Love me gently

С наступлением нового учебного года каждое утро, помимо выходного дня, у Сончана и Донхёка начиналось одинаково. Они могли проспать, пока к ним не поднимется кто-то из посланных Джехёном или Тэёном, или они сами, или приноровившиеся заглядывать к ним по двадцать раз на дню Доён и Юта (особенно Донён, особенно в выходной день); они могли проснуться сами, но всё равно прослушать будильник; они могли проснуться раньше будильника и проваляться до того времени, что они уже опаздывают. Неизменно оставалось всё то же: они с криками-орами и лёгкими шуточными толчками делили умывальник в ванной, вместе по-быстрому что-то перекусывали и вместе торопясь одевались, а на одиннадцатом этаже или у подъезда их ждали Джено и Джемин, чтобы вчетвером дойти до университета и пообщаться: они стали меньше проводить время вместе, вчетвером, потому что все нашли работу и после учёбы расходились кто куда. Сегодняшнее утро было не исключением: Сончан и Донхёк проспали немного, но успели проснуться, позавтракать и привести себя в порядок. – Чисто теоретически, - начинает Донхёк, застыв перед открытым шкафом с водолазкой в руках: он находится в середине процесса сборов, тогда как Сончан уже был готов и ждал его. – Если бы я сказал тебе, что беременный, то какая была бы твоя реакция? – А ты беременный? - уточняет Сончан. Он тут же начинает вспоминать моменты за последние два месяца не рвался ли презерватив, был ли у них незащищённый акт и как прошёл его гон и донхёкова течка. – Нет, слава Богу, я просто хотел узнать твою реакцию, - отмахивается Донхёк. Он бы не спрашивал, а сказал бы всё прямо, если бы так получилось. – Ну, хоть не шутил, как в прошлый раз. Хёкки, когда это действительно случится может произойти всё что угодно, понимаешь? Ты можешь забеременеть не в подходящий момент, я могу быть совсем к этому неготовый и неправильно отреагировать. Всякое может быть, поэтому реакция на это тоже может быть не такая, как ты думаешь или как я скажу, - под конец Сончан вздыхает. Обычно Донхёк заводит разговоры о беременности и детях перед течкой и, видимо, со дня на день у него наступят те несколько дней так называемой омежьей прелести, поэтому за такие вопросы осуждать Донхёка он не может, да и не хочет. – Но в любом случае я буду рад нашему ребёнку. Одевайся давай, а то опоздаем. Донхёк кивает, но так и продолжает стоять у шкафа с кофточкой в руках, о чём-то думать и кусать губу. Он даже не обратил внимание, когда к нему подошёл Сончан, обнял сзади и поцеловал в щеку, но потом снова подставил щеку для ещё одного поцелуя и, получив ещё смачный чмок, выпутывается из рук Сончана. – Лучше бы ты так просил меня раздеться, а то я всё сам да сам, - бурчит Донхёк, продолжая собираться и не обращая внимания на выразительный взгляд Сончана на себе, который может нести в себе некую угрозу и возмущение; Донхёк знает, что он сам раздевается, потому что нетерпеливый, и Сончан тут совершенно ни при чём, но не подстрекнуть его он не мог. Но сейчас у них нет времени с чем-то разбираться: через двадцать минут они уже должны спуститься к Джено и Джемину, а Донхёк ещё не определился с брюками. Их ждали на лавочке у подъезда. Джемин сидел, смотрел на стоящего перед ним Джено и чуть щурился от попадающего в глаза солнца, но улыбался ярче, чем это самое ослепляющее сентябрьское солнце. А Джено нервно дёргал ногой и, кажется, не мог стоять на месте. Он заметно нервничал и, как подумал Донхёк, с этим нужно разобраться и понять в чём причина. – Мы вроде не опоздали, - с сомнением говорит Сончан, подходя с Донхёком к друзьям. Джемин обращает внимание на пришедших, улыбается уже им и машет рукой; он-то не против посидеть спокойно, поглазеть на Джено. – Чего это ты нервничаешь? Не позавтракал что ли? - Донхёк