Affectionate brute

      Хладный согнулся, взявшись за живот, и встал на колено. Захрипев, он открыл рот и вовсе упал на пол, прикрыв глаза. Так, будто его серьёзное ранение сейчас вскрыли по живому, будто он адски мучается и просто умирает. Будто всё это правда. Какой в нём умер актёр.       — Рэ... — Фабьен раскрыл рот и разжал пальцы, выронив подушку, которой собирался ещё раз бросить в него. — Рэймонд?       Он встал на колени рядом со своим вампиром и взял его за плечи, сжав их достаточно сильно, так что Хардман даже сощурился от лёгкой до мурашек приятной боли. Мужчина мученически свёл брови и приоткрыл рот, тяжело вздохнув. Он ощутил, как по телу парня прошла дрожь и он покраснел, склоняясь ниже.       — Извините, я не знал, — он жалостливо, столь трогательным образом хныкнул, переводя ладони на затылок мужчины, и свёл брови.       — Ты же не думаешь, что это действительно могло причинить мне какую-то там боль? — Рэймонд улыбнулся, смахивая актерские припудренные мёртвым тальком выражения лица и темп дыхания, обхватывая талию своего истинного и утягивая человеческое тело на себя.       — Что? — Фабьен дернулся и сел, схватил вампира за клетчатую жилетку, глядя в чужое лицо зелёными влажными глазами, что ещё не избавились от испуга, но уже налились яростью. Энергичный и злой. — Вы меня обманули?! Я думал у Вас серьёзное ранение, которое я случайно задел, как Вы так можете!       Рэймонд хрипло засмеялся, это выходило у него уже лучше с каждым разом. Искренний и наивный Фабьен заставлял его веселиться только своим видом. Он краснел от того, что Рэймонд смеётся с его акцента, когда тот говорит на английском, но при этом сам радовался тому, что его вампир улыбается, по-настоящему, для него одного. Если Хардман сидел со слишком напряжённым лицом — Фабьен пытался массировать его твердые плечи, от усердия высовывая кончик языка. Пытался научиться завязывать его галстук, как самая заботливая жена. Всё это делало вампира безгранично счастливым. Его маленькая слабость, болезненно ему необходимая мотивация подтвердить и укрепить свою силу. Просто его человек. Маленький, смешной и наивный.       — Сердишься? — Рэймонд согнул одну ногу, толкая парня на себя, и одновременно двинул тазом вверх, Фабьен опустился на четвереньки, едва не столкнувшись носом с блондином и широко открыл глаза, будто только осознал, в каком он положении. — Выглядит очень сексуально.       Мэй выдохнул в его ухмылку и серьёзно нахмурился. По крайней мере, пытаясь выглядеть строгим. Кончики ушей, выглядывающие из-за его кудрей уже горели, и скулы стремительно наливались выразительной краской. При этом он держал такое лицо, словно собирался решать мировой вопрос, от которого зависит жизнь всего человечества.       Рэймонд внимательно изучил его глаза и остановился на губах. Заметив это, парень поджал их, запрещая приласкать этот спелый мякиш даже взглядом. Рэймонд повернул голову и засмеялся, пытаясь не слишком громко выразить свое отношение к детским повадкам. Выглядело это по-детски мило, но его дико возбуждало. То, что он в каком-то роде извращенец — он понимал давно, но не думал, что настолько.       Его смех резко прервался, когда Фабьен укусил его за непредусмотрительно открывшуюся шею. Он вгрызся в неё, как маленький хищник, и зарычал. В его собственный пах упёрся далеко не Хеклер-Кох хладного. Рэймонд облизал губы и сглотнул, вибрируя от нахлынувших чувств возбуждения и лёгкой райской боли, которую способно ему причинить одно только существо во всем мире.       — Можешь прокусить, — Хардман прошептал это над его ухом, и челюсти на его коже сжались сильнее, но все ещё недостаточно.       Вампир восхищённо раскрыл рот и издал тихий одобрительный полустон. Уложив руки на чужие бёдра он сжал их, но предельно контролируя свою силу, чтобы не причинить ответной боли. Хоть он и берег своего хрустального человека как личное первое чудо всея мира, себя он контролировал рядом с ним плохо. Особенно под ним и на нём. Это, кажется, просто выше его сил. Фабьен сдирал его кожу и ласкал нервы, отчего мозг вампира плавился так стремительно. Судя по его возрастающей температуре, скоро это будет буквально и катастрофично необратимо.       Мальчишка поднял лицо, на которое упали кудри. Красные губы блестели от слюны и он вызывающе облизал их, затем лег на его грудь и выгнулся, провел рукой по животу и подцепил пальцем ремень на брюках мужчины. Рэймонд запустил пальцы в темные волосы и его губы непроизвольно треснули улыбкой, лоснящейся нежностью.       Хотелось утонуть в своем маленьком страстном французе.       