Empathy

      Удивительно, но на этот раз она первой проявила инициативу. Конечно, не так, как Юдзи бы хотелось, но он, опять же, не имел права жаловаться.       Похоже, что Кугисаки каким-то образом удалось возвести неосязаемый барьер между ними, тем самым ясно давая понять, что без веской на то причины ему лучше не приближаться, не говоря уже о чём-то большем…       Итадори чувствовал это и мог понять, но всё же она вела себя крайне странно: не злилась, не кричала, была слишком отстранённой, слишком холодной…       Как будто и вовсе другой человек. Наверное, пора бы ему уже свыкнуться с мыслью, что прошлых отношений уже не вернуть.       — Ты… помнишь всё, что произошло? Юдзи кивнул, позволив себе бросить на неё робкий взгляд, а после вновь опустил глаза.       — Хорошо, — бесцветным голосом произнесла Нобара, тем самым показывая полное безразличие к недавно случившимся событиям.       Хорошо… «ХОРОШО»? Она ведь это не серьёзно? Потому что тут не было ничего даже близко к этому.       — Я не держу на тебя ни зла, ни обиды, однако, чтобы облегчить твою совесть, скажу: ты прощён.       Больно. Почему она так просто говорит об этом?       И почему, несмотря на её слова, Итадори ощущал, как вина, напротив, становилась только больше?       — Надеюсь, наконец, теперь эта тема закрыта? — выгнув бровь, Кугисаки склонила голову на бок, пытаясь установить зрительный контакт.       Верно. Нобара хотела забыть обо всём, что произошло. И убедиться в том, что он тоже забудет. Или хотя бы попытается.       Юдзи нервно сглотнул ком в горле и заговорил очень тихо, с трудом выдавливая пару слов: — Как скажешь…       С облегчением выдохнув, Кугисаки ещё пару секунд потопталась на месте. Не сказать, что ответ её устроил, тем не менее, развивать эту тему дальше она была не намерена.       Повернувшись к нему спиной, Нобара сделала пару твёрдых шагов, но внезапно остановилась: — И ещё кое-что: извини, что ударила, ну, туда… — драматическая пауза. — Но ты сам виноват!       В этом была вся Нобара. И порой перемены в её настроении были действительно жуткими. К облегчению, хотя бы в этом она оставалась самой собой.       Но задания само собой не выполнится, так что долг зовёт.       Следующая цель находилась где-то в квартале красных фонарей. Команда должна была встретиться в одном из кафе возле станции метро «Синдзюку».       Однако водитель до места встречи их не довёз — молча высадив парочку где-то неподалеку, после чего уехал в закат, создав идеальный момент для этого странного разговора. А уже потом Кугисаки всю дорогу ворчала себе под нос по энному поводу: «Понабрали идиотов, даже в городе не ориентируются» или «Я не местная, и то знаю про блядский квартал. Ведь его чертовски сложно не заметить, когда он светится, как рождественская ёлка». Итадори же мог только молча кивать и плестись позади, словно зомби. Кстати выглядел он соответствующе: бледное лицо, под глазами отчётливо выделялись тёмные круги, прибавить ещё красную сетку капилляров, стеклянный взгляд, и образ завершён.       — Пиздец, жарко, как у Сатаны в заднице! — недовольно прошипела Нобара сквозь зубы.       Кто-то был явно не в настроении… Впрочем, как всегда.       Если бы Юдзи не был так увлечён созерцанием рыжей богини солнца перед собой и был бы более внимателен к окружающей обстановке, он бы обязательно заметил в паре метров от них отсутствующего члена команды. Возможно, даже услышал бы, как он тихо хмыкнул в ответ на ворчливые высказывания девушки или заметил смешинки, которые едва уловимо блеснули в голубых глазах в тот момент, когда парочка практически вплотную подошла к нему.       — Выглядишь… — Мегуми на секунду задумался, ища подходящий эпитет в голове, но Кугисаки сделала это куда быстрее. — Дерьмово, — не совсем то, что он имел в виду… Хотя нет — то.       — Всё в порядке, просто не выспался, — отчасти правда, но не до конца. Больше было похоже на оправдание. Итадори почти не спал, причиной тому могло быть чувство вины или ночные кошмары, или и то, и другое в совокупности.       — Уверен? — очевидно, Фушигуро ему не поверил, продолжая сверлить Юдзи подозрительным взглядом. И с каких пор Мегуми стал таким заботливым? Наверное, с тех самых, когда друзья стали от него что-то упорно скрывать.       — Да, он уверен, — выдавила сквозь стиснутые зубы Нобара, едва сдерживая гнев, — Уложишь его спать сразу, как закончим. Погнали уже, — острый локоть колючим ударом ткнул брюнета в ребро, от чего тело слегла пошатнулось.       Кугисаки никогда не сюсюкалась.       Жест мог показаться грубым только для тех, кто совершенно не знал ребят и взаимоотношений между ними. На самом же деле этот мимолётный физический контакт был жестом полного и безоговорочного доверия.       Жест, который Итадори не смог не заметить.       После чего команда несколько часов к ряду слонялась по самым злачным местам в поисках магических следов, оставленных демонами, но натыкалась лишь на проституток в компании нетрезвых мужчин. Они уже думали расходиться, как Нобара неожиданно остановилась напротив неосвещённого переулка.       — Чувствуете? — глаза не мигая уставились в плотную темноту, а кончик носа забавно подёргивался, словно принюхивался. — Чувствуете эту вонь?       Оба молодых человека тут же останавливаются, пытаясь уловить неприятный запах, также Юдзи на всякий случай обнюхал и себя: — Это не от меня, — неразборчиво пробубнил он. Наверное, Итадори рассчитывал, что эти слова никто не услышит, но, судя по тому, как две пары глаз синхронно устремились в его сторону — явно просчитался.       — Точно? — Кугисаки с подозрительным прищуром буквально вонзилась в его растерянное лицо, с холодным укором наблюдая за тем, как сухие обескровленные губы слабо шевелились, силясь подобрать слова для ответа.       Нечестно. Она застала Юдзи врасплох. Итадори должен был отвести взгляд, но не смог. Не нашёл в себе сил сделать это. Да и не хотел. Он вдруг почувствовал себя конченым мазохистом, поймав себя на мысли, что откровенно наслаждается этим необъяснимым вниманием с её стороны.       — Кончайте уже, вы двое… — устало выдохнув, Мегуми неодобрительно цокнул языком, будто сварливый родитель, отчитывающий бранящихся между собой детей.       Уголки девичьих губ на мгновенье подпрыгнули, заставляя волну его наваждения резко отхлынуть.       Она что, ухмыльнулась? Ей смешно?       Однако Фушигуро, по-видимому, посчитал, что этого будет недостаточно, и ненароком решил подлить масла в разгорающееся пламя ревности: широкая ладонь невесомо касается изгиба её спины, лёгким мановением направляя в темноту. Что, конечно же, не ускользнуло от глаз Юдзи, которые буквально кричали: — «Не трогай, не смей касаться».       Но никто не заметил и, казалось, никогда не замечал.       