приобнимает Джено сзади, заглядывает на него из-за плеча и хихикает до тех пор, пока не вздыхает зачарованно: – Вау! Тебе так хорошо в очках! – Вот видишь, а ты не хочешь их носить, - Джемин встаёт со своего места, берёт в руки свой рюкзак, отлепляет Донхёка от своего альфы и подзывает всех выдвигаться. – Я нервничаю не из-за очков. Хотя мне не очень в них удобно, - Джено считает, что это железный аргумент, но Джемина так просто этим не проймёшь. – Ладно, мне непривычно носить очки. Очки – подарок Джемина на их третью уже прошедшую годовщину. Это было несколько недель назад, как раз перед учёбой и после дня рождения Джемина. На день рождения Джемина Джено решил сделать ему предложение, подобрал красивое колечко, которое выбирал три дня с Тэёном, и устроил романтический ужин при свечах. Готовить для Джено было не в новинку, но из-за того, что он находился в переживаниях о том, чтобы всё успеть, пока Тэён и Джехён водили Джемина по городу, у него появлись переживания и о своих умениях готовить. Но ужин получился вкусным, атмосфера была более чем романтическая, а Джемин был приятно удивлён и окольцован. Свадьбу они и не обсуждали, лишь договорились отложить этот разговор до окончания учёбы; им было достаточно и того счастья, что доставлял их новый статус обручившихся. Очки действительно очень красивые, как думает Джемин: с серебряной оправой и нужными диоптриями для Джено, он отлично подобрал и угадал форму, потому что Джено действительно хорошо выглядел. И Джемин совсем не думал, что Джено не понравится подарок, он надеялся, что альфе понравится, что он будет их носить и не будет что-то возражать. До сегодняшнего дня. Когда они собирались, Джемин предложил Джено наконец надеть очки, он ведь старался, хотел сделать приятно своим подарком, тогда как сам он носит кулон, который Джено ему подарил на годовщину. Но, то ли Джено не с той ноги встал, то ли действительно так не удобно в очках, они чуть не поссорились. Из-за очков. Джемин угрожал, что раз так, то и он тогда не будет носить подарок Джено. В итоге Джено пришлось надевать очки и заодно «парную» рубашку с Джемином. Не то что бы Джено не нравятся очки, просто ему в них непривычно, и он не хотел такой дорогой подарок, как бы приятно ни было и как бы ни нравилось ему. Джемин поделился, что потратил на очки всю свою первую зарплату, и Джено убедился, что это дорогой подарок и просто так он их носить не может. – Ну а на что их носить, кроме как не на учёбу? - возмущался тогда Джемин, поставив руки в боки. – На свидания? - попытался Джено, но его смерили взглядом. – Я подарил тебе с любовью, а ты носи с любовью, - Джемин поставил точку в их споре, при этом теребил кулон на своей шее. Ему сразу понравился подарок Джено, несмотря на то, что золото он не особо любил, но так как это кулон от его Джено – с удовольствием его надел сразу на себя и снимал только на ночь, чтобы вдруг не потянуть тонкую цепочку и не порвать её. Сейчас же Джемин не мог налюбоваться как прекрасен его альфа в очках, которые ему безумно идут. Он не мог оторвать глаз от профиля Джено, даже пару раз запнулся по дороге и его пришлось ловить, с чем Джено прекрасно справлялся. – Это вообще законно, что вам так идут очки? - спрашивает Донхёк, шаря в карманах в рюкзаке Сончана, где всегда находились их любимые карамельки и вытаскивает целую горсть. – Сончан-и тоже прекрасно выглядит! Потерянные божества какие-то. – Сам не верю, что у нас такие красавчики, - поддакивает Джемин и принимает конфетку у Донхёка. Они хитро друг другу улыбаются и отбивают друг другу «пять» ладонями. – Сейчас раскраснеются, будут как помидорки, - дразнит Донхёк, вешаясь на руке Сончана. Он чуть останавливает его, наклоняет его поближе и шепчет: – Я тебя люблю. – Я тоже тебя