Love me gently

Какие могут быть желания у выпившего человека? Принять душ и завалиться спать? Может, повысить дозу алкоголя в себе ещё, чтобы на следующее утро мучаться от похмелья и жалеть о своём решении пить? А может, выпивший человек будет доставать всех вокруг себя, громко смеясь и творя всякую дичь, ведь «лучше, чтобы было стыдно завтра, чем скучно сегодня»? Да, именно так Донхёк и считает, когда идёт под руку с Сончаном, спускаясь по лестнице, а перед ними не спеша шествуют Джено и Джемин. Он дожидается, пока они зайдут в квартиру и расположатся на диване в гостиной, так как лень идти куда-то ещё, поскольку они действительно наелись вкусной тэновой еды и напились шампанского и яблочного сока, которым их добродушно напаивал Доён. – Пошлите в клуб! Отдохнём, выпьем, зажжем на танцполе, - предлагает Донхёк, начиная на месте пританцовывать, пока на него все трое переводят взгляд. Хоть он выпил всего пару бокалов шампанского, его душа теперь требовала продолжения банкета, танцев и громкой с басами музыки, чтобы в ушах аж звенело. – Мы уже давно не отрывались, ну, давайте! – Господи, нет, - выдыхает Джемин, уже представляя, что его будут вытягивать на танцпол и заставлять танцевать. И делать это будет даже не пьяненький Донхёк, а также выпивший Джено; хотя не понятно, кто из них «хуже». Сейчас до организма Джено ещё не «дошло», что в нём некое количество алкоголя, но стоит ему выпить ещё пару шотов и коктейлей в клубе и всё: пустится в пляс и кутёж (в пределах разумного, конечно). – Господи, да! Джемин-и, тебе нужно расслабиться и напиться. Нам всем нужно отпустить себя, прогуляться пьяными по ночному городу. У меня как раз есть офигенная новенькая рубашка, но никуда, кроме клуба, её не надеть. – Ради твоей рубашки нам всем тащиться в клуб? - Джемин скептично приподнимает бровь и скрещивает руки на груди. Джено и Сончан молча смотрят и слушают своих омег, ничего не говоря, потому что скорее всего их мнение не зачтётся. Даже если их послушают, то всё равно сделают по-своему: Донхёк уговорит Джемина, Джемин согласится, потому что любит текилу, а им придётся идти за своими омегами, чтоб не украли. Собственно, эта схема работает с тех пор, как они в первый раз побывали в клубе с Юкхэем и Тэном ещё два года назад; Джехён тогда был занят работой и, когда они пошли в клуб, то он крепко спал. Тэн был беременный, ему захотелось потанцевать и побывать в накуренном помещении, Юкхэй не мог отказать, а Донхёк попросился с ними. С Донхёком «в комплекте» шёл Сончан, а Джено с Джемином автоматически уже тогда считались их второй тенью. Тогда Юкхэй чуть не напоил Сончана, Джено категорически отказывался и от капли алкоголя, а Тэн натанцевался с Донхёком и Джемином. Правда, Джемин после того добровольно не совался на танцпол, но и не соглашался так сразу и «ломался» лишь для вида. И сейчас Джено и Сончан наблюдают картину, как Донхёк тащит уже не сопротивляющегося Джемина в комнату, чтобы выбрать ему «крутой и сияющий шмот, чтобы затмить тот дурацкий диско-шар, который непонятно для чего висит – всё равно дофига этих мигалок-стробоскопов». Донхёк ещё заговаривает зубы Джемину, лазя в его вещах, и успешно справляется со своим заданием: уговорить Джемина оторваться как следует. Когда Джемин оделся, Донхёк потянул его в их с Сончаном квартиру, чтобы самому переодеться, а заодно похвастаться новой рубашкой. Сончан и Джено всё это время так и лежали на диване, запрокинув голову на спинку дивана и едва не засыпая. Они пытались смириться, что этой ночью они не смогут нормально поспать, и сон будет у них тогда, когда они нагуляются. А нагуляться, в их случае, означает: натанцеваться до боли в мышцах, напиться до чувства