Вечно быть прижатым любимым телом, ощущать его дыхание, запах, сокращения сердца, мягкие локоны меж пальцев и ласковые ладони, робко и изучающе блуждающие по телу. Он так обожал его, что мог пойти на совершенно любое безумие. Его здравый смысл отключался от питания, когда рядом был этот парень, чтобы уступить место всем другим чувствам, что он обычно подавлял. Хардман голодал почти всю жизнь, и эмоционального плана это касалось ровно так же, как физического.       — Я хочу выпить, — Фабьен резко вскочил на ноги, так что Рэймонд успел только проводить его взглядом.       — Что? Прямо сейчас? — Хардман чуть не простонал от досады и прикрыл глаза запястьем. Его тело настолько комфортно устроилось на пушистом ковре, что он планировал заняться любовью прямо на нем, пускай кровать всего на расстоянии вытянутой руки. Сменять намеченный курс ему казалось всё равно что гнуть суставы в другую сторону.       — Сердитесь? — Фабьен хмыкнул, и отошёл от растянувшегося на полу мужчины. — Очень сексуально.       Рэймонд привстал на локтях и покачал головой. Волосы волнами покачались следом. Хмыкнул на его потешные мстительные ехидные нотки. Это был выстрел на поражение, который воспроизвёл он сам, но он рекошетом снёс ему голову. Рэй был совсем не против этих игр, только вот с возбуждением ходить — та ещё задача. Он взглянул на собственную ширинку и вскинул голову, пытаясь состроить обвиняющий взгляд, но Фабьен ожидающе скрестил руки на груди, игнорируя эти его немые просьбы сначала сделать что-то с этим.       Рэймонд поднялся, отряхнул одежду от возможных пылинок, и одобрительно улыбнулся его силе воли. Парень заметно расслабился, поняв, что палку не перегнул и всё в порядке. Это в очередной раз рассмешило вампира и он приоткрыл дверь, затем указал на нее рукой и чуть склонился.       — Прошу, мсье.       Мэй заворчал под нос, не почитая такое обращение к своей персоне, но все же вышел и получил лёгкий мстительный шлепок по заднице.       — Зло порождает зло, mon amour.       Рэй невозмутимо взял его за ладонь, не давая времени на обдумывание ответа и скрещивая пальцы, и зашагал к лифту. Человек прижался к его предплечью лбом, глядя в зеркало, пока они спускались и смущённо улыбнулся, когда их взгляды пересеклись. Очаровательные складочки на его щеках манили к себе, так что Рэймонд склонился, чтобы лизнуть их, хоть немного утешить бушующее в крови желание, но двери железной коробки раскрылись и Фабьен ускользнул прямо из его рук.       Синеватый неоновый свет обнял его, и он засиял в белой футболке, заправленной в черные узкие джинсы. Мальчишка так безумно красив, что кровопийца и не замечал обращённых на себя взглядов, не отвечал на приветствия. Фабьен, обернувшийся у самого дальнего пустого столика, привлекал к себе абсолютно всё его внимание. Рэймонд снова, снова, снова улыбнулся ему и сунул руку в карман, вальяжно опуская ладонь на кудри, присел рядом.       У него всё ещё было мало времени и когда удавалось с натягом освободить его — он тут же это делал, невзирая ни на какие последствия. Вампир не брезговал ради пяти минут пребывания с мальчишкой кого-нибудь убить. Фабьену это, конечно, знать не нужно. Рэй давно успел понять, что его человеческая крошечная душа слишком сердобольна, такая, как у всех неиспорченных маленьких агнцев божих. И пусть он побудет таким как можно дольше, хладный готов провести не один ритуал его омовения в крови ради этого. Главное, чтобы безумно прекрасные глаза его человека оставались закрытыми, иначе всё священное таинство развеется.       Прикоснувшись пальцем за маленьким ухом парня, вампир с усилием сделал более безразличное лицо, глядя на девушку:       — «Гранатовый секс на пляже», — Хардман чуть сжал волосы парня, словно намекая, что он лишил их натурального секса взамен на его суррогат со сладким названием и не больше, — и «Слезы невесты».       Официантка с именем на бейдже «Айлин» кивнула и убежала даже как-то слишком шустро, будто он её запугал. Ах, да, хозяин в кои-то веки явился, это целое событие. Но Рэймонд повернулся к возлюбленному, теряя интерес к оживленной атмосфере среди сотрудников, и оглядел его. Парень теребил в руках край скатерти, складывая белую ткань гармошкой и разглаживая её, повторяя это действие раз за разом. Его ловкие пальцы бегали по складкам, привлекая всё его внимание, и Рэймонд не сдержался. Взяв его за руку, он поднес её к своему лицу и прижал к губам. Тёплые пальцы вздрогнули и вампир поднял взгляд. Фабьен увлечённо смотрел куда-то в сторону, игнорируя любые поползновения. Точнее, упорно пытаясь. Даже в не самом лучшем свете Рэймонд видел, как у него всё внутри сводит. Или это он начинал его наконец чувствовать на уровне кровных уз.       