люблю. Но мы можем опоздать, двадцать минут до пары осталось, - Сончан кивает на часы на своей руке и на отошедших Джено и Джемина, что тоже остановились и стоят их ждут. – Давай прогуляем? Один день, три пары, ничего не случится. Сончан косится в сторону, думая над предложением Донхёка. Заманчивое предложение прогулять, вместо пар сходить погулять по городу, побродить где-то, как у них уже несколько раз было. К тому же за один день ничего не будет, рассуждает Сончан, пары не совсем важные сегодня, а состояние и поведение Донхёка – важнее. Нужно расставить приоритеты, с чем Чан расправился за половину секунды. Донхёк ему конечно же важнее, конспекты они возьмут у одногруппников, а сами проведут время вместе. – Не забудь рассказать какую магию ты используешь, чтобы меня очаровывать и крутить мною как тебе захочется. Сончан уклончиво согласился, взял за руку всё ещё хитро улыбающегося омегу, и они подошли к своим друзьям. – Мы вас покинем, внезапно у нас появились дела. – Мы же почти пришли в универ, - Джемин растерянно оглядывается на двор университета, что был совсем рядом. – Вы не можете так с нами поступить. – С вами? - уточняет Донхёк. – Со мной, Джено и моим разбитым сердцем, вы не можете оставить нас на пол дня одних. Всё, вы ещё не ушли, а у меня уже разбито сердце, - Джемин подключает свою театральную сторону, хватается «за сердце» с правой стороны, придерживается за Джено и ойкает. Сплошная трагикомедия. – Да ладно тебе, - улыбается Сончан. – Тортик хочешь? Приходите вечером, пообщаемся, посидим хоть до ночи, только перестань разыгрывать спектакль. – Ради тортика могу и перестать, - мгновенно Джемин возвращается к обычному состоянию, наскоро прощается, как бы ни хотелось узнать что у них произошло – это он узнает позже, вечером, – он тянет непривычно молчаливого Джено дальше, к университету. Донхёк осматривается в пространстве, чуть хмурится, думая о чём-то, а затем достаёт телефон и что-то ищет в поисковике. – Хочу покататься на... чём-нибудь. Давай на метро? От конечной до конечной? – Хёкки, у тебя всё в порядке? - Сончан точно не хотел этим обижать Донхёка, да и у него не получилось бы обидеть его одним вопросом. – Да, конечно. Просто хочется чего-то такого... романтического? А ещё у меня скоро течка, так что терпи. – Это я уже понял. Ладно, пошли кататься на твоём метро. Донхёк радостно взвизгивает, обнимает Сончана, а затем они идут на ближайшую станцию метро. Садятся в первый прибывший поезд, занимают место в углу вагона и едут до конечной, чтобы потом пересесть на другой поезд и поехать уже в обратную сторону. Так они катаются каких-то два часа, отчего-то смеются счастливо и обнимаются, не обращая внимания на остальных пассажиров, которых в десять утра было достаточно. Затем они решают сходить в кафе с котами, поиграть с животными и заодно перекусить. Романтику в своих отношениях они всё ещё продолжают навёрстывать: ходят на свидания, устраивают друг другу сюрпризы и дарят подарки. Сегодняшний день не стал исключением. Они гуляли по городу до вечера, отпросившись с работы, купили обещанный Джемину торт и вернулись домой к ужину. Ужин проходил снова в кругу всей их семьи. Доёну хоть и стало легче, но он всё ещё питался лёгкими салатами и от вида еды его перестало воротить. Джехён начал домой приходить вовремя, что радовало их всех: старший перестал перегружаться. Юкхэй так и опекает Тэна и малыша Джисона, что стало уже обыденным явлением. После ужина Сончан, Донхёк, Джено и Джемин отправились «шлифовать» вкусный ужин, приготовленный Тэёном и Джемином, сладким йогуртовым тортом.

♡♡♡