лёгкости, окрылённости и лёгкого покачивания в стороны при ходьбе, погулять по городу часок-другой, встретить рассвет и только потом доползти до кровати. – Надо сразу подготовить воду на завтра, - со вздохом Джено поднимается с дивана и идёт на кухню, где берёт на удивление имеющиеся две литровые бутылки воды. – Будете спать тут, у нас? – Да, скорее всего, потому что Донхёк точно напьётся. Он громкий, когда пьяный, а я не хочу мешать Доёну, он и так плохо спит, - Сончан беспокоится о всём и всех, замечает даже то, чего никто не обсуждал. Он видел, что Доён либо устаёт так сильно, либо у него плохой сон. А если они придут домой под утро и Донхёк ещё начнёт «буянить», то точно оберутся проблем в виде Юты, или Доёна, или их вместе. Поэтому рисковать не хотелось, так же, как и мешать другим. – Тоже заметил, да? Он бледный такой и мешки под глазами… Тэн таким не ходил, - добавляет Джено. Он хоть и не имеет привычки присматриваться к другим, несмотря на свою будущую специальность (он не смешивает личную жизнь и выученные приёмы и навыки для пациентов), но тоже видел, что Доён выглядит очень уставшим, хотя энергии в нём казалось много. – Хотя, у всех ведь по-разному протекает беременность. Неизвестно ещё как Джемин и Донхёк это пройдут, - Джено не успокаивает ни себя, ни Сончана, от слова совсем. – И мы вместе с ними. Джено в ответ угукает и кивает, и идёт относить взятые бутылки в спальню и в бывшую комнату Сончана и Донхёка. Он задумывается о том, что когда-нибудь он станет отцом. Что однажды они с Джемином захотят завести ребёнка: вместе решатся, вместе пройдут весь процесс от зачатия до рождения малыша, вместе будут за ним ухаживать, вместе его воспитают. Об этом непривычно думать и представлять себя в роли родителя, но если к этому подготовиться и морально настроиться, то всё будет хорошо. Будет ведь? Природой заложено, что на альфе ответственность за зачатие, а на омеге – вынашивание и роды. Последнее особенно страшно, но без этого не появляются дети. Прежде чем Джено накрутил бы себя, Джемин и Донхёк возвращаются обратно. Донхёк зовёт Сончана переодеваться, уже оповещая что подобрал ему рубашку, а Джемин утаскивает Джено в спальню, спрашивая что-то про «ту самую прикольную водолазку и джинсы с цепями». Кое-как Джено выбирается из пучины мыслей, где он держит своего ребёнка на руках, и понимает, что от него хочет Джемин: переодеться для похода в клуб. Через полчаса они все были готовы и уже выбирались из квартиры, чтобы спуститься в ожидающее их такси. Все старшие были оповещены, чтобы их вдруг чего не потеряли, что они будут отсутствовать, так как идут «тусоваться» в клуб, и пожелали всем спокойной ночи. Но они не ожидали, что на выходе из квартиры их будет ждать Тэн. – Ой! - от неожиданности вскрикивает Джемин, открывая входную дверь, когда видит Тэна в метре от двери. Тэн, мило улыбнувшись, начал цитировать то, что им всегда диктовал Джехён по словно заученному тексту: – Много не пейте, не понижайте градус, ни с кем подозрительным не общайтесь, ни на какие таблетки не соглашайтесь. Всё ясно? - ему в ответ кивают и один за одним покидают квартиру. Тэн заботливо поправляет воротник водолазки Джено, так как тот оказался ближе всех к нему, пока закрывал входную дверь. – Какие вы все красивые! – Мы знаем, спасибо. Там такси уже ждёт, - уклончиво сообщает Донхёк, указывая на запястье, мол, время не стоит на месте. – Та я не держу вас. Просто убеждаюсь, что вы будете в порядке и повеселитесь без всяких запрещённых веществ. Для убедительности своих слов Тэн сам вызывает младшим лифт. Он осматривает всех и каждого, вдруг кому-то ещё нужно поправить воротник или ещё что. – Ты Джехёну пообещал за нами