Айлин поставила на стол два стакана, и молча удалилась, не став спрашивать, не нужно ли им что-то ещё. Но это неважно. Хардман провел носом по внутренней стороне запястья парня, вдыхая человеческий запах, и прикоснулся к тонкой пульсирующей коже кончиком языка. Во рту пересохло.       — Рэймонд, — позвал Мэй и взял оба стакана в пальцы, покрутил их, сравнивая.       — Да? — Вампир сложил ладони на столе и облизал губы, чувствуя себя уже в какой-то мере опьянённым. Место, за которое его укусил мальчишка ещё пульсировало и горело, напоминая о себе сладкими волнами.       Фабьен прижал к губам порцию ликёра, который заказал Реймонд и бесцеремонно отпил сразу половину. Вампир возмущённо раскрыл рот, но не успел ничего возразить. Мэй придвинулся к нему и обхватил за шею, требовательно склоняя к себе. Прижавшись к губам вампира, парень открыл рот и Рэймонд сначала раскрыл глаза от неожиданности, затем толкнулся языком, лакая, как пёс страдающий от жажды. Взял подбородок мальчишки пальцами и сглотнул. Ещё прохладный ликер пополз по его горлу, но этого было ничтожно мало. Он вылизывал остатки с чужого рта и глотал, но голода это не умаляло. Фабьен сжал его запястье в пальцах и вырвался из глубокого поцелуя, когда воздуха стало мало. По его подбородку стекла маленькая капелька, которую мужчина собрал кончиком языка, не желая себя сдерживать. Не сейчас.       Хардман прижался своим лбом к его и погладил по щеке. Он даже не представлял, что с человеком возможно чувствовать себя настолько прекрасно и одухотворённо. Он находил новые способы сделать умопомрачительно приятно, почувствовать себя живым. Это всё — плата за его старания.       — Очень вкусно, — Фабьен выпустил его шею и вытер блестящие припухшие губы большим пальцем, как маленький невинный мальчик.       — Правда? — мурлыкнул вампир и провел ладонью по виску. Одним глотком прикончил остатки выпивки, надеясь, что хоть что-то поможет промочить пустыню в горле и голове.       — Я не про ликер, — Мэй отвернулся и отпил свой «Секс на пляже».       Мужчина удивлённо вскинул брови и откинулся на спинку. Такой ответ ему очень даже понравился. Настолько, что он хотел разложить парня прямо при свидетелях и сделать ещё что-нибудь «очень вкусное», некий тайный комплимент от шеф-повара, которого нет ни в одном меню. Ох, этот французский страстный темперамент заразителен, как бубонная чума.       Одного аперитива было мало, но аппетит действительно проснулся. Непонятно только к чему. Он терпеливо ждал, когда мальчишка допьет свой коктейль. Следил за тем, как его кадык опускается, как он облизывает губы и край стакана, явно дразня его. Прижавшись к его бедру своим, блондин опустил на него ладонь и погладил большим пальцем, чуть сжимая от нетерпения.       — Хочешь ещё нечто интересное? — Рэймонд склонился, будто ненавязчивая музыка в зале грохотала как тяжёлый рок, прикоснулся к его уху губами.       Фабьен кивнул и прильнул к его плечу.       Рэй подозвал пальцами официантку, сделал заказ и дал указание. Через минуту свет в зале стал ещё приглушённее, значительно утрудняя задачу для персонала, но увеличивая градус романтичного настроения для посетителей. Для них двоих.       Фаби покручивал в пальцах прядь волос мужчины, наблюдая за этим. Ему нравилась темнота, но не больше, чем мрак, в котором можно видеть своего вампира. Ранее он старался улавливать изменения на его лице, теперь же мужчина словно перестал стесняться и зажиматься, он, как и весь мир, был перед ним открыт, но привычка вглядываться осталась. Взял пример с собственного истинного. За такими преображениями друг друга нравилось наблюдать обоим.       Айлин улыбнулась, опуская на стол новый заказ и упорхнула в зал. Мужчина поддался вперед, и насыпал на руку соль.       — Все просто: слизываешь, выпиваешь, ешь, — Рэй повернулся к парню, протянул, как принято, левую ладонь и с вызовом улыбнулся. — Попробуй.       Фабьен неуверенно посмотрел в красные глаза и кивнул, мол понял.       Взяв прохладное запястье вампира, он предельно медленно собрал языком белый песок, глотнул янтарную жидкость, закрыв глаза, и выдохнул. Рэймонд взял его лицо в ладонь прикоснулся к губам. Как только Мэй раскрыл их — втолкнул языком в его рот лимон. Человек глотнул его, кажется, не разжевав толком и схватился за воротник чужой рубашки. Его большие глаза уже блестели от возбуждения, алкоголя и полученного удовольствия. Больше его не заботило, то, что они не одни.       — Нравится? — Рэймонд ухмыльнулся, опустил ладонь на пах мальчишки и надавил на него, слегка потирая. О, судя по всему, он был просто в восторге.       