Affectionate brute

      От слишком сильного давления ручка треснула, предсмертно скрежетнув по бумаге, и Рэймонд поднял голову от стола, со всеми возможными вниманием и заинтересованностью глядя на друга. Сайлас критично посмотрел на сломанную письменную принадлежность и отложил её в сторону. В последнее время его эмоции выходили из-под контроля, и хорошо, что пока всё ограничивалось порчей имущества и не доходило до членовредительства. Но судя по его поведению, одно не было так уж далеко от другого.       — Что-то тревожит тебя?       — Я же этих людей лично набирал, — Грегори сжал челюсти, достал из подставки новую ручку и продолжил писать, с силой вдавливая её в бумагу так, будто та в чём-то провинилась.       Рэймонд просто понимающе кивнул, вернулся к просмотру личных дел в электронном формате. Множества файлов на каждого сотрудника института было вбито в стройную систему разделённую на четыре категории, для упрощённого поиска. Он битый час листал категорию мужчин-людей, выискивая хоть что-то подозрительное, но ни единой зацепки так и не находилось. Фабьена пугать просьбой узнать их не хотелось, да и чувствительная детская натура могла бы взбеситься. Он действительно держал свое слово, стараясь оберегать его даже от таких вещей. Но тут было без вариантов, если придется — подключит и его, для его же собственного блага. Такое эгоистичное оправдание слегка утешало Рэймонда.       Сайлас устало вздохнул и потянулся, разминаясь. Его волнение было целиком и полностью оправдано в красных глазах начальства в облике Рэймонда. Он выбирал практически каждого человека, раздавал идивидуальные должности, даже уборщицы — и те были из какого-то особого теста, хотя Хардман был преисполнен сомнительных мыслей по поводу того, что они вроде наёмников.       Факт оставался фактом — кто-то дышал им в затылок. И пусть пока Фабьену ничего не угрожает, наверняка знать, что его безопасность доскональна и абсолютна — нельзя. Из всех он мог доверять только Сайласу и Оливеру, который помог ему найти Фабьена, лично указав на шёлковую ниточку, а потому теперь лично занимался охраной донора. При этом Рэй следил за тем, как Тайлер следит за мальчишкой, как наблюдает парящий ястреб за другим, нацеленным на свою добычу.       — Не могу более, — Рэймонд захлопнул ноутбук и потёр глаза пальцами. — Схожу к Фабьену, — откинув волосы за плечо, он встал и снял пиджак.       — Ты его выгулять не собираешься? — Сайлас снял очки и принялся протирать их рукавом с отсутствующим лицом.       — Сейчас не время для подобных вещей, да и мы не столь хорошо наладили контакт.       — Он подросток, которого заперли в четырёх стенах, он плевать хотел на все твои взрослые игры, — мужчина дёрнул плечами.       Рэймонд повел бровью и задумчиво взглянул на портьеры, прикидывая, стоит ли вытянуть Фабьена куда-нибудь в свет. По-прежнему такая идея оставалась слишком опасной. Он может попробовать сбежать, на них могут покуситься, у него может начаться кровотечение и Рэй не сможет сдержаться, может-может-может... Он даже не знал, что из этого самое опасное. Но в то же время это способ сблизиться. Но только при условии полной безопасности, которую он пока не мог предоставить своему юному провианту.       Проведя картой в выемке, хладнокровный открыл дверь и задержал дыхание, готовясь к тому, что в него полетит какой-нибудь тяжёлый предмет. Этого не последовало, но в лицо всё же ударил острый запах крови парня. Рэймонд сглотнул слюну и запер дверь. Судя по шуму из ванной комнаты — он принимал душ.       Мужчина прижался спиной к стене и изо всей своей недюжинной силы попытался себя контролировать. Глубоко вдохнул и закатил глаза от прилива крови в голову. Аппетит от такого только усилился, а все внутренности задрожали, желая слиться с этим волшебным источником запаха.       