следить? - спрашивает Сончан. Он-то знает Тэна дольше, чем все остальные, помимо Джехёна, поэтому может с уверенностью «читать» Тэна, как Донхёка, которого он знает, как самого себя. – Да, - честно говорит Тэн, – и если бы сейчас вас провожал он, то не отпустил бы вас с Донхёком в таких рубашках и кожанке. Серьёзно, вы знаете что уже октябрь на улице? Вот-вот зима наступит, а вы всё щеголяете «по-летнему». – Так мы ж сейчас в такси, а потом внутри нас будет градус, - отмахивается Донхёк, но даёт Тэну застегнуть на себе кожанку, пока остальные заходят в лифт и ждут его. – Нельзя простуживать почки и всё остальное, мой дорогой, тебе ещё рожать, - тихонько говорит Тэн, но его все прекрасно услышали (Джено осматривает Джемина, но тот в пальто, что закрывает и поясницу, и попу). – Удачно вам погулять, когда дома будете – напишите, пожалуйста. Тэн подталкивает Донхёка к лифту, натягивая ему кожанку ещё ниже, будто показывая какая длина должна быть у куртки. Донхёк в общем-то не глупый, понимает, что нужно одеваться теплее, но сегодня, сейчас, ему очень хочется повыпендриваться и выглядеть так, как он выглядит сейчас: крутецки и, как сказал Джемин, секси. В следующий раз он оденется тепло, а не «круто», так же, как это сделал Джемин, – здоровье всегда должно стоять в приоритете. Выходя из такси, уже становится слышно орущую музыку из клуба: «гулянка» внутри в самом разгаре. У входа с охранниками пытаются договориться подростки, желающие войти внутрь, люди снуют туда-сюда: кто провериться, кто покурить, кого-то уже усаживают в такси и отправляют домой. А Донхёк, Сончан, Джено и Джемин заходят в клуб, минуя всех подростков, отбивающих порог у входа, и заходят в помещение, где полумрак – только мигают стробоскопы и различные подсветки, – музыка оглушает, но к этому можно привыкнуть, множественные запахи в воздухе сперва забивают нос и не дают нормально дышать, но и это проходит через минуту-другую, когда организм привыкает. Они блуждают по залу в поиске свободного столика; удача им улыбается – они находят один свободный столик, за который и усаживаются. Донхёк и Сончан уходят к бару, чтобы взять себе и друзьям коктейли и заказать десяток шотов, так как они решили напиться – они напьются. Коктейли разливаются внутри, нахлёстывая как волна, обжигающая внутренности. Становится отчего-то легко, настроение не просто повышается, а умножается с выпитым шотом, хочется хохотать и танцевать. Впрочем, Донхёк не медлит: едва Джемин допивает коктейль, тянет друга танцевать. – А вы смотрите и наслаждайтесь, - говорит Донхёк Сончану и Джено, а затем они с Джемином под руку уходят, виляя бёдрами. – Нас соблазняют? - глупо спрашивает Джено, не надеясь на ответ. Его взгляд и так был бы прикован к Джемину и его движениям, но с таким своеобразным вызовом хочется смотреть не отрываясь. – Нас соблазняют, - отвечает Сончан, выпивая один шот и после закусывая долькой лайма. Сончан и Джено рады стараться смотреть, едва от них отдалились их супруги, и пить текилу стопку за стопкой, совсем не задумываясь, что с непривычки их разнесёт совсем скоро. Донхёк и Джемин потрясающе танцуют, они это знают, так же, как и то, что выделяются среди дрыгающейся толпы на танцполе своими движениями и изгибами. Настроение такое же игривое, как и их движения, эмоции и заигрывания. Джемин и Донхёк танцуют не только для Джено и Сончана, но и для друг друга, будто соблазняя, будто они тут только вдвоём. Они обнимаются, двигая бёдрами так, будто танцуют сальсу, руки Джемина на уровне тазовых костей Донхёка, тогда как тот держит руки на чужих плечах. Со сменой музыки они меняли и расстояние между собой: то через чур близко, то расходились на расстояние вытянутой