В ответ Фабьен лишь красноречиво задрожал, закусывая губу, и бесстыдно развел ноги шире. Это был бесспорно положительный ответ, и вампир наклонился, покрывая горячую шею слоем лёгких поцелуев. Расстегнув ширинку, он с трудом освободил эрегированный член из несколько похабно тесных плотных джинс и обхватил его ладонью. Бросил взгляд в зал, не отрываясь от занятия, чтобы увериться, что их никто не увидит в таком положении, но встретился взглядом с смутно знакомым мужчиной-вампиром. Поднявшись поцелуями к уху разомлевшего парня он выдохнул.       — На тебя смотрят, — член в его руке дрогнул, а зубы Фабьена щёлкнули, закрывая рот. Его грудь задрожала, сдерживая в себе пошлый развязный стон. — Грязный мальчик, неужели тебе нравится, когда тебя видят таким? — Рэй собственнически зарычал.       — Нет... — парень прижал ко рту ладонь и зажмурился, большой палец надавил на его головку сильнее нужного. Бедра от этого дрогнули, разъезжаясь ещё чуть шире.       — Может, мне остановиться? — Рэймонд обвел пальцами выступающие вены, погладил уздечку и сильнее сжал орган в руке. Фабьен замычал и отрицательно мотнул головой. — Как по́шло, мой мальчик. Просто порнографично.       Мэй согнулся, практически укладываясь грудью на стол и сжал в пальцах скатерть, так что те побелели. Рюмка упала с глухим стуком, что заставило его вздрогнуть. Рэймонд сглотнул слюну, наблюдая, как трясутся его плечи, обтянутые тканью, как от этого ездят его лопатки и выгибается поясница. Бедра парня заерзали по диванчику, но сильно толкнуться в ладонь он не мог — слишком неудобно и заметно со стороны.       Рэй поднял голову, но случайный свидетель, к счастью, потерял к ним всякий интерес. Впрочем, человек, которому слишком стыдно открыть глаза и проверить, этого не знал. Он хаотично шарил пальцами по столу, вздрагивая, когда ладонь слишком жёстко и резко оттягивала его плоть.       — Неужели ты наврал мне? — блондин прикусил его загривок, облизал кожу и выдохнул. — Тебе нравится, что я схожу с ума от ревности?       Истинный прижался лбом к столу и сдавленно застонал, даже как-то обречённо. Наверное потому, что ответить не мог. Он с трудом сдерживал себя и если бы раскрыл рот — свидетелей стало бы гораздо больше. Его ладонь накрыла руку вампира, в тщетной попытке замедлить действия. Он повернул голову, маслянисто взглянул на блондина и прикусил губу, показывая, что всё его внимание для одного только хладного, только для него. Закатив глаза, он кончил, пачкая чужую ладонь и скатерть.       Рэймонд удовлетворённо выдохнул, облизал пальцы и положил ладонь меж лопаток парня, ожидая, пока спазмы его отпустят. Фабьен покраснел только больше, поправляя одежду и бросая косые стыдливые взгляды на зал, пытаясь понять, кто засвидетельствовал его милое сладкое грехопадение.       — Не бойся, лишнего никто не видел, — Рэймонд провел пальцем за ухом истинного, заправил за него волосы. — Я бы не позволил.       Фабьен спрятал лицо в ладони и застонал. От стыда, смущения или осознания, что ему это дико понравилось. Скорее всего, от всего и сразу. Рэймонд подпёр лицо рукой, скрывая улыбку, но всё же не сдержался, когда парень посмотрел на него, сердито и опасно. Будто собирался разорвать на кусочки хищным диким котом.       — Да Вы... Вы...       — Да я? — хладнокровный мурлыкнул, дёрнув бровью.       Фабьен глотнул воздуха, хлопая ртом, и нахмурился. Резко он опустился под стол, так что Рэймонд дёрнулся, будто тот просто упал, но не успел ничего сказать или поймать его. Скатерти окружили его, обнимая слоями лёгкой ткани, как некого восточного принца. Этот образ под веками вампира возбудил его только больше. Фабьен в полупрозрачных шелках и драгоценных камнях под цвет глаз... Фантазию не дали продолжить небольшие горячие ладони, что беспрепятственно раздвинули рэймондовы ноги и стиснули брюки, комкая ткань.       Хардман ухмыльнулся его смелости и запустил пальцы в каштановые волосы, сжал их в пальцах, поглаживая. Мальчишка встал на колени и расстегнул его ремень, быстро и нервно, боясь растерять решительность по пути. Достав член вампира, он долго бездействовал, боясь поднять голову или прикоснуться. Просто смотрел, шумно дышал, обдавая чувствительную плоть горячим воздухом.       — Не нужно, если не хочешь, — Рэймонд поднял человеческое лицо пальцами, и Фабьен скользнул по его члену кончиком языка, даря совсем смутное ощущение контакта. — О, дьявол...       