Love me gently

Каким бы уверенным в себе Джехён ни был, иногда он сомневается, что чувствует себя правильно, что он этого достоин. Потому что всё было слишком хорошо, и всё казалось сном, выдумкой, волшебством – чем угодно. Он уже относительно давно взрослый, понимает, что чудес не бывает, что нужно самому строить своё чудо и счастье. Но, так или иначе, убедившись, что это не сон, а реальность, он чувствует себя до волшебного прекрасно. После окончания университета на одни «отлично» в дипломе, у него всё так и было дальше: и в работе, и в жизни, и в семье. Всё отлично, прекрасно и хорошо. Он вполне чувствовал себя спокойно-уверенно, что сможет воспитать Сончана, что поможет лучшему другу в случае чего, что сам себе сможет помочь вдруг чего. А дальше у Сончана появился Донхёк. Он не лез в их отношения, лишь наставлял Сончана, потому что тот был неопытным от слова совсем. Старший был сторонним зрителем, наблюдал за их зарождающимися отношениями, чувствами, а позже, когда был уверен что ребятам буквально сносит крышу друг от друга, выдвинул желание познакомиться и пообщаться с родителями омеги. Те не были против отношений Донхёка и Сончана, наоборот, только поддерживали и ждали, когда сын познакомит их со своим истинным альфой. Таким образом, он, дополнительно к хорошему мнению донхёковых родителей о Сончане, дал гарантии, что Донхёк в надёжных руках и можно не переживать, если Чан пригласит Хёка в гости с ночёвкой. А как можно переживать, если за стенкой Джехён, блюдущий в оба глаза и открывающий «третий глаз» во сне для наблюдения за порядком и поползновениям «детишек» в трусы друг другу. Чуть больше года таких наблюдений, общения с родителями Донхёка, и как результат получилось: от всего сердца и добрых помыслов Сончан сделал предложение Донхёку, тот с удовольствием согласился, а Джехён окончательно забрал Хёка под своё «крыло». Чон-старший со своей улыбкой, воспитанием и манерами – сам того не замечая – заслужил доверие родителей Донхёка, поэтому они без вопросов отпустили своего сыночка в свободное плавание, чтобы тот осел в бухте – она же в квартира Джехёна – в ожидании и построении кирпичик за кирпичиком семейной жизни. Потом появились Джено и Джемин, которые, обретя дружбу с Сончаном и Донхёком, «доносили» Джехёну об их ссорах, что происходили по большей части в шутку. Всё делалось в добрыми намерениями. Так он за год обрёл себе по документам детей – то есть Джено и Джемина, а по линии родства – зятя. Донхёк с самого первого появления в квартире был шумным, энергичным, заражающим этой энергией всех вокруг, требующий к себе внимание. На счёт последнего: это касалось абсолютно всех. Джено и Джемин с ним так и сдружились, потому что Донхёк сам лез, обнимал и общался. Ребята сдружились, привыкали друг к другу в ускоренном темпе, потому что с Донхёком по-другому не получится, а Сончан оказался очень общительный: на это отчасти поспособствовал Донхёк – потому что любящие пары, с течением совместно проведённого временем, немного берут друг от друга какие-то черты характера и привычек. Джехёну не то что бы это не нравилось – ему ведь на руку было такое быстрое доверие будущих лучших друзей. Чон-старший иногда просто не выдерживал этой энергетической батарейки по имени Донхёк. В самом расцвете своей карьеры – ещё до появления Джено и Джемина – он приходил особенно уставший, а если нужно ещё доделать какой-то отчёт дома... Ну, в общем, лучше не трогать Джехёна и дать ему спокойно доработать. А Донхёк всё равно пытался пообщаться с занятым Джехёном, всё равно пытался обратить его внимание. Он откровенно доставал старшего, но не с целью выбесить, помешать и поиздеваться, а с целью привлечь его к отдыху. Хёк в такие моменты видел, что Джехён зашивается, спит по три часа и мало ест, не говоря уже об обычном отдыхе, например, поиграть в приставку, почитать книгу или просто подурачиться с двумя «детьми» в квартире (иногда ещё и плюс Читтапон с Юкхэем). Не сказать, что методы Донхёка были мирные, но эффективные. Например, попытка сделать Джехёну массаж плеч закончилась ещё больше тянущей болью в мышцах, а потом – погоней с полотенцем и со смехом на всю квартиру (получил и Донхёк, и Сончан за