Имел ли Итадори вообще право говорить или хотя бы думать о подобном? Уже неважно.       Всё это было похоже на начало бесконечного и страшного сна. Ведь он едва мог отличить кошмарные ведения от реальности. Просто нужно дождаться пробуждения, и всё закончится. Ненадолго.       И так по кругу, снова и снова.       — Заперто, — Кугисаки дёрнула ручку двери, однако та не поддавалась, — Что ж, можем поискать другой вход или… — запустив пальцы в локоны, она начала там что-то искать, но Юдзи одним ударом ноги сносит металлическую дверь, а после жестом руки приглашает друзей зайти.       — Отлично… — шагнув внутрь, Нобара продолжала тихо ворчать о том, что он, якобы, наделал много ненужного шума.       Под подошвами ботинок захрустело стекло, а в ноздри просочился мерзкий запах гниения, от чего воздух становился практически осязаемым, обволакивая каждый сантиметр тела. До скрипа зубов хотелось уйти прочь, смыть с себя зловоние, которое, казалось, моментально въелось в одежду и кожу.       — Ну и дыра… — с отвращением фыркнула она, когда свет фонариков прорезал темноту. Три луча солнечными зайчиками заскользили в узком пространстве коридора, освещая обшарпанные стены с яркими граффити.       — Ох, бля! — Кугисаки еле слышно пискнула, случайно споткнувшись обо что-то скрытое во мраке. Ей повезло, что парни не успели отойти далеко. Реакция была молниеносной, однако Мегуми оказался чуть ближе и, что удивительно, быстрее. Удивительно, потому что Итадори многократно превосходил их обоих в скорости и силе.       У Нобары не было времени как следует обдумать это, так как всё произошло слишком быстро: Фушигуро цепко обхватил её запястья как раз в том месте, где выступала лучевидная косточка. Пальцы крепко впились в кожу, когда он уверенным резким движением притянул её к себе, предотвращая падение. И Кугисаки, с трудом удерживающую равновесие, буквально впечатывает в твёрдую мужскую грудь, после чего его вторая рука инстинктивно прижимает её ещё ближе. Всё взаимодействие длилось от силы секунд пять, однако, несмотря на это, их неожиданная близость на удивление оставила у неё лишь приятные ощущения, и Нобара неосознанно замирает, чтобы продлить их.       До тех пор, пока ослепляющий свет фонарика не ударил по глазам, вынудив их отпрянуть друг от друга. Оказывается, Мегуми был таким прохладным и так приятно пах, что Кугисаки пришлось приложить немало усилий, чтобы, наконец, с благодарностью посмотреть на него, сохранив при этом естественный цвет лица.       В тот же момент его глаза скромно улыбнулись в ответ, заставив Нобару усомниться в том, что у неё получилось сдержать очередной всплеск бурных эмоций. Что ж, ей стало почти стыдно за это…       Юдзи чувствовал себя опустошённым, наблюдая за происходящим. Судя по реакции, он мог сделать вывод о том, что Мегуми ей как минимум нравился. Может, даже больше, ведь Кугисаки никогда ни при ком не смущалась, по крайней мере, он не замечал… Хотя, Итадори, конечно, не то чтобы сильно разбирался в подобного рода вещах. Однако если всё было действительно так, то он уже ничего не мог сделать. Или мог?       — Вы только посмотрите на них, какая сладкая парочка, — Нобара наконец обратила внимание, на обстоятельства, которые едва не заставили её поцеловать грязный пол: два тела сидели с вытянутыми ногами, опираясь спинами о стену, а вокруг валялись использованные шприцы. И почему-то интуиция ей подсказывала, что они тут явно не прививками баловались.       Фушигуро молча натянул перчатки, после чего, присев на одно колено, принялся осматривать трупы: — Примерное время смерти.… Около двух дней назад. Следов проклятой энергии вроде нет. Что думаешь? — он посмотрел ей в глаза.       — Ничего не думаю. В любом случае — это не наше дело, — твёрдо проговорила она, а после отвела взгляд, зачем-то делая вид что осматривается. — К тому же, у нас нет времени возиться с этими... Идёмте уже. Вызовем труповозку сразу, как закончим, — не дождавшись ответа, Кугисаки открыла ближайшую дверь и заглянула внутрь — пусто, ничего кроме мусора, состоящего из битых кирпичей, густых слоёв грязи и пыли. Иронично, что эта экспозиция очень точно отражала её нынешнее эмоциональное состояние.       Руины.       Нобара чувствовала, как с каждым днём их маленький мир разрушался. Мир, строящийся годами, стремительно рушился кирпичик за кирпичиком, и Кугисаки страшилась, что станет непосредственной причиной его окончательного крушения.       Ноги уже несли её прочь, как можно дальше от двух пристально провожающих пар глаз. Нобара, мягко говоря, испытывала неловкость под этими взглядами. Может, именно по этой причине в последнее время она пыталась сбежать или хотя бы спрятаться.       Куда угодно.       И плевать, как это выглядело со стороны.       — Разделимся: я останусь на втором, а вы поднимайтесь на третий. Если что… — не поворачивая головы, произнесла Кугисаки командным тоном, с чего-то вдруг возомнив себя лидером группы. Но неожиданный маленький бунт прерывает её наставления.       — Ты одна никуда не пойдёшь, — перебил Мегуми.       Нобара была вынуждена остановиться, чтобы, наконец, посмотреть в их сторону, после чего безжизненно-спокойно произносит: — Я буду в порядке. Звоните, если что, — прежде чем уйти, она окатывает ледяным взглядом сначала дерзкого мятежника, затем его подозрительно притихшего соучастника.       Фушигуро окликает её, но Кугисаки и не думает останавливаться. «Какого хрена? Неужели им хочется проторчать здесь всю ночь? Если так, то, пожалуйста, только без меня!» Нобара только хотела поскорее закончить с заданием и желательно подальше от них. Одной было спокойнее.       И безопаснее.       Очевидно, что шипы, которые Кугисаки выпускала, не только ранили близких ей людей, но и её саму.       Но Нобара убеждала себя, что так нужно. И не ради себя любимой — ради команды.       Кугисаки начинает потихоньку ненавидеть себя за этот дебильный, непонятно откуда взявшийся альтруизм. Можно было подумать, что она такая добрая, но всё не совсем так. Ведь спасение не является её основной целью. Месть — вот чего она действительно желала, даже в ущерб себе.       Однако Нобара не могла подвергать опасности своих близких и Юдзи.       Кугисаки не по случайности выделила его. В последнее время Итадори вёл себя странно, и естественно это повлияло на их взаимоотношения. Но, несмотря ни на что, он всё ещё был близким другом, даже если внутри него заточён кровожадный демон.       Друг и враг в одном теле. Этот факт полностью связывал её по рукам и ногам.       Каждый раз, когда Нобара смотрела на него, она видела лицо своего истязателя и ничего не могла поделать с тем, что уже не чувствовала себя в безопасности рядом с ним.       