Empathy

      Это утро должно было стать самым неловким моментом в её жизни, ведь Кугисаки никогда не хотела засыпать и просыпаться вот так: голой, лёжа на твёрдом холодном полу, в компании с… со своим врагом.       Нобара не знала, что было хуже — то, что она сама пришла к нему и согласилась? Даже ответила… Или то, что её бы снова изнасиловали?       «Блядь…»       Глаза были закрыты, но это не помешало ей зажмуриться до кроваво-зеленых вспышек под веками.       То, что произошло…       Было страшно. Она чувствовала себя совершенно вышедшей из-под контроля своего тела и реакций и Кугисаки ненавидела это.       Ненавидела его. Ненавидела въедливый взгляд, который ощущала всей кожей, каждой клеточкой пропитанной им.       Почему тогда, может, всего на мгновенье, но Нобара почувствовала себя как-то иначе, как никогда раньше, словно она была особенной…       Особенной для него.       Глупо.       Кугисаки не стоило строить никаких иллюзий по этому поводу: Сукуна никогда не изменится. Творить зло — такова сущность всех демонов, без исключения. Однако могло ли измениться его отношение к ней?       Иначе почему двуликому, вдруг, понадобилось согласие?       У Нобары не было каких-либо теорий о случившемся, однако она ожидала совсем другого.       Если подумать, всё было не так уж и плохо, как могло бы быть. Ведь демон сам мог явиться к ней, а не ждать, причём явиться в самое неподходящее время. Кто знает, как он был бы настроен… Что, если Кугисаки в этот момент была бы не одна и двуликий бы… Нет, она не будет сейчас думать об этом. Всё обошлось, ну, то есть…       «Чёрт возьми…»       Всё было так сложно, странно и… в какой-то момент даже приятно. Блядь, она никогда не произнесёт это вслух. По крайней мере находясь в трезвом уме и памяти. И, вообще, Нобара не враг себе, поэтому выбрала меньшее из двух зол.       Почему всё так? Почему не может быть всё, как у нормальных девчонок? Ну, там, первая любовь, цветы, кино, а после — романтические прогулки под луной.       А у неё что? Пиздеца в жизни не хватало? Кугисаки едва удержалась чтобы не зарычать.       От гнева бросило в жар, челюсти сжались, а ноздри слегка раздувались, но веки оставались плотно зашторены. Наверняка демон уже знает или, по крайней мере, догадывается, что она не спит.       Плевать на всё. Это ничего не меняет. Что бы он не сделал — двуликий был и будет её врагом. Всегда. Как и все демоны без исключения.       Однако его взгляд, казалось, отпечатался на сетчатке её глаз. И он так смотрел… как никто и никогда раньше.       Нобара против воли чувствует нечто странное внизу живота. Нечто тёплое и трепещущее, то, что она ещё ниразу в жизни не ощущала. Это ощущение чем-то похоже на порхание крыльев бабочек…       Так! Стоп, блядь! Кугисаки не должна была даже мысленно допустить подобного безрассудства, поэтому тут же с остервенением растоптала всех бабочек до одной.       Пожалуй, сейчас необходимо немного успокоиться, а затем просто встать и быстро уйти, не оборачиваясь.       П-ф-ф, раз плюнуть.       Сейчас она откроет глаза и сразу смоется.       Ну что, погнали.       С минуты на минуту.       Вот сейчас.       Почему ничего не происходит?       Видимо, потому что не хотелось увидеть кое-чью мерзкую рожу, с не менее мерзким выражением.       «Съебись уже, сукин ты сын, чтобы я могла спокойно свалить! Или сдохни — было бы вообще идеально!»       Кугисаки всю свою жизнь истинно верила в то, что она нереально крутая девчонка — пришло время в очередной раз себе это доказать. Поэтому, она совершенно по-детски решает досчитать до трёх, после чего сделать всё, что задумала.       Итак — один.       