Affectionate brute

      Дорога домой после ставшего романтичным уик-энда заняла, кажется, гораздо меньше времени. Фабьен снова спал, уложив голову на бёдра вампира, умиротворённо сопел, умиляя кровопийцу, как ласковый щеночек. Его пальцы подрагивали во сне, как если он играл на струнном инструменте. Однако, будить его не пришлось. Зелёные глаза сами распахнулись почти у самого клуба, мутные после сна, припухшие и даже тревожно бездумные.       Рэймонд провел большим пальцем по его губе, к уху, прижал к сонной артерии. Наблюдать за пробуждением мальчика было интересно. Он по частичкам, медленно собирался, смаргивая и, наконец, наградил своего вампира неприкрытой никакими другими эмоциями радостной улыбкой.       — Кстати, — блондин сунул руку за борт пиджака, копошась во внутреннем кармане, когда парень встал с его коленей и потянулся, насколько это было возможно в тесном салоне автомобиля. — Это для тебя.       Рэймодн зажал меж средним и указательным пальцами две карты, размером с кредитку. Ключ к комнате Фабьена, и своей собственной. Пришлось попотеть, чтобы за день закрыть весь безопасный этаж, чтобы по нему мог свободно и безопасно перемещаться его маленький донор, ведь это значило, что мест для отдыха стало меньше. Поскольку клуб частный и очень элитный, выкупив его, он сразу снёс все камеры видеонаблюдения, оставив только на одном, на всякий случай. Чтобы у некоторых не было лишнего искушения поднять здание в воздух. Ведь там развлекались отнюдь не со своими жёнушками, заключали договора и просто разгильдяйничали известные лица. Вплоть до влиятельных политиков. Компромат на себя ещё никому и никогда раздавать не хотелось. Узнав, что это слепая зона, туда стекались самые неожиданные личности. Выручка от этого, может и текла рекой, но занимался этими делами другой доверенный кровопийца, так как у Хардмана свои заботы в институте, фармацевтике и теневом бизнесе.       — О... — Фабьен стиснул карты в пальцах как нечто драгоценное, разглядывая их с восторгом. Рэймонд улыбнулся, набрасывая на его волосы капюшон, что осталось проигнорированным и, кажется, незамеченным. — Когда я могу заходить к Вам?       — Когда хочешь, даже если меня не будет в спальне, — Рэймонд провел согнутым указательным пальцем по щеке юноши и тронул бедро, указывая на выход. Водитель, открывший дверь, протянул ладонь, но Фабьен не отрывал взгляда от прямоугольных кусочков пластика, потому проигнорировал этот жест. — Но к моей комнате есть доступ ещё у Сайласа, ты видел его в первый день.       — Страшный дядька в очках? — сунув ключи в карман, парень повернулся и взял мужчину за руку. Или, скорее, вложил свою ладонь в чужую. Высокий вампир обязан был иметь и большие ладони. — У него пугающий взгляд.       Похоже Грегори вышел на новый уровень: наводить страх на окружающих убийственным крайне недовольным выражением лица. Рэймонд улыбнулся, стискивая теплую руку и направился ко входу. Уже за дверью, сразу на пороге он почувствовал, что что-то не так. Появилось ощущение чужеродности, будто это совсем другое место, наполненное лишь незнакомыми ему людьми.       — Здравствуйте, шеф, — Тайлер встал рядом и с улыбкой опустил ладонь на голову мальчишки, но это пришлось проигнорировать.       — Что происходит? — Хардман выпустил ладонь донора, но Фабьен схватил его за пальто, взволновано смотря вверх, на его напряжённое лицо. — Первый, можешь пока отвести в...       — О, нет... — Мэй дернулся, скрываясь за спиной своего вампира и Хардман скользнул взглядом по залу, выискивая источник их общей взволнованности.       Из лифта вышел Сайлас с незнакомым ему вампиром. Короткие волосы, черный гематомный след на скуле. Значит, он голоден, раз такая безделушка заживала медленно. Знакомая искусственная улыбка на губах и надменный взгляд. Его первое впечатление было обманчиво, эту персону он заочно знал и собирался погладить против шерстки.       — Здравствуй, — Джером демонстративно сунул руки в карманы, намекая, что любезностей сейчас не будет. — Я приехал забрать Фабьена, будь добр.       — Сначала мы поговорим с глазу на глаз, мсье Блэр, — Рэймодн угрожающе дёрнул уголком губ, чувствуя, как мальчишка вжимается в него всё крепче. — Следуй за мной.       Первый с трудом оторвал от босса его маленького донора, Хардман надел свое самое суровое лицо, глядя на отчима Фабьена. Самодовольный, тщеславный, эгоистичный. Тот же тип, что и Эткинс. Разговор будет длинным и сложным, и крупно повезет, если он закончится мирным путём, в чем были великие сомнения. Впрочем, Хардмана устроит и негативный исход событий.       — Как ты нашел его? — Рэймонд присел на диван, создавая впечатление, что занял сразу половину зала. Приглушённый теплый свет заменил красный и теперь он мог видеть чужое лицо без искажения. — И зачем хочешь его забрать?       