Love me gently

– Ты раньше не рассказывал, как проводил течки, - Джехён специально делает голос обиженным и даже дует губы и щёки насколько это возможно, учитывая что они в четыре часа утра хомячат пиццу. После спада узла они решили поесть, заказали пиццу и колу, устроились на диване в гостиной под одним пледом, под которым было абсолютное ничего. Тэён поделился как раньше у него проходили течки, рассказал и про бывшего, который достаточно долгое время приезжал к нему, чтобы позаботиться. Всё рассказал, а теперь упоённо жевал пиццу и запивал мелкими глотками колы. Это, конечно, не собственноручно приготовленная пицца, но тоже вкусно. – А ты не рассказывал про свой гон так подробно, как тебе рассказал я, - кидает в ответ Тэён, но не притворствует, а действительно возмущён тем, что Джехён с ним этим не поделился. Точнее, поделился, но не всем, без всяких мелочей, которые могут быть даже не важными. Тэёну важно знать всё. – Ладно, всё расскажу, мне скрывать нечего, - Джехён с «воинственным» выражением лица выпивает глоток колы из стакана, и смотрит на Тэёна соображающим взглядом, как для раннего утра, учитывая, что они больше часа провели в сцепке с короткими вспышками оргазмов. – Я тебя внимательно слушаю, - говорит Тэён, отложив недоеденный треугольничек пиццы обратно в коробку, устраиваясь удобнее и прикрываясь пледом до подбородка, потому что окно всё ещё открыто, чтобы запахи все выветривались и не сводили их с ума, а ему всё же прохладно. – Во-первых, я не хочу чтобы ты со мной проводил гон, потому что в эти дни я не в себе и боюсь тебе навредить. Тэён сразу хотел возразить, оскорбиться, но решает сперва выслушать Джехёна, а затем уже возмущаться. – Во-вторых, я ни с кем никогда не проводил свой гон. В этом плане я девственник. Да, можешь посмеяться, пожалуйста, - Джехён и сам посмеивается вместе с Тэёном. Это звучало действительно комично. – Мне проще самому всё это перетерпеть пару дней, чем травмировать кого-то другого, я становлюсь неуправляемым. Знаешь, когда я обсуждал это с Тэном, то он предположил, что это вся моя скопившаяся злость и агрессия выходят. Но я не держу на кого-то злость, и уж тем более не держу агрессию. Я думаю, что это действительно у нас, Чонов, семейное, передаётся по альфам, вот и всё. – А я думаю, Тэн был прав. Извини, что такое затрону, но… Твои родители, они ведь оставили вас с Сончаном друг на друга. Разве это не причина для злости и обиды, разве это не может провоцировать то, что у тебя происходит в гон? И, насколько я знаю, гон у тебя начался через несколько месяцев, после случившегося. Скажи ещё, что тебе абсолютно всё равно и «уход» родителей тебя никак не задевает, - Тэён замечает как меняется настроение Джехёна, и приближается к нему, чтобы обнять. Он не хотел обижать и тревожить старые раны, но хочется покопаться в следствие чего происходит такое в гон у Джехёна. – Я не знаю. С одной стороны мне всё равно, а с другой стороны – Сончан, который в десять лет ещё нуждался в родителях, а не в брате, что разрывался между учёбой, работой и домом. – Ты столько всего пережил, мой хороший, и всё равно со всем справился! - восклицает Тэён. Он уже перебирается на колени Джехёна, поставив свои колени по бокам от его бёдер. Джехён заботливо накрывает плечи омеги пледом и не может отвести взгляд от горящих глаз Тэёна. – Ты просто обязан в этот раз провести свой гон со мной. Разве не хочешь попробовать, узнать, что это за «фрукт» и с чем его едят? – Хочу, но боюсь. – Ты не травмируешь меня, я уверен, что всё будет в порядке. Не зря ведь такие «мероприятия» нужно проводить в двоём, правда? - Тэён трётся носом о нос Джехёна и улыбается. – Знаешь, мне снова хочется чтобы ты меня отодрал, но так же хочется и поговорить. Что же делать? – Можем потом поговорить, - предлагает Джехён, чувствуя снова текущую задницу Тэёна на своих бёдрах. Он заряжал Джехёна не только своей энергией, но и возбуждением, поэтому альфе хватило всего пару движений на члене, чтобы возбудиться. – Пообещай, что гон мы проведём вместе, - говорит Тэён, но не даёт ответить Джехёну: целует его, запуская одну руку в его волосы и чуть сжимая их между пальцами. Он двигает бёдрами, пытаясь усесться удобнее, но устраивается только на головке члена альфы и думает, что так гораздо удобнее, это то, чего он хочет. Он медленно