Фабьен широко раскрыл рот, высунул язык, пьяно смотря в красные глаза сверху. С неким злорадством. Это снова месть, он хочет поставить вампира на свое место: одурачивая, заставляя получать удовольствие на чужих глазах, как это делал он. Если бы только это так же влияло на мужчину, как на него самого. Но вампира это не смущало, напротив, лишь забавляло и возбуждало больше. Как мальчишку, в голову которому бьют гормоны — его это радовало; а как опытного мужчину, что перебробовал в этой жизни всё, и это не ограничивалось сексом на публике — он довольствовался этим на полную, не отвлекаясь на какие-то ощущения вроде скованности и тревоге о том, что найдутся свидетели. Он убьет любого, кто тронет Фабьена глазами, остальное — неважно.       Рэймонд откинул голову назад, когда чужие губы обхватили его головку и он одобрительно застонал, тихо, так чтобы услышал только любовник. Воодушевившись такой реакцией, Мэй заскользил по чувствительной коже, языком и сжал губы плотнее. Мужчина сдерживался, чтобы не толкнуть парня в затылок, насаживая до конца. Для первого раза и это было неплохо, очень неплохо.       — Милый, — Рэй опустил лицо, встретился взглядом с возлюбленным и вздрогнул, — старайся не прикасаться зубами.       Фабьен выпустил стояк изо рта и обхватил его ладонью, неуверенно сжимая. Хладный облизал губы, наблюдая за небольшой мальчишеской рукой. Сцепил зубы, когда Фабьен склонил голову, практически укладывая на его бедро и защекотал каналы вен кончиком острого языка сбоку, таким образом точно минимизируя контакт с зубами. Умный, действительно смышлёный мальчик.       — Желаете ещё что-нибудь? — Айлин сложила руки за спиной и склонилась, неожиданно вынырнув из густой темноты зала.       Хардман поставил локоть на стол, пытаясь слепить серьезный и вменяемый вид, но Мэй ткнул его стояк за свою щеку, скользкую и горячую. Так резко, что он едва не вскрикнул от вспышки удовольствия во всем паху. Вместо этого он сдвинул ноги, зажимая кудрявую голову меж бёдер, чтобы он не шевелился хотя бы пять секунд.       — Нет, благодарю, — Рэймонд прошипел это сквозь зубы и сверкнул глазами, глядя под стол, когда девица ушла. — Сравнял счёт,— он ухмыльнулся, когда язык прижал головку к нёбу и юноша двинул головой, но настолько большой размер принять полностью все равно не смог бы. — Помогай себе рукой.       Фабьен незамедлительно задвигал ладонью, размазывая собственную слюну, и сглотнул, отчего Рэймонд задрожал. Мэй, ощутив такую реакцию, задвигал головой, и попытался заглотить член глубже, в самое горло, но закашлялся и отстранился. Вытер пальцами подбородок, запястьем стёр слёзы и вернулся, упорно продолжая пытаться. Он мычал, но сглатывал, в какой-то момент у него даже получилось протолкнуть стояк в глотку, посему Хардман задохнулся от приятных ощущений. Но воздух в этот момент на самом деле перекрыло Мэй, потому он не смог долго продержаться, хотя этого было более, чем достаточно.       — Ещё, немного... — вампир прикрыл один глаз, вторым наблюдая, и прикусил губу, показывая мальчишке клыки, которые он так любит.       Фабьен сжал его бедро и задвигался ещё активнее, в такт помогая себе ладонью. Любовник он просто отличный, быстро учится и идеально чувствует его. Сложно принять, что он ещё не полнолетний человек, который начал свою сексуальную жизнь на его глазах, с ним самим. Либо это было его талантом, либо на самом деле Рэй был ослеплён и восторгался абсолютно всем, что ему давал его маленький партнёр.       Хардман сцепил пальцы на подлокотнике и толкнул тазом, сжав тёмные локоны в кулак. С рыком он излился в его рот и вытер рукавом с виска каплю пота.       Истинный отстранился и кашлянул в кулак, но сглотнул с таким видом, будто для него это обычное дело. Его губы опухли, щёки и шея покрылись пятнышками, и он вытер лицо с остатками жаркого орального секса скатертью, выскальзывая из-под стола. Забавно стараясь держать непринуждённый вид, будто ничего не случилось.       — Нас едва не раскрыли, — Рэй сглотнул и застегнул ширинку незаметно дрожащими пальцами, сдерживая ухмылку.       — Было бы весьма неловко, — Фаби прижал ко рту кулак и прочистил горло, будто они говорили о погоде или политике.       Блондин притянул к себе темную макушку и поцеловал её, в благодарность лизнул краешек уха. Нельзя было больше выразить его чувства словами, потому что подходящих просто не существовало. Благо, животная вампирская натура позволяла ему выражать свою влюбленность неизлечимыми сотнями прикосновений к парнишке, от которых его сердце сожмется так же, как его собственное.