компанию). К тому времени как их семья пополнилась Джено и Джемином, Джехён уже был свободнее и мог каждый вечер уделять время и брату с его омегой, и Джено с Джемином. Всегда рядом были Тэн и Юкхэй, помогали ему не только морально, но и физически (не каждый выдержит каждый катать Донхёка на спине, а у Юкхэя энергия была – всегда и до сих пор – на уровне Донхёка). Он всё-таки испытывал огромную ответственность за четверых по сути ещё детей, которые только познают прелести жизни, но они считаются уже отдельной семьёй, потому что обрели друг друга – обрели истинный союз. Со временем он успокоился по этому поводу, потому что его «воспитанники» прекрасно его понимали и всячески пытались не доставлять проблем. Да, косячили, не всегда сами решали свои проблемы и Джехёну приходилось решать всё самому, но они очень старались. И самое главное: всегда предохранялись. Джемин как-то подслушал разговор Джехёна с Читтапоном и Юкхэем. Старший говорил о том, что боится остаться один, потому что рядом с ним на тот момент не было омеги, который хотел бы строить серьёзные отношения, а его птенчики покинут его гнездышко и будет он в огромной четырёхкомнатной квартире сидеть один-одинёшенек и обрастать пылью. Тогда четверо птенцов решили порадовать своего отца-птицу собственноручно приготовленным сладким пирогом с ягодами и всячески его баловали вниманием. А на следующий день Джехён взял выходной и они всей толпой – впятером – пошли в аквапарк. Они провели весь день вместе и после этого у Джехёна меньше появлялись какие-то мысли. Он никогда не останется один, рядом всегда будут его птенчики, Тэн и Юкхэй (которые, кстати, тогда обиделись что их не позвали в аквапарк, поэтому в ближайшие выходные они выбрались снова туда уже полным составом). А теперь в его жизни появился ещё Тэён со своими прекрасными друзьями, хорошими людьми и... – Ты чего это там? - неожиданно спросил Тэён, прерывая мысли Джехёна. Чон смотрит на подходящего к нему Тэёна, что до этого задержался у Тэна на, как казалось, долгие полчаса, в руках у него два бокала с вином, а на лице игривая улыбка. Что ж такого они делали с Читтапоном? Или он уже выпил? – Задумался, - Джехён откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Ему сейчас так хорошо, он расслаблен и спокоен, хоть и мысли находились в напряженном прошлом. То, что прошло, заменилось томным напряжением, едва уловимым – потому что все стали друг друга лучше понимать и исправили все прострелы в общении и поведении между собой и во всем сразу. Но достоверно не получится быть уверенным, потому что иногда жизнь диктует свои правила и никто не знает что будет завтра. Не успевает Джехён снова окунуться в свои мысли, как чувствует приземление Тэёна на своих бёдрах. Он открывает глаза и поднимает голову, смотрит на омегу, что протягивает ему бокал вина. – Это просто для сна, Тэн рекомендовал, - говорит Тэён на озадаченный взгляд альфы. – Я не знаю, понравится ли тебе, оно сладкое и немного крепкое. Я уже попробовал пару глоточков. Тэён глупо хихикает и отдаёт Джехёну бокал, а потом усаживается поудобнее на чужих бёдрах. Джехён подозревает, что что-то тут не чисто, раз Тэн порекомендовал им вино. Ещё и выпить перед сном. Это может быть какой-то намёк, а может это просто забота о крепком сне друга и Джехён придирается. Но в любом случае, на Чона мало какой алкоголь влияет на организм и он сосредотачивается на запахе Тэёна. Тот пахнет так же ванильно-сладко, сейчас как-то вызывающе и терпко, как в моменты их интима. – Как вы с Тэном проводите время? - спрашивает Джехён, прежде чокнувшись бокалами с Тэёном и сделав глоток вина. – Ну, после обеда ходим гулять с Джисоном в парк. А потом можем проговорить всё оставшееся время до ужина. – Расскажешь о чём вы разговариваете? – Ну, возможно, - уклончиво отвечает Тэён, делает глоток из бокала и отставляет его на столик позади. Затем снова поворачивается к Джехёну, кладёт руки на его плечи и смотрит в глаза. – Давай так: как ты меня поцелуешь, настолько подробно я и расскажу. Если бы Джехён сейчас стоял на своих двух, то точно бы позорно шлёпнулся на зад, потому что такая шалость в глазах и заискивающий голос Тэёна выбивают почву из-под ног. Омега одним