Love me gently

Что может быть лучше выходного дня, проведённого в аквапарке? Только выходной день в аквапарке со своей семьёй. Совершенно внезапно к концу недели Джехёну пришла идея посетить аквапарк; Юкхэй с Тэном не могли взять младенца с собой, поэтому проводили время дома, Юта категорически отказался от предложения: Доёну и без аквапарка нездоровилось. Таким образом, с радостью согласились только Донхёк с Сончаном и Джемин с Джено; Тэён ещё в день свадьбы сказал «да» на всё и сразу, хотя он в любом случае не был бы против аквапарка. Сборы были объявлены с самого утра, выезд в обеденное время, тесная, но весёлая дорога в аквапарк на машине – и они на месте. Правда, полчаса они ещё переодевались и ждали друг друга возле раздевалок, чтобы Джехён провёл привычный инструктаж: «за буйки не заплывать» и друг друга не топить; Донхёк обещал выполнять эти «правила» со скрещенными пальцами за спиной. В субботу народу было не много, но было достаточно шумно и людно в аквапарке. Сперва они ходили все вместе, катались на любимых горках, а потом младшие разбрелись кто-куда, оставив Джехёна с Тэёном вдвоём; скорее всего, они специально оставили старших наедине. Джехён и Тэён сидят у бара, распивают безалкогольный мохито, наблюдая, как Донхёк летит в прозрачной трубе, чуть не теряя лёгкую рубашку, а через несколько секунд оказывается в глубоком бассейне, наблюдают, как Джемин лениво лежит в мелководном бассейне. Повсюду дети, подростки, взрослые, все веселятся и катаются на разных горках, плавают в бассейнах и устроенных «пещерах» между бассейнами. Детям нравится играться в бассейне и проходить в лабиринтах, установленных в воде, взрослые от адреналина надрывают связки, когда катаются на водных аттракционах. – Кажется, кого-то не хватает, - говорит Тэён, осматриваясь вокруг. Джехён подмечает иронию и только отпускает смешок, ничего говоря, но тоже ищет глазами Сончана и Джено. И правда, где это они? Утонуть не могли – они хорошо плавают и в аквапарке на каждые буквально двадцать метров есть спасатель. И испариться младшие не могли, несколько минут назад они были тут, вместе с Донхёком уговаривали Джемина пойти на какую-нибудь горку, а потом в поле зрения остались только Джемин и Донхёк. – Вполне логично, что они могли пойти куда-то кататься, - делает вывод Джехён, смотря как радостный и мокрый Донхёк стремительно приближается к ним, каждые два метра проезжаясь на плитке. У него-то можно всё и узнать,, кто где пропал. – Я чуть не умер! Там так страшно было, но это круто! - радостно рассказывает запыхавшийся Донхёк, заказывая у подошедшего бармена сок. Усевшись на барный стул, он продолжил делиться эмоциями и захлопал в ладоши, совсем как ребёнок: – Это было очень круто! Вы видели, как я летел? Меня будто засасывало вниз! Хён, ты должен попробовать, обязательно! - последнее уже было адресовано Джехёну. Тэён ещё в машине сказал, что ему нервные потрясения не нужны и он будет просто плавать в одном из бассейнов, сохраняя своё спокойствие. – Я подумаю, - отвечает Джехён. – Ты, случайно, «с высоты птичьего полёта» нигде не видел своего мужа и друга? – Чанни и Джено? Так они пошли на досках кататься. Оставили меня одного там, а сами ушли – может, побоялись на тот аттракцион идти, - с последними словами Донхёк хихикает. Он успокаивается понемногу, адреналин медленно отступает, оставляя неуёмную энергию внутри, а перед омегой ставят стакан апельсинового сока. Он залпом выпивает половину, оглядывается назад, ища Джемина, а потом уходит к другу, снова оставляя старших Чонов вдвоём. Джехён о чём-то увлечённо думал, а Тэён его не отвлекал, лишь держал за руку, переплетя пальцы, и тоже задумался. А думал, точнее вспоминал, Джехён о прошедшем месяце. Он, восстановив стабильность с окончанием течки Тэёна, что длилась в общем счёте неделю, осознал, что он чертовски мало времени проводит со своей семьёй. Ему было ужасно совестно, и он решил всё это исправлять. Сперва он поговорил с Тэёном об этом, они сошлись на одной и той же идее: устраивать ужин у них, чтобы всем вместе собираться за одним столом, общаться и проводить время. Все приняли такой расклад, возвращая их вечернее время за ужином, о чём на какое-то время забыли и ужинали только в обществе