В этот момент в пору было бы уйти, но его пригвоздило, как бабочку булавкой. Вроде не столь серьезное явление, как его может остановить простой человеческий запах, коих он имел честь и бесчестие распробовать великое множество раз? Но густым слоем он пробился в лёгкие и те начали требовать ещё, больше и насыщенней. Самоконтроль, которым он гордился, сейчас крошился в колючий кремниевый песок.       — Рэймонд? — парень выглянул из-за двери, неловко мотнул головой, встряхивая мокрыми волосами. — Не могли бы Вы стучать, прежде, чем вламываться ко мне вот так?       — Кровь, — хладный провел языком по зубам, пытаясь собрать нужные слова, распозшиеся по ротовой полости трупными червями. — Ещё идёт?       Фабьен вышел из-за двери и опустил голову, как нашкодивший школьник. Рэй прошёлся по мальчишеским ногам вниз и остановил взгляд на забинтованной ступне, сглатывая. Верно, он ведь поранился, когда вылезал через окно. Видимо, содрал струп, и теперь из-за чертовой болезни заливал всё вокруг своей кровью, натурально сводя его с ума.       — Ты знал, — блондин оторвался от стены, запустил пальцы в волосы, убирая их с лица, — что слюна вампира может залечить раны подходящего ему человека?       — Нет, — Фабьен криво усмехнулся, пытаясь скрыть, как на самом деле мужчина заставляет его нервничать. — Но у меня же рана на ноге, не думаю что...       — Просто скажи мне сделать это, — осипший голос вампира запустил по чужому телу волну мурашек, так что Рэй даже заметил, как светлые волоски на его руках встали дыбом. — Любое твое искреннее желание, самый ужасный каприз, грязная пакость — я исполню всё это. Уже через час там не останется и следа.       Мужчина сглотнул и выдохнул, не отводя взгляда от лодыжки человека. Пятно крови на бинте притягивало всё его внимание, кривое и тёмное, сейчас оно казалось ему величайшим произведением искусства. Таковым оно и являлось.       — Нет, — резко отрезал Фабьен и гордо выпрямился, будто его не пугал вампир с лихорадочным блеском в глазах.       Рэймонд опустил голову, на удивление быстро, даже для себя самого, смиряясь с положением дел. Всё-таки он сам дал все бразды правления над собой этому ребёнку прямо только что, теперь оспаривать что-то было уже поздно: он действительно подчинялся любой его воле, хотелось ему или нет. По крайней мере пока что, пока он готов на всё, чтобы получить и сохранить свой провиант. Его маленький человек не должен пострадать, ведь тогда ему придется вернуться к низкому существованию. Ещё хоть один год подобной жизни, которую он проживал до нахождения Фабьена, он вряд ли вытерпит. Ведь к хорошему быстро привыкают, а этот мальчишка невероятно хорош.       — Как тебе будет угодно, мой мальчик, — Рэймонд моргнул, будто его вырвало из сладких грёз о крови парнишки. Хотя так оно и было. Он начинал чувствовать себя не просто кровопийцей, а серийным маньяком, что уже не может себя контролировать и только то и делает, что ставит планы по заполучению своей цели.       — Что? Честно? — искренне наивно уточнил юноша, округлив глаза.       Фабьен удивлено раскрыл рот и помялся, переступая с ноги на ногу. Раненная болела, а здоровая, на которую он перенёс вес своего тела, — уже устала.       Парень отчего-то покраснел и прижал к губам полотенце, лежащее на плечах, пытаясь это скрыть. Искренний и открытый, так что читать его не особо-то и трудно. Рэймонда это только бесчестно радовало, так он быстрее поймет его, подстроится и притрётся. К тому же, выглядело это забавно, будто он наблюдал за пушистым зверьком. Будь он рассудителен и холоден, как сам Хардман, было бы донельзя скучно. И, хотя веселье не было его основной целью, это являлось приятным бонусом и подогревало интерес. Как ролевые игры — это привносит разнообразия в его жизнь.       — Если тебе со мной неловко, я позову человека, чтобы он обработал твою рану, — Хардман заправил волосы за ухо и посмотрел на часы на запястье, пытаясь не протирать ребёнка взглядом.       — Не надо, — Фабьен покраснел ещё больше, так что капля воды с волос чудом не испарилась с шипением, попав на раскалённую кожу. — Я просто проверял, действительно ли мои слова что-то значат для Вас.       Слух Рэймонда исказил эти слова как «я пошутил, можешь иссушить меня до последнего глоточка», и он с неверием посмотрел на человека. Паренёк резко отвернул лицо в сторону и нахмурился. Будто это не его уши сейчас горели, а пульс мужчина чувствовал даже на расстоянии.       Фабьен вызывал в нём отцовские чувства. Поскольку таковых у него никогда не было, точно знать он не мог. Но впервые в жизни кто-то так влиял на него. Этого маленького человека хотелось баловать, до тех пор, пока он сам не придет с вывернутыми кистями и не попросит выпить. Не хотелось признавать, но ради этой крови он пойдет на любые жертвы. Даже не так. Пожалуй, ради этого человека в целом. Ведь он боится, но готов делиться тем, что принадлежит ему, но нужно другим. Пахнет излишним благородством, но, видимо, так он воспитан: отдать последнюю рубашку, если кому-то та просто приглянется. Это не может не умилять. Им быть рядом всю жизнь, и такой его покладистый нрав в сочетании с хардмановым хладнокровием — идеальная смесь.       Возможно, просто ему в голову ударил серотонин, потому что Мэй — его истинный. Чего врать, именно так оно и есть.       Рэймонд чуть улыбнулся, побуждая человека довериться. Ощутив, как воздух в лёгких превратился в желе, прикоснулся к предплечьям парня, горячим и крепким, опустил ладони вниз по голым рукам. Язык отказывался двигаться так, как ему было нужно, приклеился к зубам. Он едва думал, не говоря о том, чтобы произнести что-то в слух.       Подхватив парня под бёдра, он с легкостью поднял его, пока тот не оклемался. Решил всё же, что это было косвенное согласие, а значит, он наконец может попробовать.       Хардман думал, что ожидая пятьдесят лет, он сможет подождать ещё несколько дней или недель. Но не вышло. Эта кровь выводила его из себя, он не мог на чём-то сосредоточиться, всё время хотел к Фабьену, ведь ему казалось, что только от его запаха он чувствует себя лучше. После, выходя из этой комнаты, его начинало трясти, как от ломки, все суставы выворачивались в другую сторону и эта боль была направлена на то, чтобы привести его назад. Вряд ли хоть ещё один вампир в мире смог бы так спокойно находиться рядом с истинным, одолеваемый частицей великого голода, но всё равно не прикасаясь и не пересекая дозволенных границ.       Прижав парня к себе, он на мгновение завис, почувствовав, как плечо неблагодарно вспыхнуло болью от напряжения. Игнорируя это, сделал несколько шагов к кровати, усадил паренька. Удивленный, Фабьен только приоткрыл рот, не успев ни возразить, ни воспроизвести ответную реакцию.       Вампир встал на колени и торопливо, но предельно осторожно принялся снимать бинты, ожидая увидеть нечто ужасное. Под последним слоем оказалась неглубокая длинная рана у большого пальца, совсем как свежая, с выступающей жидкой кровью, которая тут же закапала на его ладонь, стекая к пятке. Его почти затрясло от увиденного, он почти набросился, он почти, почти...       — Я могу? — Рэй поднял взгляд на лицо парня, пытаясь выразить этим всю свою надежду на согласие.       Парень в ответ только кивнул, не отводя изучающего взгляда от чужого лица.       Кровопийца опустил голову и незамедлительно щекотно лизнул его ступню, собирая всю кровь. Теперь, когда он мог, он не хотел терять ни единой капли. Скорбно, что он не мог пасть столь низко, чтобы собрать его кровь с пола. Фабьен вздрогнул, но ногу не убрал, и когда Рэймонд прижался губами к ране, надавливая на неё кончиком холодного языка — тоже.       