предложением «поиграть» заставил его поперхнуться воздухом. Он действительно не ожидал такого. Потом Чон обязательно узнает что это за вино, может его не следует употреблять просто так. Джехён соглашается с тэёновым предложением, делает ещё глоток прежде, чем отставить бокал также на столик. Затем притягивает Тэёна к себе, опустив руки на талию, и медленно касается губами губ омеги. Он не собирается спешить, сперва нужно узнать в каком русле идут разговоры Тэёна и Тэна. Поэтому он отстраняется, пройдясь языком по губам Тэёна, что тут же приоткрыл рот и подался на встречу для дальнейшего поцелуя. – Этого мало, - бурчит Тэён, надув губы. Джехён довольно улыбается, потому что не один Тэён умеет играть и дразнить. – Для начала этого достаточно. На какие темы вы общаетесь? - мягко спрашивает Чон. В его голосе только интерес, никакого осуждения: понятно, что будет что-то обсуждаться – это нормально. Так делают, пожалуй, все. – Говорим о тебе и Юкхэе. Очень любопытно, думает Джехён и вновь касается губ Тэёна, обхватывая его нижнюю губу своими губами. Они поочерёдно сминают губы друг друга, причмокивают от вкуса вина на коже и будто пытаются «высмоктать» этот вкус друг у друга. Даже без языка поцелуй очень приятный и постепенно распаляющий желание. – Ты знал, что Юкхэй может замурчать, если его погладить под подбородком? - спрашивает Тэён, явно играя на нервы или вызывая ревность. Джехён не ревнует, но интересует его совсем другое. Он немного недовольно на него смотрит, отвечает короткое «знал» и ждёт. Ждёт узнать что-то, что обсуждают о нём омеги. – Давай так: ты говоришь только обо мне или мы не будем это продолжать. – Ну, хорошо. Ты так хорошо знаешь Юкхэя? – Он мой друг и Тэн любит трепаться об их отношениях, - пожимает плечами альфа. Он бы себе не простил, если бы не знал каких-то особенностей отношений или наклонностей друзей. В принципе, они втроём друг с другом много чем делятся. – Я спрашивал о твоём прошлом. Ну, мне нужен был взгляд со стороны на тебя и твоих бывших, - рассказывает Тэён. Он прекрасно понимает, что должен был обсудить это с Джехёном, но с ним он не набрался бы смелости поговорить о таком. После того рассказа о своей прошлой жизни, Джехён может ещё спросить что-то о его прошлом, а Тэён не очень хочет задевать снова эту тему. По крайней мере не сейчас. Ему скрывать нечего, всё, что было секретом, – теперь знает Джехён, Тэн и, наверняка, Юкхэй. Будет лучше, если Тэн расскажет своему мужу о происшествии в жизни Тэёна, потому что он в третий раз не сможет такое рассказать. У него «проснулись» эти воспоминания и теперь немного кошки скреблись на сердце: больше всего ему было жаль ребёнка и то, что такой урод может давать потомство, как бы это грубо не звучало. Дальше Тэён отказывался что-либо говорить Джехёну, потому что лимит по «удовлетворению поцелуем» исчерпался. Он бы хотел произнести что-то, типа: «Чтобы полностью активировать программу вещания секретных и не очень разговоров засосите рассказчика до гланд». Но не успел и «пикнуть», как Джехён снова его целует. С нажимом, с языком, влажно, притягивает к себе, опуская руки на бёдра Тэёна. Омега аж весь подбирается, приподнимается над Джехёном, прижимается ближе и путает руки в чужих волосах. И ему так хочется потереться об альфу, оказаться в его сильных руках и крупных ладонях, что сжимали ему ягодицы. И, боже, как же ему хотелось просто распластаться на кровати нагишом, почувствовать кожу Джехёна своей, ощущать как над ним нависают и давление чужого веса на тело. Но Джехён снова отстраняется, выравнивает сбитое дыхание и снова выжидающе смотрит. – Я спрашивал кое-что интимное, - решился откровенно признаться Тэён. А что в этом такого? Правильно, ничего. Тэён просто узнавал для себя, может, какие-то есть особенности; узнавал для «общего развития» и будущего, так сказать. – И что же такого тебе рассказал Тэн? - хмыкает Джехён. Его друг вполне красочно мог рассказать о выносливости Джехёна, о его страсти, что была слышна на этажи выше и ниже, и ещё много чего, на самом деле. Поэтому было интересно что из этого рассказал Тэн. Тэён, прежде чем признаться что его интересует, выпил пару глотков вина, взяв со столика свой