насаживается, растягивая удовольствие от проникновения и облегчённо выдыхает. – Ты должен пообещать, Джехён-и. – А если в то время ты уже будешь беременный? – Это уже будет другой разговор. Просто пообещай и люби меня. И делай мне ребёнка, - вопреки своим словам Тэён сам начинает двигаться, привставая над бёдрами альфы и опускаясь обратно. По скромному мнению Джехёна, Тэён очень милый, когда что-то требует и буквально приказывает; Джехён уверен, будь перед Тэёном стол, он бы и кулаком ударил для пущей уверенности в своих словах. – Обещаю, котёнок, - Джехён находит в себе силы ответить и поддаться Тэёну, хотя не уверен, что обещанное действительно будет. Он надеется, что к тому времени Тэён уже будет ходить пузатый, а природа внезапно забудет, что у Джехёна в принципе должен быть гон и он не уедет на несколько дней в свой излюбленный отель на краю города. Джехёну нравилось то, что Тэён такой требовательный, пытается доминировать и вести всё так, как хочет, но быстро сдаётся и снова становится ведомым Джехёном, просит его целовать и обнимать, не отпуская. Тэён казался таким милым и одновременно горячим, желающим ласки и той самой любви, о которой просит Джехёна. А Тэён полностью в своём уме, он осознаёт всё, что говорит, всё, что делает, но то, как он это всё делает – не совсем привычно для него. Он чувствует себя пошляком, но не может противостоять этому своему поведению. Джехён чувствует, что действительно сходит с ума от этого всего, ему так же хорошо, как и Тэёну, он делает всё так, как хочет Тэён. Тэён двигается на нём, держась за широкие плечи перед собой, – Джехён держит его за бёдра, направляет их двоих в один ритм; в стоне Тэён запрокидывает голову назад, открывая шею, – Джехён целует и оставляет засосы; Тэён льнёт ближе, опирая альфу на спинку дивана, касается своей грудью его – меняется угол проникновения и им двоим становится как-то по-новому хорошо. Плед уже упал на пол, не удержавшись на плечах Тэёна и не выдержав этих скачков: по правде говоря, Тэён специально пытался его скинуть, но сделать это так, будто тот сам упал, чтобы быть перед Джехёном полностью нагим, ничем не прикрытым. Тэёну всегда нравилось чувствовать хищный взгляд альфы на себе, такой горящий и «голодный», жаждущий навечно запомнить плавные изгибы тела, каждую складочку и неровность кожи. – Уложи меня, хочу тебя почувствовать, - шепчет Тэён, сбивчиво дыша и стараясь не стонать на ухо Джехёну. Джехёну дважды повторять не надо. Он укладывает Тэёна на диван, нависает сверху и снова входит. Тэён покрепче обнимает его ногами, притягивает к себе руками ближе, чтобы поцеловать, но в итоге они просто сомкнулись пару раз губами и дальше дышали друг другу в рот. Джехён устанавливает свою скорость движений, и иногда переусердствует с толчками и ритмом: звучат только шлепки кожи об кожу, хлюпанье от смазки и спермы в Тэёне и его громкие выдохи, так как не может из-за ощущений и чувств нормально, полноценно простонать, а Джехён сам не позволяет себе стонать – только громко дышит и старается для того, чтобы вскоре упиваться сладострастными и громкими стонами Тэёна. Джехён чувствует, как Тэён впивается короткими ногтями в его спину и плечи, уже предвещает себе царапины и, Боже, как его это заводит! Течка ещё больше раскрывает Тэёна, его сексуальность, чувственность и отдачу моменту и партнёру. Джехён никак не может осознать то, что Тэён весь для него и с ним, такой прекрасный и по-своему особенный, такой, которого Джехён ещё не встречал прежде. Любить Тэёна и создать с ним семью – одно из лучшего, что произошло с Джехёном. Они оба друг друга превозносят, потому что безумно любят и действительно считают свою встречу и любовь даром самих небес. Каждый из них мечтает внести в этот мир плод их любви – ребёнка, с которого они будут сдувать пылинки и оберегать, как зеницу ока. Но пока, находясь в процессе потенциального зачатия, они могут только любить друг друга, передавая эти чувства импульсами и движениями тел. Тэён чувствует как от его глаз до висков слёзы прокладывают дорожки, теряются где-то в волосах, оставляя после себя мокрый след и лёгкую прохладу в том месте. Джехён не замечает того, что Тэён плачет – и это хорошо, думает Тэён, потому что они бы остановились, а этого не хотелось, – потому что он склонился к груди омеги: выцеловывал каждый