Горькая, как полынь и теплая, она сама лилась в его рот, вынуждая пылающий холодный огонь вампирской жизни блекнуть. Прикрыв глаза, Рэй лишь глотал, не утруждаясь тем, чтобы выдавливать её из раны. Слегка скользя по ней языком, он ждал, когда она затянется, попутно ощущая, как его собственное плечо успокаивается и весь дискомфорт, голод и стрессовое напряжение в каждой клеточке тела рассасываются, уступая место... незамутненному дистиллированному удовольствию.       Только напряжённый вздох сверху заставил его оторваться от исследования языком уже не кровоточащей трещины на коже. Отстранив своё лицо, он облизал пальцы, глядя в глаза Фабьена и пытаясь определить, что тот чувствует: парень сжимал в пальцах низ футболки, оттягивая его, дышал приоткрытым ртом и смотрел прямо в чужие глаза испугано, но с желанием. Рэймонд медленно опустил его ногу, но остался стоять на коленях. Откровенно говоря, ему хотелось узнать, что тот будет делать с целым вампиром у его ног, в его распоряжении, имея при себе только лишь бесстыдное возбуждение. Пожалуй, такое зрелище возбудило бы кого угодно, а тут речь шла о подростке в переходном возрасте. Гормоны никак не проконтролируешь. Даже дамба из якобы ненависти к вампирам не работала, рушась под напором человеческих порочных и таких прекрасных желаний.       Фабьен просто отвёл взгляд, избегая смотреть на Рэймонда, так органично вписывающегося в атмосферу комнаты. Стоящий на коленях у его ног вампир вызывал неоднозначные чувства.       — Спасибо, — Хардман решил не дразнить его больше и встал, отряхнув брюки. — Теперь я. Могу я для тебя сделать нечто особенное?       — Долго Вы меня будете тут держать? — Фабьен подогнул ногу и обнял колено, укладывая на него подбородок, так было проще прикрывать то, что скрывать смысла уже никакого не было.       Рэймонд думал о том, на что обрёк этого дитя. Впервые его тревожила судьба человека, но это было простительно, это его истинный. Теперь они всегда должны быть рядом, хотя воля вампира — он бы свои клыки спилил. Однако и это не сделает его человеком. Он мог дать Фабьену всё, что тот пожелает, в любых вариантах, на любой цвет, вкус и размер. Кроме того, что он действительно желал: свободы. Ведь если бы ему нравилось сидеть взаперти, он бы не сбежал от отчима. Кроме как отсутствием побоев и материала — золота, его клетка ничем не отличалась от той, с которой Мэй бежал. Напротив, теперь его жизни угрожало гораздо больше опасностей, чем тот вообще мог предположить.       — Боюсь, что да, — блондин кивнул, почти сочувствуя. — Не конкретно тут, просто рядом со мной, если тебе не нравится здешняя атмосфера, я сейчас же распоряжусь всё поменять, — Рэй провел согнутым указательным пальцем по горящей юношеской щеке и остановил его у губ, зацепившись взглядом за ранку. — Давай я это...       — Не надо! — мальчишка дернулся, уходя от прикосновения и прижал свои пальцы ко рту, думая, что это как-то ему поможет.       — Не стесняйся, — Рэй беззлобно хмыкнул, склоняясь над парнем, но тот незамедлительно отклонился назад. — Один раз прикоснусь и все, совсем не больно, поверь мне.       — Оно и так заживет, спасибо, не...       Рэймонд притянул его лицо к себе и успокаивающе улыбнулся, чувствуя ладонью чужую дрожь. То ли от контраста температуры их тел, то ли от страха, паренёк вздрогнул и всё же неспеша убрал от лица руку, точно смирился с неизбежным. Вампир прижался кончиком языка к слегка припухлым губам и задержался, когда те приоткрылись, будто разрешая ему нечто большее, даже приглашая, несмело и несколько недоверчиво. Пока он думал, что бы это значило и как на это отвечать, да и стоит ли — время неумолимо истекало, так что он просто отстранился и опустил ладонь на влажные мягкие завитки волос.       — Не так уж сложно мне довериться, не так ли? — хладный развернулся, шагнул к двери, растеряно пытаясь осознать, сопоставить реакцию человека на свои действия с собственными ощущениями. — Через час все заживёт, только не трогай.       — Спасибо, — Фабьен смущённо промямлил в сторону, не глядя на своего реципиента, и фыркнул Мэй.       Мужчина сжал в пальцах дверную ручку, выворачивая её вниз и усмехнулся под нос.       — Не за что.       Как оказалось, лучше бы он ещё немного понежился в мягких махровых волнах бесстрастной сытости, чем взяться за дела более приземлённые и насущные. Это его не радовало.       Его взяли в оборот сразу же, как он оказался в комнате отведенной под его кабинет.       — В моем институте что? — Хардман опёрся руками о стол и медленно встал, неверяще оглядывая собравшихся. Вибившаяся из хвоста прядь волос упала на искаженное злостью лицо. — Куда смотрела охрана? Я поотрываю им все конечности!       Грегори глотнул воздух как рыбина, которую штормом выбросило на берег. Затрепыхался точно так же, шаря по карманам в поисках чего-то. Со стуком опустив на стол начальника флешку, он безмолвно мотнул подбородком на ноутбук и сунул ладони в карманы пиджака. Точно ему речь отшибло, он молча обошел стол и встал рядом.       Рэймонд хаотично щёлкал по иконкам и все же обнаружил видео, которое должен был. Двое мужчин с явными повадками наемных убийц, спортивная сумка, с очевидно массивной ношей. Сомнений на их счёт не оставалось с первых секунд некачественного ролика.       — Откуда видео? — вампир достал из кармана мобильный и ткнул на первую иконку в контактном списке. — Бриггс, будь так любезен, отдай мне рыжего.       — С моего видеорегистратора, — Сайлас опёрся рукой о столешницу, не отрывая взволнованного взгляда от экрана, — все внутренние и наружные камеры были отключены в связи со скачками электричества в этом районе.       Двое мужчин на видео только на первый взгляд расслаблено вошли в здание. На деле же он прекрасно знал эту походку, когда ты готов ко всему, даже если с небес грянет кислотный дождь. Он и сам так ходит. Лишь один из них оглянулся, уже стоя в дверях, и вампир резко нажал на пробел, останавливая изображение. Смутно знакомое лицо, больше похожее на вампирское, но уже этим займётся его хакер.       Вскочив на ноги, Рэй прицепил к ремню тяжёлую кобуру и любовно провел по ней пальцем. Будто орудие убийства живое и нуждается в любви. Если ты воспринимаешь огнестрел как отдельный организм — он и осечек меньше даёт и руку не так оттягивает. Хотя когда сам Рэймонд учился стрелять — считал это полным бредом.       — Пусть восстановит картинку и отмотает до времени их выхода, может там удастся словить кадр получше, — сунув наушник в ухо, он накинул лёгкую куртку и зашагал к двери, не оборачиваясь. — И пробьет лица по базе данных института, раз они вошли — у них есть пропуск. А потом прошерстит полицейские... Минуточку.       Рэймонд резко остановился и повернул голову, отяжелевшую от некого внезапного прозрения. Взорвали второй этаж, лаборантская, которая в это время дня уже была пуста. Не в этом ли самом кабинете у Фабьена брали забор крови? Его следы начинались с середины коридора, и выходили на улицу. Спустя столько времени кто-то заметает за собой. Но он заглянул под каждую пробирку дважды, там не было даже намека на то, что в помещении находился его донор. Всё заранее было начищено хлором до рези в глазах. Но в то же время, это не был терракт с целью навредить кому-то. Институт был пуст, из-за сбоя электропередач его можно было вдвоем за два часа полностью заминировать и весело-задорно взорвать, чтобы из углей и головешек организовать барбекю, когда он вновь наполнится людьми. Но эти ребята подняли в воздух только одну комнату. Пазлы хорошенько вставали на место и крепились, посаженные на суперклей.       