бокал. – Что ты доводишь своих партнёров до сорванного голоса, - говорит он, снова оставляя бокал. – А, доводил. – Я уточню: чтобы задать ещё вопрос, мне так же следует тебя поцеловать? – В качестве бонуса можем сделать исключение. Джехён усмехается на серьёзный тон Тэёна и не сдерживает порыва поцеловать омегу в щёчку. Он действительно милый. – Тебе Тэн рассказывал, что у меня довольно давно никого не было? – Ну, он говорил, что ты ни с кем не ходишь на свидания уже месяца четыре-пять, не уезжаешь «по делам». Значит, следует предположить... - Джехён не даёт ему договорить, снова целует. Ему интересно, Донхёк с Джемином так же обсуждают своих альф или у них хватает совести это не обсуждать, потому что в квартире и так слышны всем и стоны, и ритм, и прочее, о чём Джехён не хочет вспоминать и думать. Спустя пару минут глубокого поцелуя с языком, Тэён не хотел уже продолжать их «игру». Ему хотелось большего. Он готов был просить, умолять, но его что-то останавливало. Хотя своё растущее возбуждение и внушительный бугорок Джехёна не давали остановиться. Тэёна бросало из крайности в крайность, сам он пытался потереться пахом о джехёнов, но тот тормозил его движения, держа за бёдра, и прервал поцелуй. – Тэён... - Джехён жадно смотрел на омегу и еле держал себя в руках. Тэён творил с ним что-то непонятное, что-то, что напрочь избавляло его от самоконтроля. – Да? – Думаю, нам стоит уже пойти спать. – Нет, я только осмелился задать тебе вопрос. Не всё же тебе узнавать обо мне что-то секретное, - Тэён снова глупо хихикнул и опустил голову на плечо альфе, уткнувшись подбородком. – Когда у тебя гон? – Чего? - неверяще спросил Джехён. Господи, сколько ещё сегодня его будут шокировать и пытаться уложить на лопатки? – Ты у Тэна это тоже спрашивал? – А вдруг он знает, - Тэён вновь отстраняется, пожимает плечами и скромненько улыбается. Он снова тянется за бокалом и останавливает Джехёна, который хотел помешать Тэёну пить это нескончаемое вино (только потом он заметит, что Ли уже допивает из его бокала). – Но он сказал, чтобы я спросил у тебя. И... Так будет честно: ты знаешь о моей течке, а я о твоём гоне. – В январе-феврале обычно, - тихо отвечает Чон Джехён. Которому почти тридцать и всё ещё немного стесняется сообщать о своей природе. В такие дни он обычно уезжает куда-то на окраину города в отель, где сам мучается, а после – возвращается как ни в чём не бывало, будто с командировки. Только приезжает уставший, с ноющей болью в теле и отсыпается минимум сутки, не выбираясь из постели. – Значит я пропустил? Нужно было раньше переезжать сюда. Джехён хоть и улыбается, потому что Тэён мило выглядит, всё ещё обнимает его за шею и вкусно пахнет сладкой ванилью и не менее сладким вином, но сам же чувствует как у него краснеют кончики ушей, а внутри появляется чувство стыда. Взрослый человек, а стесняется естественных вещей – поразительно! Джехён не любит копаться в себе; обычно он игнорировал вот эти мысли, а сейчас, когда его на прямую спросил об этом Тэён, снова появилось мнение о том, что он «животное». Но ведь всех альф накрывает в период гона, да, сильнее, чем омег в течку, но по итогу – и те, и другие поддаются природным инстинктам. Некоторым, видимо, не просто даётся принять то, что в особые периоды от его человечности остаётся лишь намёк и воспоминания, когда хочется валить и трахать. Это желание сейчас проскальзывает в глазах Тэёна и Джехён думает как бы ему этого избежать. Тэён поглаживает плечи альфы, спускается по груди вниз к торсу, затем цепляет пальцами край джехёновой футболки и дёргает её вверх, затем скидывая её рядом на диван. Джехён даёт ему волю, чтобы омега делал что хочет, но всё равно он хозяин положения. Сейчас он будто позволяет Тэёну мнимую свободу действий, а когда тот сделает что-то, чего Джехён сейчас не хочет – всё прекратит. Потому что Тэён выпил, им может управлять алкоголь в крови, а альфа так не хочет. Только не в начале отношений, когда они ещё не зашли дальше, чем межбедренный секс. Он хочет видеть в глазах и действиях не только страсть и похоть, но ещё и чувства, желание. Чтобы всё было осознанно и искренне, не под градусами, даже если это вино. Джехён понимает, что у Тэёна