Изо всех сил Нобара пытается выбросить из головы так не кстати ярко вспыхнувшие моменты их недавней близости…       «Только не сейчас!»       Уже два.       Демон у её ног, будто ручной зверёк, с благоговейным вожделением и преданностью смотрел на неё снизу вверх. А красный цвет с каждой секундой темнел от похоти, когда чёрный зрачок затмевал алый, окаймляя радужку, и превратил в едва заметный тонкий ободок.       «Нет-нет-нет!»       Три.       «Всё хорошо, милая, это останется только между нами…» — его проникновенный, глубокий шёпот резонирует в мозгу, трансформируясь в подобие мантры. Въедаясь в подкорку, чтобы прорасти сорняками в саду из диких роз, задушив в итоге.       «Прочь из моей головы, ублюдок!»       Кугисаки резко подрывается и боль тут же пронзает каждую мышцу истощённого, истерзанного тела. В этот же момент глаза распахиваются, поблёскивая от влаги, и не моргая смотрят в пустоту. Нобара едва не заваливается в сторону, но успевает опереться на руки, кое-как приняв сидячее положение.       Всё-таки сон на твёрдом полу явно не пошёл на пользу, не говоря уже о том, что было перед тем, как она вырубилась…       О, Ками… сколько раз они трахнулись? Кугисаки сбилась со счёту, но, судя по тому, какое пожарище у неё между ног — это было очень при о-о-очень много раз.       И только сейчас, спустя достаточно продолжительное время зависания, Нобара, наконец, заметила, что была заботливо накрыта одеялом, которое, кстати говоря, съехало с груди, когда она пыталась встать.       Затем физически почувствовала лизнувший её взгляд, вынудив кожу покрыться мурашками, а каждый волосок на теле встать дыбом.       Как бы жалко и глупо это не выглядело, она неловко прикрыла оголённые участки кожи, после чего застыла, нервно прикусив губу.       «Не смотри. Просто встань и уйди… давай же! Ну!»       Но тело не подчинялось своей хозяйке. За место этого голова, как будто жившая собственной, отдельной жизнью, неотвратимо медленно поворачивается в сторону.       Единственное, на что Кугисаки сейчас была способна — задержать дыхание в попытке угомонить припадок сердца, которое никак не желало униматься.       И что же она увидела? Несомненно, именно то, чего ожидала: Двуликий разглядывал её с выражением неподдельного блудливого удовольствия.       Их взгляды тут же сталкиваются и уголки его губ растягиваются в триумфальной ухмылочке, на что Нобара лишь презрительно скривилась.       Очевидно, горд и доволен собой. Как всегда.       «До чего же мерзкий…»       Вновь предприняв попытку встать, она оттолкнулась от пола. Однако комната закружилась, после чего Кугисаки снова оказалась прижата лопатками к твёрдому полу не менее твёрдым телом. Ладони тут же упёрлись в грудную клетку демона, силясь оттолкнуть, сдвинуть с места, но получалось, откровенно говоря, паршиво. Его тело и мышцы были твёрдыми, словно каменная скала, гордо возвышающаяся над ней. Судя по ощущениям, схожими с тем, что её вот-вот расплющит, превратив в лепёшку из фарша и костей, весил двуликий соразмерно представляемым габаритам.       — Т-ш-ш! Тише, тише девочка… Не торопись, я с тобой ещё не закончил… — с обворожительным самодовольством, горячо прошептал демон в изгиб девичей шеи.       Кугисаки недовольно засопела. Изображать из себя святую невинность смысла уже не было, после вчерашнего-то… но бездействие было не в её характере. Нобара чувствовала, что должна была сделать хоть что-то, чтобы его остановить. Однако силы были не равны и шанс, что удастся вырваться, приравнивался практически к нулю.       — Пусти! Мне нужно в туалет! — ляпнула первое, что пришло в голову. — Ты тяжелый, а ну слезай с меня немедленно или я обмочусь прямо здесь и сейчас!       