Пока Рэймонд напряжённо сопоставлял все в голове, в дверь постучали и он резко распахнул её, пропуская парня внутрь. Взяв его за плечи, он затолкал опешившего юношу к столу, пока тот даже не успел опустить руку, костяшками которой и стучал.       — Колин, с меня премия, только сделай все как можно быстрее.       Через двадцать минут он имел на руках четыре фотографии с хоть каким сносным качеством. Нервно покусывая палец, он разглядывал их, пытаясь вспомнить, видел ли он этих людей, но на ум ничего не приходило. Одного из них, который казался ему менее знакомым, база опознала как младшего научного сотрудника Фрэнка Карра. Впрочем, это ему особо ничего не говорило, информация на его личном деле была шаблонная, всё, как и у всех.       — Пробей родственников, — Рэймонд сузил глаза, вчитываясь в адрес на оборотной стороне фотографии. Колин отрицательно мотнул головой.       Вампир раздражённо с грохотом захлопнул дверь, выходя из комнаты. Теперь он мог позволить себе подобное. Ранее он и открывал её с трудом, теперь же, когда хоть и малая часть силы, но все же восстановилась, он мог потягаться и с другими вампирами. Мог, но сейчас его основной проблемой было откопать этих людей. Человеческая раса не такая выносливая, как вампирская, потому вытянуть из них информацию должно быть плевое дело, уж день-два он потерпит, ради благого дела.       — Фабьен, не мог бы ты... — Рэй поднял голову от фотографий. — Чем занимаешься? — вампир дёрнул бровью, глядя на голый торс паренька. С его собственным, конечно, не сравнится, но изящные развитые на его возраст мышцы, обтянутые слегка загорелой и блестящей от пота кожей, притянули его взгляд. Он непроизвольно начал ласкать своего человека в мыслях, быстрее, чем здравый смысл догнал это его видение.       Хладнокровный по-прежнему не переваривал людей, но причин ненавидеть это создание сотворенное из красоты — он не видел. Он не человек, он нечто божественное.       — Я просил стучаться! — Фабьен потянул выше на себя одеяло и сердито-стыдливо засопел, сверкая глазами.       — Извини, я спешу, — Хардман сглотнул слюну, пытаясь промочить горло. Выставив вперёд два, по его мнению, лучших снимка, он подошёл ближе к кровати. — Не узнаешь этих людей? Может, это они притянули тебя в институт?       Фабьен неуверенно взглянул на блондина снизу вверх и взял два листика за уголки. Поставив их рядом, он долго рассматривал листы, что-то прокручивал в голове, облизывая губы, затем ткнул ему в руки одну из бумаг назад.       — Этот был точно, — он мотнул подбородком на Фрэнка. — А на счёт второго не уверен, я плохо вижу...       — Хорошо, — Рэймонд сунул листки во внутренний карман куртки и протянул руку, чтобы потрепать парня по волосам, но тот зажмурился и сжал все тело, так что Хардман заметил и то, как напряглись его вены на руках. Может, его движение вышло резковатым из-за нервозности. — Я не собираюсь тебя бить.       Рэймонд почувствовал даже некий укол обиды, но он рассеялся, когда зелёные глаза открылись. Ломать — не строить, а он сейчас пытался возвести доверие из обломков не лучшего жизненного опыта Фабьена. Вздохнув, он всё же опустил ладонь на каштановые волосы и чуть сжал их меж пальцев.       — Не перестарайся, или кровь из носа пойдет, — подняв руку в воздух на прощание, он развернулся к двери. — Для лучшего скольжения возьми в тумбочке лубрикант, это гораздо приятнее.       — Я вообще-то пресс качал! — Фабьен стиснул в пальцах одеяло и поджал губы.       — Как скажешь, — Хардман фыркнул под нос, сдерживая рвущийся изо рта смешок и оставил парня наедине с собой и своим занятием.       Уже в закрытую дверь прилетело нечто тяжёлое, с глухим стуком упало на пол и он улыбнулся. Выгулять своего маленького человека действительно не помешало бы, слишком уж он... изнывает от тоски в четырех стенах. Только он пока не разобрался ни с одной из своих проблем.