воздержание намного дольше, чем у него, но в этом у них есть различие: Тэён не выбирал, а Джехён сам так захотел. Сейчас омеге сложнее сдержать свои гормоны и желания. Тэён тем временем выцеловывал крепкую шею Джехёна, руками блуждал по спине, проводил ногтями по коже едва ощутимо, но и от этого пробегали мурашки у альфы по всему телу. Омега же самозабвенно и старательно целовал каждый сантиметр ключицы и спускался ниже к груди. – Тэён, ты в порядке? - спрашивает Джехён, когда тот внезапно останавливается чуть ниже рёбер. Тэён поднимает на него взгляд, затем кивает. – Да, я просто... Позволишь мне кое-что сделать? – Смотря что, - неопределённо отвечает Джехён. Он точно не мог и не хотел отказывать таким красивым и сияющим глазам, но и согласиться не мог. Возможно, завтра он будет корить себя за это, но сейчас он считает что так будет лучше. – Минет? - именно спрашивает Тэён, потому что он совсем не уверен, что помнит как это делать, но теорию он всегда знал на «отлично». И, к тому же, его немного смущал размер Джехёна, но как же ему хотелось хоть где-нибудь почувствовать альфу. – Если не хочешь или тебя это смущает или напрягает, то ничего... – Ты ведь сам переживаешь, - Джехён перебивает Тэёна и тянет за руку к себе. – Давай «по-старинке» вместе в душ, а всё остальное обсудим позже? Только уже без вина, пожалуйста. Ещё и Читтапон получит, второй день спаивает тебя. – Да, хорошо. Пошли, - Тэён тащит Джехёна в ванную комнату, по пути снимает с себя вещи и в ванну он залазит уже раздетый. Джехён успел принять душ пока ждал Тэёна, но всё равно снова поддавался. Потому что он не может оставить его без разрядки, сам может перебиться, а Тэён... У Джехёна не хватает сил оставить или проигнорировать возбуждение своего омеги, которым он тёрся об бёдра альфы последние полчаса. Поэтому, как только он встаёт под тёплые струи воды, что включил Тэён, то тут же зажимает омегу у холодной плиточной стены, прижимает к себе и целует. Омега чувствовал приятный контраст холодной стены за спиной и горячего тела перед собой. Когда Тэён начинает постанывать в поцелуй, привлекая внимание к своему телу, Джехён отстраняется. Он берёт гель для душа, выливает какое-то количество себе в ладонь, а затем растирает руки друг о друга, чтобы помыть Тэёна не мягкой мочалкой, как они привыкли, а своими ладонями. Ли цепляется за чужие плечи, когда Джехён проводит руками по паховой области, но обходит стоящий, аккуратный и, по мнению Джехёна, красивый член, и переходит на бёдра. Спустя несколько минут намывание тела заканчивается, а Тэён на грани только от того, что руки альфы были на нём. После смытия пены с тела, Чон всё ещё не отпускает омегу из своих рук; Тэён смотрит в непонятках. Воду они уже выключили, Джехён смотрит на него сквозь промокшую чёлку и Тэён заправляет его мешающиеся волосы наверх, открывая лоб. Недолго думая, альфа опускается на колени, смотря Тэёну в глаза и рукой обхватывает орган омеги. – Я сделаю тебе приятно, котёнок, - говорит Джехён. Его голос разносился небольшим эхом по ванной комнате. Затем Тэён чувствует чуть шершавый и влажный язык на головке. Альфа собирает выступившую жидкость, ощущая еле заметный вкус ванили и задается вопросом: Тэён такой же вкусный и сзади? По правде говоря, Джехён хоть и многое знает, многое пробовал, но вот римминг он как-то обходил стороной. С Тэёном же у него появилось ярое желание попробовать всё, чего ранее сторонился. У Тэёна подкашиваются ноги от той картины, что у него перед глазами, от этих ощущений горячего рта альфы. Джехён явно знал что делать, как втягивать щёки, как проходиться языком по всему стволу в то время когда не до конца выпускает из рта член. Тэён считает себя неумелым, не сдержанным и не умеющим себя контролировать, когда за пару минут кончает прям в горло Джехёну. Однако, тот ничем не давится – он предвидел когда Тэён дойдёт до конца и был готовый принять всё. Сперма омеги была ещё с большим вкусом, чем предэякулят, заметил Джехён. Тэён съехал вниз по стене и оказался напротив альфы. У него дрожали конечности, пульсировало в ушах, а по всему телу прошлась волна расслабления. Ему так хотелось плакать, что он и не заметил как слёзы потекли по