Ложь. Хотя звучала вроде правдоподобно, конечно, не считая того факта, что она была крайне обезвожена после того количества жидкости, которую потерял организм, и вряд ли сейчас у Кугисаки хватило бы сил выдавить хотя бы одну слезинку.       Но двуликий либо не услышал, либо просто проигнорировал. Его руки уже заскользили по рёбрам вниз, от чего живот невольно втянулся почти до самой спины, а воздух с надрывным выдохом покинул лёгкие хозяйки.       Зажмурив глаза, Нобара почувствовала еле ощутимые движение пальцев, оставляющие следы ожога между ног.       Нет, ну, а на что она надеялась?       Острые клыки демона царапнули кожу, уже начиная медленно смыкаться на девичьем плече, будто смакуя волну смятения. Как неожиданно…       — Пожалуйста… — в её тихом, дрогнувшем шёпоте отчётливо слышалось отчаяние. Кугисаки лишь оставалось уповать на то, что каким-то волшебным образом двуликий этого не заметил.       Он на секунду замер, а после с раздраженным выдохом отстранился.       Пока демон не передумал, Нобара немедля выбралась из-под его тела. Кугисаки дёрнула одеяло на себя, попытавшись прикрыть наготу. Однако, не желая поддаваться, ткань лишь натянулась и затрещала, едва не порвавшись.       Да он издевается. Похоже, эти его больные садистские игры никогда не закончатся.       Она плюнула на бессмысленную затею быстро смирившись с тем фактом, что ей не удастся избежать очередного унижения. Ну и хрен с ним. Сейчас главное сбежать.       И снова это чувство: приливший к коже взгляд, до дрожи знакомый, который она уже ощущала на себе ранее. В частности и сейчас, пока на негнущихся ногах не дошла до ванной комнаты, не скрывшись за дверью.       Ссутулившись, Нобара трясущимися руками нервно провела по лицу и, зарывшись пальцами в волосы, до боли сжала. Хотелось кричать, громя всё вокруг.       Однако Кугисаки не могла себе позволить подобной вольности. Ни тогда, когда за тонкой стеной находится враг всего человечества, которому только польстят её страдания.       Подняв глаза в поиске чего-нибудь, что можно накинуть, Нобара наткнулась на отражение в зеркале, после чего тут же застыла от шока.       Вся кожа, начиная от шеи и до бёдер, была покрыта многочисленными гематомами. Лиловые синяки разных форм и размеров. Некоторые из них походили на следы от зубов, словно после нападения дикого зверя.       — Какого…? — произнесла одними губами.       Как? Когда успел? Почему не заметила? Почему не почувствовала, как он это делал? Кугисаки шагнула ближе, дабы получше рассмотреть следы.       Нобара выглядела жёстко оттраханной. И это ещё мягко сказано. Он ведь сделал это намеренно?       Множество мыслей, начинающиеся с «Почему? И зачем?» закружились в голове. Но что-то подсказывало ей, что демон абсолютно точно оставил все эти метки неслучайно. Как будто напоминания для неё или может…       «Вот же больной ублюдок…»       Неужели двуликий сделал это, чтобы «что»? Пометить территорию? Чтобы другие самцы видели, что тут «типа, занято»? Или как там это у них там называется? Он что, совсем охренел? Всему этому, вообще, может быть хоть какое-то логическое объяснение? Ведь этот мудила ничего и никогда не делает просто так.       Умывшись холодной водой, Кугисаки оперлась руками о край раковины. А после, уставившись в зеркало, попыталась разложить по полочкам произошедшее.       Казалось, пролетели часы, прежде чем она, наконец, моргнула, неожиданно услышав знакомый голос в голове: «Демоны и одержимость испокон веков шли рука об руку». Эти слова были произнесены учителем ещё на первом курсе.       Нет, это ведь не могло быть то, о чём она подумала?       Вполне вероятно — могло.       Могла ли Нобара воспользоваться этим преимуществом?       