Джером поставил локти на стол и улыбнулся. Так лживо, что незамедлительно возникло желание вырвать его зубы плоскогубцами. И он явно чувствовал давящую ауру своего «противника», но так хорошо это игнорировал, что казалось, будто вовсе пропускает подобное мимо себя без какого-нибудь мало-мальского труда.       Рэймонд расслабленно откинулся на спинку, закидывая ногу на ногу и показал официантке два пальца. Девушка кивнула, очаровательно улыбнувшись. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри Хардмана зарождался ком гнева. Он как снежный шар катился с самой высокой снежной точки, набирая массу и скорость, сокрушительнее схождения любой высокогорной лавины.       — Зачем? — Рэймонд дёрнул бровью, раздражаясь, что приходится повторяться, заправил прядь волос за ухо.       — А тебе он зачем? У него отвратительная кровь.       Хардман замер на секунду, что осталось незамеченным. Девушка поставила перед ними на стол два массивных стакана чистого Синглтона и кивнула, элегантно ускользая. Джером провел стройные ноги взглядом, скорее потому что выдержать давление со стороны Рэймонда было труднее.       Мерзко.       Он не мог представить, чтобы этот гнилой кровопийца вонзал свои зубы в кожу его человека. Как он слизывал кровь из ран, которые же сам и нанес. Не мог, не хотел. Нет. Тошнотворная злость и ревность сжали его горло. Но говорить ему об истинности он не собирался. Потому что непонятно, как спустя два месяца отсутствия Фабьена дома, он так метко нашел его.       — У тебя дурной вкус, — Рэймонд хмыкнул, прижимая к губам свою порцию виски. — Ты не ответил ни на один из моих вопросов.       — У него Стокгольмский синдром? — Блэр, кажется, намерено выводил оппонента из себя, увиливая. Но видя, как Рэймонд реагирует, значительно затухал. — Я просто хочу забрать его домой, он мой пасынок, это естественно.       — Могу оформить для тебя карту в спортзал, там есть настоящие груши для битья. А Фабьен остаётся со мной.       — Он ещё малолетка.       — Слушай меня внимательно, — Рэймонд ударил по столешнице бокалом ровно с той силой, чтобы этот звук разнёсся по залу, но стекло не разбилось. — У меня есть на тебя вся информация, и то, какую сумму ты одолжил, чтобы избежать заключения, и то, в какую цифру эта сумма выросла. Я могу расплатиться и положить сверху ещё такой же чемоданчик, чтобы ты навсегда исчез из его жизни.       — Не думал, что мой Фабьен станет таким денежным, — Блэр наконец искренне удивился, пока не хмыкнул, возвращая напускное высокомерие. — За мои долги уже расплатились, чтобы я забрал его.       — Кто? — Рэймонд сцепил свои пальцы на столешнице. — Не Осборн ли?       Джером дёрнул плечом и расправился со своим алкоголем. Повернув голову, он улыбнулся официантке и та кокетливо вильнула бедрами ему в ответ. Алчный, он размышлял, как бы выловить из ситуации рыбу побольше, это было очевидно. Только предложение Рэймонда было крайним, церемониться с подобным он не желал. Только реакции Мэй хватило, чтобы понять, каким образом с ним обращались. Его ужимки и его седина. Хардман, зная лишь со слухов, не слишком всерьёз воспринимал то, что происходило с Фабьеном раньше. Будто он начал существовать только тогда, когда он учуял его кровь. Задумываться о чужом прошлом хладный не хотел, как не хотел вспоминать собственное. Но этот испуг, нежелание оставаться без защиты и дрожь своего истинного он чувствовал так, будто этот грязный вампиришка причинил боль ему самому.       — Пожалуй, я заберу...       — Как выглядит Осборн? — аристократ свёл брови, настраиваясь запомнить каждое слово.       — Не знаю, он позвонил мне лишь два раза, перечислил деньги и сказал адрес.       Рэймонд сцепил зубы, так, что они заскрежетали, как железо. Значит, он давил на всё их окружение. Как далеко этот серый кардинал может протянуть свои длинные руки, и что он ими вытянет: белого кролика из шляпы или чей-то труп из черного мешка? Сукин сын, осторожничал он просто с хирургической компетентностью, находя такие рычаги воздействия, чтобы его никто не сдал. Но Джером был не таким, он со всеми потрохами мог сдать его за нолик на счёт в банке. Потому он просто позвонил ему. Умно.       Но было в этом и нечто по вкусу Рэймонда. Вряд ли невидимка приставит к Блэр охрану, он явно знает, что забрать Фабьена не выйдет. Полнолетний он, или нет, у Рэймонда есть власть вскрыть старое дело, засадить Джерома и быстро оформить усыновление Фабьена, впрочем, которому через два месяца уже исполнится восемнадцать. С одной стороны это знак, что о Рэймонде всё ещё помнят, что в его затылок все ещё выдыхают, так близко следуя за ним. И это же был некий презент. Он мог сделать с этим вампиром всё, что только захочет, не отказывая себе в удовольствии. Блэр, самостоятельно приехавший сюда, — просто манна небесная.