своей пары, кроме каких-то событий и праздников, конечно же. Они собирались все вместе на выходных и приходили раньше, чтобы приготовить что-то вместе или устраивали вечер посиделок с настольными играми. Теперь снова у них обсуждение различных проблем и событий за одним столом, Джисон и Куньхан передавались из рук в руки, потому что всем хотелось посюсюкаться с малышами, а достаточно выросший за месяц живот Доёна наглаживали в три раза больше, чем обычно. К слову, у Доёна начались частые и несильные боли внизу живота, поэтому каждую неделю Юта водил его к врачам, но те разводили руками – по УЗИ и анализам всё было хорошо, только объясняли боли тем, что ребёнок крупный и стремительно растёт. Предупредили даже, что могут быть преждевременные роды, так как матка может не выдержать давление младенца, но, как утверждали врачи, это тоже нормально, такое бывает. Юта с некоторым чувством паники звонил и писал Доёну каждые полчаса-час, переживая, что его не будет рядом в нужный момент или он всё пропустит. Донён теперь сидел дома, взяв декретный отпуск на работе, выходил гулять только под наблюдением кого-то, – обычно это был Тэн, что тащил друга гулять с собой и сыновьями, – дома ему, как оказалось, скучно не было: каждый день он готовил что-то вкусненькое, иногда ловил вдохновение на какой-нибудь дизайн детского костюмчика, проводил время за сериалами и фильмами, читал книги, а когда всё-таки становилось скучно, потому что всё рано или поздно надоедало, он шёл снова к Тэну, где всегда весело, или к младшим, которые могли с ним пообщаться и поднять настроение: если он шёл к Сончану и Донхёку, то они тут же вызывали Джено и Джемина для «развлекательной программы беременных», и так же было наоборот. Только в такие вечера, когда вся семья была в сборе, Джехён и Тэён могли позволить себе перестать думать о том, что ещё не произошло. Никак не наступавшая беременность. Тэён посещал врача, что сказал ему, что всё отлично, он может иметь детей, счастье и любовь «исцелили» его, вознаградив возможностью зачать ребёнка. Они не стремились забеременеть здесь и сейчас, но то, что в результате их попытки раз за разом оказывались провальными, достаточно тревожило их. О плохом думать не хотелось, но Тэён уже начал разочаровываться в себе и винить себя, об этом он никому не говорит и не собирается, продолжая держать всё в себе. Из мыслей Тэёна и Джехёна вывел вопль на весь аквапарк, а затем на Джехёна буквально приземлился Донхёк, истерично смеясь. За ним, как ни странно, следовал разгневанный Джемин. – Что уже случилось? - спрашивает Джехён, чуть кривясь от того, что Донхёк мокрый и холодный. – Он пытался меня утопить! - с расстановкой отвечает Донхёк, по-детски тыкая пальцем в Джемина. – Ты нарушил мой покой, я должен был как-то избавиться от тебя, - с усмешкой говорит Джемин, садясь рядом с Тэёном и спрашивая у него чей это стоит сок на стойке. – Давайте вы сходите к Джено и Сончану? Только не шумите так, в конце концов, вам уже не пять лет, - Джехён слегка подталкивает Донхёка, чтоб тот слез с него. – А тебе не сорок пять, но ворчишь на все семьдесят, - Донхёк не мог не ответить и успел отойти на шаг назад, когда Джехён в отместку хотел его ущипнуть. – Пошли уже, - Джемин, что до этого допивал сок из стакана Донхёка, утаскивает друга, но они явно никуда не спешат, прогулочным шагом направляясь в сторону того аттракциона, где были их альфы. – Когда-нибудь, будем ездить сюда со своим ребёнком, - мечтательно произносит Джехён, хотя он не собирался этого говорить, чтобы не затрагивать «запретную» тему. – Когда это ещё будет, - невесело хмыкает Тэён. – Пошли в бассейн? Он указывает на дальний бассейн, явно намереваясь спрятаться от их взрослых детей, что «терроризируют» их каждые пять минут. Джехён уловил намёк, взял Тэёна за руку и они пошли к тому бассейну. Этот бассейн был самым глубоким из всех, он находился в отдельном помещении, с закрывающимися дверьми от детей, людей было здесь мало, и шумела только вода, поэтому можно было отдохнуть от шума. Тэён спускается в воду по лестнице, ведущей в бассейн, тогда как Джехён ныряет «рыбкой» в воду, после проплывая несколько метров под водой. Тэён устал шутить про скрытые жабры у Джехёна ещё на медовом «месяце»: тогда Джехён тоже показывал свои умения в воде и способность на достаточно долгую задержку дыхания. Но сейчас, наблюдая, как Джехён выныривает и у него отсутствует явная отдышка, омега не может не пошутить снова про себя про эти «скрытые жабры». Тэён спокойно подплывает к ожидающему его Джехёну, а затем обнимает его. Они не стоят на такой глубине, держатся на воде исключительно своими силами, перебирая ногами, чтобы не пойти ко дну. – Тебе точно всё нравится? Не устал? - спрашивает Джехён, пока Тэён заботливо зачёсывал его мокрую чёлку назад, чтоб не мешалась. – Всё нравится, не устал, - отвечает Тэён, сильнее прижимаясь к Джехёну. – Мне очень хорошо, потому что ты рядом. – Мне тоже, - Джехён улыбается, а Тэён целует его в уголок губ и медленно отстраняется, чтобы отплыть, а затем окатить альфу водой. Это, конечно, не пляж, но подуреть тоже можно было. Или устроить соревнования: кто быстрее доплывёт до бортика. И плевать, что они хотели отдохнуть от шума: когда сами шумят, этого им не заметно, а значит и шума нет. Тэён плывёт, старается обогнать Джехёна – это у него даже получается, но в последний миг Джехён ускоряется и оказывается быстрее у бортика. Тэён дует губы, восстанавливая дыхание, бурчит что-то о нечестной игре. Джехён настаивает на ещё одном заплыве, уверяет, что будет теперь уравнивать их силы и не будет «жульничать». Тэён зарядился духом соперничества, ему стало очень желанно выиграть Джехёна в этом глупом соревновании, он чувствовал себя по-детски заинтересованным в выигрыше. Он настолько был поглощён этим всем, что не заметил, как Джехён половину пути до бортиков плыл спокойно, неспешно, позволяя Тэёну вырваться далеко вперёд, и только ближе к концу альфа ускорился, чтобы не подать виду, что он откровенно поддался. – Я выиграл! - улыбается Тэён, отдыхая у бортиков. Он-то не дурачок, всё понимает; против Джехёна у него шансы маленькие, так как альфа сильнее и справнее омеги, поэтому он сразу раскусил причину своего выигрыша. Джехён подплывает ближе. – Ты молодец, - хвалит он, искренне наслаждаясь такой реакцией Тэёна. – Ещё будем соревноваться? – Нет, если я продолжу плавать, то завтра будут болеть плечи с непривычки, - Тэён отцепляется от бортика, обнимает Джехёна и целует его в щеку, а потом тихо говорит на ухо: – Я знаю, что ты мне поддался. – Понятия не имею, о чём ты говоришь, - поддельно и в то же время всё ещё искренне удивляется Джехён. Тэён смеётся и ещё раз целует мужа в щеку. – Ты, хитрый лис, прекрасно понимаешь, о чём я говорю. – Нет, нет, я не понимаю, - настаивает Джехён на своём и Тэён сдаётся: ему никогда не переубедить альфу, но это ведь не значит, что он не может попытаться. *** – И так, значит, вы уезжаете на Рождество? - уточняет Джехён. Они сидят в любимой пиццерии – после аквапарка жизненно необходимо пополнить то, что сожглось. И пока они ожидали свой заказ, птенчики решили поделиться с Джехёном и Тэёном своими планами и тем, что они уже забронировали билеты. – Новый год отпразднуем с вами, все вместе, а потом… - воодушевлённо начинает Донхёк, но его нетактично перебивает Джехён – ему можно. – А потом свалите на две недели в Европу. Да, мы понимаем, что вам с нами, стариками, делать-то? - Джехён шмыгает, грустно оглядывает помещение и делает вид, что он глубоко оскорблён. Тэён посмеивается, подталкивая Джехёна локтём в ребро. – Мы привезём вам сувениры, - пытается исправить их положение Джемин. – И вискарь, - Сончан достаёт туз из рукава и «выходит из игры победителем»: он знает чем можно подкупить Джехёна, пусть тот и не пьёт, но, скажем так, коллекционирует алкоголь. На его личной полочке на кухне с десяток бутылок хорошего виски, пару бутылок коньяка, и несколько бутылок другого дорогого пойла, которым его благодарят его клиенты; ему ещё носят шоколад и конфеты – и это всё добро всегда отдавалось Джемину и Донхёку. – Ладно, так уж и быть, едьте, отдыхайте, набирайтесь сил. А если серьёзно, где вы будете в Европе? – Сначала во Францию – мечта Донхёка и Джемина, - снова отвечает Сончан. – И решили посетить Германию, - заканчивает Донхёк. Его от предвкушения поездки трясло, когда он только думал об этом. Они посетят прекрасные страны, достопримечательности и посмотрят тихие