щекам, а Джехён с мягкой улыбкой вытирал их пальцами. – Почему ты плачешь? - спрашивает он, боясь что сделал что-то не так. – Мне просто хорошо и... Ох... - Тэён выдыхает и пытается успокоиться. Джехён поднимается с колен, берёт полотенце и возвращается к Тэёну, что из-за расслабленности уселся прям на холодный пол. – Не сиди на холодном, - ворчливо сказал Чон, – хотя на самом деле переживал – заворачивая в полотенце омегу. Потом он взял его на руки и отнёс в спальню. Они легли на кровать, альфа прижал к себе своего омегу. Тот уже успокоился и снова выглядел умиротворённо и расслабленно, и, кажется, сразу начал засыпать, но всё ещё крепко обнимал Джехёна. Тот недолгое время наблюдал за Тэёном и сам решил предаться миру Морфея. И, казалось бы, Джехён сейчас уснёт, а завтра снова на работу, снова всё по кругу. Он никак не ожидает, что Тэён всё это время (каких-то пятнадцать минут) не спал и даже не собирался, а настраивался на то, чтобы окончательно довести «со слабеньким сердцем» Джехёна. Омега поднимается на локте, лёжа на боку, а другой рукой – костяшками, тыльной стороной – медленно поглаживает по щеке Чона, и шепчет: – Я тебя люблю. Когда Джехён услышал то самое, что его наконец уложило на лопатки (и впридачу придавило сверху), он уж было думал, что уже спит и это его один из самых прекрасных снов. Но нет – это реальность. Он открывает глаза, напротив него навис Тэён и, наверняка, смотрит своими красивейшими глазами. И ждёт ответа. Или чего-то, что можно воспринять как ответ и это будет таковым. Джехён не испугался – он не мог поверить что слышит это, что это ему признались первому. Хорошо что в спальне темно, практически ничего не видно, так же как и собирающихся срываться слёз Джехёна. – Ты делаешь меня счастливым, - Джехён тоже шепчет, потому что он не уверен что его голос не дрожал бы. Он притянул Тэёна к себе, крепко обнял и поцеловал в висок. Тэёну было с головой и этого ответа. Джехён уснуть после такого признания не мог, а Тэён, наоборот, спал крепко и сладко и прижимался к альфе, что боялся и дышать.

♡♡♡

Тэн расставлял вымытую посуду – в посудомойке, потому что в его с Юкхэем квартире не действуют правила Чон Джехёна по «укрощению» младшего поколения, – по шкафчикам и убирал на кухне, когда Тэён всё ещё сидел с ним на кухне и рассматривал подаренную бутылку вина. Тэён сомневался в этой идее, но Тэн его уверил, что: – Это стопроцентный вариант серьёзно поговорить без всяких стеснений. Гляди и перейдёте к чему-нибудь интересненькому, кроме разговоров. Не переживай. Тэён согласился, на прощание обнял Тэна и ушёл к себе в квартиру, где его какое-то время уже ждал Джехён. Читтапон провёл Тэёна аки заботливый папочка, а потом пошёл проверить как там Юкхэй с Джисоном – уж больно тихо было из спальни последние двадцать минут, когда до этого слышались и визги Джисона, и писк Юкхэя, и их общий заразительный смех. А в спальне царил мир и умиротворение, после весёлого и активного вечера. Юкхэй стоял спиной к двери, уже в домашней одежде, держа на руках уснувшего Джисона и покачиваясь в стороны. Тэн стоял на пороге, облокотившись об косяк двери, и смотрел на любовь всей своей жизни и не менее любимый плод этой любви. Он не выдержал расстояния в три метра и тихонько подошёл к мужу сзади, заглядывая на сына. Малыш Джисон сладко спал на руках отца, причмокивал губками и этим заставлял улыбаться и умиляться своих родителей. – Как же я его люблю, такой милашка, - шепчет Тэн и опускает голову на плечо Юкхэю, прижимается к нему щекой. – Это он от тебя взял, - говорит Юкхэй. Даже в его шёпоте хриплые нотки, что так нравятся Тэну. – Да? Я милый? – Самый милый! - утверждает Юкхэй и целует мужа в щеку. – Люблю тебя. – И я тебя люблю, - Тэн обнимает за талию альфу и покачивается с ним, смотря на спящего сына. Он до сих пор поверить не может, что в их отношениях был тяжёлый период. Но он так рад, что они смогли выбраться из этой ямы, не довели всё до предела и всё исправили. Тэн безоговорочно верил Юкхэю, всем его словам и поступкам, что говорили о любви. О сильной любви к Читтапону. Теперь у них всё более чем в порядке; а когда Тэн видит как муж проводит время с сыном, то становится совсем не против