руки – и не более; выручали друг друга, когда особо наглые альфы (и не только) пытались пристроиться к ним сзади, чтобы тесно прижаться и танцевать. Джемин и Донхёк сами друг к другу прижимались, всячески тёрлись и совсем не были против этого всего. В какой-то момент они переступили через грань «допустимого», так как были увлечены соблазнением именно своих альф. Они просто прижались друг к другу губами, слегка сминая их поочерёдно, а руки спустились на чужие бёдра. Всё закружилось вокруг них, они были возбуждены и слегка пьяны, позволили этому моменту длиться минуту-другую. А когда отстранились, то заметили, что Сончан и Джено удивлённо на них смотрят, но очевидно они не злятся и не собирались их прерывать. И правда, когда ещё увидишь, как спьяну лучшие друзья целуются посреди танцпола? В последний и единственный до сих пор раз такое было только на прошлый Новый год, когда они, оставив Джехёна у Тэна и Юкхэя одних отмечать праздник, накупили алкоголя и всю ночь пили. Джено и Сончан обиделись только для вида, потому что тогда Джемин и Донхёк отказались целоваться с ними. А затем сами омеги как-то оказались на кухне: Донхёк прижимал Джемина к столешнице, а тот притягивал друга к себе ближе, соединившись в поцелуе. Разошлись они по комнатам мирно, без скандалов и ревностей. Что было взять с пьяных друзей, ещё и с омег, у которых шалят гормоны? Два пронзительных взгляда Джемин и Донхёк чувствовали всё время, что танцевали – и это безумно нравилось, от этого хотелось ещё больше танцевать, больше отдаваться моменту. Но когда Донхёк пожаловался, что у него начало колоть в боку, то они быстренько свернулись и направились обратно за столик. Конечно, Джемин не мог не подколоть Донхёка, мол, старость уже пришла. Донхёк будто нехотя отвечает, что «она никуда и не уходила». – Как вы тут без нас? - улыбаясь спрашивает Джемин и садится рядом с Джено. – Почти присоединились к вам, пока вы не увлеклись друг другом, - отвечает Джено на ушко Джемину, будто это что-то сокровенное. Он подаёт Джемину стопку текилы, убирая ломтик лайма со стеклянного края. Джемин с огоньком в глазах высовывает язык, слизывая соль на краю стопки, и одним глотком выпивает содержимое, чуть морщась. Джено тем временем отделил от кожуры лайма мякоть и обхватил губами некоторую часть, чтобы так передать его Джемину. Джемин сперва закусил, забавно морща нос, а затем положил ладони на шею Джено и приблизил его к себе, сразу лизнув кислые от лайма губы. Джено отчётливо чувствовал вкус текилы и соли на языке Джемина, когда перенял инициативу, поддаваясь искушению; хоть он и сам опрокинул в себя стопку пять минут назад. Джемин слегка постанывал, что слышал и ощущал только Джено, так как музыка всё ещё громыхала повсюду. Будь их воля, они бы вели себя чуть раскрепощённее, но вокруг люди, и то, что они целуются при других, – их «потолок». – Ничего больше не придумали? - спрашивает Донхёк, наблюдая как друзья напротив, разделив ломтик лайма, медленно целуются. Он фыркает, кривя лицо: – Отвратительно. – Потому что ты не любишь лайм, - напоминает Сончан, а затем предлагает Донхёку отойти к бару и там выпить. Донхёк вздыхает: в боку ещё немного болело, но отказать Сончану не мог, тем более что после ещё одного коктейля он может утянуть его танцевать. Они садятся за барную стойку, Донхёк заказывает им «лонг айленд», так как уверен, что больше он не вынесет текилы: выпить её он может две-три стопки максимум, ибо действительно не любит лайм, а лимончик ему никто не подаст, как дома. Вообще, в чём разница между лимоном и лаймом, Донхёк и сам не понимает, но первый – для него более сноснее и не такой кислый, что ли. Он с Сончаном чокается бокалами, когда