окраины, чтобы проникнуться духом тех мест. Они с Джемином уже изучают все экскурсии, главные улицы и туристические путеводители, продумывают развлечения на каждый день и ищут подходящий хостел: комнату на четверых, потому что оставаться в чужой стране порознь они не хотят, а так – всегда будут рядом и вместе. – Отлично! Уверен, вы хорошо отдохнёте и проведёте время, - Тэён улыбается, искренне радуясь за младших. У него с Джехёном на январь совершенно другие планы. Они проводят ещё пару часов в пиццерии, обсуждая прошедший день. Оказалось, что когда Джехён и Тэён оставили младших одних, те тоже пошли в один из бассейнов, что был посвободнее от толпы людей. Они поспорили кто дольше продержится под водой, и, собственно, Джено с Донхёком вышли победителями: первый, потому что у него хорошая дыхалка, а второй, потому что «дохрена хитрый», как нарёк Джемин. В итоге, они так и не смогли определить одного победителя, потому что Джено знал Донхёка и не доверял этому жулику, а Донхёк был глубоко оскорблён этим. Закончилось всё тем, что они начали друг друга топить, а Джемин и Сончан не торопились их разнимать, делая вид, что эти двое не с ними. Джехён от этого рассказа, который ему все четверо эмоционально рассказывали, не был в восторге, но они все посмеялись с этого. Та сторона Донхёка, когда он лезет ко всем и ему совершенно неважно насколько тот человек его старше или сильнее, всегда всех забавляла. Донхёк делал это из хороших побуждений, как, например, отвлечь кого-то от грустных мыслей, развеселить всех вокруг, подарить частичку радости и счастья. Такое личное солнце, что светило ярко, одновременно радуя и раздражая глаза. Донхёк просто «дурачина», что всегда поднимет настроение и придумает занятие, когда скучно; но любят его, конечно, не только из-за этого. В пиццерии, как и в аквапарке, им не хватало семейки Вон и Накамото, но у всех дети: у одних уже «на руках», а у других – ещё в режиме ожидания дня «вылупления»; дети ещё слишком маленькие для аквапарка, а беременному может быть опасно такое скопление людей ещё и в таком месте. С ними было бы намного веселее и душевнее, но они и без них хорошо провели время.

♡♡♡

Очередной вечер, когда Тэн буквально без сил валится на кровать, а за ним ложится и Юкхэй, наконец чувствуя расслабление. Отличается этот день только тем, что это выходной, но вымотались оба после целого дня проведённого с детьми. Альфа вполне осознаёт каким мудаком он был в то время, когда Джисон был совсем маленький, а Тэн нуждался в его поддержке и помощи. И даже то, что он тогда старался получить повышение на работе, его совсем не оправдывает. Сейчас же у него в приоритете только семья, которую он безгранично любит, только одна общая и слаженная «работа» с Тэном и исполнение своих родительских обязанностей. Теперь он чувствует не то, что он должен участвовать в воспитании и уходе за детьми, а то, что он хочет этого и получает от этого удовольствие. Ему нужно увидеть тот момент, когда Куньхан впервые сам поднимет голову, а не так, как, к сожалению, получилось в прошлый раз: только по рассказу Тэна Юкхэй знал, что Джисон начал поднимать голову в три с половиной месяца, а садиться пытался на пару недель позже. Эти месяцы тогда были самыми загруженными на работе, и все силы истрачивались, не оставляя ничего для дома и семьи: хватало только принять в душ и лечь спать. Если бы тогда Тэн всё-таки решился на их расставание, то нынешний Юкхэй принял бы это как правильное решение: он бы тоже не смог терпеть такое отношение к семье. Но вовремя правильно расставленные приоритеты и обговорённые проблемы и недосказанности тогда решили все их проблемы. Первые шаги Джисона Юкхэй видел своими глазами и сейчас он намеревается всё-всё увидеть и запомнить, что ещё будет у его сыновей. Юкхэй с Тэном только уложили детей спать, сами собирались принять душ и тоже укладываться спать. В спальне приятная полутьма – в углу комнаты горит лишь ночник, чтобы Куньхан, если проснётся, не пугался темноты; так они оставляли на ночь ночник и Джисону, благодаря чему, малыш спокойно относится к темноте. Эта относительная темнота – мягкая, приятна глазу и была в какой-то мере интимной. Хотелось одновременно пооткровенничать и поговорить, но не