***

      — Голова кружится? — Рэймонд склонился над серым лицом вампира и притворно изобразил неправдоподобную жалость.       Джером дёрнул руками, отчего веревки на них натянулись, впиваясь в кожу. Черные кровоподтёки на его запястьях вызвали на губах пытающего мимолетную усмешку. Впрочем, ошалелый от дозы «Vertigo» в полтора раза больше нужного с некими добавками, он обещался выдержать не одну пыточную процедуру. Мужчина перед ним, кажется, ещё не так хорошо обладал своим сознанием. Потемневшие глаза хаотично ездили по небольшой камере и кровь на его лице, что потекла из разбитой головы, когда его оглушили по команде Рэя, придавали ему даже некого магического очарования.       Второй раз в жизни, это была личная месть. Удовольствия он, пока что, не получал, но собирался выжать из ситуации всё возможное.       Джером раскрыл рот, глотая воздух и выгнулся, отрывая спину от холодной стены. Рэймонд присел на корточки и натянул на ладонь черную перчатку из тонкой кожи. Показательно сжал ладонь в кулак, тихонько поскрипывая ею, практически не чувствуя лишнего.       — Прошу меня простить, боюсь испачкаться, — Рэймонд проделал то же с второй рукой и собрал волосы в тугой хвост. Такой, от которого разболится голова, но он не растрепается в ненужный момент. — Не хочу прикасаться к моему Фаби грязными руками, ты же понимаешь, должна у нас быть вампирская солидарность.       — Кхр... — мужчина согнул ноги в коленях, явно намереваясь взбрыкнуть, но Рэймонд опустил свои ладони на его бедра, без труда прижав их к земле и скользнул выше, к его паху. — Ублюдок!       — Я удивлен, что ты ещё можешь говорить, — Рэймонд нахмурился, словно остался недоволен этим фактом. — Впрочем, я не был уверен, потому как использую такой коктейль впервые. Я до конца не знал даже, вынесешь ли физически ты это.       Возбудитель, иммуномодулятор, тяжелые человеческие наркотики для веселья. На быструю руку сцепить все это было очень трудно, но он кое-как справился и результат налицо, очень даже неплохое блюдо вышло. Он сможет выдержать около трёх дней, испытать на своей шкуре все самые изощрённые картинки, которые Рэймонд отшлифовывал годами. Будто именно для этого момента.       Джером снова вздрогнул, как от удара в поддых и раскрыл рот. Вязкая слюна с чернильными разводами полилась, образовывая меж его разведенных ног лужу, и Хардман убрал с чужих глаз волосы, желая уловить в них ненависть. Слезы на этом лице вернули ему собственное возбуждение, прострелившее низ живота. Внутри, что называется «запорхали бабочки», больше похожие на убийственных шершней, и аристократ с некой нежностью придвинулся ближе. Взяв жертву за затылок он запустил пальцы в его волосы и приблизился к уху, пытаясь не вымазаться в его выделениях.       — За что ты так обращался с Мэй? — свободной ладонью он пробрался к паху мужчины, уже ощущая, какой он твердый и как жаждет облегчения.       Он намеренно не уточнил, с кем из семейства Мэй, но раз он может говорить — пусть расскажет. Пусть раскается во всех своих грехах и тогда, возможно, Рэй оставит его в живых. Потому что для кардинала он являлся пешкой, которой он пожертвовал. Сам Хардман надеялся увидеть последнее издыхание этого вампира. Симпатичного, но не в его вкусе.       Кулаки Блэр сжались, от напряженного бессильного раздражения, его тело готово было взорваться. Он рыдал, как маленький ребёнок, в слюне и с вставшим членом, что начнет болеть совсем скоро. Но доставит массу удовольствия Рэймонду. Он упёрто молчал, показательно отвернув лицо, только вот, кажется, забыл, в чьих руках сосредоточена власть.       Хардман раздражённо дёрнул чужие волосы и предоставил его голове свидание с бетонной голой стеной. Болезненный громкий стон Рэймонд глотнул, это звучало лучше всяких комплиментов и даже извинений.       — Я больше... — Джером захрипел, опустив взгляд на мучителя. С совершенно бесстрастным лицом, но заинтересованными глазами. — Никогда.       — Что это? Такое скупое покаяние? — мужчина якобы удивлённо вскинул брови и немного отстранился от подопытного. — Не ожидал, что так быстро. Но в целом, слишком поздно, — он раскинул руки по сторонам и склонил голову набок. — Как по-философски, не находишь? Ты понимаешь, о чём я, мы уже начали.       — Отпусти... — как для своего состояния он очень ловко вскинул ногу, которую Рэймонд без труда остановил у своего лица и сжал в лодыжке.       — Очень неразумно, а знаешь почему? — стиснув конечность в пальцах он плавно вывихнул её, прищурившись от булькающего вскрика, затопившего комнату. — Если бы ты меня ударил, я бы, вероятнее всего, рассердился, — Рэймонд покачал головой и бережно опустил ногу на пол. — А ты всё равно остался бы связан. Чем бы это помогло?       Выражения лица Джерома сменялись с поразительной скоростью. От истеричного, до беспомощного; от бессильной ярости, до раскаяния. Каскад испытуемых ощущений мужчины ласкал его взгляд. Хотелось выдавить из него нечто новенькое.       Рэй поднял указательный палец на уровень губ, и вновь прильнул к нему, как лучший любовник. Достал из нагрудного кармана зажигалку и отбросил безвкусную безделушку в сторону. Взялся за брюки. Раскрыв бумажник он веером показал ему все кредитки и вторым пальцем провел по ним сверху. Чужие глаза следили за его движениями с опаской.       — На какую Осборн перечислил деньги?       — Вторая слева.       Рэймонд удовлетворённо кивнул, что выбивать и ждать ответа не пришлось, и убрал названную в свой задний карман. Остальные отправились к зажигалке и Рэймонд взялся за края рубашки жертвы. Так резко дёрнул, что пуговицы посыпались на пол, открывая вид на кожу покрытую синяками. Любит эта персона встревать в бессмысленные потасовки, это не вытравить. Хардман провел пальцами по оголенной груди, глядя в покрытое испариной лицо. Надавил большим пальцем на сосок, оттягивая твердую эрегированную горошину вниз. Жесткие перчатки, подобно наждачной бумаге для чувствительного от препаратов тела, показались всё равно, что железными. Это так отлично читалось на мученическом лице.       — Ах!.. — ублюдок вскинул голову, тщетно пытаясь бороться с самим собой. Руки снова напряжённо натянули веревки. — Что ты хочешь? — Джером зажмурился, чувствуя, как расстёгивают его ширинку. — Трахнуть меня? — его рот остался приоткрыт, после облегчённого вздоха, когда горячий орган приласкал прохладный воздух камеры.       Аристократ взял подбородок мужчины пальцами, свободной рукой отвесил ему пощёчину, лишённую впрочем всякой горячечной страсти, что принято в неё вкладывать, приводя в чувства. Удар оказался слишком сильным, так что из рассечённой губы хлынула кровь. Не страшно, это быстро затянется. На подобное нахальство он даже не старался подобрать словесного ответа.       Он, Хардман, и прикоснуться к этому вампиришке с желанием? Он, кажется, ещё в своей жизни не презирал кого-то больше, чем Блэр. С такой личностью он не то, что в постель не ляжет, даже в его сторону не вздохнет.       — Будь добр, не говори, когда я не спрашиваю, — внезапно тихо, так что влажные глаза Джерома поднялись на него. — Как думаешь, Фабьен захочет, чтобы я отпустил тебя или убил? Знаешь, я исполняю все его желания беспрекословно.       Блэр сглотнул, сгибая целую ногу и Рэй, не отрывая взгляда, уложил свою ладонь на его колено, намекая, что каждый его импульс аристократ видит насквозь. Судя по полным ужаса глазам он думал, что мальчишка его сам и вывернет наизнанку, если предоставится такая возможность. Но вот Рэй был уверен в обратном, его маленький человек добр, слишком добр, чтобы сотворить то, чем занимался Хардман.       Рэймонд достал из кармана тонкий длинный прибор и покрутил его в пальцах, демонстрируя новый блеск. Ткнув вилку в розетку недалеко от Джерома, что он предусмотрел специально, Рэймонд взял в пальцы эрегированный член. Кожа перчаток заблестела в мутном свете, измазанная в прекуме и поте, и он прижал большой палец к головке, надавил сильнее нужного, так чтобы в глазах помутилось от боли. Джером затрясся, будто его уже колотило током и Хардману пришлось ослабить хватку.       — Я очень дорожу моим маленьким донором, Блэр, — Рэймонд убрал палец и легко провел по выступающим венам, охватывающим ствол, намеренно увеличивая чужое возбуждение контрастом. — Более всего я желаю отобрать у тебя его прошлое. Но могу только сделать тебе больнее, чем ты ему.       Электросварочный аппарат холодом прикоснулся к разгоряченной коже, размазывая по металлу смазку, что подозрительно обильно выделялась. Металлический кончик прижался к уретре и Джером, осознав, что Рэймонд собрался сделать, задёргался. Мужчина это проигнорировал, стиснул плоть в кулаке и оголил зубы в животном оскале.       Унизительно, грязно, больно.       Именно так он и заслужил. Паяльник медленно проскользнул внутрь его члена, грациозно, как балерина, приземляющаяся на полупальцы после эффектного движения. Он же хотел, чтобы Рэймонд его трахнул? Никаких деталей за этим не последовало, значит, ему было неважно, каким образом и в какое отверстие. Мечтам свойственно сбываться.       — Пожалуйста, нет... — Блэр сухо зарыдал, с ужасом глядя на своего палача, и закатил глаза от первого же разряда.       Хардман с интересом переводил взгляд снизу вверх, повторяя процедуру. Вводя и выводя жало инструмента, чувствуя, как ствол в его руке вздрагивает от тока, как от него дрожь катится по всему телу жертвы. Веселье это доставляло до тех пор, как его подопытный не отключился.       Рэй тяжело вздохнул, сожалея, что на некоторое время его игрушка непригодна. Но и у него самого ещё были свои дела.       Выйдя на поверхность, он убедил своего человека в том, что он в безопасности и будет окутан ею ещё долгое время. Всегда. Но за три дня отсутствия в этом маленьком рукотворном аду накопилось немало дел, Джером принес их только больше.

***

      — Кто такой Роберт Шеридан? — мужчина устало подпёр лицо ладонью и медленно стянул с волос резинку. — Какая его кредитная история?       Колин почесал кончик носа и надавил пальцем на дужку очков в роговой оправе, возвращая их на место. Веснушчатое лицо скривилось и он дёрнул плечами.       Ещё один фантом, связанный с предыдущим. Никакой истории, никакой информации, подчищена даже банковская система. Только имя, как шутка. Мол, ему оставили зацепку, с которой он ничего, по сути своей, и сделать-то не способен. На счёт Шеридана сумму перечислили наличкой, это была единственная информация. Он ведь мог сразу начислить деньги с банка на карту Блэр, но это была такая же издёвка. Это уже нешуточно выводило из себя. Эта игра становилась всё опаснее, с каждым новым движением он сужал круг настолько, что скоро тот превратится в точку. В финале же удар попадет по ним: нему и Фабьену. А дартц Рэймонду никогда не нравился. Хоть подобные забавы он и сам раньше применял, чтобы припугнуть, пару-тройку раз. Но это были шалости, не мертвую кошку под дверь подбросить, конечно, посерьёзнее, но не так. Его методично сводили с ума, желая заставить жить в страхе.       Рэймонд прищурил глаза, наблюдая за тем, как Бриггс поглаживает хакера по волосам, склонившись над ним. Пальцы мужчины скользнули по щеке что-то быстро печатающего паренька и подцепили подбородок. Рыжий оторвал взгляд, продолжая что-то печатать одной рукой и слабо улыбнулся. Начальник охраны с лаской погладил своего человека по шее пальцами и коротко поцеловал в лоб. Что-то прошептал и улыбнулся. Всегда этот человек-медведь превращался в щенка в присутствии своего возлюбленного. Было даже забавно наблюдать за тем, как тощий паренёк, что за последние пять лет ни грамма не изменился и не поправился, гоняет своего мужчину. Даже когда Бриггс орал на кого-то из персонала, стоило этому мальчишке наградить его убийственным взглядом — начальник охраны сразу же превращался в мягкое масло, хоть к ранам прикладывай. Хотя Рэймонду не особо было по вкусу, как эта пара демонстрирует свои отношения, — думая впрочем, что успешно маскируется, — сейчас он не был против.       Парень скосил взгляд и замер с открытым ртом. Прижав ладонь к губам Бриггса он слегка оттолкнул его и опустил руки на клавиатуру. Раздался какой-то звук и Колин побледнел так, будто с него выкачали всю кровь, вместе с душой.       — Материнку мне в рот, — рыжий отъехал от стола с широко раскрытыми глазами. — Моя внутренняя система защиты... Нас взломали.       — Что? — Рэймонд дернулся и повернул экран к себе, вчитываясь в мелкие буквы на красном фоне. — Это вообще возможно?       — Только если запустить вирус с одного из компьютеров внутри системы, — Колин прижал пятки ладоней к вискам и сжал их, точно у него сквозное и он удерживает мозг. — Но эта хрень как Пакмен сожрал всю информацию, убегая от моих стражей. Для этого потребовался не один день.       Рэймонд с силой захлопнул обклеенный стикерами лэп-топ, наплевав, что он даже не его. Сейчас было важнее предотвратить панику. Но для начала успокоить свою собственную. К этой сети было подключено видеонаблюдение в университете и верхнем этаже.       — Без паники. Мой компьютер дома не был привязан к здешней сети, — Рэймонд встал на ноги и провел ладонью по лицу. — Гордон, отправь кого-нибудь за системным блоком, а ты, — вампир перевел взгляд на парня, — сделай всё, что возможно, там есть практически всё. Попробуй узнать, с какого конца начался сепсис.       Они одновременно кивнули и начальник охраны достал из кармана рацию, Колин же прикусил губу, напряжённо хмуря брови. Хладный взял со стола свою кобуру и отправился на выход. Сейчас он был как без руки, оставалось надеяться на прочность охраны и то, что за это время ничто не успеет произойти. Но если они знают, что именно сейчас их растяжка сработала, может случиться что угодно. Например, кто-то подставной из его агентов мог причинить вред донору.       Хардман вынул карту из кармана, поднимаясь в лифте и почувствовал, как внутри холодеет от страха. Кивнув Тайлеру, он провел ключом в выемке и потянул дверь. Но она оказалась заперта. Конечно, ведь эти двери тоже отправляют сигнал к общей системе, чтобы наверняка знать, какая комната занята. Но эта информация не принесла ему облегчения. Внутри всё на секунду оборвалось. От раздражения он ударил железо кулаком и вынул Хеклер-Кох. На глаз прикинув угол выстрела, который должен сломать плату, он всадил сразу три пули и снова дёрнул ручку. Раздробленная коробка заискрила, но дверь поддалась, и Рэймонд вошёл в комнату, включая свет.       Фабьен недовольно скривился, пряча нос в одеяло, но один глаз приоткрыл. Красный, заспанный, раздраженный. Но, разлядев нарушителя спокойствия, он откинул одеяло и сел, пытаясь разлепить глаза.       — С тобой всё нормально? — Рэймонд наконец расслаблено выдохнул и прислонился плечом к стене. Это действительно скоро заставит его обезуметь. — Прости.       — Что-то случилось? — Фабьен потёр глаза и взглянул на время. Почти три ночи удивили его и заставили обеспокоиться ещё больше.       Рэймонд улыбнулся и прикрыл дверь. Всё, как учил: окна зашторены, часы с жучком на руке даже во время сна. Впрочем, сейчас они тоже не несли большой пользы по той же самой причине, что и все остальные щупальца его Кракена-защитника. Мужчина опустился на кровать рядом и опустил ладони на чужие предплечья. Три дня у него абсолютно не было времени ни побыть с истинным, ни поспать, ни даже вдохнуть спокойно. Он чередовал работу, с потрошением своих убийц и агентов. Но больше всего — скучал. Теперь, когда появилась законная причина быть с ним в качестве защитника — на него накатило облегчение. Он просто не мог больше доверить своего человека никому.       — Я тоже скучал, — промямлил подросток. Сонный и растрепаный он вызвал такие чувства нежности и любви, что Рэймонду хотелось съесть его, как лакомый кусочек.       — Правда? — Рэймонд склонился к чужому лицу и практически мурлыкнул в его подбородок. — Покажешь, как сильно?       Фабьен закрыл глаза и ткнулся в его губы. Сладковатый привкус мяты на языке, горячая слюна, гибкий язык. Это окончательно вернуло Рэймонду ощущение жизни. Всё нормально, пока они рядом, пока прижимаясь к бешено отстреливающему сердцу вампира, его собственное переходит на такой же ритм. Всё в порядке, если его донор не боится и чувствует себя в безопасности. Так вампир чувствует самого себя куда более увереннее и сильнее.       