сантиметр кожи, оставлял засосы, наливающиеся сине-фиолетовым оттенком. А Тэён плачет от того, что ему хорошо. Ему так чертовски хорошо, даже несмотря на судороги в ногах, покалывания в пальцах ног и лёгкое головокружение. Всё это с ним творит Джехён и течка, Тэён только мечтает о сокровенном, не желая произносить этого в мыслях. Кончают они бурно: оба кричат, выгибаются друг другу на встречу и на какую-то минуту перестают дышать. Чтобы не придавить Тэёна, Джехён держится из последних сил на вытянутых руках, упираясь об диван, поэтому, когда Тэён открывает слезящиеся глаза, он может рассмотреть своего альфу. Расслабленное выражение лица, всё ещё закрытые глаза, шумное дыхание, кожа покрыта потом и поблёскивает в лучах рассветного солнца. Тэён хотел бы это запечатлеть на камере, и каждый раз фотографировать Джехёна после оргазма, но только вот он сам не может пошевелиться в это время. Тэён не удивляется, когда, наконец, видит слёзы на щеках Джехёна. Он только покрепче обнимает его, заставляя лечь на себя, и гладит по голове, пока Джехён тихо всхлипывает, уткнувшись лицом ему в изгиб шеи и плеча. – Люблю тебя… Так сильно люблю, - шепчет Джехён. – Я тоже тебя люблю, - вторит ему Тэён и успокаивающе целует в ухо. – Могу я поинтересоваться, почему ты плачешь? – Накрыли чувства и… – Мой чувствительный котик, - Тэён улыбается, хотя и сам ещё пару минут назад позволял слезам скатываться с глаз. – Я рад, что ты мне доверяешь. – Это и есть любовь, вообще-то, - бурчит Джехён, не поднимаясь с Тэёна. Ему хорошо и так: быть спрятанным в изгибе плеча Тэёна, чувствовать его ароматную кожу, чуть влажную от пота, и думать о своей любви – а точнее, о Тэёне, что является словами синонимами. – Ты замёрз? – Было бы неплохо нам укрыться, иначе продует. – Значит, придётся немного потерпеть, - Джехён выдыхает, наконец поднимает голову от плеча Тэёна: омега видит мокрые глаза и щёки альфы, вытирает ему пальцами щёки и легонько их целует. Джехён смущённо улыбается, но быстро берёт себя в руки и делает то, что должен делать заботливый муж: берёт на руки Тэёна, – что было довольно проблематично, учитывая сцепку, – закрывает окно в гостиной, а потом и в спальне, и аккуратно ложится на кровать, помогая Тэёну устроиться поудобнее. Они укрываются одеялом и близко-близко – насколько это возможно – жмутся друг к другу, согревая друг друга, и вскоре засыпают. Уснуть во время сцепки было глупым поступком, потому что всё время, что они спали, они были скреплены друг с другом. И когда проснулись, то больно было обоим. Тэён испугался, что они с Джехёном вообще приросли друг к другу и тогда все желания о том, чтобы прирасти кожа к коже – перестанут быть желаниями. Но Джехён его быстро успокоил, хоть и для этого снова потребовалось заниматься сексом, что тоже сыграло не очень хорошую роль на расслабленных после сна мышцах. Есть поговорка «клин клином вышибают»; так это работает и в том случае, если уснули в сцепке: нужно снова довести всё до новой сцепки и дождаться, когда узел спадёт. Несколько часов у них уходит чтобы разрешить все свои дела и передохнуть, а затем скрыться в ванной, вымывая друг друга после страстной ночи. Тэён, будучи воодушевлённым забеременеть здесь и сейчас, яро сопротивлялся от того, чтобы вымыть из него всю оставшуюся сперму, но в итоге сдался только тогда, когда Джехён напомнил, что ещё течка не закончилась и всё ещё будет и не раз. После душа Тэён приводит в порядок спальню: меняет постельное бельё, проветривает комнату, убирает прошлым вечером сброшенный на пол костюм Джехёна, при этом ворчит, что нельзя так оставлять вещи. А Джехён убирает в гостиной, успев написать Тэну о том, что у Тэёна течка и «Неизвестно, когда его отпустит», получив в ответ поздравления и от Тэна, и от Юкхэя, а так же пожелания на будущую беременность. Через полчаса Джехён возвращается в спальню, чтобы посмотреть что делает Тэён, так как в квартире было через чур тихо и на него больше не бурчали. Оказалось что Тэён уснул, скрутившись в клубочек посреди кровати. Тэён пахнет очень сладко, так маняще, что сводит скулы, но не отталкивает. Наоборот, Джехён хочет быть ближе к Тэёну, что кажется сейчас таким беззащитным и уязвимым, действительно напоминающим кота. Джехён усаживается на край кровати, разглядывает Тэёна, держа при себе руки, не смея сбить чужой