хотелось будить недавно уснувшего Куньхана в кроватке. – Куньхан всё больше становится похож на тебя, - тихо бормочет Юкхэй. – Это не честно. – А то, что Сони похож на тебя, это честно? Я их рожал, так что имею право на хотя бы одного ребёнка, который будет похож на меня, - бухтит в ответ Тэн, толкая мужа локтём. Юкхэй усмехается по-доброму, ничего не отвечает, только ищет руку Тэна, чтобы сплести их пальцы и подержать ладонь супруга в своей. Они чувствовали, что вскоре так и уснут на не расстеленной постели, если не начнут двигаться. – Знаешь, что я хочу? - через минуту-другую шёпотом спрашивает Тэн, переворачиваясь со спины на бок и устраивая руку под щекой, опершись на локоть. Он выглядит внезапно бодрым. – Что же? - Юкхэй повторяет позу омеги и улыбается уголками губ, смотря на своего любимого. – Переспать с тобой, - просто отвечает Тэн, для чего-то уточняя, будто без этого было бы непонятно. – А тебе уже можно? – Уже прошло почти два месяца, я чувствую, что восстановился, и мои гормоны снова в строю. – Очень убедительно, - хмыкает Юкхэй. Он переживал, что, если пойдёт на поводу мужа, то может совершенно случайно ему навредить. После первых родов у них ничего не было больше четырёх месяцев до восстановившейся заново течки, а сейчас два месяца кажутся очень малым сроком. Даже если тело Тэна начало отзываться на поцелуи и касания лёгким возбуждением, то это может и не значить, что всё вернулось в норму. – Я серьёзно, у меня всё отлично, - уверяет Тэн, вставая на кровати на колени, и надвигается на Юкхэя. Тот не замечает как его возвращают на спину, а Тэн устраивается на его бёдрах. – Ты ведь не сможешь отказать папочке твоих детей в простом удовольствии? Ты не сможешь мне отказать, потому что любишь и желаешь меня так же, как и я тебя, - Тэн медленно пробежался пальцами по резинке спортивных штанов Юкхэя, а затем медленно пробрался под футболку, поглаживая кожу. – Кстати, нужно кое-что обсудить, - начал Юкхэй, приподнимаясь на локтях, чтобы сесть, но его на полуслове заткнул Тэн, прижавшись губами к его. Они целовались со всей страстью, что у них была внутри, что копилась понемногу эти два месяца. Юкхэй и Тэн хоть и забавлялись, но физическое удовольствие получал только альфа, а Тэн был рад стараться удовлетворять своего мужа. Сейчас же они оба чувствуют возбуждение и желание, исходящее друг от друга. Тэн нетерпеливо ёрзает на бёдрах Юкхэя, руки тянутся к рукам – их ладони соприкасаются и тут же сплетаются пальцами, чуть сжимая друг друга. Делили воздух на двоих, по очереди приостанавливались, чтобы вдохнуть воздух, а затем продолжали сплетаться языками, соединяя влажные от слюны губы. Тэн знал, что делал, знал чего хочет, он был уверен во всём и старался передать эту уверенность супругу. – Насколько я помню, мы уже говорили об этом, - отстранившись, говорит Тэн, облизывая губы и рассматривая пытающегося собраться Юкхэя. Ну, или он действительно не понял, или не помнит, о чём сейчас говорит Тэн. – Предохраняемся ближайшие лет… десять? Юкхэю, возможно показалось, но он точно уловил нотки грусти в голосе супруга. И в каком смысле эта грусть употреблялась – было не совсем понятно; если это была грусть, конечно. То ли из-за того, что они привыкли к половому акту без защиты и теперь нужно было отвыкать, то ли из-за того, что детей они в ближайшее время заводить не будут. Ответить Юкхэй так и не смог, потому что в голове поселились разного рода мысли, а трущийся об него Тэн вызывал желание в теле и другие мысли исчезали. Он действительно не может отказать Тэну, не тогда, когда тот возбуждается и так откровенно показывает чего хочет. И наверное никогда не сможет отказать. Отпустив руки, они сели на кровати, но Тэн не слез с Юкхэя, по-свойски устроившись на его бёдрах. Юкхэй снял с омеги толстовку и тут же стал целовать его красивую, изящную шею, плавно переходя на выступающие ключицы, оставляя лёгкие засосы. Руки его огладили на вид хрупкий стан и опустились на мягкие бока, что так приятно было мять в руках. Тэн невольно стал зажиматься, оставшись без толстовки: ему стукнуло в голову осознание, что сейчас Юкхэй видит все его складочки и растяжки после беременности и всё возбуждение сойдёт на нет. Читтапон и в прошлый раз переживал