Ты нежность моя

Не спеша двигаясь в сторону дома, Мэй вдруг вспомнила, что Такао предлагал завершить этот день за чашечкой чая и каким-то презентом для неё. — «Интересно, это предложение ещё в силе?». Видимо, в этот момент направление мыслей двух магов совпадало, но Такао начал говорить немного издалека:       — Несмотря на то, что твой цвет лица постепенно возвращает привычный оттенок, всё же я могу предположить, что общее состояние остаётся скверным. Остаток дня тебе лучше провести в тишине и покое. Поэтому, Мэй, постарайся отдохнуть и набраться сил. Наше чаепитие состоится не сегодня, к сожалению, — «Кажется он не врёт: я действительно улавливаю сожаление в его мимике и интонации. Интересно… С уверенностью могу сказать, что для него это не просто формальность. Как и для меня. Это несказанно радует.»       — Такао, завтра я буду уже в норме, — сбавляя темп шага, она повернулась к нему и не сопротивляясь внезапному внутреннему порыву, взяла правую ладонь мужчины двумя руками, — Я с удовольствием проведу для нас чайную церемонию. И не только, — кицунэ лучезарно улыбнулась.       Спустя пару мгновений Мэй осознала, что до сих пор держит дзёнина за руку. Его ладонь, такая широкая, тёплая и сухая, отлично ложилась в её. Он тоже это заметил и дважды сжал ее ладошку, качнул и легко отпустил.       — Договорились.        Проводив взглядом скрывающуюся за дверью дома лисицу, Такао недобро медленно развернулся и двинулся. С каждым шагом его лицо становилось темнее и темнее от злости. Внешний вид этого человека не предвещал ничего хорошего и прямо сигнализировал, что подходить к нему крайне опасно: угрожающе ровная осанка, будто он возвышается над врагом и готов вот-вот его сокрушить мощной атакой, будь то магия или живой приём. Ожесточенные черты лица, острый взгляд внимательных глаз, казалось, мог бы и без оружия уколоть любого неудачно подвернувшегося прохожего на его пути. Резкие движения быстрой походки в сторону тренировочного дома…       Тишину в тренировочном зале нарушали лишь периодические звуки ударов орудий о брусья и выдохов Кадзу. Голос сдерживающего ярость Такао прогремел словно раскат грома. Поэтому грозное оповещение о появлении главы клана произвело ещё больший эффект: Кадзу настороженно перевел взгляд на колдуна и мысленно поблагодарил судьбу за то, что в случае необходимости ему будет чем защищаться.       — Потрудись объяснить, какого черта! — синие глаза мечут гром и молнии, брови сведены к переносице.       — Какого черта что именно? — мужчина судорожно начал перебирать в памяти любые эпизоды, где он мог бы напакостить так сильно, что сам Такао сейчас едва ли не переходит на рык.       — Какого черта твоя Азуми вытворяет? — желваки на его челюсти заходились.       — Она не моя и уже давно, — процедил шиноби.       — О, а она так явно не считает. Ты в курсе, что с ней сделала ревность и как это отразилось на нашей кицунэ?       — Что с Мэй? — Кадзу в миг напрягся.       — Уже ничего, — язвительно ответил Такао, вздергивая бровь, — но она была ранена. Не без помощи этой девицы.       — Так и знал, что что-то здесь не так.       — Поясни.       — Тогда слушай…