– Ты не понимаешь! Мне хочется простого человеческого потрахаться, - Тэн протяжно ноет, лёжа на кровати, пока перед ним выхаживает Юкхэй в одном полотенце на бёдрах. У альфы видны шесть кубиков, напряжённые косые мышцы живота с тату на ребре, подкачанная грудь с тёмными сосками, жилистые крепки руки и широкие ладони – всё, как любит Тэн, а ему порой тяжело даже сидеть, не то что чем-то заниматься. Девятый месяц для него стал самым сложным за две беременности не только в физическом плане, но и в желаниях. Хотелось секса, хотелось активности, а из-за большого живота он мог только быстренько, как пингвин, передвигаться за Джисоном. Ночью в постели его сил хватало только на поцелуи и удовлетворение руками с Юкхэем. А сегодня, сейчас, у него полно сил и энергии, которая сохранилась после целого дня, проведённого с Сони, ему хочется близости с супругом, хочется любви и ласки, но ему отказывают. Отказывают – потому что подходит срок родов и лишняя активность будет ни к чему; Юкхэй переживает за сохранность сил и энергии Тэна, ведь совсем скоро наступит самый тяжелый день беременности, а точнее – её окончание. – Тише, Джисон-и спит, - Юкхэй прикрывает дверь в их спальню и возвращается к шкафу. Ему конечно же было совестно, что он обламывает своего омегу – беременного омегу – но он считает, что так будет лучше. Лучше для Тэна и его положения, а Юкхэй перебьётся, как бы он ни хотел того самого. – А я не сплю и очень хочу тебя, - уже тише говорит Тэн. – Ну, пожалуйста, не одевайся и иди сюда. Тэн кое-как привстаёт, усаживается и хлопает ладонью по кровати рядом с собой. У него всё зудело, он то и дело ёрзал по постели, пытаясь унять тянущее чувство ниже поясницы. Юкхэй поворачивается к Читтапону и он сдаётся, ведь иначе не может: глаза Тэна мокрые от непролитых слёз, он выглядит таким нуждающимся, что Юкхэй себя не простит, если оставит своего любимого в таком состоянии. Он подходит к кровати, присаживается рядом и сам тянет его на себя, помогает пересесть к себе на бёдра и придерживает его, держа руки на мягких боках. Как же альфе нравилось то, как выглядит его омега в положении. Не только из-за круглого, как спелый арбуз, животика, – из которого всё чаще выпирали конечности ребёнка, и иногда можно было различить пяточку или всю стопу ребёнка сразу, – но и из-за раздавшихся бёдер и боков, которые можно легко щупать, гладить, аккуратно сминать в руках. Тэн тянется целоваться, упирается животом в Юкхэя и обнимает его за шею. Целует резко, быстро, постанывает в рот и ёрзает на Юкхэе, пытается потереться пахом о пах, но мешает живот; Тэн буквально забыл о своём положении. – Не спеши, - шепчет Юкхэй, снимая футболку с омеги и рассматривая его опухшую грудь, готовящуюся к кормлению ребёнка, – ты куда-то опаздываешь? – Я хочу тебя, ты не представляешь как, - так же шепотом отвечает Тэн, опуская руки к полотенцу на бёдрах альфы. Сперва он просто поглаживает кожу Юкхэя над кромкой ткани, водя пальцами туда-сюда по коже, а затем снимает полотенце, будто обёртку с подарка. Такого желанного подарка, что его чуть разочаровует. – Если ты скажешь, что у тебя не встаёт из-за меня, то секса у тебя не будет столько же, сколько длится беременность. – Я не могу сейчас так быстро, - оскорбляется Юкхэй. Впервые за семь лет, что они вместе, он захотел прикрыться и всё прекратить. – Это не из-за тебя, а из-за твоего положения. Там ведь наш малыш, а тут я такой «Здравствуй, подвинься». – Врач же сказал, что можно, что будет даже полезно на последних месяцах заниматься сексом. Сюйси, я чувствую себя вымогателем уже два месяца! Почему ты мне отказываешь? Что нужно сделать, чтобы ты без всяких мыслей уже наконец взял меня? – Не спешить, хорошо? Подумай не только о себе, но и о ребёнке, который сейчас возможно спит, пока его родители пытаются тут... уединиться. – Ох, ладно! - сдувается Тэн, осторожно слазит с Юкхэя и так же осторожно укладывается на кровати. Затем он