рожать футбольную команду, как обещал Юкхэй. – Укладывай малыша в кроватку, - говорит Тэн, обходит мужа и целует сына в щёчку. – Ты не устал? – Ты хочешь внимания? - вместо ответа спрашивает Юкхэй, хотя и так знает ответ. Тэн ожидаемо кивает и заглядывает в глаза мужу. – Тогда минутку подожди, ладно? Тэн ещё раз целует Джисона, а потом отходит к кровати. Ему хочется пообниматься, хочется внимания, которого всегда будет мало, сколько бы времени Юкхэй ему ни уделял. Была б его воля, он бы круглосуточно лежал в постели с мужем, ничего не делал и не вставал, но у них есть ответственность за ребёнка, работа и в принципе жизнь не стоит на месте – нужно двигаться в ритм с миром. Как бы не хотелось, но приходится утром отпускать Юкхэя из кровати, затем вставать с ним завтракать, отправлять на работу, а вечером встречать дома. Тэн вспоминает их жизнь до появления ребёнка. В принципе, ничем не отличалась, кроме наличия ребёнка и того, что Тэн тоже ходил на работу, а не сидел в декрете. Но самое главное: у них каждый вечер и ночь была неуёмная страсть, заменившаяся сейчас снятием напряжения в будни и медленным актом любви на выходных. А так хотелось, чтобы было как раньше: долго, быстро, громко, – что они могли себе позволить в течку. Они ни в коем случае не потеряли то сильное влечение друг к другу, просто запас энергии истощается за весь день работы и беготни с ребёнком и на друг друга остаётся немного, того что хватит на расслабление перед сном. – Я весь твой, - Юкхэй садится рядом на кровати, обнимает и целует в шею. Он уже подозревал чего именно хочет Тэн и сам хотел этого не меньше. – Я очень соскучился, - шепчет Тэн, в мгновение ока садится на бёдра альфы и укладывает его на постель. Затем припадает к губам и сразу с языком целует. Когда нужно распалить Юкхэя, он не медлит и не боится действовать резко – потому что это работает. Пара минут глубокого поцелуя, потираний об Юкхэя – и тот уже переворачивает их, меняясь местами, и нависает над омегой. В бедро Тэна упирается твердеющий член, а сам альфа чуть ли не рычит – сдерживается, помня что сын рядом. Они и дальше не церемонятся: торопливо раздеваются, расправляют постель, откидывая одеяло, и вновь целуются. Пальцы альфы разрабатывают влажное колечко мышц омеги, растягивая успевшие вернуться в прежнее состояние мышцы за день. Тэн обвивает его ногами и руками, умоляет Юкхэя взять его так, без особой подготовки, но муж отказывается. Тэн не принимает отказы своих просьб и сам убирает пальцы, а затем подстраивается бёдрами к головке альфы. – Давай же, всё в порядке, - просит Тэн. Он чувствует себя на грани слёз, потому что ему хочется почувствовать мужа здесь и сейчас, а тот откровенно тормозит. С громким вздохом Юкхэй аккуратно входит, ощущает узость и напряжение Тэна, но омега гладит его по спине – значит: всё хорошо. Тэн сильнее раздвигает ноги, прижимаясь коленями к чужим крепким бёдрам, пока Юкхэй замер, войдя на половину. – Когда у нас будет нормальная прелюдия? - спрашивает он, целуя лицо Тэна. Сейчас он готов его всего расцеловать, такого всегда прекрасного и особенно красивого в моменты их сношения: с заломленными бровями, с закушенной губой, с помутнённым взглядом. – Когда ты перестанешь возбуждаться от поцелуев. Двигайся, пожалуйста, - Тэн качнул бёдрами и тут же прошипел, потому что Юкхэй подался на встречу и сразу задел простату. – Я никогда не привыкну, что ты такой большой. – Это ты маленький, - говорит альфа, входя и выходя почти полностью. – Ты специально меня сейчас дразнишь? - Тэн опускает руки к пояснице мужа и чувствует движения и напряжения мышц спины и ягодиц. – Немного. Ты когда злишься, больше наслаждаешься процессом. – Пожалуйста, быстрее, а то ты как старик двигаешься, - поддевает Тэн, издевательски улыбается, но чувствует, как его буквально разрывает от сильных толчков альфы и его тяжелое дыхание у своего рта. Совсем не думая, Юкхэй прижимается к губам Тэна, напористо целует, даже если тот не может полноценно отвечать из-за выходящих стонов и вздохов. По спальне разносятся шлепки бёдер, подавленные хриплые стоны Юкхэя и жалобные – Читтапона. Как бы они не старались быть тише, сейчас ими руководило желание, поэтому