***

   Ночью, когда на небе нет ни единого облачка, звёзды видны так чётко и близко, что позволяют лучше рассмотреть причудливые фигуры созвездий. Словно Земля находится под их куполом. А полная луна дарит свет как от яркого фонаря, освещая развернувшуюся картину: на пирсе глубокого озера виднелась фигура, сидящая в позе лотоса. Медитация в этих условиях для Кадзу сейчас стала полезнее самого долгого сна, что он мог бы себе позволить. Разум чист и спокоен, как гладь темной воды, на которую он взирал во время этого монотонного процесса. Легкий ветер своим шелестом приносил умиротворение и желание сладостно прикрыть глаза, втянуть свежий воздух влажной свежести и ночной прохлады.       И никто не подозревал, что на двух концах деревни происходят события, диаметрально противоположные по своей атмосфере.       Покончив с медитацией, Кадзу будто опьянел от этого чудного занятия. Он медленно двигался в сторону своего дома, погрузившись в себя. Пока его внимание не привлекло движение где-то в темноте деревьев. Чудом узнав кто перед ним, Кадзу быстро настиг Азуми в два прыжка и не сильно взял за плечо.       — Не спится?       — Чего тебе? — Азуми нарочито недовольно стряхнула ладонь бывшего молодого человека, но улыбки всё же сдержать не смогла.       — Пытаюсь понять, почему ты идешь с той стороны, — проигнорировав странное изменение в её выражении лица, указательным пальцем он ткнул в направлении дома Чонгана, — И что ты там делала в такое позднее время.       Азуми никак не могла ожидать, что в такой неудобный момент встретится именно с ним. Если Кадзу решит нагрянуть к кицунэ в дом, чтобы убедиться, что в ней всё в порядке, то он поднимет шум. Куноичи кажется только сейчас в полной мере начала осознавать всю серьёзность ситуации, которую она создала. Нужно не допустить этого и потому девушка начала импровизировать на ходу:       — Мило поболтала с Мэй,— как можно искренне ответила девушка.       — Азуми, — жесткий тон. Властный взгляд. Это заставило её потупить взгляд и опустить его в пол, — Азуми, Мэй для клана — временная гостья, а ты здесь всю жизнь прожила и еще столько же проведешь. Ты увидела конкуренцию и решила себе репутацию испортить?       — Я не… — начала было оправдываться, но Кадзу не дал этой возможности.       — Мэй покинет клан, оставит деревню вероятно навсегда, непонятливая. А косые взгляды, обращенные в твою сторону, останутся. Оно тебе надо?       — Я ничего не сделала. Можешь сам проверить, — девушка коснулась рукой его груди, заглянув в глаза и выждала пару мгновений. Убедившись, что он поверил, куноичи обошла мужчину и двинулась прочь. Кадзу действительно не стал заходить к Мэй в гости, он некоторое время пристально посмотрел на её временный дом и повернул в сторону своего дома.