В тоже время Кугисаки не могла выдать свои истинные эмоции — это могло уничтожить их. Уничтожить доверие, уничтожить связь, что было бы демону только на руку. Она ни за что не доставит ему такое удовольствие.       А что будет, если обо всём узнает Мегуми?       Поймёт ли он или расценит, как предательство? А что, если Фушигуро посчитает Итадори угрозой и настоит на том, чтобы исключить из команды? Возможно, даже будет прав, ведь Мегуми всегда был самым рациональным и здравомыслящим человеком, которого она знала. Но что будет с Юдзи? В лучшем случае его закроют в клетке, словно дикого зверя или преступника. А в худшем — просто уничтожат.       Внутри похолодело от одной этой мысли.       Эта была грань, будто она скользила по канату на самом краю пропасти, а под ногами дым и пламя, словно там, внизу, разверзся ад. Достаточно сделать один неосторожный шаг, чтобы сорваться вниз.       Кугисаки вздрагивает всем телом, когда мощный взрыв сотрясает стены, и она, не теряя времени, бросилась в сторону лестницы.       — И пяти минут не прошло, а у них уже… какой-то… экшен там… от мужчин одни только проблемы… — задыхаясь от спешки, тихо пробормотала она. Нобара уже несколько раз успела набрать им, прежде чем спрыгнуть с последних ступенек, но никто, естественно, не отвечал. — Блядство.       Она вдруг замирает, услышав где-то вдалеке до боли знакомую идиотскую мелодию, которая всегда её раздражала. Что ж, у Юдзи всегда и на всё были странные вкусы, включая женщин…       Не раздумывая, Кугисаки ринулась на звук, исходящий из дальней комнаты. Через несколько долгих секунд Нобара наконец добралась до конца коридора и, скользнув рукой в поясную сумку, решительно толкнула плечом перекошенную дверь.       Она успела резко втянуть воздух, прежде чем дыхание надрывно замерло в горле, словно ей нанесли смертельный удар. В доли секунды перед глазами вспышками замелькали кадры из фильмов ужасов, складываясь в кошмарную панораму: лужей растёкшаяся багровая кровь, смешавшись с густым слоем пыли, образовала на полу грязевое месиво. И отсутствующая часть стены, выходящая на улицу, была самой безобидной деталью этого пазла. Ей оставалось лишь надеется на то, что кровь принадлежала врагам, а не кому-то из мальчиков. Ну, а если нет, то Кугисаки была в глубокой, глубокой жо… беде.       «Блядство! Вот же дерьмо…»       Подойдя к краю, она начала всматриваться в темноту, пытаясь уловить хоть какое-то движение или фигуры. Но как назло, во мраке улицы и в столпе не осевшей пыли трудно было что-либо разглядеть. Секунды тянулись мучительно медленно, но стоило пыли немного осесть, как Кугисаки заметила знакомую фигуру с копной чёрных волос, неподвижно лежащую на земле животом вниз.       — М-Мегуми, — имя задрожало на губах. Нобара представить не могла, насколько жалобно и ошеломлённо в этот момент звучал её голос.       Забыв обо всём, Кугисаки сломя голову бросилась к нему, ни на секунду не отрывая пристального взгляда. Когда расстояние сократилось, Нобара заметила, что его правая рука была неестественно вывернута. А ещё, возможно, то были лишь игры разума, но ей показалось, что он дышал. Это вселяло слабую, но всё-таки надежду в девичье ни на шутку встревоженное сердце.       Однако ей стоило бы оглядеться по сторонам, вот только Кугисаки была слишком сосредоточена на раненном товарище. Зрачки сузились, отключая периферическое зрение, и она не сумела заметить стремительно приближающегося противника.       Очнулась Нобара лишь, когда прямо перед носом возникло нечто огромное и размытое. Она не успела рассмотреть, однако инстинкты сработали безукоризненно, и Кугисаки без труда отскочила в сторону, уловив лишь, как воздух в паре сантиметров от шеи рассекло нечто острое, похожее на длинный, остро заточенный клинок.       Это в одно мгновение отрезвило, и Нобара тут же взяла себя в руки, с хищным прищуром сосредоточилась на противнике: острые когти демона, которые она приняла за лезвия клинков, были омыты кровью и сверкали отполированной сталью в лунном свете. Багряное остриё плавно перетекало в костлявые пальцы, лишённые кожи.       — Прочь с дороги! — злобно прошипела она, закипая от гнева. Напряженные пальцы тут же скользнули в кожаную сумочку на поясе. Дышать стало чуточку легче, когда в руке почувствовалась привычная тяжесть молотка, а между пальцами второй колкими шипами юркнули гвозди.       Но проклятое существо не собиралось так просто отступать: оно опустилось на четвереньки и сделало ногой, напоминающей паучью лапу, разнузданное, полное вызова движение, издав при этом мерзкий вопль, похожий на скрежет когтей по железу.       Вытянув руку вперёд, она зажала заряженный проклятой энергией гвоздь между указательным и средним пальцем, после чего поманила противника молчаливым, но красноречивым жестом.       Несмотря на неуклюжий вид, демон достаточно стремительным рывком бросился на врага, вынуждая Нобару тихо выругаться сквозь зубы и попятиться назад, чтобы удержать необходимую дистанцию для атаки. Техника, которую она использовала, была более эффективна в дальнем бою, противник же, напротив, всячески старался подобраться ближе, к тому же был очень быстр. Кугисаки явно была не в выигрышном положении, однако одно преимущество у неё все же было — незаурядный ум. Проклятые существа, как правило, не обладали выдающимся интеллектом, на этом она и сыграет. Однако, придерживаясь этой тактики, быстро разобраться с ним не получится, каждая секунда била по нервам от осознания того, что жизни её друзей стремительно ускользают сквозь пальцы.       Лишить мерзкую тварь главного превосходства — вот что является для Нобары первостепенной задачей. А для этого стоит попытаться на время обездвижить врага или хотя бы замедлить, тем самым увеличить свои шансы на победу.       Кугисаки решает быть осторожной и методичной в наступлении. Вновь отступая, она откатилась в сторону от очередной гневной атаки демона, не забывая оставить после себя маленькие взрывные подарочки.       — Техника Вуду — резонанс.       Существо угодило прямо в ловушку, и его тут же снесло волной проклятой энергии. Демона отшвырнуло в бетонную стену, и та рухнула от силы удара.       В этот момент её глаза бегло исследуют окружающую территорию и, судя по всему, Нобара была из тех крутых ребят, которые не оборачиваются на взрыв.       Даже в царящем хаосе Кугисаки периферическим зрением улавливает среди перевёрнутых мусорных контейнеров что-то очень знакомое, нечто красное, похожее на обувь.       Не теряя ни секунды, она бросилась к груде мусора, словно это был островок спасения. Нобара уже отчетливо представляла, как вытаскивает из-под завала потрепанную тушку друга и дает ему пару подзатыльников за то, что оставил все на нее, а сам тут прохлаждался, зарывшись в горе мусора. Наверняка Юдзи испуганно подскочит, а потом станет что-то виновато бормотать. Кугисаки всегда раздражала эта дурацкая черта, но это неважно. Важно, что он здесь, и Мегуми здесь. Важно, что они снова вместе. Мысли о том, что кто-то из них сегодня умрет, Нобара даже не допускала.       «Чёрта с два я дам кому-нибудь сегодня сдохнуть. Не в мою смену!»       Призрачная надежда закралась в её сердце, жаль только то, что она оказалась ложной.       То и дело спотыкаясь, то ли об собственные ноги, то ли обо что-то ещё, не суть, но Кугисаки не могла заставить себя отвести взгляд или даже моргнуть, упрямо смотря на до боли знакомый красный кросовок.       Нобара надеялась, что глаза обманывают и это совсем не то, что она думает. Однако воображение против её воли рисовало самые страшные картинки.       Оттолкнув в сторону тяжелый металлический контейнер, будто не замечая его веса, Кугисаки рухнула на землю, проехавшись коленями по земле. Кожу обожгло острой болью, но она будто не замечала, продолжая с остервенением отбрасывать в сторону всевозможный мусор, терзающий её плоть.       Дыхание замерло в груди, когда взгляд вдруг зацепился за покрытую нечистотами тёмно-синюю ткань. Сначала Нобара ощутила что-то похожее на ликование. Но находка, при ближайшем рассмотрении, мягко говоря, напоминала оторванную конечность. А если быть совсем точным, то ногу чуть выше колена.       Недолго думая, девушка бросилась чуть в сторону, туда, где по её примерным подсчетам должна была находиться голова. Но либо Нобара была столь отвратительна в анатомии, что была способна ошибиться даже в столь очевидных расчётах, то ли Юдзи стало ощутимо меньше по сравнению с тем, что она видела в их последнюю встречу.       Только вот его там не было, только ботинок и… «Нога? А где, блядь, тогда всё остальное???»       Кугисаки просто впадает в ступор.       «Нет, он же не мог…»       Её губы и руки задрожали, а после затряслось всё тело, как в ознобе, вышибающий холодный пот.       Юдзи же реальный, мать его, супер герой. Однажды он уже был мёртв, но после как-то прожил еще пару лет.       Может поэтому Нобара отказывалась в это верить.       «Нет... Нет-нет и нет, он ведь жив, да? Это всего лишь какая-то нога... Пф-ф-ф, кому она, вообще, нужна?»       Кугисаки старалась не моргать, даже приподняла подбородок, но всё равно слёзы предательски прорывались наружу.       Нечеловеческий, пронзительный вопль разбудил её, словно вырвал из плена забвения, и Нобара слышит быстро приближающийся топот.       Сейчас у неё было два варианты: первый, — рискнуть и отомстить. Второй, — попытаться спасти себя и Мегуми. Как всегда, у Кугисаки не было времени хорошо всё обдумать. Да и чего тут думать…       Гвозди с её ладони, вспыхнув голубым пламенем, взмывают в воздух, а вслед молот с громовым стуком отправляет горсть свинцовой дроби прямиком во врага.       — Чёрная вспышка.       Из-за мощного выброса проклятой энергии пространство на миллисекунду искажается, оставляя после себя тающую сумрачную рябь.       Раненое существо с предсмертными хрипами падает возле её ног. Нобара перемахнула через препятствие и вдруг почувствовала, как ноги резко отяжелели от пяток до поясницы. Стараясь не огладываться назад, она с трудом переставляла непослушные конечности. Шаг за шагом, прилив адреналина отступал, оставляя за собой лишь чувство истощения. Ей стоит поторопиться, если она хочет спасти друга, ведь на счету каждая минута или даже секунда. Однако расстояние между ними медленно, но верно сокращалось, и Кугисаки ни за что не остановится пока не…       Она останавливается, её глаза расширяются, смотря прямо за Мегуми, на гору бетонных обломков.       «Там кто-то есть…» — шумно сглотнув ком в горле, Нобара достаёт фонарик из поясной сумки. Луч замигал, погас и снова включился, освещая впереди участок земли.       «Это… Юдзи?» — так и было. Кугисаки узнала бы его даже ночью в чёрных очках. Парень лежал, вытянув руки, животом вниз, а нижняя часть тела была погребена под разрушенной стеной.       «Как, мать его, он тут оказался?» — и как же Нобара раньше его не заметила? Они ведь были с Фушигурой совсем рядом.       Теперь шансы на спасение всей команды совершенно ничтожны, если только один из них не соизволит поднять свою задницу и помочь.       — Подъём, уродцы.       Никто из парней не шевельнулся. Ладно, это вполне ожидаемо, но попытаться всё равно стоило.       Её губы едва успели разомкнуться, а слова в буквальном смысле застряли поперёк горла, и в это же короткое мгновенье Кугисаки слышит хруст собственных костей. Свет на секунду померк в глазах, а рот наполнился тёплой кровью.       Ни вздохнуть, ни выдохнуть было невозможно из-за резкой боли в груди. Она заставила себя опустить взгляд вниз, как раз в то место, где ветвистые рога вонзились в грудную клетку.       «Блядство, как же я облажалась…»       Ступни отрываются от пола, когда демон приподнимает девушку над головой, после чего отшвыривает в сторону, будто тряпичную куклу.       Нобара совсем не мягко приземляется в метре от своих товарищей, и она совсем не против — умереть рядом с ними.       Плотно прижав ладонь к ране, Кугисаки попыталась принять сидячее положение, но получалось очень плохо.       Скорее всего, задето лёгкое, так что ей недолго осталось. После очередной попытки, она, наконец, смогла перевернуться на спину. Вторая рука непроизвольно потянулась к Мегуми.       Это всё секундная слабость.       Глупо, ведь раньше Нобара не замечала за собой склонности к подобным сентиментальным жестам, но сейчас ей действительно этого хотелось. Наконец кончики их пальцев соприкасаются, только вот Кугисаки не чувствует никакого облегчения, наоборот, становится горько. Никто из них не должен умирать, по крайней мере, не сейчас.       — Эй? — её затуманенный взгляд, падает на тело Итадори. — Эй, ты слышишь, ублюдок? — произнесённые слова больше похоже булькающие-хрипы. — Я согласна… — «Чёрт знает на что, но плевать» — только спаси их, мразь… — тихо срывается с немых губ.       «…А сам сдохни», — это были последние её мысли перед тем, как сознание провалилось во всеобъемлющую черноту…