***

      — Бах, — Рэймонд спокойно ткнул холодным дулом в шею мужчины, и тот вздрогнул.       Цепи мерзко лязгнули. От неожиданности Фрэнк опустился на пол пятками и его руки, закреплённые над головой стали на несколько сантиметров длиннее. Кости буквально выпрыгнули из суставов со сладким хрустом раскушенного леденца. Мужчина завопил в кляп, что заставило вампира сморщиться. Затем он бессильно опустил голову.       — Ты, значит, бывший военный? В твоем резюме этого не было, знаешь, — Рэймонд провел металлическим стволом вниз, между обнаженных лопаток, прижал его к пояснице и чуть толкнул вперёд, заставляя ослабленное тело покачнуться и поймал ещё один душераздирающий стон на слух. — Приятный сюрприз. Отдаю должное, психологические пытки ты выносишь отлично, а поскольку времени у меня мало, я должен был прибегнуть и к физическому насилию. Будто мы в средневековье, право, — Реймонд взял пальцами свободной руки колючий и липкий подбородок, чуть повернул его в сторону, выдохнул в чужую щеку. — Давай ты все расскажешь мне, а я тебя отпущу. Замечательно ведь я придумал?       Карр замычал, прикрыв глаза и Рэймонд одним ловким движением ослабил кляп. Красный блестящий шарик выпал из уставшей челюсти на шею, остался висеть там как безвкусная бижутерия. Мужчина сглотнул слюну, которая непрерывным ручьем текла по подбородку и вывалил язык, как собака. Голубые стекляные шары, втиснутые в глазницы скосились на вампира, не выражая уже никаких здоровых эмоций. Это была грань.       — Давай начнем с малого: кто твой напарник? — Рэй обвил крепкий торс рукой, очертил пальцем соблазнительный изгиб косой мышцы и выдохнул в явно некогда сломанное ухо.       Фрэнк с шумом сглотнул и закрыл глаза. Первая стадия: он пытается закрыться. Поскольку физически он беспомощен, он пытается абстрагироваться, отключить хотя бы голову.       Но как ему не позволили этого ранее, так и не позволят сейчас.       — Я так понимаю, что и именем своего босса ты не поделишься? — Рэймонд разочаровано вздохнул и провел по его животу ногтями, отчего на посеревшей от холода коже сразу загорелись полосы. — Жадничаешь.       Медленно, размеренно цокая каблуками по бетону, Хардман обошел пленника, изображая степень крайней задумчивости. Ожидание неизвестного — тоже хорошая форма пытки. Каждый, кто слышал о радикальных методах Хардмана, знал, что он допрашивает второй и последний раз, уже после введения некоторых мер. Первым делом с предателями диалог ведёт начальник охраны, без особого изощрения и изысков. Но Рэймонд был в этом виртуозом, гурманом, ценителем, сомелье бессильной злобы и ужасающей ненависти. Если он не получал свою информацию сразу — начинал давить на все клавиши, которыми в людях служат болевые точки. И пусть обычно он не опускался до физического наказания, оправдано считая психологические пытки гораздо более утонченными и менее трудозатратными, порой выбирать не приходилось. Ко всему прочему, разнообразие — вещь хорошая.       — Абсолютно ничего не хочешь мне сказать? — кровопийца взял лицо мужчины ладонью и положил дуло на чужой язык. Холодный Хеклер-Кох стукнулся о зубы, и Карр широко распахнул глаза, возможно, даже осознавая намерения вампира. — Тогда я буду трахать тебя молча.       Пленник трепыхнулся, но Рэймонд настойчиво вдавил ствол в его рот, бесстрастно следя за сменяющимися эмоциями на состарившемся за два дня лице. Из глаз хлынули слезы, как только дуло царапнуло его гланды. Не церемонясь, Рэй сразу задвигал ружьём, про себя отмечая, что это выглядит даже в своей эстетичной степени эротично. Слюна пузырилась и текла по хорошо сбитой твердой груди, по болтающимся жетонам, тянулась вязким, похожим на сперму, на пол. Однако любоваться шоу до крайней точки возбуждения ему не дало громкое надрывное мычание вперемешку с бульканьем. Он хотел продолжить сношать его рот, любоваться этом до пика, облегчить своё неудовлетворенное эго, потоптаться по праху милосердия. Но прах этот налипал на нёбо, когда он шагал, поднимался в воздух, забивал лёгкие и глаза. Вынудил его остановиться.       