Я подарю тебе букет глазурных лилий

       Когда стоите меньше чем в метре друг от друга, прекрасно видно, когда у человека прерывается дыхание. И взгляд на быстро вздымающуюся грудь красивого консультанта упал сам… Резкие вдохи становились все чаще, иногда срывались, но потом снова восстанавливались. И было не понятно, зол он или расстроен или ещё чего… Его лицо не выражало никаких эмоций. Это слегка удивило и напугало столь эмоционального мужчину. Что сейчас в его голове? Он злится? Стоит ли сейчас что-то говорить или он сделает только хуже? Но архонт, приведя в порядок дыхание, шумно сглотнул и, поправив одежду, заговорил первым. — Я Вас напугал? — его нежный голос пронзил атмосферу напряжения между ними. Тарталья, встав на носочки, мельком глянул за его плечо. Он поджал губы. В комнате все было разгромлено и разбросано. — Не Вы. Ваше лицо, — человек, привыкший говорить ложь, сам того не ожидая, сказал правду. — Что? — красивый мужчина криво и немного неловко улыбнулся. — Поймите меня правильно… Оно красивое… — и тут глаза его, округлившись, стали блюдцами. А опомнившись, он затараторил так, будто за эти пару секунд он должен изложить всю истину жизни, — Ну, в смысле… Я просто не могу понять, о чем вы думаете… Обычно это можно сделать. Мышцы лица человека шевелятся. Лицо меняется… А Ваше… — Я понял, — он оборвал поток мыслей северного предвестника, а его хриплый смех, как дождь в пустыне, разлился по этажу, — Я расстроен, — он мягко улыбнулся, — Понимаете, я не держу людей в заложниках, но знаете, так надо. Я прошу простить меня за это, и за то, что я скажу потом.       Красивый консультант похоронного бюро, бывший архонт Моракс вытянул руку, давая понять, что он хочет пройти за порог. И эмоциональный северный мужчина, сделал пару шагов назад, оперевшись на ограду второго этажа, давая Мораксу закрыть дверь и подойти обратно к нему. Он стоял серьезный и, как оказалось, грустный, держа руки за спиной. — Разговор будет неловким? — Чайлд опираясь локтями о перила, положил голову на свое плечо. Он поднял глаза, поймав взгляд двух камней-топазов… Чжун Ли кивнул. — Я соблюдаю традиции. И традиции брака, включающие в себя брачную ночь — тоже. Но, пока Вы сами будете против, я не прикоснусь к Вам. — Прошу, мы живем вместе, давай не так формально? — он оттолкнулся от перил, обойдя архонта стороной, — Я устал за сегодня, — спустя небольшую паузу сказал он. — В конце коридора направо, — он вытянул руку, повернув голову в сторону 11 предвестника, — Ва… Твоя комната. — Спасибо, — Тарталья еле-заметно улыбнулся, — Спокойной ночи, — кивнув головой, он направился в сторону комнаты. — Спокойной ночи, — Голос консультанта звучал тихо, но предвестник все слышал. И закрывая дверь своей комнаты, на губах его снова появилась улыбка.       Комната была просторной: слева было большое окно, напротив двери стояла широкая кровать, две невысокие тумбы по сторонам, какой-то шкаф у правой стены, стол, кресло и зеркало при входе слева, в углу. Было тихо. Тихо и темно. Парень прислонился спиной к закрытой двери и прислушался. В коридоре раздались медленные, приближающиеся шаги. Северный мужчина глубоко вдохнул и задержал дыхание. В этот момент и шаги прекратились. Стоящий за дверью поднял руку, что бы постучать, но она открылась раньше. — Я хотел сказать, что если тебе что-то надо… — Быстро и волнительно начал Чжун Ли. Но договорить ему не дали, сильной хваткой, схватив его за одежды, предвестник настойчиво притянул консультанта к себе. К губам архонта прижались другие, теплые, сладковатые губы… Что-то дернулось в груди, и человеческое тепло разлилось по телу. Моракс, чуть отстранившись, облегчённо выдохнул и взял инициативу в свои руки (в прямом смысле этих слов?).       И тогда, крепкие руки подхватили северного мужчину, его ноги оторвались от пола, а спина оказалась прижата к стене, холод которой он почувствовал даже через одежду. От чего по пылающей коже побежали мурашки… Или была ещё причина? Но, вернёмся к рукам. Одна ладонь лежала на бедре (да чего уж, она была почти на ягодице), вторая придерживала горящее от возбуждения тело за изящную талию. Картина, представшая пред бывшим архонтом была прекрасна… Томный взгляд аквамариновых глаз, легкий румянец на щеках, слегка приоткрытый рот и часто вздымающаяся грудь. (Даю Вам руку на отсечение, он часто будет представлять это). Эта картина была олицетворением первого, самого первого, не сказала бы что невинного, поцелуя. Тарталья, в свою очередь, скрестив ноги за спиной архонта, обвил его шею руками и вновь потянулся за новым поцелуем. Сплетая языки, они снова и снова наслаждались друг другом. Горящую кожу обдувал легкий ветерок, а сумрак скрывал этих двоих, что не могли оторваться друг от друга.       Целоваться с прикрытыми глазами было комфортнее, но когда Чжун Ли снова оставил пылающие и взбухшие от долгого поцелуя губы, аквамариновые глаза не открылись… Чайлд был слишком смущен. Так что, архонт пошел дальше сам. Оставив поцелуй у уха, он пошел ниже по шее, останавливаясь иногда, что бы оставить небольшую малиновую метку. Моракс игриво провел кончиком языка по ключице партнера, наблюдая за его реакцией. Северный мужчина издал сдавленный стон и хотел было закрыть рот рукой, но она тоже оказалась прижата к стене, над рыжей макушкой. — Я хочу слышать… — промурлыкал архонт. Сказав это, он отпустил руку и понес северного мужчину на ту большую, холодную кровать…