сон. Хотя очень хочется потрогать, погладить, сжать, поцеловать. Альфа сам себя не узнает: неужели он способен на такие мысли о таких действиях к особенно нуждающемуся сейчас в заботе Тэёну. Но и Тэён странно себя ведёт, может, так и должно быть? Джехён терпеть не может, когда он что-то не знает, когда действует по наитию и не понимает почему это происходит; ему нужно всё знать наверняка. Он знает почему хочет Тэёна даже тогда, когда тот спокойно спит и отдыхает, почему ему хочется потрогать Тэёна, но в это же время не хочется его будить. На него так действует по-особенному открывшийся запах омеги в течку, хотя и в «обычные» дни запах ванили срывал все тормоза. Всё-таки Джехён не может сдержать своё желание сделать Тэёну приятно. Даже несмотря на то, что тот спит. Даже несмотря на то, что Джехён не понимает почему ему так невыносимо этого хочется. Джехён просто действует. Он ложится рядом и обнимает со спины, целует выступающие позвонки на шее, пробирается руками под футболку Тэёна, чтобы погладить кончиками пальцев нежную кожу омеги, целует и прихватывает губами мочку уха, вызывая громкий вздох Тэёна. Джехён на секунду останавливается, проверяет спит ли Тэён, а затем возвращается к своей прихоти. Носом он проводит по железе на шее Тэёна, вдыхает его запах, а затем снова отстраняется, чтобы спуститься по кровати ниже, ощущая ещё больший прилив возбуждения. На Тэёне свободные штаны, поэтому стянуть их с бёдер не составляет большого труда, разве что это происходит медленно, тихо и аккуратно, чтобы не разбудить омегу. « – Господи, - думает Джехён, – что я творю?! » Думает одно, а руки уже оглаживают ничем не скрытые ягодицы, ладони ведут к пояснице и обратно, к бёдрам. Сквозь сон Тэён возмущённо что-то мычит, но не просыпается. Джехён чувствует себя последним мудаком, когда начинает целовать ямки на пояснице и ягодицы Тэёна, мягко сжимая их в ладонях, считает себя ублюдком, не дающим своему мужу поспать тогда, когда тот действительно этого хочет. Особенно после активной и возбужденной ночи и утра. Но Джехёну именно этого и хочется, хочет сделать Тэёну приятно, поэкспериментировать со спящим супругом, хоть и понимает что это считается за домогательство и изнасилование, по сути, и так нельзя делать со своим любимым. Но уж очень хочется. Он проводит двумя пальцами от копчика ниже, по ложбинке между ягодицами, собирает уже выступившую смазку и облизывает собственные пальцы. Джехён тихо промычал, когда наконец почувствовал эту сладость не только в запахе. Ему хотелось ещё и ещё, он чувствовал, что от этого желания своего омеги он сходит с ума: он хочет его ласкать, целовать везде и всюду, вылизать целиком и полностью, довести одним языком до оргазма. Джехён чувствовал нехилый адреналин, так как Тэён мог проснуться и хорошенько его треснуть за всё совершенное и задуманное; но Тэён всё так же спал, не подозревая, что промышляет его дражайший супруг. Ожидаемо, смазки в течку выделялось намного больше, чем обычно, она была густая и тягучая, как мёд, и на вкус такая же сладкая. Джехён чуть разводит полупопия в стороны и буквально опускается туда лицом, проводя короткими мазками языка по ложбинке, дразнит сильнее текущий анус, жадно собирает смазку на язык и на несколько секунд отстраняется, чтобы распробовать и со слюной глотнуть. Повторяет это снова, и ещё раз, и ещё, пока не замечает как Тэён судорожно выдыхает и ёрзает по постели ногами. Джехён уже представляет как «мягкая» пятка оказывается у него между глаз – за всё хорошее, так сказать. – Джехён? Что ты?.. - Тэён растерянно осматривается в комнате, пока не останавливает взгляд на альфе, лежащем у него в ногах, лицом находящийся в десяти сантиметрах от его задницы и почему-то причмокивающий. Джехён молчит, а Тэёну хватает двадцати секунд, чтобы собрать всё увиденное и дать этому одно название: – Ты извращенец, Чон Джехён! – Я знаю, ты часто мне об этом говоришь, - тихонько отвечает Джехён и ласково целует обнаженную ягодицу. – Я-то думал мне снится, что ты… ну… А ты вот как! - Тэён непонятно взмахивает рукой перед собой, едва не попав Джехёну по носу. – Почему не разбудил хотя бы? – Я не смел тебя будить, - оскорбляется Джехён: как это он мог посметь разбудить Тэёна и предложить снова заняться непотребствами? – Ох, да? А вылизывать меня, пока я сплю, ты смел, - с