из-за этого, но до того времени, как он оказался полностью обнажённый перед мужем, он успел скинуть несколько килограмм, подтянуть мышцы и неплохо, по своему мнению, выглядел. Сейчас же у него не хватает времени на себя, потому что занимается сразу с двумя детьми и одно питание не исправит того, что у него сейчас есть. Приняв решение скрыть свои «недостатки», он потянулся за толстовкой, откинутой на край кровати. Юкхэй посчитал это удобным положением, когда омега чуть отклонился назад, – теперь ему удобно аккуратно и нежно ласкать пухлые соски, что выделяли пару капель грудного молока с каждым касанием и лёгким давлением языка. Тэн со стоном привстал на коленях над бёдрами Юкхэя и чуть попятился назад. – Ты чего? - спрашивает Юкхэй, когда заметил что Тэн отстраняется. – Я хочу надеть толстовку обратно. – Как? Что? Зачем? - не понял альфа: Тэн замёрз или перехотел продолжать? – Ну, надо, - Тэн быстро натягивает толстовку обратно на себя и возвращается на бёдра альфы, положив руки ему на плечи. – Можем продолжать. – Подожди, ты снова переживаешь о том, как ты выглядишь? – А ты как думаешь? - ворча, Тэн сползает с Юкхэя и встаёт с кровати, когда его пытаются поймать и вернуть обратно. Он отходит к кроватке Куньхана, аккуратно поправляет ему одеяло, плотнее его укутывая, и костяшками указательного пальца невесомо гладит его по пухленькой, гладкой щёчке. – Я думаю, что ты зря переживаешь, - шепотом говорит Юкхэй, подойдя сзади к Тэну. – Я ведь уже говорил тебе, что мне всё в тебе нравится, ты мой самый красивый и привлекательный. И я не врал и не пытался угодить тебе, а говорил то, что думаю, то, что есть на самом деле. Тэн незаинтересованно мычит, разглядывая спящего сына. Юкхэй же продолжает: – Разве я как-то показал или сказал тебе, что мне что-то в тебе не нравится? Милый мой, хороший мой, я очень тебя люблю, будь ты худым, беременным или поправившимся после беременности. Если хочешь похудеть, я помогу тебе и поддержу, мы вместе сгоним всё, только, прошу, не закрывайся от меня. Мы ведь и мылись вместе, и спим вместе, я уже всё-всё рассмотрел и потрогал, и ты не прикрывался от меня раньше, так с чего сейчас так делаешь? – Потому что тогда мы не собирались заняться сексом и… Тэн задумался. Они ведь действительно почти каждый день вместе ходили в душ, Юкхэй, засыпая, обнимал его за живот и бока, а по утрам зажимал бёдра в ладонях, и ни разу не показал своё отношение к тому, что Тэн снова набрал вес, что является нормой. И Тэн не беспокоился об этом, не обращал внимания, пока ему не захотелось заняться сексом. Понятное дело, ему хочется быть таким же изящным и без лишних складочек, выглядеть хрупко и привлекательно в постели, и поэтому сейчас зажался и почти испортил весь настрой. – Да, я повёл себя глупо, прости, - Тэн пятится назад, поворачиваясь к мягко улыбающемуся мужу. – Ну, что? – Что? – Худеем? - со смешком спрашивает Тэн, ведёт Юкхэя спиной к кровати и толкает его на неё. – Теперь будем так это называть? - улыбается Юкхэй, наблюдая, как Тэн подрагивающими руками цепляется за свою толстовку, чуть медлит, но снимает её, а затем принимается за свои штаны. – Сюйси, если мы будем говорить, то разбудим детей. Мы ведь не хотим этого? В ответ ему отрицательно машут головой и тянут к себе, схватив за руки; только вот Тэн оказывается поваленным на постель и прижатым сверху Юкхэем. Альфа продолжает с того, на чём они остановились пару минут назад: он спускается поцелуями по шее к груди, ведёт носом к левой стороне груди, вдыхает запах омеги, смешавшийся с нежным запахом молока. Тэн едва звучно хнычет, когда Юкхэй мягко облизывает его сосок, а затем обхватывает его губами, смачно причмокивая, выпуская сосок из обхвата губ; это не больно, а наоборот, приятно, когда вот так ласково касаются натруженных от кормления сосков. Грудь чувствительна, теперь это отдаётся возбуждением, что тянет внизу живота и пояснице. Боясь, что он бесстыдно застонет в голос, и тем самым разбудит детей, Тэн закрывает рот своей ладонью, а другую руку устраивает в волосах Юкхэя и несильно его дёргает, намекая, чтобы перестал с ним так играться. Хотя подозревает, что всё его тело сейчас, как оголённый нерв, реагирующий на каждое, даже самое невесомое, касание. Юкхэй