подзывает уже полностью – о боже – обнаженного альфу к себе. Юкхэй прав, нужно думать не только о себе, но и о ребёнке – даже о двух, один из которых сейчас спит за стенкой. – Только не слишком медли, ладно? Делай всё, что хочешь. – Как раз я и хочу медлить, чтобы ты расслаблялся и не сходил с ума, - Юкхэй целует Тэна в щеку и спускается поцелуями ниже: к ключицам, груди и соскам, сейчас особенно чувствительным, но грудь он оставляет на позже и спускается к круглому животу, целуя каждый сантиметр. – С такими темпами я уже рожу, - ворчит Читтапон, но затыкается – стоило только Юкхэю лизнуть его пупок и начать целовать нежную кожу вокруг. – Лежи и наслаждайся, - властно, но мягко говорит Юкхэй, улыбается и снова целует пупок. Ему нравилось, что Тэн был послушный, пусть и ворчал, нравилась его покладистость и его отдача чужим действиям и рукам. Читтапон ёрзал на месте, пытался потереться о Юкхэя, но тот успокаивал его движения бёдрами лёгкими поглаживаниями. Когда Юкхэй целовал низ живота с растяжками на коже, что вполне нормально и теперь не нагоняло страх, ему практически в губы упёрлась конечность ребёнка. Он хотел бы остановиться на этом, не продолжать раздражать малыша внутри, но, всякий раз когда он поднимал глаза, Тэн смотрел на него слезливыми глазами и таким просящим взглядом. Юкхэй очень любил своего омегу, буквально боготворил его и его тело, что возбуждало даже просто от того, что Тэн – вот такой, какой есть. С беременностью он стал сочнее и мягче, и если Тэн из-за этого мог ещё как-то париться, то Юкхэй видел его ещё красивее, привлекательнее и желаннее. Когда Юкхэй наконец оставил животик омеги в покое и поднялся к лицу, увидел у Тэна блаженство в выражении лица и закушенную нижнюю губу. – Ты в порядке? - спрашивает Юкхэй, чтобы вдруг чего – сразу остановиться. – Да, мне очень хорошо. Не останавливайся, пожалуйста, - Тэн обхватывает ладонями лицо альфы, притягивает его к себе и глубоко целует поддающегося Юкхэя. – Люблю тебя, Сюйси. – Люблю тебя, - вторит ему Юкхэй, опускается ниже, насколько это возможно, учитывая живот омеги, устраивается между ног. Снова целует шею, ключицы, оставляет лёгкие засосы, что исчезнут через несколько минут. И наконец он возвращается к тому, что раньше не давало ему спать спокойно: к груди, полной, и наливающимися сосками молоком. Он лижет соски и вокруг, чувствует приятного вкуса жидкость на языке и подрагивающее тело под собой. Роды приближаются, думает Юкхэй, раз уже выделяется молоко от лёгкого нажатия на соски и рядом с ними. Молоко на вкус, как обычное молоко, только нежнее и мягче, будто едва ощутимая влажность на языке, а пахнет как Тэн: зелёный чай с имбирём, а сами соски пахнут нежной ноткой лимона. Раньше Юкхэй наблюдал как кормится малыш Джисон, как он сладко причмокивает и при этом смотрит на своего папу круглыми, как бусины, глазками. Это длилось всего пару месяцев, но Юкхэю было достаточно насмотреться и запомнить этот трогательный момент между омегой и сыном. Сейчас же он снова ощущает и вкус, и запах омежьего молока, аккуратно мнёт налившуюся грудь, заставляя Тэна скулить и откидываться на подушки. Юкхэй знает, что Тэну приятно, что ему нравится, а так же то, что это нужно делать омегам, поэтому продолжает облизывать его соски, собирать на язык выделявшееся молоко и разминать пальцами саму грудь. Беременным омегам на последнем месяце нужно сцеживать молоко, чтобы не застаивалось, иначе пропадёт совсем на весь период кормления, и делать лёгкий массаж. – Стой, стой, стой, - бормочет Тэн, а следом крупно вздрагивает и одновременно хватается за Юкхэя руками и ногами. Альфа останавливается сразу же, как его попросили, а теперь наблюдал за оргазмом Тэна и мягко улыбался: вместе с оргазмом пробудился и малыш внутри