***

      — Рэй... — тихо позвал голос, столь слабый, что лишь вытолкнул его из глубокого сна на более поверхностный, но не разбудил.       Мужчина свёл брови, пытаясь вслушаться в звуки, но при этом не просыпаться полностью. Это не сработало, чужая рука легла на его ухо, повернула лицо вправо и горячие губы прижались к его скуле.       — Рэймонд.       Вампир приоткрыл один глаз и несколько раз моргнул, пытаясь стереть сонную мутность во взгляде. Тяжёлые веки отказывались открываться полностью, так что он не мог разглядеть лица человека. Вместо этого он повернулся к нему, сплетая их тела в полноконтактных объятиях, и накрыл своей его ладонь, демонстрируя, что он слушает. Тяжесть во всем своем теле он принял за привычную ему издавна усталость.       — Я же человек, — Фабьен сжал голое бедро вампира меж своих ног, будто решил напомнить очевидную и всем известную истину.       — Я знаю, — Хардман просипел и опустил ладонь на живот парня, поглаживая рельеф стройного спортивного тела.       Человек... Действительно. Сухое бездарное слово, что не передаёт всей его сути. Роль ангела или самого маленького всевышнего ему бы подошла гораздо больше: милосердный, добрый, наивный. Такой ещё верит в то, что человечество встанет на верный путь. Даже в то время, как на него самого охотились и продолжают нести угрозу его жизни. Но Рэймонд просто знал, что попроси у него кто-нибудь хорошенько, и парень добровольно выйдет под обстрел. Сам свяжет петлю, встанет у стенки, привяжет к ноге камень и прыгнет в море. Ведь он смог полюбить своего фактического похитителя. По-настоящему и очень сильно. Хладный это чувствовал, чувствовал его.       Рэймонд глубоко вдохнул и распахнул глаза. Только этого он экстренно подобрался, привстал на локте и взял лицо парня ладонью, напрягая зрение. Пальцы сразу же взмокли, а он сам покрылся неприятными мурашками, будто накрылся кожурой льда.       — Почему ты плачешь?       Его голос все ещё хрипел, а пальцы вздрогнули, когда он провел под глазами мальчишки, стирая соленое. Красный, опухший и влажный от слёз он шмыгнул носом и зарыдал. Так по-детски, так по-настоящему, так прекрасно. Рэймонд ещё такого не видел и вовсе не ожидал. Неужели, он его обидел? Он попытался вспомнить, что он сделал такого в последнее время, что ранило бы его или просто расстроило. Но в голове горела лишь табличка «паника», и мысли тревожно метались из угла в угол, ускользая шустрыми цветными карпами кои. Он просто физически не мог найти адекватный вариант и не знал, с какой стороны вымаливать прощения.       — Иди ко мне, — мужчина перешёл на вкрадчивый шепот и усадил парня меж своих ног.       Фабьен ткнулся в его плечо, безостановочно молча рыдая. Вампир ощущал, как по его коже текут слёзы, как он беззвучно всхлипывает, раскрывает рот в немом монологе, но лишь обдает его кожу горячим дыханием и хлюпает носом. В воздухе стоял незаметный запах полыни, который Реймонд научился вылавливать — это свидетельствовало о том, что скоро у него начнется кровотечение.       Взглянув на время и попутно включив свет, он убрал с лица парня волосы и прижался к родимому пятну губами. Что способно так расстроить человека в два ночи. Кошмар о том, что он человек? Это так же глупо, насколько и привлекательно. Но хладнокровный чувствовал, что ему тяжело на душе, что он всерьез чем-то подавлен. Хардман стянул с запястья скромную резинку и собрал отросшие волосы парня в маленький хвостик. Непослушный и спутанный он немного распадался, выглядел неряшливо, но не так прилипал к вспотевшей коже. Он выглядел привлекательно и мило даже так, как рождественский подарок с бантиком сверху.       — Почему тебе плохо от того, что ты человек? — Рэймонд пробежался пальцами по позвоночнику, пересчитывая косточки, огладил другое родимое пятнышко на пояснице слева. Он не видел его, оно не отличалось от остальной кожи, но он точно знал где оно, какой оно формы и размера. Он досконально изучил тело этого человека, теперь жаждал изучить и его свежие мысли и выводы.       Фабьен прижал к его бокам голые колени и отклеился от тела мужчины. Рэймонд прикусил щеку изнутри, потому что это оказалось не совсем приятно. Будто они сиамские близнецы, которых только что разорвали. Места, которые он разогрел своими прикосновениями почти что болели, и воздух комнаты показался ему штормовым ветром. Обнаженные объятия хотелось возобновить и никогда не прерывать.       — Я ведь... — Мэй глубоко вдохнул, и утер щеку запястьем, пытаясь говорить ровно.       С очаровательным хвостиком, с округлившися от отека лицом и красными глазами в слабом свете настольной лампы он блестел и выглядел маленьким мальчиком, которому наснился кошмар. И он пришел к своему папе, чтобы тот его приласкал и успокоил. Рэймонд опустил руки на чужие плечи и моргнул, пытаясь прогнать подобную мысль, не время для фантазий, но сон сняло как рукой. Он действительно почувствовал себя настолько родным и необходимым, что это сильно тронуло его. Другие свои фантазии, что время от времени вспыхивали у него в глазах он предпочел отодвинуть на потом.       — Я же... — Фабьен вдавил пятку ладони в глаз, пытаясь остановить слезы. — Вы проживете три столетия...— он с трудом вдохнул, будто его лёгкие насильно сжимались, не пропуская кислород.       Рэймонд опустил взгляд, наблюдая, как судорожно вздымается его грудь и кожа натягивается на выступающие ребра. Его живот словно сокращался, отчего мышцы напряжённо дрожали. Погладив руками его предплечья, кровопийца взял его за талию, пытаясь передать немного спокойствия. Он так сильно испугался, что...       — Я постарею и умру, — заключил Мэй и вытер нос ладонью, кусая губу.       — Я тоже постарею и умру, — Рэймонд прошептал сомнительный факт для успокоения, склонив голову на бок, и это привлекло внимание парня, его волосы посыпались на грудь, притягивая к себе взгляд. Он улыбнулся. — Вместе с тобой.       — Но Вы вампир, — он неуверенно поднял взгляд.       — А ты мой маленький человек, — мужчина завалил юношу на прохладные приятные подушки и уложил голову на тревожно отстукивающее сердце. Мэй незамедлительно зарылся пальцами в его волосы и закинул ноги на спину. Уже от этого он чувствовал себя спокойнее, вампир улавливал его, чувствовал на уровне ментального. — Мой истинный, — Рэймонд прикрыл глаза и выдохнул, катая эти слова во рту как леденец, звучало это вкусно, приятно и свежо, сколько бы он не повторял.       Фабьен всхлипнул и замычал, заставляя тело над ним вибрировать. Хладнокровный блондин остужал его тело так же, как и мысли. Они сочетались как неразделимые вещи, жаркий день и прохладная ночь, яркое солнце и мрачная луна. Нежный поцелуй и жестокий укус прямо за сердце.       — Раз в несколько лет, — начал вампир, потершись о влажную пульсирующую грудь носом, — вампир выделяет особенный токсин. Он замедляет старение человека, но при условии, что их совместимость выше восьмидесяти пяти процентов, иными словами, если реципиент и донор созданы друг для друга, — Рэймонд облизал губы и продолжил. — В первый раз – это умопомрачительно больно.       Ладони в его волосах напряглись и пальцы на ногах подогнулись, это он чувствовал уже скорее интуитивно. Пробежавшись пальцами по бедру, он успокаивающе погладил его.       — Несколько часов он заставляет все тело болеть так, что невозможно пошевелиться, но если ты попробовал раз, то когда круг замкнется — больно будет уже только если ты не получишь порцию яда, становишься зависимым от своего кровопийцы.       Фабьен погладил пальцами его шею, медленно успокаиваясь. Это Рэй чувствовал по сердцебиению и внутри самого себя. Как если весь обрушившийся на город шторм вдруг утих и превратился в морской бриз. Спокойный и приятный. Его собственную тревогу это сразу успокоило и он полностью расслабился.       — Почему это касается только истинных? — Фаби сглотнул.       Хардман свёл брови, пытаясь найти понятный и простой ответ. Даже с научной точки зрения это объяснить трудно. Потому что в ходе эволюции так случилось, что вампиры вынуждены были собирать по капле собственное «бессмертие», чтобы его донор мог разделить его собственную участь и не приходилось искать другого. Это одновременно жестоко и походит на дар богов. Потому что человек может видеть, как все его близкие умирают, если у них нет собственного истинного реципиента, да и сами носители следом за своим вампиром погибают. Когда не получают очередную дозу его веществ. Это очень болезненно, гораздо более, чем первый ввод токсина в человеческий организм.       — Говорят, когда-то давно, когда богиня создала первого вампира, тот влюбился в человеческую девушку, — Рэймонд привстал на локтях и присмотрелся к лицу парня, тот внимательно его слушал, приоткрыв влажные губы. — Он был бессмертен, но женщина стремительно старела на его глазах, — вампир дотянулся к тумбочке и выдвинул ящик, усаживаясь меж бедер парня. Он улыбнулся, вытирая розовое лицо и нос, затем продолжил. — Тогда Эмилий пришел к богине и сказал: «я хочу поделиться бессмертием со своей любимой, ведь настоящая моя жизнь – и есть она». Богиня создала другого вампира-женщину, но кровопийца не изменил своего мнения. Создательница рассердилась и разделила время вампира надвое, так оно больше не могло быть вечным. Из половины его жизни она сделала яд.       Хардман отбросил салфетку на тумбу и свёл брови, вспоминая эту детскую сказку, которую когда-то ему рассказывали ещё в старшей школе. Помнил он смутно, ведь, как учёный, не задумывался о подобном. Не верил и не считал это хоть столь важным. А сейчас приходилось двигать шестеренками в другом, непривычном ритме, потому что всю научную ересь в таком стрессовом настроении мальчишка не поймет.       