отрывается от груди мужа, убирает его руку из своих волос, попутно целуя запястье, а затем спускается ниже, разводит ноги омеги шире. Облизываясь, как кот, Юкхэй целует пупок Тэна, – внезапно ностальгируя по тому, каким выпяченным был пупок в беременность и как это мило выглядело, – целует низ живота, где красуются светлые и, ещё тёмные, новые растяжки, что выглядят красиво, – вспоминает, как он ещё совсем недавно часами слушал сердцебиение Куньхана, прижавшись ухом к животу омеги, чувствовал толчки маленькой пяточкой. Он будет долго вспоминать обе беременности и все моменты – хорошие и не очень – в эти периоды, и будет благодарить Читтапона за то, что родил таких чудесных детей. Юкхэй направляется к бёдрам, водит по ним носом, не сводя глаз с Тэна, что чуть ёрзает по постели и всё ещё прижимает руку к своему рту, а затем целует-целует-целует каждый сантиметр кожи – сперва на одном бедре, а затем на другом. Игриво покусывает внутреннюю сторону бедра, замечая как дрожат ноги Тэна. Руки альфы поглаживают бёдра, опускаясь к ягодицам и останавливаясь там же, сжимает пальцы, тут же начинает гладить, а Тэн уже не может молчать, но ему нужно, поэтому он прикусывает свою ладонь и отчётливее ёрзает в руках Юкхэя. Юкхэй водит пальцами по краю ткани нижнего белья, проникая под него и снова сжимает ягодицы Тэна, вызывая слышимый стон. Приподняв руками бёдра Тэна, – тот понимает, что ему нужно придержать бёдра на весу, – альфа снимает с него трусы, опускает бёдра обратно на постель и направляется пальцами к дырочке омеги, что раздвигает ноги ещё шире, ожидая действий Юкхэя. Влажный, сжимающийся при прикосновении, анус с трудом принимает один палец и альфа уверяется, что омега уже восстановился, но от этого не лучше: Юкхэй боялся навредить и сделать больно, и все его переживания отобразились на его лице, что заметил Тэн. – Всё с порядке, - шепнул он, – я в порядке. Пожалуйста, Сюйси. Юкхэй собирает всё своё мужество в кулак и старается верить в то, что он не причинит вреда Тэну, что всё будет в порядке, если они немного и аккуратно позабавятся. Медленно он растягивает омегу, продолжая оставлять поцелуи на бёдрах, облизывая метку на бедре сбоку; а затем стал подниматься выше, когда Тэн свободно принимал два пальца. Он обошёл и без того натрудившиеся соски Тэна, оставил ещё пару засосов на шее, целовал линию челюсти, переходя на щёки и скулы, а затем уже коснулся губ, что с особым рвением отвечали на поцелуй. Кто кого отвлекал от мыслей или возможном дискомфорте – не понятно, но оба старались вытеснить своей близостью все плохие мысли, что могли повлиять на исход того, чего они сейчас добиваются. Когда Тэн был уже достаточно подготовлен, Юкхэй встаёт с кровати и идёт в ванную, где в одном из ящичков они хранили презервативы. Тэн в это время садится на колени на кровати, заводит руку за спину, продолжая себя растягивать, чтобы не давать Юкхэю лишнего повода переживать. Читтапон переживал, но не за себя, а за то, как чувствует себя Юкхэй, переживал, что он его заставляет делать то, что у них происходит. Но Юкхэй бодренько вернулся в спальню, в спешке открыл презерватив и надел его на себя; под пристальным взглядом Тэна хотелось делать всё быстро и ни секунды не медлить. – Ляг на спину, - шепотом просит (почти приказывает) Тэн, топчась на своих коленках. Его пробирало дрожью от предвкушения того, что будет происходить, ему не терпелось всё начать, поэтому, как только Юкхэй опустился на постель, он залез на мужа, устраиваясь на его паху. Альфа придержал Тэна руками за бёдра, пока тот, дразнясь, тёрся, опираясь руками на чужую грудь. Когда Тэн решился приступить к тому, чего им хотелось, он опустился вперёд к Юкхэю, ища поддержку в поцелуе, и заодно сможет приглушить стон, который срывается изо рта омеги, стоит ему медленно насадиться на член. Чуть погодя, он продолжил опускаться ниже, сдерживая стоны и продолжая целоваться с мужем. – Ты как? - спрашивает Юкхэй, когда Тэн опускается почти полностью и замирает. Он поглаживает бёдра и спину Тэна медленными, успокаивающими движениями. – В порядке, только уже отвык от этого. Минутку, сейчас… Юкхэй не торопил, он понимал, что нужно привыкнуть и взять себя в руки, прежде чем насладиться