громким вздохом Тэён опускается обратно на кровать, нервно дёргает футболку за воротник, так как думал, что на нём его пижама с кнопочками-пуговицами, и хотел их расстегнуть. Немного подумав и не ощутив должного возмущения и обиды на Джехёна, он вновь приподнимается на локтях, с минуту смотрит на Джехёна, который выглядит как потерянный котёнок. А потом, неожиданно для альфы и удивительно для самого себя, произносит: – Продолжай уже, раз начал. Джехён, услышав разрешение, буквально приказ, Тэёна, улыбается хитро и довольно, оставляет пару смачных чмоков на бёдрах и ягодицах и возвращается к своему делу. Он не спешит, делает все движения языком размеренно, облизывая Тэёна, как леденец. Тэён комфортно устроился на боку, раздвинул ноги в стороны, чтобы Джехёну было удобно, и почти не краснел, когда слышал мокрые и причмокивающие звуки, а так же же чувствовал влажный и горячий язык. Он начал различимо постанывать, когда в него начал проникать язык, а руки Джехёна поглаживали ему бёдра. Джехён ласкал языком, толкался в и так разработанное колечко мышц, собирал на язык «толчками» выделяющуюся смазку; кажется, ему было так же хорошо, как Тэёну. Он чувствовал удовольствие просто от того, что делает приятно Тэёну, от того, что слышит его стоны, всхлипы и своё имя в очередном стоне. Они не часто практиковали римминг, поэтому Тэён стеснялся – единственное чего он всё ещё стеснялся в их отношениях. Но каждый раз ему было хорошо, как в первый; поэтому и сейчас не надо было сильно стараться, чтобы Тэён кончил от одного только языка. Пока Тэён дрожал от пробирающего каждую клеточку тела оргазма, Джехён и не думал останавливаться. Он проникал ещё и двумя пальцами, мягко надавливая на простату, заставляя Тэёна вздрагивает каждый раз при касании к той точке. – Джехён, Джехён, Джехён! Хватит, пожалуйста, - умоляет Тэён, схватившись рукой за волосы Джехёна. Сил у него сейчас совсем нет, но вот чувства все накалены до предела и он чувствует, что сейчас расплачется от того, что всё происходящее одновременно приносит удовольствие и боль. Джехён останавливается, понимая, что он заигрался, и поднимается обратно на кровати выше к Тэёну. Тэён жмётся к нему, будто ища защиту, и всхлипывает ему в шею. – Прости меня, я не смог сдержать свои желания, - тихо произносит Джехён через пару минут, когда Тэён успокаивается. – Всё в порядке, но в следующий раз, если тебе чего-то захочется, то лучше разбуди меня. Теперь ты понимаешь, что значит поддаваться инстинктам? – Инстинкты, на сколько я знаю, у истинных пар… Подожди, хочешь сказать, что?.. – Я подозреваю, потому что своего истинного я так и не встретил, - делится Тэён. Это знает только Доён и родители, потому что Тэён почему-то этого стыдился. А у Джехёна была встреча с истинным, но они не признали друг друга. Поэтому он тоже задумался о возможной возродившейся между ним и Тэёном истинности. Такое бывает, что истинность появляется при искренней любви у изначально неистинной пары, но это редкость и действительно удача, если такое происходит. У них ещё будет время проверить свои догадки и подозрения, пообщаться с другими истинными парами, прошерстить интернет, обратиться к специалистам. Но это потом; сейчас, нацеловавшись, Тэён просит поспать, не отпускает от себя Джехёна, и они засыпают в обнимку и стучащим сердцем в унисон друг другу.

♡♡♡

После обеда Тэн крутился на кухне, оставив детей на Юкхэя, хотя всё равно буквально каждые пять минут заглядывал к ним в комнату и оставался с ними на минуту-другую. Юкхэй тоже успешно справлялся с двумя детьми, уделял обоим внимание и игрался с ними, вызывая смех и довольный детский визг. Причина отсутствия Тэна с ними рядом на несколько часов была в том, что он готовил праздничный ужин в честь исполнения месяца Куньхану. Утром Джехён сообщил, что у Тэёна началась течка и сколько всё это будет продолжаться – неизвестно; а затем он пропал на весь оставшийся день, не отвечая на смс. Поэтому Тэн собирал на ужин всех оставшихся, решив попытаться вечером отнести еду Джехёну и Тэёну, вдруг они там голодают. – Как же вкусно пахнет! - говорит Юкхэй, появляясь на кухне. С ним прибежал и Джисон, а Куньхан находился на руках у отца и покусывал свои пальчики, которые большую часть времени закрытые манжетами на рукавах трикотажного комбинезона. – Ты уже есть хочешь? - Тэн