им подал бармен коктейли, игриво улыбается в стакан, строя глазки своему альфе; тот едва не проливает коктейль мимо рта: чего это Донхёк такой? Неужели его уже унесло в «пьяные» дали? Выпив половину стакана, Донхёк слегка икнул, глупо засмеялся и положил голову на плечо Сончану. – Люблю тебя, - сказал он, чувствуя только почти вплотную сидящего рядом Сончана: его дыхание, тепло кожи, запах освежающей вишни, и то, что Сончан взял его за руку, переплетя пальцы. Сончан его услышал, несмотря на громкую музыку даже у бара. – И я люблю тебя, - вторит Сончан куда-то в макушку Донхёку. Не совсем подходящее место – у барной стойки-то – для внезапных признаний в любви, хоть и не нуждались в этом: они и так знают о своей любви друг к другу, но вот такие внезапные три слова заставляли сердце предательски быстро стучать. Даже через три с половиной года отношений. И это никогда не надоест, не вызовет привыкания к этой фразе из заветных трёх слов. Они так просидели какое-то время у бара, несмотря на пьяные и не очень тела вокруг и то, что пару раз мимо проходящие зацепляли их плечом. А как допили свои коктейли, Донхёк потянул Сончана танцевать, с удивлением отмечая, что альфа даже не сопротивлялся, даже наоборот, будто подначивал Донхёка к чему-то – к чему именно выпивший Донхёк не может понять. Сончан берёт его руку, поднимает их руки вверх и кружит Донхёка, чтобы в конце прижать к себе крепко, пока омега пьяно хохочет. Внутри лёгкость и едва ощутимое возбуждение, что наталкивало на близкий контакт. Они танцуют совсем не под музыку; пока вокруг них люди ритмично двигались, прыгая под какой-то клубный ремикс, Донхёк и Сончан медленно покачивались, обнимаясь и смотря друг другу в глаза. И пусть это не совсем то, чего хотел Донхёк, но так ему тоже нравится. Он танцует со своим мужем, смотрит ему в глаза, наблюдая, как он моргает, будто лениво, обнимает его за торс, – что ещё надо? Сончан внезапно улыбнулся как-то хитро и влюблённо, а затем наклонился к Донхёку: – Помнишь, как мы танцевали на твоём выпускном? – С того вечера только наш танец я и запомнил, - отвечает Донхёк, также улыбаясь. Они говорили друг другу у уха, чтобы всё было слышно сквозь громкую музыку. – Ещё бы, ты столько выпил, что домой пришлось нести. – Это от радости, что я наконец закончу школу и буду учиться с тобой. Было невыносимо без тебя сидеть на уроках и ждать, когда уже мы встретимся, - Донхёк окунается в школьные воспоминания, как они с Сончаном почти полгода провели в разных школах, а потом гуляли у друг друга на выпускном – всё будто специально подстроилось так, чтобы они отпразднывали свой выпускной друг с другом. Хорошие времена были, думает Донхёк, а сейчас – просто замечательные. – За то, мы тогда впервые вместе спали. В одной кровати, я имею в виду. – Джехён тогда уже смирился и не хотел лезть в наши отношения. И зачем было нас разгонять по разным комнатам, если ты всё равно приходил ночью ко мне? – Для собственного спокойствия, видимо, - хмыкает Донхёк, кладя голову на плечо Сончана, продолжая двигаться с ним в такт его движений. Сончан вспоминает их ночёвки. Джехён всегда следил за тем, чтобы они спали в разных комнатах. Но Донхёку нельзя было ничего запретить, так как он всегда поступал так, как хочет и как считает нужным. Как только в квартире наступала тишина, а Джехён уже предположительно уснул, Донхёк тихонько крался в комнату Сончана и пролазил к нему под одеяло, обязательно устраиваясь как можно ближе к альфе. Он будил едва уснувшего Сончана своими движениями по кровати – пока устроится удобно, – и тогда о сне уже оба забывали: они общались, хихикали, целовались и начинали друг друга изучать, совсем не подозревая, что