***

      — Теперь я понимаю, что это была чистой воды манипуляция. Я поверил её открытому предложению, это усыпило мою бдительность. Подлая.       — Я не знаю, что сделаю с этой спесивой девицей. Пусть только попадется мне на глаза… — Такао носился по кругу, всё ещё злясь.       — Присядь, взбешённый. И объясни, что произошло, — он нагло перебил дзёнина, заставляя его приостановиться. В удивлении брови поползли вверх, он шире раскрыл глаза и нервно улыбнулся. Хладнокровие и спокойствие ронина особенным образом влияют на Такао. Наверное, это одна из причин их крепкой дружеской связи. Кадзу умеет вовремя дернуть за ниточки так, чтобы достичь конкретного результата. Неопытный человек никогда не понял бы, что перед ним находится искусный манипулятор. И зная об этой особенности, дзёнин не стал сопротивляться: сделал ещё несколько кругов, постепенно уходя из состояния праведного гнева и присел на татами рядом с другом.       — Я думаю, что она хотела убить нашу необычную гостью или как минимум серьезно ранить, — Кадзу внешне никак не отреагировал, — ладонь Мэй была пробита насквозь сенбоном. Для гейши это сильное потрясение. Я удивлен, что она не только не покинула деревню, но и вообще никому об этом не сообщила. Более того, она скрывала это всю тренировку, пока с ног не свалилась.       — Мы не можем знать наверняка, что именно между ними произошло. Ставлю на то, что если Мэй это скрывала на тренировке, значит не поделилась с тобой подробностями той схватки. — Такао согласно кивнул и продолжил:       — Уверен, что она защищалась. Азуми с подросткового возраста училась владеть оружием. Исключено, что она промахнулась и чудом попала в ладонь Мэй под прямым углом. Хотела бы припугнуть — бросила бы в сторону Мэй, но мимо.       — Согласен. Тогда предлагаю следующее: с Азуми я поговорю лично. — интонацией он выделил местоимение. Завел руки за спину и оперся ими о пол, немного откидываясь, — Всё-таки мне будет проще говорить с ней и не гореть от злости. Это ведь не на мою возлюбленную покусились, а, Такао? — Кадзу лукаво протянул последнее предложение и хитро улыбнулся, изучая реакцию собеседника.       — Вот как… Заметил, наблюдательный, — Такао скрестил руки на груди и приложил большой и указательный палец к подбородку в жесте задумчивости. Понимая, что от ронина нет смысла утаивать очевидное, уточнил: — И как давно?       — Достаточно. Но ты здорово держишься. Когда начал замечать, не придавал значения — мало ли, простая вежливость. Однако когда убедился, то всё встало на свои места. — Реагируя на заинтересованный взгляд Такао, Кадзу продолжил: — Интуиция и проницательность. Очень сомневаюсь, что кто-нибудь из клана ещё мог это заметить. За исключением Чонгана, возможно.       — Хорошо. Принимаю твоё предложение насчет беседы с Азуми. Сейчас это здравая идея.       — Вот и славно, — немного помолчав, Кадзу вдруг склонил голову и прищурился, — Мэй девушка видная: наделена и красотой и интеллектом, но пробудила ли она в тебе настоящий интерес или это недолгое лёгкое увлечение?       — Это нечто иное, Кадзу. Она привлекает меня самой своей сущностью. Помимо основных её достоинств, которые на дальней дистанции могут отметить многие, она куда более многогранная и глубокая личность. Раскрывается постепенно и не перестает удивлять. Никогда еще с женщиной мне не было так комфортно. — Такао взмахнул руками, не в силах точнее описать свои чувства. Глядя на своего друга, Кадзу по-доброму ухмыльнулся:       — Влюбился, серьёзный. — На удивление вдумчиво дзёнин ответил:       — Я близок к этому. Я желаю Мэй только добра, неважно взаимно это или нет. — Он немного помедлил, задумчиво потерев переносицу. — Обязательства по контракту не вечны, я это понимаю. Всё закончится — она далеко уедет. Это усложняет.       — А что усложняет? Она определённо откликается, ты и сам это понимаешь — Кадзу многозначительно посмотрел на Такао. — Ты усложняешь. Влюбляйтесь друг в друга. Живите. Чувствуйте. Здесь и сейчас. Контракт говоришь закончится — это верно. Но неизвестно когда. Того гляди вы уже прикипите так, что она никуда и не уедет. Такао наметил улыбку и покачал головой. Вставая с места, ответил:       — Ты сегодня как никогда разговорчив. Спасибо, что выслушал.       — Обращайся. Ну что, подерёмся? Тебе же нужно куда-то слить остаточный гнев? А я ещё не натренировался. — Не дожидаясь согласия, и задорно улыбаясь, он начал нападать. Зная своего друга, Такао уже был готов к чему-то подобному и успешно отразил атаку, отвечая в процессе:       — Наша схватка будет легендарной!       Оставшийся вечер мужчины провели в огромном количестве раундов. По окончании серии сражений обиссиленные и очень уставшие они лежали на татами и восстанавливали дыхание. Но если физическое противостояние уже нашло логическое завершение, то словесное ещё прожолжалось. Предметом спора стал победитель этого импровизированного соревнования. И конечно же никто не хотел признавать поражение, поэтому спустя какое-то время мужчины сошлись на ничьей.       Рукопожатие. Поклоны. Прощание до следующего дня.