Выдернув оружие, вампир проследил за тем, как Фрэнк закашлялся: сначала до розовой пены, затем на пол хлынула рвота, вперемешку с красным. Это уже было нисколько не сексуально. Он всё испортил.       Мысленно блондин поблагодарил Фабьена за то, что тот щедро и великодушно поделился таки своей кровью, ибо на голодный желудок от подобного он бы и сам вырвал с превеликим удовольствием. Не потому что слабонервный, но потому как выглядело это мерзко. Так как он был сыт уже как три дня, ничего подобного ему пока не грозило.       Карр захрипел, пока Рэй ожидающе скрестил руки на груди и снял предохранитель с тихим характерным звуком, который мужчина услышал бы даже если бы был окружён стонущими библейскими грешниками. Глотка мужчины сейчас совершенно точно горела, разодранная в мясо и смазанная поверх желудочным соком.       — Кх... — Карр кашлянул и поднял решительный взгляд. Что ж, теперь он шёл на контакт охотнее. — Мэтью Осборн.       — Это твой подельник? — Рэймонд удовлетворённо вздохнул, хотя понимал, что это имя — точно фальшивка. Но от этого уже можно было отталкиваться. — Рассказывай всё по порядку.       — Он заплатил мне, чтобы я убил мальчишку, — человек сглотнул кровь, говоря на грани слышимости чужим голосом. — Я на время отключил камеры, он взял его кровь, и приказал вколоть какой-то яд.       — Почему в моем собственном институте? Это как минимум крайне опрометчиво.       — Он сказал, что этот парень не пойдет за незнакомцами в подворотню, — Карр прикусил губу, сплюнул под ноги Рэймонду, но тот не дёрнул ни едим лицевым нервом, оставляя жест неуважения без внимания. — Потом он подослал этого типа, даже имени его не знаю, с бомбой.       — Всё? — Рэймонд раздражённо цокнул и поднял подбородок стволом, глядя в глаза. Он смирился со смертью и это было грустным фактом. — Больше ты никаких имён не желаешь назвать? — Рэймонд слегка надавил на крючок и Карр закрыл глаза.       Одно фальшивое имя. Даже коли предположить, что этот Осборн так умён, с какой стати он точит на него копья — остаётся туманно. Это был бы знак, что кто-то знает о нём больше, чем он сам. Найти труп донора в собственном институте до того, как он сам узнал бы о его существовании — это удар ниже пояса, это чистый позыв к объявлению войны всему миру. Как найти отрезанную лошадиную голову, но в современной интерпретации. Только вот Фабьен, к счастью, сбежал.       А вот взрыв... Что именно он хотел похоронить там. Какую вещь Хардман должен был найти в кабинете, ту, которую нельзя забрать с собой. Он осмотрел обломки и не нашел там ровно ничего. Или же это было просто скрытое послание. Мол, они начнут с малого, это детская шалость, угроза ради того, чтобы Рэймонд задумался о своих подопечных.       Итак, он мог составить портрет своего противника. Предположительно, этот Мэтью — ферзь. Только вот ходит куда хочет, влезает в на его клетки, вертит его же фигурами. Он имеет неограниченные средства, чтобы всех подкупить, и знания. Как минимум образец крови самого Рэймонда у него водился, по которому и вычислил он определенным образом, истинного носителя. Но кто оставался королем на противоположной стороне поля, с которым он вслепую шарит по доске.       — Как выглядит Мэтью Осборн? — хладный дёрнул подбородком, намекая, что это последний вопрос, и Карр должен поспешить, но тот молчал.       Кровопийца тяжело вздохнул, и склонил голову набок. Крепче перехватив ружье, он выдохнул спокойное, лишённое эмоционального окраса «бах» и нажал на спусковой крючок. Раздался лишь одинокий тихий щелчок, и Фрэнк широко распахнул глаза, глядя в спину уходящему вампиру.       Обойма Хеклер-Кох была пуста с самого начала.