Джехён был обо всём в курсе и слышал их шёпот – но не прислушивался: не его дело, о чём там младшие общаются. А после выпускного Донхёка они просто вломились в квартиру, молча прошествовали мимо Джехёна, Юкхэя и Тэна, сидящих в гостиной, и скрылись в комнате Сончана. Пока раздевались успели и насмеяться, и упасть (Донхёк два, а Сончан один раз), и поцеловаться на радостях. А затем уснули, как только легли на кровать. – А ты на свой выпускной опорочил меня и моё светлое имя! - Донхёк наигранно возмущается, вспомнив чем закончился выпускной Сончана. Он вскидывает голову, замечает улыбку Сончана, что становится шире с каждой секундой, а затем превращается в тихий, довольный смех. – Ты ведь и сам не был против, - говорит Сончан, приближаясь к Донхёку. Ему очень захотелось поцеловать своего супруга, что сейчас так невинно и оскорбленно выглядит, что хочется уже и признаться в том, что, да, опорочил. Через неделю на выпускном Сончана они не пили столько, сколько на выпускном Донхёка, так как накануне решились на что-то более близкое, чем сон в одной постели. Они договорились, что в ту ночь будет их первый раз; Сончан взял на себя ответственность подготовить всё для этого, а Донхёк морально готовился к тому, что у них должно было произойти. Они уже трогали друг друга, учились доводить друг друга до оргазма – если можно это так назвать, так как им всё ещё было страшно сделать своим движением неприятно или больно, – изучали друг друга. Но секс они только обсуждали и представляли, да и в реальности может получиться не так, как в фантазиях. Однако, всё получилось, как для первого раза, очень даже не плохо. Свежая мягкая постель приветливо встретила обнаженные тела возлюбленных, их движения были нежными и медленными, поцелуи – трепетные и столь нужные в тот момент близости их тел и душ, а стоны были смущённые и тихие. Донхёк не мог предугадать, что Сончан будет таким – чересчур – обходительным и внимательным. Сончан каким был, таким и остался, он всегда делает так, чтобы было хорошо в первую очередь Донхёку. После первого раза Донхёк чувствовал только любовь и смущение, из-за которого он всё утро прятался под одеялом и накрывал голову подушкой. Ни о какой боли и речи быть не могло – лёгкий дискомфорт, да и только. – Я всё ещё помню выражение лица Джехёна, когда сказал ему, что мы запланировали свой первый раз, - Сончан едва сдерживается от фейспалма, но смущённо щурит глаза в улыбке. – Даже ушёл спать к Вонам, - поддакивает Донхёк, задорно усмехаясь. – Как думаешь, в будущем мы сможем с нашим ребёнком поделиться чем-то таким? – Если он будет не против, то, думаю, почему бы и нет? - Сончан про себя удивился, что Донхёк перескочил на другую тему, но решил ничего не спрашивать. Тем более, они пьяненькие, обсуждают то, о чём наверняка думают в трезвом состоянии, так что, почему бы не поговорить обо всём сейчас? Донхёк решил осмотреться вокруг, посмотреть сидят ли друзья ещё за столиком или тоже пошли танцевать, или пошли к бару. Но тех не было видно ни за столиком, ни на танцполе. Только осмотрев весь зал, он увидел их, выходящих от туда, где небольшой коридор ведёт к туалетам: Джено выглядел злым, он тащил за ворот какого-то парня перед собой, а за ним спешил Джемин и… плакал? – Ой, подожди, смотри: там Джено и Джемин… - Донхёк указывает куда-то за спину Сончана. Сончан оборачивается и видит ту же картину, что и Донхёк, только Джено уже выходит из клуба. – Может, им помощь нужна? – Сходи за куртками, а я пойду за ними, узнаю что там, - говорит Сончан, отпуская Донхёка. Донхёк идёт к их столику, забирает оставленные вещи, а затем спешит на улицу. Кажется, их поход в клуб накрылся медным тазом, зря что выпили