и теперь сверху животика – на уровне нижних рёбер – выпирают две конечности. Выглядит это как две «шишки», но они знают, что это конечности малыша; сейчас не понятно, что это: ножки или ручки, однако на девятом месяце ребёнок опускается головой в тазовую область, готовясь к своему рождению, поэтому можно предположить, что выпирают – ножки. – Ты как, в порядке? - заботливо спрашивает Юкхэй, целуя живот там, где показывался малыш. – Я хочу ещё, - шепчет Тэн с закрытыми глазами и ищет руку альфы на кровати, чтобы взять его за руку, переплести их пальцы и перевести дыхание. – Может, не надо? – Нет, я хочу тебя, хочу чтобы ты тоже получил удовольствие. Тэн с лёгким раздражением снимает с себя оставшуюся одежду, которая пойдёт в стирку; ему помогает Юкхэй, придерживает, чтобы вдруг не завалился на бок и мне ушибся. Он не даёт Юкхэю продолжить поцелуи, просит его лечь на кровать, а когда тот слушается, то сам перемещается и усаживается на его бёдра. Омега не медлит, – он пол дня и весь вечер мечтал о времени, когда они с мужем останутся вдвоём, чтобы провести время вместе, – медленно насаживается на член своего альфы, контролирует глубину проникновения и держится за предплечья Юкхэя. Тот снова удерживал Читтапона на себе, держал его за бёдра и старался не переживать: Тэн знает что делает, он не будет вредить себе и ребёнку. Юкхэю нужно было только доверить Тэну весь процесс, с чем он справлялся на все сто процентов - чего-чего, а доверия в их отношениях и семье хватало, чтобы просто отдать руководство и решения проблем другому, потому что всё, что они делают и сделают, – это на благо их семьи. Тэн действительно двигался аккуратно, не спеша и получал удовольствие. Ему было чуть не по себе из-за своей двигающейся груди, что приковывало взгляд Юкхэя, но стесняться им уже нечего – в первый раз Юкхэй тоже так же смотрел на него, тоже делал ему массаж молочных желез, и тогда ещё можно было смущаться, так как это было в первый раз. Сейчас же его только заводит то, что Юкхэй на него смотрит с желанием, поэтому он отбросил всякие мысли. Тэн наклонился чуть вперёд и опёрся руками о грудь альфы, поменяв угол проникновения члена в себе. Не смотря на боль в пояснице, он стал делать волнообразные движения бёдрами, благодаря чему им с Юкхэем было ещё приятнее. На долго в такой позе Тэна не хватило, он остановился, сжался на члене и снова его захлестнул оргазм. Он едва не завалился в сторону – на пол бы упал, но его держал Юкхэй, и, подняв его с себя, переложил ослабленного супруга на кровать. – Нет, нет, тебе нужно кончить, - шептал Тэн, садясь на кровати и придерживаясь за мужа. – Отдохни немного, тебе нужно прийти в себя. – Мне нужно, чтобы тебе тоже было хорошо, так что молчи. Тэн действительно был слаб, он всё ещё не отошёл от оргазма, но не мог оставить Юкхэя в таком состоянии. Он аккуратно взял его член в руку и начал нежно и как-то ласково двигать рукой по длине ствола и вместе с этим увлёк мужа в поцелуй. Чуть погодя, Юкхэй начал подмахивать бёдрами для чуть резких движений, а затем своей рукой накрыл руку Тэна и задал темп чуть быстрее. Они смотрели друг на другу в глаза, не смея отводить взгляд, чувствовали тягу друг к другу – им так хотелось обняться, но нужно было довести всё начатое до конца. Только Юкхэй напрягся ещё сильнее, предвкушая наступление оргазма, как в детской начинает плакать Джисон. Видимо не суждено было им всё закончить вместе. – Я пойду его проверю, - говорит Тэн, с сожалением смотря на Юкхэя. Однако тот только понимающе кивает и отпускает Тэна. – Иди, я тут сам. Тэн надевает нижнее бельё, свою скинутую футболку и спешит к сыну, пока Юкхэй сам разбирается со своим возбуждением. В детской Джисон сидел в кроватке, тёр кулачками глаза и плакал. Читтапон