Ты нежность моя

Нехотя Мэй проснулась с первыми лучами солнца. Произошедшее ночью казалось нереальным сном. Общее скверное состояние: головная боль, сухость во рту такая, будто язык вот-вот прилипнет к нёбу, фоновая ноющая боль в ладони доходчиво дали понять — случившееся было на самом деле. Ко всему прочему было невыносимо душно, хотелось свежего воздуха.       — «Болезнь духоту любит.» — С этой мыслью девушка раскрыла окно, впуская чистый бодрящий воздух и принялась приводить себя в порядок. — «Пока не продумаю план действий, Такао лучше не видеть и даже не знать о моей травме.»— И надела новое кимоно с длинными рукавами. — «Так то лучше».

***

   Подходя к обрыву с захватывающим видом и глядя на широкую спину дзёнина, Мэй будто почувствовала от него позитивное расположение духа, некую легкость и расслабленность. Такао сегодня само умиротворение, чем не может не заразить свою ученицу. Услышав её шаги, он обернулся и поприветствовал улыбаясь:       — Здравствуй. Рад тебя видеть, — к концу предложения черты его лица перестали быть такими лучезарными. Увиденное заставило его заметно обеспокоиться: несмотря на природную бледность кожи Мэй, на её щеках часто играл румянец смущения, сейчас же её белое лицо приобрело оттенок будто парного молока, появились тёмные тени под глазами, а чувственные розовые губы стали почти такими же бледными, как и лицо.       — Мэй, вчера вечером ты была живее всех живых, а сейчас на тебе лица нет. Что произошло? — дзёнин нахмурился в ожидании ответа, предполагая в уме различные варианты заболеваний и необходимости обращаться к дедушке Чонгану за сильными целительными настоями. Мэй в смущении, но отнюдь не приятном, отвела взгляд за плечо главы клана, глядя в даль зеленого леса, расположившегося рядом с обрывом на противоположной его стороне.       — Не о чем беспокоиться, Такао. Я лишь не выспалась и это лёгкое недомогание скоро пройдет. Давай начнём тренировку, пожалуйста.       Внутренне хмыкнув, Такао сразу же догадался, что Мэй не договаривает и саркастично улыбнувшись, решил подыграть актрисе (погорелого театра):       — Что ж, не будем терять время, ты права. Поработаем для начала со вчерашними пассами. Продолжим изучением более сложных. После закрепим применением магии из новых для тебя положений тела. А закончим парой чашек горячего чая с небольшим презентом от меня, если ты конечно не против. — Он немного склонил голову и легко улыбнулся с легким прищуром, оценивая её реакцию. Его большой и указательный палец коснулся волевого подбородка в раздумье.        — «На сколько тебя хватит, лисица Мэй? В любом случае, ты сегодня под моим контролем. Ничего фатального не произойдёт»    Пряча за правдоподобной улыбкой странное чувство от удавшейся маленькой лжи и свои опасения не выдержать целый день плодотворных учений и, если это всё же произойдёт, суметь скрыть от наставника пораненную руку, Мэй согласилась.  — «Милостивые боги, помогите не опозориться и с достоинством пройти сегодня дарованное мне испытание»; «Похоже, что он мне поверил…»    Первые несколько часов во время отработки сравнительно несложных новых приёмов для её нынешнего уровня, Мэй отлично удавалось скрывать своё секретное последствие на ладони от ночного нападения под длинными рукавами нового кимоно, а общую усталость организма оправдывать недосыпом. До поры до времени… Как оказалось, опытный глава клана почти сразу заметил старательно-непринужденные попытки Мэй зачем-то спрятать левую руку от глаз своего учителя. Порой доходило до смешного. Но в один прекрасный момент стало совсем не смешно.       — Мэй, встань так, руки вот так. Да, верно, чуть согни. Нет, здесь напряги. — Такао подошел сзади. Обдал своим дыханием шею девушки, заставил приятно поёжиться, вызывая юркую волну мурашек по телу. От мимолетного удовольствия близости, Мэй на секунду прикрыла глаза. Плавно, но твёрдо поправляя части тела кицунэ в пространстве, чтобы пасс было отдавать и принимать максимально удобно, Такао ненароком добрался до сокрытого: несильно сжал ту самую ладонь Мэй, незамедлительно вызвав болезненную реакцию:       — Ааагрх-аа.. — Она вздрогнула, ноги подкосились и Мэй обиссиленно начала опускаться вниз, будто сейчас сядет на корточки или упадет, обнимая потревоженную ладонь. Но Такао не дал ей этого сделать: тут же осторожно подхватил и приобнял на уровне своей груди так, чтобы не придавить источник боли. — «Недосып значит?! Нести её на руках через деревню — привлечь ненужное внимание. Подобный жест её сильно смутит. Выносливая. Если продержалась почти целый день, сможет и ещё пару минут.»        Убедившись, что девушка снова твёрдо стоит на ногах, Такао неохотно разжал объятия и отпустил её. И тут же нахмурился, взгляд потяжелел, наполняясь строгостью и обеспокоенностью за жизнь и здоровье лисицы.       — Покажи мне свою руку, — внутри ученицы всё похолодело. Настороженно глядя на своего наставника, она поинтересовалась:       — Зачем? — Мэй пискнула — от растерянности голос приобрел осипшие ноты. И показала здоровую руку то ли оттягивая неизбежное, то ли надеясь, что Такао не потребует другую.       — Мэй, — Такао повторил ещё твёрже. — «Я слишком строг с ней. Нужно действовать мягче». — Сменив гнев на милость, что видимо отразилось на выражении лица учителя, девушка чуть расслабилась. Он наклонился к ней так, чтобы их глаза были на одном уровне, — Мэй, я приношу свои извинения за причиненную боль. Этого больше не повторится, если мы будем честны друг с другом, согласна? — он искренне улыбнулся, желая завоевать её доверие и протянул свою руку к ней. Кицунэ кивнула, шмыгнув носом, — Обещаю, я буду аккуратен.    И девушка доверилась. Мэй засучила рукав кимоно, обнажая перевязанную ладонь. Открытый взгляд Такао плавно опустился, миновав тонкую шею и острые плечи. Заметив причину страданий ученицы, черты его лица моментально изменились: ноздри раздулись от резкого вдоха, губы поджались, скулы будто стали острее, а зрачки сузились. На белом лоскуте импровизированного бинта виднелось багровое пятно. — «Печать наносит ущерб здоровью носителя? Вряд ли, ведь она призвана оберегать. Доказательство тому в схватке с рэйки — печать препятствовала его колдовству. Поранилась? Или кто-то помог?» — Девушка аккуратно вложила свою миниатюрную, по сравнению с ним, ладонь в его ладонь.       — Так дело не пойдет, — он покачал головой под вопросительным взглядом девушки, повел рукой и на земле из ниоткуда появились две циновки, чтобы сидеть не на холодной почве. — «Не хватало, чтобы Мэй ещё простудилась»,  — Как только они приняли удобное положение в позе лотоса напротив друг друга на наколдованных подушках, Такао осторожно начал разворачивать повязку, отмечая периодические дергания и вздрагивания девушки. Левой рукой держа её травмированную ладонь, своей правой он нежно прикоснулся к локтю многострадальной левой руки, вкладывая в это прикосновение максимум успокоения.       — Мэй, ты боишься вида крови? Или дрожь вызвана другой причиной?       — Нет, как ни странно, не боюсь. Просто.. — она прикусила губу, — мне очень больно. Физически. Ты сам сейчас поймёшь почему, — из-за сдерживания себя, чтобы не расплакаться и не начать баюкать пострадавшую конечность, девушка делала паузы в словах.       Без резкости и нажима, Такао обращался с Мэй так, будто она хрустальная, Несмотря на силу духа и твёрдый, порой холодный, характер Мэй. —«Именно такого бережного отношения она к себе и заслуживает» — вторил себе дзёнин…    Припухшая ладошка Мэй освободилась от твёрдого плетения бинта и отозвалась новой волной чудовищных ощущений. Она медленно и шумно втянула в себя как можно больше воздуха, и так же медленно выдохнула, стараясь хотя бы так отвлечься. В глазах девушки заблестели слёзы, которые она старательно пыталась сморгнуть и не показать ему.       — Чшшш, тише-тише, Мэй. Готов поспорить, что рану ты получила от сенбона, — она сдержанно кивнула, — и уж точно не самостоятельно. — Было ли это вопросом или утверждением, Мэй не распознала, и едва заметно кивнула ещё раз.       — Сейчас я не буду подвергать тебя ещё большему стрессу, заставляя рассказать, что случилось. Пока. Но когда ты будешь готова, я бы хотел, чтобы ты со мной поделилась этой информацией. Преступник должен быть и будет наказан в пределах разумного. Так что, прошу тебя, не защищай того, кто это с тобой сделал.       — Благодарю, Такао. Обещаю, когда буду готова этим поделиться, я сообщу, — чуть помедлив, не решаясь двигать травмированной рукой, спросила: — что мне с этим делать? Я никогда не получала серьёзных травм, подобной этой. Боюсь, дедушку Чонгана приступ хватит от такого зрелища.       — С помощью магии сейчас я могу залечить большую часть повреждения. Но будет больно, нужно ещё немного потерпеть. После всё равно понадобится помощь лекаря, — поймав испуг в глазах Мэй, Такао поспешно добавил: — это чтобы на твоих изящных руках шрама не осталось. — «Искренность заставляет её расцветать даже в нынешнем состоянии.»       — Но тогда твои раны на руках… — не договорив, она кивнула на его перевязанные руки. Такао понял, что она подразумевает, но в ответ лишь по-доброму усмехнулся. — Не думай об этом. Готова? — Да. — «Ой, мамочки, сейчас начнётся» — приготовившись к боли, девушка напряглась всем телом и зажмурилась.       Такао снисходительно улыбнулся, глядя на сжавшуюся кицунэ, и начал лечение: вокруг его ладоней возникло зелёное свечение, рядом с которыми кружились маленькие искорки цвета свежей зелени. Мэй раскрыла глаза и завороженно смотрела на происходящее. Кажется, даже боль отступила, уступая место сильному чувству интереса к происходящему:       — А я смогу так же? Научишь меня?       — Только если ты этого захочешь. И будешь стараться, — Мужчине определённо импонирует желание и готовность девушки осваивать новые техники. Держа свои руки над ладонью Мэй и совершая магические манипуляции, Такао поинтересовался:       — Как ощущения?    В моменте, когда Мэй перевела взгляд с завораживающего свечения на Такао, она нашла его лицо особенно красивым: заинтересованность, которая отражается в его мимике, делает сейчас его очень искренним, даже совсем немного наивным, обнаженным ото всяких масок отстраненности. А глаза глубокого синего цвета в зелёном отблеске приобрели цвет аквамарина, цвет морской волны, в которую Мэй захотелось окунуться. Стать исследователем этого таинственного моря по имени Такао. Если он — глубокое море, то его мысли, взгляды, странности — это причудливые обитатели этого самого моря, которые Мэй хотелось бы изучить, познать, приручить…       — Н-да?.. Боль уже отступает. Сейчас я чувствую покалывание, будто мышцу свело.       — Хорошо, мы почти закончили.       — Основная проблема исправлена. Тебе повезло, что не была повреждена кость или связка. Рубец на поверхности кожи можно устранить повязками Чонгана.       — Спасибо. Но Чонган опытный лекарь. Вряд ли поверит, что это след от того, что я, например, упала. Возникнут вопросы.       — Если опасаешься за это, я могу достать необходимое для тебя сам. Подозрений не возникнет, ведь у меня самого… — он не договорил и поднял вверх свои перебинтованные ладони. Улыбнулся так заразительно, что Мэй тоже не сдержала широкой улыбки и легкого смешка.       — Мэй, пообещай мне одну вещь — дзёнин в миг посерьёзнел, — не скрывай от меня подобные серьёзные моменты, пожалуйста. Ты можешь мне доверять. Как и я тебе, верно? — Девушка тепло улыбнулась этому жесту и кивнула.       — Верно, Такао, это взаимно. Я обещаю.       — Я рад. А теперь давай я тебя провожу до дома. На сегодня достаточно приключений, тебе требуется отдых.