столько. Хотя сейчас всё это неважно, главное разобраться что произошло и в любом случае помочь Джено и Джемину, что бы там ужасное или не очень ни произошло. Донхёк находит Джемина у угла, ведущего за здание клуба, окликает его, спеша к нему, и сразу накидывает на него пальто. – Что случилось? Ты чего плачешь? - спрашивает Донхёк и сам надевает свою кожанку. Всё-таки ночью действительно холодно, поэтому он съёживается и начинает немного трезветь, пока ждёт, когда Джемин подавит всхлипы и ответит ему. – Я просто пошёл в туалет, а там за мной… тот альфа… Если бы Джено не решил пойти за мной, то меня… - Джемин снова начинает плакать, пряча лицо в ладонях. – Господи! Какой ужас! Джемин-а, не плачь, пожалуйста, - Донхёк обнимает друга, гладит его по голове и думает. Надо же такому! Просто пойти в туалет, а в итоге оказаться чуть не изнасилованным. Донхёк внезапно вспоминает, смотря на куртки Джено и Сончана в руке: – А Джено и Сончан где? – За клубом. Я пытался остановить Джено, но он неугомонный, когда злится. Донхёк охает, уже срывается с места, направляясь за клуб, чтобы помешать тому, что там может уже происходить, как его останавливает Джемин: – Нам лучше туда не лезть, Хёк! – Надо их остановить! Сейчас полицию вызовут кто-то из присутствующих на улице и… неизвестно чем всё закончится! Джемин, возьми себя в руки и вспомни, что и за драку и нанесения повреждений могут посадить. Джемин задумывается на пару секунд, осознаёт всё, понимает, что Джено злой, он в ярости и вряд ли остановится на одном только разговоре или разбитой губе. – Ты прав, - отвечает Джемин. Они вместе с Донхёком идут за клуб, где звучат не только разговоры каких-то левых людей, но и то, как кто-то дерётся. В подворотне достаточно темно, но силуэты видно, чтобы понять, что там не три человека (Джено, Сончан и тот альфа, что попал в руки Джено); если человек десять есть, то уже неплохо. Чем меньше свидетелей, тем лучше для всех. Донхёк останавливает Джемина неподалёку, замечая, что он хоть и рвётся к Джено, но стремается всей этой ситуации и того альфу. На глазах Донхёка Джено с размаху бьёт того альфу куда-то в лицо, видимо, не совсем целясь, так как эмоции зашкаливают и затмевают разум, Сончан удерживает одновременно двух других – видимо, друзья того, которого бьёт Джено, – но они не очень-то рвутся в драку. И что делать – неизвестно; Донхёк никогда не был в такой ситуации, никогда не разнимал драку и никогда не присутствовал, только слышал мельком об этом всём. Но надо что-то делать, а не стоять, сложа руки. Донхёк отдаёт Джемину вещи Джено и Сончана, проговаривая: – Всё будет хорошо, ты не лезь туда ни в коем случае. – Ты собрался?.. - удивлённо уточняет Джемин, глотая слёзы. Ему тяжело отойти от произошедшего в клубе и происходящее сейчас добивает его. – Да, Джемин. Донхёк решительно приближается к одному из тех, кто замахивался на Сончана, и со всей силы, что у него была, резким ударом ноги в бедро толкает его – благо что обул мартинсы с толстой и удобной подошвой. Тот буквально летит в сторону, толкая собой и другого парня, и валится на землю с громким вздохом от боли: приложился головой или плечом об мусорный бак, стоящий в двух метрах от них в стороне. – Хёкки? - шокированно спрашивает Сончан. Донхёк отмахивается, мол, тут ничего такого. Сончан видит, что двое «противников» лежат на земле, но один из них, который просто сбился с ног, уже поднимается. Чан не ждёт пока на него накинутся: сам бьёт кулаком по меж глаз и тот теряется в пространстве, обратно падая на землю. Сончан идёт к Джено, который до сих пор избивает, как сам причитает Джено, «гандона и мразь последнюю». Что у одного, что у другого рассечена бровь, струйка