поворачивается к мужу, улыбается тому виду, который перед ним: всё никак за полтора года не может насмотреться на то, как Юкхэй смотрится с ребёнком на руках. А теперь детей двое и это в разы очаровательнее. – С такими запахами, разошедшимися по всех квартире, попробуй не захотеть есть. А ещё у меня такой супруг!.. - он не продолжает, наводит интригу, и, увидев, что Тэн заинтересованно вскинул брови, продолжил: – Вы случайно не знакомы? Юкхэй вопросительно смотрит на Тэна, расширяя свои и так большие глаза. Тэн хочет попросить Юкхэя сузить глаза, потому что этим большим глазам он не сможет отказать, чего бы тот ни попросил. А Юкхэй сейчас будет что-то просить – Тэн это знает. – Нет, понятия не имею о ком Вы говорите, - Тэн подыгрывает, целуя щёчки Куньхана. Ребёнок отвечает родителю беззубой улыбкой и порцией слюней на подбородке и щеках. Тэн берёт салфетку и вытирает ребёнку слюнки, а потом снова чмокает пухленькую щёчку. – О, он самый красивый, самый лучший, самый-самый! Люблю его так сильно, что не могу описать эту любовь! Он – самое лучшее, что со мной случилось! Подарил мне двух прекрасных детишек и своё тёплое, большое сердце, - Юкхэй замолкает только когда Тэн закрывает ему рот ладошкой. Юкхэю и говорить ничего не хотелось – только наблюдать за Тэном и Куньханом – но если бы он молчал, то не продолжил бы свою стратегию по смущению Читтапона. – Можешь не подлизываться, через час-полтора будет ужин – подождёшь немного. – А сейчас? – А сейчас нет, потому что перебьёшь себе аппетит, а за столом будешь глазеть как все едят. – Ты ведь меня знаешь, я и тогда буду кушать, вот увидишь. Честно-честно! - бормочет Юкхэй, строя невинные глаза. – Всё-таки у меня трое детей, - Тэн посмеивается, берёт на руки Джисона, петлявшего между ним и Юкхэем. Джисон уже тяжёлый для Тэна, особенно когда у него силы на исходе от недосыпа, но не пообнимать малыша не может. Особенно когда ребёнок так и цепляется, привлекая к себе внимание. – Между прочим, такого как я ещё нужно поискать, - вдруг оскорбляется Юкхэй. В шутку, конечно. – Ты сам меня нашёл. – И сижу теперь голодным, да? Но я не жалуюсь! Ни в коем случае! У меня по прежнему лучший супруг, - Юкхэй вовремя исправился, прежде, чем Тэн что-то ему ответил. – Подлиза ты, Вон Юкхэй. А если серьёзно, сильно хочешь кушать? – Это, скорее, спортивный интерес, - загадочно отвечает Юкхэй, отводя взгляд от мужа. – Не морочь мне голову, Сюйси, иди с детьми поиграй. Потерпишь ещё часок. – Но я за тобой соскучился. Мы тут присядем и будем рядом с папой, да, Ханни? - Юкхэй присаживается на стул и воркует с младшим сыном, продолжая нахваливать Тэна: – У вас такой хороший папа: и стирает, и убирает, и готовит, и отца морит голодом, при этом не испытывает ни стыда, ни вину. – Сейчас договоришься и будешь ходить ещё и не удовлетворённым. – У нас самый лучший в мире папа, это факт – никто не сможет поспорить, иначе будут иметь дело с Вон Юкхэем! - снова он заглаживает свою вину и смешит Тэна, а за компанию с ними хохочет малыш Джисон. Так и проходит чуть больше часа. Юкхэй сидел с детьми на кухне, веселил Тэна и разговаривал с ним, каждые пять минут усаживая на стул, чтобы отдохнул. Даже с детьми на руках они умудряются подурачиться: Тэн просто не выдерживает смущения, которым его награждает Юкхэй своими лестными комментариями о том, как омега прекрасно выглядит сзади, и подходит к нему, чтобы укусить за плечо, а затем за нос, когда тот поворачивается к нему. Но Юкхэй не отступает, продолжает нахваливать тэновы бёдра, которыми тот обещает его задушить, если не прекратит, восхваляет икры и тонкие лодыжки, которые: «Так прекрасно смотрятся на моих плечах», восхищается красивыми запястьями и руками, держащие острый нож. Тэн не может представить насколько он красный, но щёки горят, а желание треснуть Юкхэя растёт с каждым его хвалебным словом, несмотря на то, что Тэну нравится то, что он по-прежнему желанный. Джисон искренне удивляется, раскрывая широко свои тёмные глазки, когда видит, как папа тягает отца за ухо и при этом они оба смеются. Ребёнок подходит ближе к родителям, смотрит на отца, убеждаясь что он в порядке, а потом обнимает папу за ногу. Тэн хвалится, что у него растёт защитник и присаживается на корточки, чтобы поцеловать Сони в щёчки и лобик и не сдерживает желание взять малыша