сейчас взял бы его на руки, покачал в своих объятиях, но он уже не может поднимать что-то тяжелее одного-полтора килограммов. Поэтому он присаживается рядом с кроваткой, тихонько обращается к сыну, уговаривая его ложиться обратно спать, помогает ему устроиться в постели и нежно гладит по спинке, пока малыш «соловьиным взглядом» смотрит на него и вскоре засыпает. Тэн сидит так ещё минут десять, думает о том, что скоро детей будет двое, и он представить не может, что будет, когда один начнёт плакать посреди ночи, а второй или подхватит плач первого, или испугается. Оставив мысли на потом, он возвращается в спальню; видит, что Юкхэй уже в порядке, успел поменять постельное бельё и как раз укладывал одеяло на кровать. – Всё в порядке? - спрашивает он, подходя к омеге. – Да, может Сони что-то приснилось, но он уснул. – Тогда хорошо. Пошли в душ и спать. Тэн думает, что Юкхэй о нём слишком заботится, но так же он понимает, что без Юкхэя и его заботы на грани с чрезмерной опекой ему было бы тяжело справляться со всем и контролировать себя и Джисона. Поэтому он может только благодарить его, когда обнимает его под струёй тёплой воды в душе, чувствуя ответные объятия. У них были недочёты раньше в отношениях, но на ошибках учатся, и сейчас они не допускают и не допустят того, что было. *** Тэн проснулся с отчётливой болью в пояснице, что может быть после близости с мужем. У него и до этого всю неделю тянула поясница, но не обращал внимание: девятый месяц полон боли и тягучего ощущения внизу живота, так как он опускается. Тэн списывает это на подготовку к родам и ничего об этом никому не говорит, но все замечают его пониженную активность и иногда скованные движения. Юкхэй как и всю неделю прежде предлагал отвезти его к врачу, если что-то беспокоит, но Тэн снова отмахивался и говорил, что он в порядке. Как для беременного он вполне в порядке. Его проблемой были двое детей, оба активные: один – внутри, другой – бегал по квартире и устраивал детские шалости, после которых нужно было убирать. Джисон в последнее время весёлый, активный, то и дело что-то творит, а Тэн физически уже не успевает за ним. Но обычно ему помогают часто остающиеся дома Тэён и Доён, гуляют с Джисоном и помогают следить за ним дома. Однако сегодня он остаётся один с Джисоном; Доёну полегчало и он «вернулся к жизни», все на работе и в университете. Поэтому с самого утра Тэн настраивался на то, что ему придётся сегодня побегать за сыном. До обеда было всё гладко. Сперва был спокойный завтрак, Тэн с сыном провёл Юкхэя на работу, затем сходил с Джисоном погулять, даже не успел сильно устать, затем они пообедали и валялись на кровати. Тэн укладывал спать Джисона и у него это с лёгкостью получилось: попробуйте не уснуть в объятиях любимого родителя. Когда он и сам решил вздремнуть, его начал пинать малыш, не давая ему даже лежать. Он не нашёл другого выхода, кроме как оставить Джисона спокойно спать, а самому уйти на кухню чего-нибудь перекусить: ему помогало успокоить малыша, если он что-нибудь съест. Но сейчас не помогло, ребёнок пинался минут пятнадцать, которые Тэн сидел за столом, а затем вдруг прекратил пинаться, так же внезапно, как и начал. Возвращаться к Джисону, чтобы поспать с ним в обнимку, он уже не решился, не хотел мешать сыну, поэтому решил приготовить что-нибудь на ужин. Не успел он и подойти к холодильнику, как его внезапно скрутило. Боль была внизу живота, тянущая и проявилась чем-то похожим на спазм. Он чуть присел, удержался за столешницу и ждал пока его отпустит боль. Когда ему полегчало, он задумался и до него начало доходить что с ним происходит. – О Боже, нет... Тэн испугался, начал делать дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться, как его учили ещё на курсах два года назад