Ведь это было бы так подло и грязно...       Уголки губ дрогнули в полуулыбке.       Конечно же — да, это именно то, что нужно.       Но каким образом? Думай, ты же умная, ну же?       За стеной скрипнула половица, отвлекая Кугисаки от сценария мести. Чёрт, она совсем выпала из времени и пространства, забыв, где и с кем рядом находится. Сняв с крючка полотенце, Нобара обернулась клочком ткани.       Нужен план, тщательно продуманный до мельчайших деталей, а пока, просто нужно немного подыграть ему. Совсем чуточку, чтобы демон не почувствовал наималейшего подвоха.       «Ты справишься. Главное — вести себя естественно». Подключить, так сказать, всё своё актёрское мастерство.       Короче, вести себя, как властная сука.       Решительно толкнула дверь, от чего сразу возникло ощущение, что она переигрывает.       Два быстрых шага. Замедление. Ступор. Ничего, кроме отборных матов на ум не приходит.       Взгляд быстро скользнул мимо объекта возмездия, а затем зацепился за знакомую толстовку. Нобара сделала рывок, чтобы поднять вещь, и схватила, только вот другой её конец был уже крепко сжат в чужом кулаке.       Как предсказуемо. Кугисаки с трудом сдержала самодовольную ухмылку.       — Куда ты так торопишься, любовь моя? — вкрадчиво промурлыкал демон.       — Не твоё дело. Я ухожу, — процедила, стиснув зубы, настойчиво потянув ткань на себя.       — Я так не думаю, — и, хотя его голос звучал игриво, но вот тело говорило об обратном: каждая мышца была в напряжении, словно пружина, готовая распрямиться.       — А мне плевать, что ты думаешь, — с презрением бросила она, воинственно глядя в глаза демону, тем самым намеренно подливая масла в огонь. — Я выполнила свою часть сделки. А ну, отпустил, быстро!       Не выдержав, Рёмен прыснул от смеха.       — Ты, видно, шутишь, куколка. Только не говори, что рассчитывала дать мне откусить от тебя разочек, а после посадить на диету? Или, может, ты думала таким образом рассчитаться за никчёмные жизни своих дружков?       — РАЗОЧЕК? — ошарашенно спросила Нобара, не веря своим ушам.       — Мы теперь партнёры и у нас взаимовыгодные отношения.       — Мы НЕ партнёры, у нас не может быть никаких отношений и ничего общего. Никогда и ни за что, — непререкаемо отрезала она, отчеканивая каждое слово.       — Вот как… — слишком уж быстро смирился и даже примирительно улыбнулся, хотя по лицу пробежала тень, а в сузившихся глазах мелькнули дьявольские огоньки.       Что-то явно пошло не так. Может, немного перестаралась? Кугисаки даже на мгновенье показалось, что она слышала злобный скрежет его зубов.       А ведь «Оскар» за лучшую женскую роль был практически у неё в руках.       — Давай-ка посмотрим, так ли это… — двуликий понизил голос до чего-то мягкого и такого соблазнительно-лукавого.       Затем сделал шаг. Нобара отступила на два. Они пристально смотрели друг на друга. Глаза в глаза, метая молнии. Маленькая искра на полу, облитом бензином, и всё вспыхнет пламенем.       Демон резко дёргает ткань на себя, на что Кугисаки тихо пискнула от неожиданности, едва не распластавшись на полу. Однако его рука совсем не нежно вплетается в рыжие волосы, вплотную прижав девичье тело к своему.       — Значит, так ты ценишь жизни своих близких друзей, м-м-м? А им на самом деле чертовски повезло, ведь в тот момент я мог быть в более скверном расположении духа и выбрать любую другую часть их щуплых тел, ну, не знаю, например, голову или… — пламенная речь двуликого вдруг обрывается на полуслове.       Должно быть, грянул гром, потому что её вдруг оглушило на пару секунд. Нобара безотрывно смотрела ему в глаза и не могла заставить себя моргнуть. Смотрела с призрачной надеждой, стараясь отыскать внутри что-то, сама не зная, что...       — Так это… был ты, — не вопрос — утверждение. Судя по всему она совсем слетела с катушек, думая, что двуликий способен хоть на какой-то хороший поступок.       — Ответь мне на один вопрос: тогда, на первом курсе, как он… Как умер Итадори?       Хватка ослабла, и Кугисаки выскальзывает из его рук, делая полшага назад. Проходят долгие секунды, прежде чем, наконец, прозвучал ответ:       — Я вырвал ему сердце.       Рука сама взметнулась в сторону, словно лезвием разрезая воздух. Так предсказуемо. Двуликий всё видел, но даже не моргнул, когда девичья ладонь хлёстким ударом прошлась по его лицу.       Он получил за дело. За дело.       — Ты ничтожный, наглый, подлый манипулятор, интриган, шантажист, а ещё ты — зло в чистом виде, — Нобара с испепеляющей ненавистью прошипела каждое слово, да так искусно, что все змеи, обитавшие в радиусе километра, подохли бы от зависти.       Кугисаки продолжала причитать. Поток комплиментов пестрил столь разнообразными формулировками, что Сукуна лишний раз мысленно восхитился фантазией и голосовыми связками своей малышки. Восхитительна, как всегда, особенно в гневе. Её ядовитая слюна едва не брызгала во все стороны, но двуликий оставался спокоен и бесстрастен. Даже покорным, как могло бы показаться любому незнающему человеку. Однако он лишь терпеливо выжидал подходящий момент.       Наконец замолчала. Ждала ответа, смотря прямо на него. Двуликий лишь чуть склонил голову набок и беззаботно пожал плечами:       — Извини, схитрил чутка.       Нобара моргнула. Её губы разомкнулись, будто она хотела что-то сказать, но потом тут же сомкнулись. Это был именно тот не редкий случай, когда извинения не являлись таковыми. Однако всё равно звучали дико странно.       — Да как ты... Ты, вообще, понимаешь, что натворил? Ради забавы… — проговорила таким непривычно тихим, едва слышным голосом.       — Послушай… — устало начал он, потянувшись к девушке.       — Даже не думай! — прервала одним повелительно-твёрдым жестом руки, не терпящим возражений.       Словно слугу.       — Не смей никогда приближаться ко мне или к моим друзьям. Или клянусь своей жизнью: ты пожалеешь и будешь мечтать, чтобы смерть, наконец, пришла к тебе, — исходящие от неё волны звука были наполнены властным спокойствием, а слова медленно угасали, доходя до нежно-заговорщицкого шёпота. В этот момент она заживо сжигала его взглядом и впервые за всё время Рёмен опустил глаза, впуская глубоко внутрь ледяную коррозию.       Ткань утекла сквозь разжавшиеся пальцы демона, когда кофту выдернули из рук. Не шелохнулся, когда полотенце упало на пол, рядом с его ногами, только слушал шуршание одежды. Она прошла мимо и двуликий позволил себе глубоко вздохнуть шлейф её запаха, смешавшийся с его. Распробовав, двуликий вновь почувствовал нестерпимый голод, заставивший рот наполниться вязкой слюной.       Дверь с громким стуком захлопнулась, и он шумно сглотнул вкус, осевший на языке. Больше не нужно было сдерживаться.       Кугисаки успела сделать ровно шесть шагов, прежде чем услышала шум. Остановилась, прислушиваясь, не в силах противостоять противоречивому желанию убраться подальше отсюда, как можно скорее, но... О, нет, всё же это больше походило на музыку: гортанный, полный злобы и отчаянья звериный рык — мелодия, основной элемент, подкрепленный полифонией из жалобного треска мебели и звона осколков битого стекла, разлетевшихся по полу. Нобара покидала обитель демона с гордо поднятой головой под аккомпанемент смертельного марша. Нет, то было лишь его репетицией.       Уже лучше, но всё ещё недостаточно. Она заставит ублюдка заплатить любой ценой.