на руки. Была б его воля, он не выпускал бы из рук ни одного ребёнка, ни другого, но дела не ждут, а так же будет тяжеловато держать ребёнка под десять килограммов и младенца в четыре килограмма. Джисон на руках Тэна улыбается, обнимает его за шею и расслабляется. Тэн буквально готов зарыдать от того, что сейчас происходит, от того, как ему доверяет ребёнок. Всё-таки Тэн не ошибся, когда пару лет назад между карьерой и семьёй выбрал семью, что делала его самым счастливым. Когда всё было готово, Тэн собрал в контейнеры еду, понёс их Джехёну и Тэёну, заодно решив поторопить и младших, которые весь день тусовались в одной квартире. Тэн очень удивился, увидев Джехёна, открывшего ему дверь. То, что Джехён был прикрытым одним пледом на бёдрах – это пустяки, – разве Тэн раньше не видел таким Джехёна? – а вот увидеть его в укусах и засосах по торсу было довольно таки неожиданно. – Тэёна так накрывает? - спрашивает Тэн, стесняясь зайти в квартиру. Он понимает, что сейчас это территория только Тэёна, который может не потерпеть запаха чужого омеги, поэтому учтиво даже отходит на пол шага назад, чтобы не тревожить чужие обонятельные рецепторы. – Нет, он всё осознаёт. Всё, что у него происходит, – это появляется сильное желание заниматься сексом, - шепотом отвечает Джехён, будто это великая тайна и из квартиры не разит запахом секса. – О, ну, это было ожидаемо: в тихом омуте, как говорится... Так, ладно, не буду тебя задерживать, - торопится Тэн, когда из квартиры слышится стон Тэёна. Он всучивает Джехёну в руки контейнеры и быстро тараторит, объясняя: – Сегодня Куньхану месяц и мы решили устроить праздничный ужин в честь этого. Обязательно поешьте, и пейте воду. – Спасибо, но не стоило, - Джехён принимает пару контейнеров. Они тёплые, вкусно пахнущие едой. – Заткнись, бери Тэёна и кушайте. Всё, удачи вам там. За мелкими мы присмотрим. Тэн подталкивает Джехёна обратно в квартиру, замечает исполосованную в царапинах спину друга, убеждается что эти двое действительно полностью подходят друг другу, и захлопывает входную дверь. Он быстренько забегает к Джено и Джемину, намереваясь поторопить младших, потому что Юкхэй стал более голодным, чем час назад, и заставлять его ждать не хотелось. Да и остальные наверняка тоже ждали ужина, так как Тэн предупредил, что будет готовить много вкусного и они всё за один вечер должны съесть. Младшие были в гостиной и когда их окликнул Тэн, то они тут же засуетились и словно по команде все четверо вскочили на диване. – Ребята, всё готово, можете уже идти, - говорит Тэн, замечая, включенную игру на телевизоре, а журнальный столик напротив дивана полностью накрыт распечатанными листами с какой-то информацией – наверняка к чему-то готовились по учёбе и пооставляли всё так, – и сверху них лежат геймпады. Гостиная смахивала на комнату в общежитии, так как играть спокойно и ничего не разбрасывать в моменты вспыльчивости было не в правилах молодых людей. Тэну бы их отчитать за беспорядок и разбросанные подушки по полу, но от чего-то ему не хочется этого делать. – И зайдёте за Ютой и Доёном? – Да, хорошо, сейчас прийдём, - отвечает Джено, находя на диване пульт и выключая игру. Тэн с лёгкой улыбкой кивает и уходит, поднимаясь по лестнице. Внезапно он вспоминает как ходил по лестнице, а Юкхэй на него привычно ворчал из-за этого. Ему нравилось ходить по ступенькам, пусть и на последних месяцах он шёл в три раза медленнее, так как живот скрывал не только вид на свои ноги, но и на ближайшие две-три ступеньки. Да и в придачу двигался в развалочку, потому что так было удобнее. А сейчас уже прошёл месяц, как всё закончилось, его детки здоровенькие, весёлые, подружились друг с другом, хотя Тэн действительно переживал, что Джисон будет ревновать. Но Тэён как-то объяснил малышу, что братик – это хорошо, что нужно с ним дружить, можно с ним общаться и играть, но только аккуратно. С того дня Джисон только то и делал, что изучал младенца, вёл себя тихо, когда Куньхан спал, осторожно трогал его ручки, что-то ему рассказывал. А Куньхан всегда смотрит за старшим братиком, отвечает ему улыбками, каким-то мычанием и визжанием, когда они общаются. Взаимодействия детей доводят Тэна до слёз, потому что это всё мило и трогательно. Он заходит в квартиру, находит детей и Юкхэя в спальне: на кровати сидит Джисон и лежит