***

      Кугисаки медленно подняла, словно налитые свинцом, веки, и упёрлась взглядом в белый потолок.       «Похож на мой…. Где я? В больнице?»       Это было близко, но не совсем. На самом деле это был всего лишь школьный медпункт. Попытавшись поморгать, она тут же нахмурилась от дискомфортных ощущений — в глазах, будто песка насыпали.       Яркий солнечный свет раздражал слизистую, от чего обстановка вокруг была смазанной, лишённой чётких очертаний, но к облегчению уже через пару мгновений плотные шторы с металлическим скрежетом задёрнули, погрузив комнату в мягкий сумрак.       — Фушигуро? — Нобара рассеяно оглядела знакомую фигуру с ног до головы. Он стоял возле окна, спрятав руки в карманы, с его обычным флегматичным выражением лица. Жив и здоров.       — Ты в порядке? — горло саднило, точно при простуде, от чего каждое произнесённое ею слово выходит хрипло.       Его глаза пытливо сощурились, тёмные брови сошлись на переносице, а рот приоткрылся, затем снова закрылся, и после этой недолгой заминки ответом послужил лишь молчаливый кивок.       — А Итадори? — на девичьем лице проступало плохо скрываемое волнение.       — В полном…       Облегченно выдохнув, Нобара откинулась на подушку.       — Ты не должна была… — неожиданно сказал Мегуми, глухим низким голосом, но в тоже время он каким-то образом звучал мягко, без какого-либо намёка на упрёк.       — Не понимаю, о чём ты, — безразлично покачав головой, Кугисаки достаточно умело продолжала делать вид, будто ничего не произошло.       «Неужели он знает?»       — Итадори всё мне рассказал.       От услышанного Нобара замерла, с задумчивым видом уставившись на свои ноги. Но уже через пару секунд губы сжались, будто сдерживая улыбку. Ей вдруг показалось забавным то, что это был именно он. Не Годжо-сенсей, как она думала, а именно Юдзи.       Любопытно, как же он всё это преподнёс?       Фушигуро молчал, и в терпеливом ожидании ответа внимательно всматривался в быстро сменяющиеся эмоции на её лице.       Но Кугисаки не заставила долго ждать.       — Нет, должна! Я не могла позволить нам всем умереть! И я больше чем уверена в том, что если бы был хоть один крошечный шанс спасти всех, то каждый из нас без раздумий воспользовался этой возможностью! — каждое слово было произнесено с уверенностью, а её глаза едва не прожигали насквозь. Но Мегуми не отвернулся, продолжая смотреть на пылающий огонь где-то на дне радужки.       — Прости, — тихо сказал он, а после, поймав на себе вопросительный взгляд, продолжил. — Прости, что не смог защитить. Если бы я раньше узнал о том, что между вами произошло…       — То что? Что бы ты сделал, Мегуми? М? — её губа предательски задрожала, а голос сорвался на крик. — Мне всё равно никто не сможет помочь. А Итадори, он… не виноват, — теперь Нобара сомневалась в этом, но всё равно не хотела, чтобы Юдзи пострадал. Не хотела, чтобы хоть кто-то из них пострадал.       Кугисаки крепко вцепилась пальцами в одеяло, задумчиво уставившись в пустоту и вздрогнула, когда его ледяная ладонь мягко накрыла её руку, чуть сжимая в молчаливом жесте поддержки.       — Я сделаю то, что должна.

***

      «Я согласна».       Ну, наконец.       Он ждал. Ждал, блядь, слишком долго, как никогда раньше. И эти несколько недель казались бесконечно долгими для существа, прожившего сотни тысяч лет. Два, казалось бы, простых слова, звучали как музыка для ушей. Так в прошлом слышались предсмертные крики жертв и мольбы, вызывающие у него экстаз.       Однако согласие девчонки не являлось окончательной победой. Пока нет.       Это только начало плана.       Не то чтобы двуликий с чрезмерным усердием обдумывал детали, так как его мысли были слишком заняты другими деталями кое-чего более интересного: например, как, в каких позах он будет трахать дерзкую сучку, вбивая во все подходящие для этого плоскости.       Демон облизнулся.       Блядь, да он горел от голода и нетерпения.       Ведь девчонка так горяча, вспыльчива и порой неразумна, и с ней, чёрт возьми, так сложно держать себя в руках.       После той встречи в раздевалке Рёмен принял разумное решение немного подождать. Дать ей время остыть, всё осмыслить, тщательно взвесить и сделать единственно правильный выбор — естественно в его пользу. Только вот как-то забыл учесть бешеный взрыв подростковых гормонов, который выбил его из колеи. Ведь она почти дала пацану себя поцеловать, к тому же была так мила с ним. А после….       Он ошибся. А он ненавидел, когда всё идёт не по плану.       Сукуна стиснул клыки, и его горло задрожало от вырвавшегося низкого рычания. Он воспринял бы эту игру как лучшее происшествие за последние дни, если бы его не разъедало ревностью, как кислотой.       Вот только он не был идиотом, как этот тупица Юдзи. Двуликий кое-что понимал в женщинах и мог догадываться, чего они хотят на самом деле. Но эта девка…       Упрямая, своенравная и такая трудная.       Его личное проклятье и спасение. Она была единственный раем, на который он мог рассчитывать в этом грёбанном мире.       Он хотел её, но не так, как раньше, по-другому. Хотел изучить, узнать все слабые места. Сорвать все маски, обнажить до самых костей.       Естественно двуликий знал, что добиться такого эффекта при явном сопротивлении будет практически невозможно. И единственное, что ему оставалось, — это добиться согласия с её стороны.       Логично, не так ли?       Но легче сказать, чем сделать.       Однако сегодня девчонка будет кончать столько раз, сколько выдержит её тело. Даже если ему придётся пойти на жертвы, переступая через собственную гордость. Ведь не только разум владеет телом, но и тело разумом. Он знал это, прочувствовал на собственной шкуре.       Сегодня двуликий будет наблюдать за её падением. Наблюдать, как невинность, постепенно теряющая свою чистоту, перерождается в греховном наслаждении.       Странно, но с ней Рёмен не хотел жестокости или насилия, не в этот раз. Ему не было интересно её сломать или помучить. Он хотел взаимности.       Хотел… нет, страстно желал довести девчонку до исступления, чтобы она всем телом извивалась от желания и, истекая, сходила с ума. Желал исследовать её, попробовать в с ю, почувствовать полностью, как это — быть внутри, сжимать её бёдра и чувствовать ответные движения.       Стоило бы задуматься о природе этих… чувств и желаний. Значило ли, что Итадори каким-то образом повлиял на его сознание? Сложно было сказать наверняка. Их мысли подобно нитям тесно переплелись между собой, образуя прочный канат.       Но пока Рёмен являлся лишь гостем в этом теле, и такое положение дел его не сильно устраивало. Однако в скором времени он планировал это изменить.       Идёт.       Двуликий напрягся, услышав её шаги: пока ещё тихие, неспешные, немного неуверенные.       Шла, будто на казнь.       Неудивительно, ведь девчонка на своих ногах, и абсолютно добровольно… ну, почти, согласилась вновь отдаться своему насильнику.       Наверняка, она была в бешенстве от данного факта. Эта мысль одновременно забавляла его и воодушевляла.       Сукуна довольно ухмыльнулся, а затем непроизвольно прикрыл глаза.       Даже на удалённом расстоянии он чувствовал её энергию: всё тот же огонь. Вечное, неугасающее, бушующее пламя, словно огненный вихрь.       