Фабьен запустил пальцы в его волосы и навалился своим телом сверху, придавливая к кровати. Разорвав поцелуй, он ткнулся своим в нос вампира и провел кончиком языка по нижней губе, к верхней, пока рот мужчины был открыт, ожидая новой порции ласк. Но их не последовало, он лишь дразнил, вылизывая уже улыбку своего реципиента. Подобному он его не учил, хотя, возможно, и французские поцелуи у всех французов в крови.       — Вы останетесь со мной?       Хардман взял мальчишку за талию, укладывая на себя полностью. Приятная тяжесть тела пригвоздила его к мягкой кровати. Этот жест служил одобрительным ответом. Фабьен довольно заурчал, улыбаясь, как ребёнок, которому купили сладость, которую он выпрашивал.       Парень уснул на чужой груди, прижимаясь к ней горячей щекой. Сон его казался крепким и глубоким, так что он едва заметно дышал, согревая чужую кожу. Хардман, поглаживающий поясницу мальчишки, выдохнул и решил опустить ладони ниже. Кончиками пальцев скользнув по голым бёдрам, он уложил их на ягодицы, сдерживая желание помять их, чтобы не разбудить. Слишком уж она оказалась хороша, упругая, достаточно твердая, округлая. Не у каждой барышни такая имеется. Его человек обладал всем идеальным. Хоть скульптуру с него лепи, хоть книги о нём пиши.       Чуть стиснув их в ладонях он замер. Фабьен слегка выгнулся, словно намеренно подставляясь, и сжал в пальцах чужие волосы. Но точно не проснулся, лишь чмокнул губами и снова расслабился. Хардман закрыл глаза, пытаясь наконец найти в голове ту заветную кнопочку, чтобы нажать её и уснуть, всё же около восьмидесяти часов без сна было выдержать не так просто. Без Фабьена — вообще невозможно. Ведь он старался ради него, роя носом землю, словно искал чертовы трюфели. Даже Джерома отпустил — вышвырнул пинком — назад в Францию, приставив к его персоне своих людей. Рэй не думал, что этот вампир решит на него взбрыкнуть: он был уже достаточно сломлен и напуган, осознал все свои поступки — в это хотелось верить. Он даже всё-таки дал ему чемодан с валютой, что обещал вначале их приятного знакомства. Тот нисколько не возникал, ему на лечение понадобится. По правде, он вообще почти не говорил больше. Мэй не обязательно было знать, какой ценой Блэр выдавил из себя слова о том, что больше никогда не вернётся к тому, чтобы влезать их с истинным мир. Фабьен был слишком благороден, сам Рэймонд никогда не простит этому вампиру того, что тот делал.

***

      — А это ничего? — Фабьен упал на кровать, раскинув руки в стороны и вздохнул.       — Во-первых, мне так будет спокойнее, — Рэймонд поставил на журнальный столик стопку книг, что приобрёл по просьбе человека, и откинул волосы за плечо. — Во-вторых, я всё равно убил твой замок и надо время, чтобы его починить.       Из-за последнего рыжего едва не выбросило на берег нервного срыва волной истерики. Каждый замо́к — особая точка в здании, которую тяжело воссоздать и подключить к другим. Потому Колин всегда бережно к ним относился, как к своим детищам. Сейчас комната Фабьена была без защиты, потому Рэймонд решил забрать его к себе. Лучше идей всё равно не возникало, если бы он просто перекочевал в другую комнату на этаже — Хардман одинаково волновался бы.       — Имею ввиду, что я ведь буду мешать?       — Это все остальные нам мешают, — мужчина навис сверху и мазнул губами по щеке парня к уху, поцеловал его.       Фабьен смущённо отвернул лицо, подставляясь ещё больше, и закрыл глаза. Рэймонд выдохнул в красное ухо прохладный воздух и прижался губами к шее. Мягкий, открытый и податливый Фабьен нравился ему даже больше, чем шумный и капризный. Казалось бы, куда больше, но мальчишка разрушал все рамки невероятно успешно.       — Боже, увольте, не хочу этого видеть.       