Куньхан, а Юкхэй загадочно улыбается, пряча что-то за спиной и подходит к Тэну, наклоняясь и целуя его в губы. – Ты чего это тут? - удивлённо хлопая ресницами, спрашивает Тэн. – Сейчас придут Джено, Джемин, Сончан и Донхёк, они ещё должны зайти за Ютой и Доёном, и будем садиться за стол. – У меня есть для тебя кое-что, - наводит Юкхэй интригу, отчего-то чувствуя лёгкую дрожь в теле. Неужели переживает? Тэн краем глаза замечает приоткрытую дверцу шкафа, подозревает, что там делал Юкхэй – точнее, что он взял, – и что прячет за спиной. Прошло столько времени с того дня, когда Читтапон обнаружил в вещах Юкхэя коробочку с украшениями, а ему всё не дарили её. То колечко с выгравированными двумя детскими стопами было до жути милым и красивым, Тэн готов был уже сказать Юкхэю что он всё знает, лишь бы ему дали возможность это хотя бы примерить на себе. Но он сдерживался, подозревая, что Юкхэй ждёт какого-то особенного момента; ставки были на годовщину свадьбы в конце октября, но сейчас всё указывает на то, что это произойдёт здесь и сейчас. – Интересно, что же у тебя есть, - Тэн улыбается, но не так радостно, будто не понимает что придумал Юкхэй, что он подготовил. Он готов удивиться по-настоящему, никак не раскрывая свой секретик и не обижая мужа. – Пока ты был в роддоме с Куньханом, я решил сделать тебе подарок, чтобы это касалось и напоминало только нашу семью. Я очень благодарен тебе за двух детей, за счастливую жизнь и твою любовь. Ты и дети – лучшее, что произошло в моей жизни, я очень сильно вас люблю. Хотел бы я сказать, что хочу ещё детей, но я не в праве чего-то требовать от тебя, так как беременность и роды – это тяжело и сложно, я не хочу чтобы ты ещё мучился и… – Сюйси, всё в порядке… – Я был там, я видел как это больно, - Юкхэю всё ещё бывает снится день родов. У него всё ещё свежи воспоминания, будто это произошло вчера. – В общем, я хочу подарить тебе небольшой подарок, который будет напоминать о нашей семье. Юкхэй протягивает ту самую белую бархатную коробочку, отдаёт её Тэну и с улыбкой ждёт пока тот откроет. Тэну даже поддельно удивляться не надо, когда он открывает внушительных размеров и веса футляр, он по правде удивляется: внутри уже два набора колец, браслетов и цепочек. Кольца красиво лежат рядом друг с другом, поэтому можно сравнить их размеры: одно больше, другое поменьше. Тэн отрывает взгляд от подарка и смотрит на Юкхэя. – Объясни? - просит он, роняя одну слезу, которую ласково вытирает большим пальцем альфа. – Это парные украшения для тебя и меня, говорящие о том, что мы семья. Мне было мало просто обручальных колец, поэтому я придумал кое-что ещё более символическое, - Юкхэй берёт кольцо поменьше и надевает его Тэну на безымянный палец левой руки, а затем подносит руку к своему лицу и целует поверх кольца руку омеги. – Я хотел подарить ещё на выписку, но с моим кольцом ювелир ошибся в размере, поэтому пришлось перенести это на сегодня. Тэн берёт кольцо Юкхэя и так же на левую руку, на безымянный палец, надевает ему кольцо, пальцем поглаживает гравировку и улыбается. Так трогательно, что он не может сдержать слёз. – Я чувствую себя чертовски счастливым, - говорит Читтапон, обнимает мужа и смотрит на детей на кровати, которые не обращали внимание на родителей. – Сказал бы я, что хочу ещё детей, но не в ближайшие пару лет. – Это понятно. В любом случае, футбольная команда соберётся со всех детей нашей огромной семьи, ещё и будет в «запасных» пару человечков. – Мы пришли! - по квартире разносится голос Донхёка, а следом Джемин начинает звать Джисона к себе. Джисон с детским сожалением смотрит на Куньхана, а затем спускается с кровати и спешит к пришедшим, потому что сейчас с ним поиграют, ему будет всё внимание. Юкхэй с Тэном только посмеиваются и обращают внимание на Куньхана; Юкхэй подходит к ребёнку, берёт его на руки, а Тэн откладывает на туалетный столик футляр с украшениями, и идёт с супругом к пришедшим «гостям». Начинается несколько часовой ужин в неполном составе семьи – без Джехёна и Тэёна. Они общаются, веселятся, кушают и немного выпивают за здоровье малышей и счастье родителей. Донён обманывал своё желание выпить хотя бы глоток шампанского, нюхая бокал Юты и запивал яблочным соком. Джехёна и Тэёна им не хватало, но они и без них хорошо провели время, наобщались и от пуза наелись.