они позволили себе быть чуть громче, чем нужно. Точнее, им громкими вообще не желательно быть, потому что Джисон спит в паре метрах от их кровати, но желание затуманивает эти мысли. Альфа двигается быстро, наслаждается тихими стенаниями омеги, зная что тому нравится несдержанно быстрый темп и рванные толчки. Его не останавливает то, что Тэн кончил и пытается отстраниться, потому что стал особенно чувствительный после оргазма; не останавливает, потому что Тэн обязательно захочет ещё, после того как передохнёт пару минут – так зачем терять время? И так происходит: Тэн снова расслабляется, снова подаётся на встречу и раздвигает шире ноги – растяжка позволяет. Их страсть не угасает ещё два оргазма омеги и один – альфы; они теперь двигаются навстречу не так быстро и ритмично, но шлепки влажных бёдер от пота и смазки всё ещё звучат в комнате. Тэн останавливает Юкхэя похлопываниями по ягодице, когда слышит кряхтенье и неразборчивые звуки из кроватки Джисона. Они замирают, смотрят в сторону кроватки и прислушиваются к звукам. Но ничего не происходит. И, пока Тэн ещё сосредоточен на том, чтобы не пропустить то, из-за чего проснулся сын – мало ли болит животик, хочет пить или кушать – Юкхэй начинает снова двигать бёдрами и выцеловывать шею мужа. – Ты животное, - выдыхает Тэн, подставляя шею и держится за плечи альфы. Он уже снова на грани оргазма, а поэтому начинает заранее готовиться к содроганию. – Но тебе это нравится, - шепчет Юкхэй. – И не поспоришь ведь. Через пару минут они одновременно кончают. Юкхэй снова не вышел из мужа, потому что... Ну, зачем? Они давно практикуют такое и только один раз им вылилось это в появление любимого сыночка. А сцепку Тэн любит, хоть и договорился с Юкхэем ограничивать её в течку. Во время течки альфа следит и руководит процессом, потому что Тэн отключает осознанность и действует исключительно на инстинктах: обязательно скрепиться узлом и оплодотвориться. Кто знает, что было бы если бы они не ограничивали сцепки и Тэн не принимал противозачаточные? За шесть лет они бы точно «наплодили» половину футбольной команды. После сформирования узла, Юкхэй осторожно перекатился на спину, подхватив с собой Тэна, и помог устроиться омеге на себе. – Ты помнишь, когда у меня была последняя течка? - спрашивает Тэн, задумчиво водя пальчиками по груди альфы. – Пару месяцев назад. А что? – Она должна была быть ещё как минимум один раз за эти пару месяцев, - говорит Читтапон. Он абсолютно спокоен, потому что все мысли его покинули и в голове только одно: с кем оставить Джисона на будущую течку. После беременности у него появились нерегулярные течки: течка могла идти каждый месяц, или раз в два месяца, поэтому он особо не следил за этим и не переживал. – А что, если ты... ну... беременный? - неуверенно спрашивает Юкхэй. Сейчас он ничего не чует обонянием, как это было с Джисоном. Аромат ребёнка может проявляться как до рождения, так и после. Когда в Тэне зародился малыш Джисон, от омеги буквально сразу стало еле уловимо пахнуть чем-то лимонно-кисловатым, а потом, после нескольких тестов и посещения врача, они уже точно узнали о положении Читтапона. – Тогда это плохо. Я вчера напился, а для ребёнка это плохо. – Но тебе ведь не было плохо от этого? Некоторые и пьют, и курят, но рожают здоровых детей, - говорит Вон и тут же ловит недовольный взгляд мужа. – Ладно. Давай к врачу сходим? – Давай. Завтра запишусь. Тэн ответственный. Он не хочет подвергать опасности маленькую жизнь, что может быть уже в нём, а он так бестолково поступил. Но, с другой стороны, он ведь не знал и не знает о беременности. Может он не беременен – и тогда у него всё в порядке и совесть не будет грызть. А если всё-таки беременный? Как же он хотел вернуть обратно те выходные, ту субботу, когда предложил напиться, то воскресенье, когда выпил больше, чем обычно. Но всё потом, сейчас расслабленность после секса, сцепка, а в кроватке время от времени кряхтит малыш Джисон – это заставляет их нервничать, потому что ни один из них сейчас не может подойти к сыну и посмотреть, что у него там происходит. – Мы ужасные родители, - говорит Тэн, укладываясь подбородком Юкхэю на грудь. – Согласен, - кивает альфа и обнимает мужа.