крови стекает по лицу и теряется где-то под подбородком. У того парня уже нарушена координация, большинство – почти все – ударов он пропускает и вообще кажется из последних сил стоит на ногах. А Джено всё не останавливается. – Джено, стой, хватит! Сончан перехватывает Джено, оттаскивает его в сторону, параллельно смотря за тем, чтобы Джемина и Донхёка никто не трогал из присутствующих в этой подворотне. – Я его разъебу нахуй! - Джено пытается вырваться, но Сончан не отпускает, оттаскивает его всё дальше к ближайшей стене: припирает его, держит и заглядывает в яростные глаза. – Отпусти меня! – Дурак, ты сейчас натворишь херню, понимаешь?! Хватит ему и того, что он получил. Сейчас, если приедут менты, загребут всех, тебе оно надо? Всё обошлось, ты проучил этого мудилу, всё, хватит! Ты должен успокаивать Джемина, а не пугать его ещё больше. Джено глубоко вздыхает и отводит взгляд, крепко сжимая кулаки. Злость его ещё не прошла, он готов разорвать того мерзавца и его друзей. Но Сончан прав: Джемин может его испугаться, так как на дух не переносит даже обычные ссоры на повышенных тонах. – Джено? Всё в порядке? Я могу отпустить тебя? - допрашивается Сончан. – Да, я в порядке. Спасибо. Пока они возвращаются к Донхёку и Джемину, что уже ушли из этого места, избитые ими альфачи тоже куда-то делись, а народ вокруг успокоился. И никто к ним даже не подошёл и не разнял! Но это неважно: всё прошло, теперь нужно сваливать домой. Донхёк и Джемин стоят чуть дальше клуба и обнимаются, о чём-то общаясь. – Минни, маленький мой, - Джено подходит и тянет Джемина к себе, пытаясь обнять его, но тот сопротивляется и рассматривает его лицо, наполовину испачканное кровью, а затем побитые костяшки на руках. – Ты совсем уже?! А если бы у него был нож?! Ты дурак! Придурок! - Джемин начинает снова истерить, (несильно) бьёт Джено по грудной клетке кулаками и кричит. Джено терпит удары Джемина, понимая, что и омеге нужно выбить куда-то накопившееся за это время. Это не длится долго, Джемин останавливается через какую-то минуту и смотрит на Джено, нахмурив брови. – Но я ведь в порядке. – И слава Богу! А если бы… Джено, я тебя ненавижу! - Джемин вешается на шею Джено, прячется у него в плече и дрожит от уходящей истерики. – Всё хорошо, солнце, всё хорошо, - шепчет Джено, благодарно кивает, принимая от Донхёка куртку, которую тот на него надевает. Ему помогает Джемин одеться, заметив телодвижения. – Сейчас приедет такси, - уведомляет Донхёк, греясь в объятиях Сончана. Альфа разгорячённый, как и Джено, после драки; им нельзя сейчас охлаждаться так стремительно, так как велик риск заболеть. Они молчат какое-то время, обдумывая произошедшее, успокаиваясь и восстанавливая дыхание. Донхёк уже осмотрел Сончана: у него разбита губа и костяшки на руках, но ничего более. Хорошо то, что хорошо заканчивается; хотя у Джено всё ещё чешутся кулаки добить окончательно того альфача. – А Донхёк-то у нас боевой! - гордо произносит Джемин, будто это он с одного удара завалил двоих альф. Они вчетвером начинают смеяться; Донхёк впирается взглядом в асфальт от некого смущения, Сончан и Джемин гордятся за Донхёка, так как видели, как он справился, и они поражёны этим поступком – не все бы смогли вот так уверенно ворваться в драку, да ещё и уложить одного из нападавших, а Джено, хоть и не видел этого, но ему отчего-то забавно за всем этим наблюдать; на самом деле, Джено становится спокойно за то, что всё обошлось и Джемин отделался испугом. Подъезжает такси, им приходится прервать свой смех и усесться в машину, где они продолжат обсуждать это и смеяться – нервно, скорее всего, но это лучше, чем переживать и мусолить мысли: всё уже прошло и всё будет хорошо.