Рёмен хотел вновь оказаться в самом его центе. Искупаться в нём, поглотить, присвоить и владеть. Наконец, насладиться затянувшимся отпуском, ни в чём себе не отказывая. Если, конечно, сотни тысяч лет заточения можно назвать затянувшимся отпуском.       Сколько же времени он был одинок…       Может, стоит уже остепениться? Двуликий задумался.       А что? Многие ведь демоны так делают. Он уже и достойную кандидатуру подобрал. Будут бегать маленькие Сукунята, из которых эта фурия воспитает истинных воинов.       Нет, конечно, Рёмен не видел себя отцом, даже близко. Да, у него даже собственного тела не было.       Пока, нет.       Но, как ни странно, он не был против.       Особенно вспомнив то, что было давным-давно забыто: какого это — быть человеком, и впервые за тысячи тысяч лет ощутить что-то помимо желания убивать. И в этих новых для него ощущениях было нечто завораживающее, волнующее.       Вдруг от чего-то стало жарко, как будто тесно в этом теле, Рёмен стянул футболку, позволяя прохладе прильнуть к коже.       Дверь без стука отворилась, и она остановилась на пороге.       Он почувствовал, как его возбуждение начало быстро обретать форму. От одного её вида член дернулся в нетерпении, но Ремён приказал себе оставаться на месте, лишь кончик языка едва заметно скользнул по его нижней губе, выдавая нетерпение.       Кугисаки высокомерно вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза так же, как он, в очередной раз, принимая вызов их негласного поединка.       — Боишься? — его небрежная поза, лицо, будто застывшее в идеальном безразличии — сплошное притворство. Демону приходилось прикладывать немало усилий для того, чтобы сдерживать напор и не спугнуть девчонку.       — Чего? Тебе нечем меня удивить, — сквозь презрительно искривлённые губы, Нобара едко выплюнула слова, как будто они были отравой, осевшей на её языке.       Его ладони, спрятанные в карманы, крепко сжались в кулаки. Ох, чёрт, двуликому нравилось, что девчонка дерзит ему. Она словно кусала, и эти укусы пиздецки возбуждали.       — Будь уверена, я очень изобретателен, — его брови чуть взметнулись вверх и, прикусив щеку изнутри, двуликий едва сдержал ухмылку. — Так и будешь там стоять?       — А что, есть варианты? — Кугисаки саркастически усмехнулась, но, несмотря на выразительную желчь в словах, усмешка вышла горькой. — Если нет, то давай уже закончим с этим поскорее.       В ответ Сукуна лишь ехидно хмыкнул и сделал преувеличенно вежливый приглашающий жест.       Проигнорировав исходящее от демона самодовольство, Нобара небрежно скинула обувь, после чего босыми ногами прошла внутрь, равнодушно осматриваясь вокруг.       С каждым шагом нервы натягивались все сильнее, а сердце сжималось в груди, пока двуликий с бесстыдным любопытством изучал её. Даже сохраняя полное безмолвие, образ девушки излучал строптивость и непокорность. Каждое движение, жест, был воплощением воинственности и вызова, которые читались в каждом оттенке её эмоций: непричёсанные и мокрые после душа волосы, которые Кугисаки даже не потрудилась обтереть полотенцем. От чего капли воды стекали на плотную ткань безразмерной толстовки, явно скрывающей от голодных глаз демона силуэтные линии тела. Но он смотрел так, будто точно знал, что спрятано под одеждой, и Нобара чувствовала себя крайне уязвимо под этим плотоядным взглядом.       Не смотря на ещё совсем юный возраст в Кугисаки не было ни капли подростковой угловатости. Скорее наоборот, её фигуру можно было считать эталоном женственности: тонкая талия перетекала в округлые бёдра, а грудь, словно сладкий наливной фрукт так и манила своей сочностью.       Девчонка выглядела не как обычно, двуликий знал, что она обожала наряжаться, как и все девушки. Так что было очевидно — она не хотела наряжаться для него и, как следствие, не хотела провоцировать в нём похоть. Вот же маленькая глупышка, неужели она думала, что этим сможет ослабить его аппетит.       И вот, наконец, она стояла прямо перед ним. Только протяни руку и дотронешься.       Однако Рёмен продолжает стоять без движения, хотя ему очень хочется затрогать её всю до смерти, но демон не хочет её спугнуть, поэтому сдерживается. Давая девчонке время совершенно наглым образом изучить себя: сначала лицо, а затем её оценивающий взгляд опускается ниже пояса — на красноречивое подтверждение его желания.       Но, похоже, Двуликого это совсем не беспокоило, даже наоборот, он едва удержался, чтобы не покрутиться, показывая всего себя.       Ей показалось, или у него почти незаметно мелькнула лёгкая улыбка на губах?       В конце концов, он делает шаг, и начинает обходить девушку по кругу, будто хищник выслеживающий добычу и беспощадно терзающий её душу, ощущая при этом непреодолимую тягу, которая только приумножалась с каждым мгновением. Однако в конце второго круга Сукуна замирает у неё за спиной. Замечает мурашки на шее, когда опалил кожу своим дыханием, нагнувшись, чтобы наполнить легкие ею.       Наконец вдохнул её запах, и голова поплыла отдельно от тела. Сукуна сжал челюсть, заставив себя отстраниться от тепла и мягкости — этого жаркого уголка рая так манящего его.       Он увидел, как её плечи сразу же расслабившись опустились вниз, но дыхание всё ещё отсутствовало, застыв в горле, словно кость.       Вытянув руку, Рёмен почти что коснулся карамельных прядей, однако в последний момент останавливается, до боли сжав ладонь в кулак.       Нет, не время. Слишком рано.       «Потерпи ещё немного, принцесса…»       Один широкий шаг, разворот: теперь они оказались лицом к лицу и её голова была слегка откинута назад.       По сравнению с ней двуликий был огромен, как в ширину, так и в высоту, но Нобара не боялась. Скорее, она была раздражена тем, что приходилось задирать голову, чтобы посмотреть в эти наглые, бесстыжие глаза.       Кугисаки вновь инстинктивно напряглась, когда демон неожиданно сдвинулся с места: движение было неторопливым, будто ему принадлежало всё время в мире. Плавным, скользящим движением он опустился перед девушкой на колени.       Шок был единственной эмоцией, которая заполнила её всю. Нобара смотрела на него во все глаза, как на умалишённого.       Затем Рёмен так же медленно сел на пятки и опустил руки на пол. Всё это время демон ни на секунду не отвёл взгляда с её лица, наслаждаясь произведённой реакцией.       Смотреть на неё снизу вверх нравилось ему не меньше, ведь вид был настолько потрясающий, что этим можно было бы любоваться бесконечно.       С трудом сдержав ухмылку, двуликий опустил глаза.       Девичья стопа была белой, как снег, а кожа такая кристально прозрачная, что под ней можно с лёгкостью разглядеть тончайшие ручейки вен. Он с благоговением склоняется, мазнув по ней губами, после чего жадно и горячо вдыхает, словно намереваясь воспламениться.       