Рэймонд оторвался от чужой кожи и прикрыл глаза, пытаясь досчитать до десяти, чтобы вернуть возможность контролировать рвущееся наружу раздражение. В собственном клубе, в собственной комнате с собственным донором он не мог обрести и минуты покоя. Он мог купить остров, созвездие, создать государство, или наоборот сбросить на какую-нибудь страну водородную бомбу — стоит только захотеть. Но не мог побыть наедине с Фабьеном и часа. Его стрессоустойчивость сейчас покрылась сеточкой трещин и мелкие кусочки, как штукатурка, посыпались. Хотелось начихать на все дела и увезти парня назад в Дувр, забарикадироваться в замке и игнорировать осаждение. Как чертовски жаль, что именно этого он себе позволить не мог.       — Сайлас, теперь я попрошу тебя ставить меня в известность перед тем, как вломиться в мою спальню, — Рэймонд посмотрел в лицо истинного, что покраснел так, что слился с одеялом. Поднялся, отставляя парня, и повернулся. — Что-то произошло?       — Я распустил исследования «Vertigo», — мужчина с неким раздражением сел в кресло и посмотрел на донора. — Начались сильные побочные реакции, вплоть до лёгких галлюцинаций.       Вампир кивнул, скрещивая руки на груди. Всё же о таком можно было сообщить и по электронной связи, это не так важно. К тому же, он сам занимался этими исследованиями и его разочарование понятно, но совершенно не заботит самого Рэймонда. Этот бисер ему больше ни к чему. Но Грегори выглядел настолько подавленным, что этого мужчину становилось даже жалко. Право, он возлагал на этот модулятор большие надежды, идея действительно была интересна и хороша. Но, как оказалось, до поры, до времени.       — Хочешь, я бюджет на этот месяц увеличу? Закупайся хоть ураном, только изволь не расклеиваться, смотреть невозможно, — Рэймонд сел на постель и руки донора незамедлительно обвили его сзади, а нос уткнулся меж лопаток. — Ты же не просто так пришел?       Грегори отрицательно покачал головой и поджал губы. Едва ли не впервые вампир видел этого мужчину таким разбитым, поди тот упал с высотки. Тёмные мешки под глазами, щетина, морщины на лбу, что, кажется, углубились за рекордно короткие сроки.       Ему могло бы даже стать стыдно, за то, что себя он чувствует прекрасно, особенно рядом с истинным. Но не было. Потому что он мучился полвека, и теперь не собирался загонять себя в доски и гвозди, лишь чтобы поддержать кого-то. Даже Сайласа. Несмотря на всю опасность ситуации происходящей вокруг, он был счастлив, потому что знал, что справится со всем и увезёт после этого своего человека куда-нибудь в тепло. На какой-нибудь тропический остров или жаркую страну. Чтобы после слишком долгой зимы и холодной весны подросток наконец отогрелся, а он попил прогретую жарким солнцем кровь.       — Я хочу крови твоего человека.       — Что, прости? — Рэймонд накрыл ладони Фабьена своими и скрестил пальцы, неосознанно показывая, что это именно его мальчишка и ничей больше.       — Хочу наглядно исследовать ангиогемофилию и создать какое-нибудь вспомогательное средство.       Рэймонд повернул лицо к парнишке и чужой нос ткнулся в его скулу, вызывая непроизвольную улыбку.       — Позволишь ли ты взять своей крови для изобретения лекарства? — он перешёл на французский, едва не урча, что выглядело бы странно, в его случае.       Фабьен перевел взгляд на Сайласа, что, навскидку, ещё больше посерел, становясь похожим на вампира. Рэймонду казалось, что когда он полностью поседеет, станет похожим на кровопийцу, с этими его глубокими тёмно-карими глазами, бледной кожей и в чем-то аристократичной выправкой. В себе он отшлифовывал это качество много лет, ведь не пришлось родиться со статусом. А вот Сайлас, кажется, с молоком матери впитал все эти манеры, осанку и правила приличия.       — Ладно, — Рэймонд встал, разрывая объятия, после кивка мальчишки. — Только опыты над ним ставить я не позволю, поищи других, — Хардман опустил ладонь на кудри, убирая их с лица и поцеловал пятнышко на лбу, снова лавируя между языками. — Не бойся его, я скоро приду.       Хардман выпрямился и направился к выходу, пока не передумал. Оставлять истинного не хотелось, но мелкие «внутрисемейные» проблемы тоже надо было разгребать. Его участие не то, чтобы обязательно, но стоило напомнить, что он, подобно Шиве, имеет много рук, чтобы взять за горло каждого неугодного ему богохульника, усомнившегося в абсолютной власти Хардмана.