и пошёл за телефоном: ему нужно было срочно позвонить Юкхэю. – Сюйси, у меня, кажется, схватки начинаются, - быстро протараторил Тэн, как только Юкхэй принял звонок. – Уже? Ещё ведь было пару недель, - Юкхэй растерялся. Он ещё пересчитал, убедился, что у Тэна девятый месяц и они ещё могли бы пару недель спокойно жить, а не на нервах – лично он. – Не тормози, пожалуйста. Значит ошиблись со сроком или ребёнок решил, что ему уже пора родиться. И несколько минут минуты назад была схватка. Кажется, это была она. – Так, хорошо, я сейчас приеду. Тэн уже и позабыл как ощущаются схватки, но когда это повторилось снова спустя десять минут, он был уверен, что это схватки. Через каких-то полчаса-сорок минут отойдут воды, участятся схватки и Тэн пройдёт непростой процесс появления ребёнка второй раз. Только сейчас у него всё более спокойно происходит, нет особой паники и страха перед неизвестным, сумка уже больше недели собрана и дожидается своего часа у входа в спальню. Его парит только то, на кого оставить Джисона. Сейчас с Юкхэем они поедут в роддом, ребёнок должен остаться под присмотром – иначе никак. Тэн вспоминает, что раньше всех вернуться домой должен Тэён, он ему и звонит. – Тэён, дорогой мой, скажи, что ты уже собираешься домой или где-то в пути! Тэн тараторит и говорит чуть тише, чтобы не разбудить Джисона, но Тэён всё прекрасно услышал. – Да, я вот заехал в магазин, сейчас на кассу иду, скоро буду. Ты чего-то хочешь? Мне что-то купить? – Нет, мне ничего не надо. У меня начались схватки... – О Боже мой! - удивляется Тэён, на фоне у него что-то падает и он в сердцах возмущается. – Посидишь с Джисоном, пока Юкхэй отвезёт меня в роддом? – Да, конечно, без проблем. Скоро буду. Было слышно, что Тэён уже спешит, а Тэн успокоился: есть с кем оставить Джисона. Теперь он ждал Юкхэя, медленно ходил по коридору и кухне, держась рядом со стеной или со столами, чтобы можно было придержаться вдруг что. Поясницу начало тянуть ещё больше, низ живота – тоже, но пока ещё всё только начиналось, понимает Читтапон и не поднимает панику. Юкхэй приехал через двадцать минут, у Тэна прошло две схватки и третью как раз застал зашедший в квартиру Юкхэй , а за ним и подоспевший Тэён. Тэн задержался на кухне у стола, оперевшись на столешницу, и пережидал схватку. – Солнце, как ты? Вызывать скорую или я успею тебя отвезти? - Юкхэй бросил свои вещи, что держал в руках, подбежал к Тэну и придержал его спину и взял за руку. – Воды ещё не отошли, значит мы успеем сами, - Тэн чувствует, как его снова отпускает, и говорит, чтоб Юкхэй взял готовую сумку, а затем обращается к Тэёну, который не знал что делать. – Джисон хорошо пообедал, когда проснётся дай ему что-то из фруктов. А ужин – как всегда. – Конечно, - Тэён кивает, – не переживай за Джисона, он будет в порядке. – Не сомневаюсь. Спасибо тебе, Тэён, ты такой хороший. Будет Джехён обижать – говори, я его на место поставлю. – Ты сейчас должен считать схватки, а не угрожать Джехёну, который и мухи не обидит, - приходит Юкхэй с сумкой в руке и помогает Тэну дойти до прихожей. И обращается к Тэёну: – Там, кстати, Джисон ворочается. Как проснётся можешь к себе его забрать, если тебе будет так удобно. – Вы так переживаете, будто я никогда не сидел с Сони, - посмеивается Тэён. – Тэнни, удачи тебе, - желает он, когда Тэн уже собрался выходить с Юкхэем из квартиры. – Спасибо, я уже опытный, думаю, всё пройдёт быстро. Тэён провожает Тэна и Юкхэя до лифта, а затем возвращается к просыпающемуся Джисону. Наверняка, малыш услышал, что в квартире какой-то движ, и не мог пропустить что-то интересное. Только вот самое «интересное» будет происходить с его папой в роддоме, а самого ребёнка будет развлекать Тэён, а потом и остальные вернувшиеся домой члены семьи.