Нобара, до этого момента стоявшая без единого движения, вдруг вздрагивает, а затем и вовсе крепко закусывает губу, когда Сукуна высовывает кончик языка и влажно ведёт им вверх по особо ярко выступающей венке.       А затем берёт в рот большой палец и, обводя по кругу языком, посасывает так, как хотел бы, чтобы она повторила с его членом. Одна только эта мысль пустила озноб мурашек до самого паха.       Он был бы очень даже «За», если одна из восхитительных ножек прижалась к его уже болезненно пульсирующему от возбуждения пенису.       О да, сейчас это то, что нужно. Немного поерзав, он устроился поудобнее. Вроде.       «Блядь… Этого недостаточно…»       Демон напряженно сглатывает. Его влажный, горячий язык медленно заскользил меж пальцев, приятно щекоча кожу. От странного наслаждения Нобара смежила веки, голова закружилась и, теряя равновесие, она ногтями вцепляется в напряжённые мускулистые плечи.       В этом было что-то… победоносное. Словно он на шаг стал ближе к цели. И плевать, что он выглядел, как пёс, зализывающий вину перед своей хозяйкой. Пусть, так даже лучше.       Напоследок Рёмен опять вобрал палец и пососал, а затем со звучным хлопком выпустил изо рта.       «Пора, детка»       Губы, в дуэте с руками, с гармоничной синхронностью заскользили вверх по ногам, овевая дыханием. Горячо, почти обжигая.       Остановившись, Сукуна запечатлел целомудренный поцелуй на надколенной косточке, после чего, влажным мазком языка очерчивая выступающую поверхность, едва поднимается, как чувствует на плечах слабое давление девичьих пальцев.       Двуликий покорно притих в ожидании.       Она ощущает легкое касание теплых губ к тыльной стороне своей ладони и острый взгляд, прошедший по ней точно скальпель. Кугисаки зажмурилась, так как жар совершенно не контролируемо вспыхнул и расплавился румяными пятнами от лица к шее. С садистским наслаждением демон наблюдает за её внутренними терзаниями, продолжая ластиться щекой к девичьей руке. Ему так нравился её смущённый облик.       «Ну же, не упрямься, детка. Видишь — я хороший мальчик»       Надолго ли.       Стоит упомянуть, что на самом деле у Нобары не было выбора, лишь его иллюзия, созданная двуликим демоном. Зыбкая граница между сохранностью и катастрофой. Кугисаки же просто давала ему то, чего он хотел. Это было в равной степени мерзко и справедливо, как она считала.       Смирение — яд. Он уже просочился внутрь. От этого кровь густела, дыхание останавливалось.       Давление на плечи спало, и Рёмен почти что выдохнул с облегчением.       К его удовольствию, её шорты были достаточно широкими, чтобы туда с лёгкостью пролезли чьи-то пальцы и двуликий был бы дураком, если бы не воспользовался таким шансом. А он им, очевидно, не был.       Поднимаясь по бедру, демон оставляет за собой следы бесчисленных невесомых поцелуев, пока, наконец, не добирается до края шорт. Подушечки его пальцев слегка заходят под ткань, оглаживая скрытую под ней кожу. При этом стараясь не сделать ни одного резкого и лишнего движения. Сукуна с предельной сосредоточенностью следит за каждой мимолётной эмоцией девчонки и, не заметив ни единого намёка на сопротивление, ведёт рукой вверх, чтобы коснуться её там, где скопление нервов уже стягивается в напряжённый узел.       Рёмен точно знает, что нужно делать: уничтожить её самоконтроль, разрушить все барьеры, которые девчонка ещё старается держать.       Он растерзает её.       Осталось только преодолеть всего одну преграду из тонкой хлопковой ткани.       Собрав последние крупицы самообладания, Сукуна накрыл ладонью лобок, и мучительно медленно, надавливая кончиком большого пальца на щель, спускается вниз, а после вверх, с чуть более интенсивным нажимом, пока не услышал, как она тихо всхлипнула. Рёмен поднял глаза и увидел, как она облизнула губы…       «Блять», — мысленно прорычал он, наблюдая, как розовый кончик языка скрывается в её сладких губах.       Двуликий продолжал гладить до тех пор, пока отчётливо не почувствовал на своих пальцах влагу пропитавшую ткань.       — Я могу снять их? — это был риторический вопрос, так как ткань уже медленно скользила по ногам вниз. А в его голосе звучал неутолимый голод, жаждущий увидеть, как она распадётся перед ним.       Когда шорты с бельём были небрежно отброшены куда-то в сторону, двуликий смиренно возвращается к её ногам.       — Держись за меня, милая, — чрезмерно заботливо промурлыкал демон. Его рука нырнула под колено, и Кугисаки даже пикнуть не успевает, как он закинул её ногу себе на плечо.       От неожиданности Нобара пошатнулась, на секунду теряя равновесие, однако двуликий придерживает её, надёжно фиксируя свободной рукой.       — Осторожнее, детка, мы же не хотим, чтобы ты покалечилась, — сипло прохрипел он, смотря на девушку снизу вверх, и его красные глаза были тёмными от похоти, почти чёрными.       Руки демона были везде: оглаживали бёдра, талию, поясницу, накрывая и мягко сминая ладонями ягодицы.       Кугисаки правда хотела огрызнуться в ответ на его фамильярность и даже успела приоткрыть рот, как рваный вдох сорвался с её губ, когда двуликий провёл плоским языком снизу вверх, слизывая вязкую влагу. Его кончик языка прильнул к малым половым губам, лаская каждую из них по отдельности, и сместившись ниже к входу, он засасывает припухшие пылающие края, а затем вкруговую оглаживает упругие стенки влагалища. Фактически трахая языком, ввинчиваясь всё глубже, ещё и ещё.       Больно прикусив губу, чтобы подавить всхлип, Нобара безуспешно пыталась сдерживаться. Дрожат колени. Дрожат руки. А ногти с остервенением впились в плечи демона, оставляя красные полумесяцы.       И когда Рёмен поднимает голову, чтобы посмотреть на неё, Кугисаки видит, какими влажными стали его губы. Двуликий намеренно медленно облизывает их и снова возвращается к своей увлекательной игре.       Нобара обречённо зажмурилась.       Почему она сдерживается? Почему не может просто отпустить себя? Ведь это неизбежно. Всё уже происходит, так почему бы не получить от процесса удовольствие?       В груди будто что-то щелкнуло, защемило, создавая диссонанс. Кугисаки все еще помнит, что он делал с ней, но сейчас казалось, словно это было просто ночным кошмаром или случилось в прошлой жизни.       Подушечка его пальца щекочущим жестом проехалась по клитору, слегка приподняла капюшон и круговым движением дотронулась до набухшего бугорка.       Нобара резко втянула воздух через нос, а после выдохнула, её рот раскрылся, как будто она хотела закричать — и не могла.       «Да, вот так, будь хорошей девочкой, кончи мне на язык»       Будто бы телепатически уловив его мысли, Кугисаки запрокидывает назад голову и всхлипывает, загнанно дыша. Ноги подгибаются, а пальцы вплетаются во взъерошенные волосы демона, от чего двуликий стонет, посылая вибрацию в её нутро.       