицо ладонью, глядя на паренька. Странный экспонат. Он чудом укрывался от его людей две с чем-то недели, его едва не убили, похитили, он пережил, наверное, величайший за свою жизнь шок. Но все же волнлвался об убийце, которую имел неосторожность ранить. — Может, договоримся? — Хардман дождался, когда парень взглянет на него, и задумчиво поднял взгляд к потолку. Припухшие из-за отсутствия сна глаза посерели, благодаря полопавшимся капиллярам и кровеносным сосудам. — Скажем... я дам тебе всё, что ты только захочешь. А ты мне – свою кровь. — Ненавижу вампиров. — Фабьен перешёл на шепот, опустив взгляд в пол. Рэймонд удивлённо посмотрел на него, но комментировать этого не стал. Он ровно так же относится к людям, не ему сейчас вступать в дискуссии. Вампирам нужна кровь, в основном, только она, и они знают, чего хотят. Людей же это не касалось, у них было всё. Но этого всегда им было мало, потому их род изобретал всё больше и больше неповторимых вещей. Войны, техногенные катастрофы, насилие ради удовольствия. Он сам не святой, да, но пользуется наследием именно людей. Его слова он понимал. Семнадцатилетний Фабьен Мэй сбежал от отчима-вампира, что бил его. Это Рэймонду удалось откопать на днях, как и то, что его маленький донор объявлен в розыск. Несчастный Джером Блэр обыскался уже своего «любимого сынишку». По закону вампирам и людям не запрещалось вступать в брак. Только вот у таких семей не может быть детей. Это связано с особенностью развития плода. Чисто физически, он может быть зарожден, но в ходе строения полукровки случается сбой, так как зародыш не может развить сразу две железы противоположные друг другу: субстрат и фермент склеиваются. Проще говоря, такие дети умирают в утробе матери на четвертом месяце. Потому многие вампиры, что любят людей как некий фетишизированный образ, женятся и выходят замуж за тех, у кого уже есть дети, если желают полноценную, в какой-то мере, семью. Такой и была вдова Грэйс Мэй. Мать-одиночка, что оказалась подходящим донором для тирана. Будь он её истинным — не убил бы. Потом начались бесконечные суды, мальчик, что рвал глотку в попытках доказать вину отчима, условный срок за убийство по неосторожности. После этого Джером просто заменил свою жену пасынком, отыгрываясь на нём. Рэймонд изучил всё, что смог найти до того момента, как информация обрывалась обьявлением о розыске. Что-то в них было общее. — Фабьен, я должен спросить, что ты делал в исследовательском институте? — Где? — мальчишка прижал пальцы к губам и опасливо посмотрел в глаза напротив. — А... Меня туда притащили какие-то мужчины со словами о том, что они возьмут моей крови, а взамен дадут денег, — парнишка замялся, опустив голову. — А я был голоден, потому пошел с ними. Они продырявили мне вену, что-то с кровью моей делали, смешивали, добавляли, расчепляли на атомы, не знаю, — небрежно взмахнул ладонью. — А дальше? — Они взяли огроменный шприц, — он сглотнул и показал пальцами примерно двадцать сантиметров, — и говорят, мол, это для улучшения самочувствия после забора крови. Я подумал, что на гематоген это вообще непохоже и сбежал. — А следы в коридоре... Болезнь Виллебранда, — самостоятельно догадался Рэй и нахмурился, затем кивнул, вставая. Значит, ещё и в его же институте происходит что-то, о чём он не знает. Следовало разворошить его, понаблюдать, какие повылетают из этого гнезда осы. — Слушай, — вампир вздохнул, склонился к лицу паренька, опустив ладони на его плечи, — я не буду пить твою кровь, пока ты сам мне не разрешишь, а до тех пор, я буду выполнять любое твое желание. — Даже если я захочу участок на Луне? — Считай, что она вся уже твоя. Рэймонд хмыкнул и разогнулся, направляясь к двери. Парнишке палец в рот не клади, это даже весело. Хотя будь он поспокойнее и беспрекословно подставляющий свои очаровательные аппетитные вены под его клыки — было бы куда лучше. Но его роль как раз состояла в том, чтобы Фабьен доверился ему, потому как им светили годы кровных уз. — А Вы... — взявшись за дверную ручку и сунув руку в карман, Хардман обернулся, услышав шелест. — Ранены же? Мне надо обязательно давать свою кровь? Блондин усмехнулся. Священная невинная добродетель из этого ребенка бьёт ключом. Десять минут назад он пытался добиться сотрясения его мозга, а теперь готов был даже поделиться своей драгоценной кровью, чтобы его ранение восстановилось. На секунду ему даже захотелось этим воспользоваться, но он дал себе моральную затрещину. Достав заправленную в брюки рубашку, он перевел взгляд со своего живота на покрасневшего до корней волос Фабьена. Сделал вид, будто не заметил его смущения. Исколотая сине-чёрная кожа на прессе не оставляла ни одного светлого островка. Последнее время иммуноподавитель приходилось колоть всё чаще, то ли из-за истинного, то ли из-за привыкания организма. Не исключено, что оба варианта зажали его меж собой, тектоническими движущимися плитами. Мэй сглотнул, глядя на открывшийся вид, и наконец поднял лицо, сочувственно поджав губы. — Я колюсь специальной сывороткой, которая притупляет мой голод. Но это не значит, что я могу жить без крови, — кровопийца отпустил ткань и отвернулся, отпирая железяку. — Мы оба от этого не в восторге, Фабьен, но я сделаю всё, ради тебя и твоей защиты, так что надеюсь на наше сотрудничество, — он бросил последний взгляд за плечо и на секунду прикрыл глаза, борясь со своими желаниями, что сейчас было особо трудно и казалось просто бессмысленно. — Я скоро вернусь.