Глубоко вздохнув, чтобы ощутить, как запах крови Фабьена проступил более отчетливее, он прижал прохладную ладонь к его лбу и продолжил, глядя в глаза:       — Эмилий лишь обрадовался этому. Ведь так он сможет провести со своим человеком больше времени, и смерть оказалась приемлемой ценой за его любовь, — хладный погладил темную кожу на лбу пальцем, задумавшись. — От яда женщина должна была умереть по задумке обманчивой создательницы вампиров, что наврала и возжелала сделать так, как хочет она, а не дитя ее. Но увидев, как вампир мучается по человеческому созданию, та смилостивилась и признала их истинную любовь. С тех пор кровопийцы могут разделять свою жизнь только с тем, кто действительно им подходит, но это болезненный ритуал для человека, что так и остались в немилости богини.       Хардман замолчал, наблюдая за зелёными глазами, что так же неотрывно смотрели на него. Ему явно понравилась эта сказка, внутри потеплело и блондина окатила неожиданная волна безумной нежности. Она зародилась с ощущений Фабьена и заразила его собственное сознание. Глаза парня снова заблестели теми самими искрами, счастливыми, похожими на щенячьи. Как если хозяин дал невероятно вкусную косточку.       Мужчина склонился и поцеловал его. Так ласково, как был способен, будто для него это впервые. Он сминал его губы до тех пор, пока не потекла кровь. Тогда он вылизывал красные дорожки, чередуя их с поцелуями в шею и щеки, собирая его соленые слезы. Кажется, он полюбил этого человека ещё чуточку больше прямо сейчас. Даже если это уже невозможно. Он ощутил новый вкус: горечь его пролитых слез, и это равно как потрясало его, так и приносило ему колоссальное облегчение. Как если бы Мэй прижег его глубокую кровоточащую рану.       Он хочет Мэй.       Хочет прожить с ним ещё парочку сотен лет, медленно старея в разных уголках мира. Хочет увидеть все его эмоции и распробовать чувства, которые теперь ощущает внутри самого себя. Хочет, чтобы их союз становился крепче с каждой прожитой вместе минутой. Хочет, чтобы истинный тоже ощутил всю его любовь внутри, точно так же, как он, когда срастётся с его ядом; ведь он просто не может об этом ему рассказать. Он хочет-хочет-хочет, так много всего, и так сильно...       — А Ваш токсин? — Фабьен сглотнул, не отводя взгляда.       — В следующем году, осенью, — Хардман ткнулся носом в его щеку, когда кровотечение закончилось и едва не заурчал, сытый и счастливый. — Но ты не сможешь сбежать от меня целых двести лет, правда этого хочешь? Это почти как брак.       По правде, его собственное, единственное, самое сокровенное желание заключалось именно в этом. Но он не мог решать все за своего возлюбленного. Жить долго так же страшно, как и умирать.       — Но вампиры живут...       — Малыш, мне скоро семьдесят четыре.       Фабьен зашевелился, как червь, пытаясь освободиться из его объятий. Рэймонд встал с него и сожалеюще свёл брови. Он не говорил о своем возрасте, чтобы не вызывать отвращения. Пусть выглядит он иначе и по вампирским меркам ещё не достиг даже среднего возраста — люди воспринимали это по-разному. Ничего плохого он не почувствовал, значит, Фабьену не противно, но отреагировал он неопределенно.       — Как же я поздно родился, — мальчишка с досадой покачал головой, обхватил его плечи руками и сел верхом на его бедра. — Из-за меня мы потеряли почти сотню лет.       Рэймонд мягко засмеялся и поцеловал его в лоб, лаская ладонями всю кожу, к которой мог дотянуться. У него было ощущение, что они действительно нечто упустили, что-то размером с вечность. Но он старался это восполнить как мог, и Фаби впитывал это в себя как губка, выдавая ему такую же отдачу. Мальчик чувствовал себя сейчас таким благодарным, что Рэймонд прижался к его плечу лицом, скрывая непонятное для себя выражение лица, он не хочет показаться слабым. Вампир пожевал свою губу в попытке собраться и вернуть себе достойный вид. Но делал он это скорее из привычки, ведь Мэй любил его именно таким. Даже если на деле он слегка излишне чувствителен.       — Простите, что разбудил, это могло подождать до утра.       — Я очень тебя люблю, — Рэймонд поцеловал его ухо, под ним, прикоснулся к хрящу языком, пытаясь хоть как-то выразить излюбленным способом, что он благодарен ему не меньше. — Ради тебя я отдал бы всю свою жизнь, а не только половину.       Чистая непорочная правда. Он мог уничтожить весь мир, или самого себя. Лишь бы его человек, его Фабьен был жив и цел.       Ведь рядом с ним, в нем самом сосредоточился весь смысл существования, весь проклятый мир и девственные прекрасные черты.