Дьявол, как же он был доволен собой, Рёмену даже захотелось, чтобы его похвалили, как хорошего мальчика. Конечно же, так и будет, но чуть позже.       Сукуна даёт девчонке время прийти в себя, в тайне наслаждаясь тем, как её пальцы успокаивающе перебирают пряди его волос.       После всего пережитого ею: ужаса и боли — эти ощущения удовольствия, словно оазис в кошмарных буднях.       Кугисаки едва удерживается на дрожащих ногах, теряя под руками надёжную опору в виде демона. Он поднимается с колен, протягивает левую руку к прелестному личику, и большим пальцем мягко проводит линию по щеке, переходя на пухлую нижнюю губу: — Открой глаза.       Нобара только сильнее зажмурилась. Ей не должно быть стыдно, но…       — Посмотри на меня… ну же, детка, — голос демона будто накрыл бархатным покрывалом, даря необъяснимое расслабление.       Как под гипнозом её длинные ресницы на миг затрепетали, прежде чем Кугисаки, наконец, снова взглянула на него, выполнив простую просьбу.       — Всё хорошо, милая, это останется только между нами, — склонившись ближе к ней, прошептал двуликий. Сукуна невольно заметил мягкий янтарный оттенок рядом со зрачком, перетекающий в более тёмный — почти шоколадный — цвет её глаз, завораживающих своей глубиной.       К чёрту! Сейчас Нобара не будет думать о правильном или не правильном. И она, наверное, потом об этом пожалеет, но это будет потом, поэтому похуй.       Кугисаки сбрасывает всё оружие и доспехи, оставив лишь саму себя — обнажённую, прозрачно-честную и убийственно израненную.       Девичьи губы сами расслабились, раскрылись, будто приглашая к продолжению, и демон не смог себе отказать в том, чего так долго желал: он углубил поцелуй, проникая языком в её рот.       Плавно, нежно.       Да Рёмен был нежным. Он переступал через себя, но он обязательно наверстает упущенное. Позже. Или уже…       В одно мгновенье демон подхватывает её, усаживая на предплечье, и молниеносным рывком впечатывает в стену.       Это становится уже мало похожим на поцелуй — скорее на очередной бой. Дерзкие укусы, хаотичные мазки языков, Нобара едва поспевает за демоном.       — Снимай… — двуликий требовательно рычит ей в губы, прервавшись меньше чем на секунду.       Повторения не требовалось, Кугисаки тут же стягивает толстовку, и даже моргнуть не успевает, как в губы жадно вгрызаются, впиваясь чуть ли не до крови.       В отместку она вцепляется ему в волосы, царапая кожу головы, и с силой тянет назад. Утробное рычание вырывается из горла демона прямо ей в рот, на что она отвечает беззвучным смехом.       Нобара ощутила, как его длинные пальцы порхнули вдоль половых губ, собирая сочащуюся влагу, после чего сразу скользнули внутрь. Она только удушливо всхлипнула и, едва не задохнувшись, начала безвольно двигать бёдрами навстречу его руке.       С чётким намерением привлечь внимание, Рёмен прикусывает девичий подбородок и, немного отстранившись так, чтобы она видела, ловит её взгляд с выражением лица:       «Что, уже не так смешно?       — Иди ты знаешь куда…       Знает.       Сукуна резко рвёт девчонку на себя, и они падают на кровать. Рвёт на ней все, что осталось от одежды, оставляя полностью без защиты, полностью нагой.       Потому что… хочется.       Хочется больше. Всю и сразу.       Всю её целиком.       Раздвинув ей ноги, облизывается, закидывает их на плечи и заглядывает в глаза, на самое дно, где бушуют беснующий огонь, сжигающий до самых костей.       Нобара шипит, делает тщетный выпад, отрывая корпус от матраца, но двуликий давит на шею, рывком возвращает её обратно, вжимая в мягкую поверхность.       Заводит руки ей за голову. Крепко фиксируя одной своей ладонью и давит.       Наверняка останутся синяки, но что эти синяки после всего того, что произошло. Свободной рукой откидывает рыжие волосы, закрывающие девичье лицо, потому что хочет видеть и не пропустить ни одной эмоции.       Улыбается уголками губ, даже сейчас продолжая светиться, как ёбаное солнце. Что ж, он открыл для себя абсолютно новый источник энергии, который однажды иссякнет и погаснет. Но не сейчас. Сейчас он вспыхнет, как никогда. Вспыхнет ярким огнём.       Для него.       Сжав изнывающий член в кулаке, Сукуна подносит его и проводит скользящим движением между до одури влажных складочек, а затем входит одним уверенным движением до конца.       Нобара резко втянула воздух через нос и выдохнула. Его же будто оглушило: демон на короткое мгновение теряет связь с окружающей реальностью. Всё внутри замирает, а потом обрывается.       Какое-то время двуликий тупо стоит без единого движения, почему-то боясь пошевелиться. И от этого пиздец, как стрёмно.       «Бля, я там уже был, какого хуя там так тесно…»       Слишком сложно. Он решает отвлечься, его глаза скользят снизу вверх по её телу, рассматривая каждый изгиб. Хороша, словно куколка.       Доходит до лица, наблюдая, как постепенно оно расслабляется. Склоняется к девчонке и целует, пьянея от её ответного касания губ.       Двуликий почти полностью выходит, а затем резко врывается до самых яиц и она издает такой потрясающий протяжно вибрирующий звук, что демон плывёт.       Ещё пару десятков толчков и он с каким-то звериным рыком начинает вколачиваться в трепещущее тело с намерением выбить из девчонки всю душу.       Смазка хлюпает от трения, издавая до невозможности грязные и пошлые звуки, которые сливались воедино с её сладкими стонами и его ненасытным рычанием. Все это звучит, как самая прекрасная симфония похоти — Рёмен обожал это.       Воздух вокруг них уплотняется, стягивается, едва проникает в лёгкие. Голова кружится, всё плывёт перед глазами. И с каждым толчком восхитительная боль пронзает её тело.       Кугисаки начинает неконтролируемо метаться под ним, практически ничего не соображая. Она жалобно застонала, почувствовав, как демон зажал ноющий клитор между пальцами и начал интенсивно потирать, умудряясь придерживаться темпа необходимого для её освобождения. Жаркая плоть запульсировала и тесно сжалась вокруг члена, предсказывая скорое освобождение. Мышцы натянулись как струны, тело выгнулось, получив долгожданный катаклизм наслаждения и неги, мощными волнами обрушившейся на неё.       Двуликий замер, ожидая конца кульминации и, когда она, наконец, затихла, нехотя выскользнул из девчонки, после чего, сжав член, с низким стоном излился горячими струями спермы на глубоко вздымающуюся грудь.       Нобара лежала какое-то время с закрытыми глазами, пытаясь отдышаться, но, почувствовав на себе пристальный взгляд, недовольно разомкнула глаза и увидела, как демон, не мигая смотрит на неё с самодовольной ухмылкой на губах.       Кугисаки застонала, накрывая лицо ладонями.       Это ночь обещала быть длинной.