процессом. Через минуту-другую Тэн снова опёрся на грудь Юкхэя, выпрямляясь, и начал двигаться: медленно, будто пробуя что-то новое, на деле же вспоминал всё, что умеет, как любит и он, и Юкхэй. Постепенно Читтапон ускоряется, чувствуя себя так, будто и не было никаких родов и перерыва в сексе. К удивлению обоих, Тэн был достаточно тугой даже после подготовки, что было приятно так же обоим. Внезапно он вспомнил, как за неделю до родов так же сидел на бёдрах Сюйси, опустившийся живот тёрся о низ живота альфы, а удовольствие приходило быстрее и ярко, разрастаясь приятными вспышками и покалываниями в теле после оргазма. Секс в беременность был необычным и часто им становилось не по себе, когда думали о том, что внутри всё-таки их ребёнок, но отказать себе и друг другу в удовольствии не могли. И сейчас, когда один ребёнок находится в двух метрах от кровати, а другой в соседней комнате с открытыми дверями, они не могли остановиться. Они громко дышат, сдерживая стоны, а когда совсем невыносимо приятно становится они соединяются в поцелуе, вбирая в себя каждый стон, вздох, всхлип. Тэн устаёт прыгать на Юкхэе, поэтому останавливается и просит изменить их позу. Так даже лучше, потому что Юкхэй может сам проконтролировать процесс, не переживая о том, что Тэн слишком переоценит свои возможности и повредится, несмотря на то, что он лучше сам себя чувствует. Юкхэй переворачивается с Тэном на кровати, устраивается поудобнее между ног, что тут же обхватили его торс и прижались коленями. Они снова сплетаются друг с другом телом, поцелуем, языками, соединяются воедино. Тэн шепотом просит быстрее, держится за широкую спину, впиваясь пальцами в лопатки, и горячо выдыхает на каждый толчок, попадающий точно «в цель». Стоит им посмотреть друг другу в глаза, не отводя взгляд, как никто из них не может сдержать громкий вздох, что переходит в звучный стон. Взгляд Тэна с поволокой, в его глазах плещется любовь и желание; глаза Юкхэя же пронзительно смотрят, будто хотят передать то самое важное и нужное. Они бесконечно любят друг друга и каждый раз во время секса это доказывают друг другу; и пусть они поначалу решили расслабиться, насладиться друг другом, сейчас же за них всё «говорят» глаза, чувства, толчки и объятия. Когда они заканчивают, то Тэн не отпускает Юкхэя, буквально заставляет его лечь на себя, и они ещё какое-то время молча обнимаются. – Люблю тебя, Сюйси, - шепчет Тэн, массируя голову Юкхэя, лежащего на его груди. – Люблю тебя, Читтапон, - отзывается Юкхэй и тут же приподнимает голову и опирается на свои локти. – Очень сильно тебя люблю. Они медленно и трепетно целуются, закрепляя свои чувства и слова. Тэн пытается прижаться ближе, снова стискивая Юкхэя в обхвате ногами, обнимает его за талию, и гортанно стонет, когда альфа неожиданно углубляет поцелуй. Но насладиться этим они не успевают: из кроватки начинает звучать разрастающийся по громкости детский плач. – А я всё думал, когда же нам напомнят о том, что мы родители, - усмехается Тэн, оставляя поцелуй Юкхэю в уголке губ. – Лет через восемнадцать они от нас съедут и тогда будем всё время уделять друг другу, - отпускает смешок Юкхэй, поднимаясь с Тэна. – Иди в душ, я успокою Хани. Тэн кивает, натягивает на себя толстовку и уходит в ванную комнату, пока Юкхэй одевается. По пути омега заглянул в комнату малыша Джисона, что сладенько спал, приоткрыв ротик. Тэн не стал задерживаться, а направился дальше по коридору. Через минут пять к нему присоединяется Юкхэй, который прижимает его к стенке, продолжает прерванный ранее поцелуй, что ни к чему не склоняет – только чувства и эмоции.

♡♡♡

Этим утром Донёну совсем не хотелось просыпаться и подниматься. Ему было хорошо под двумя одеялами (вторым его по ночам стал укрывать Юта), в объятиях Юты, что заменил собой подушку для беременных; им обоим просто хорошо было лежать, тихонько переговариваться и ждать утренних толчков сына. Доён выспался, отдохнул, в нём полно сил, чтобы активно – насколько это возможно – провести день, однако вставать он не спешит. Помимо того, что Доён в принципе ничего особенного дома не делает и ему можно лежать весь день и не двигаться, сегодня выходной день Юты – можно его заставить отдохнуть, не выпуская из кровати. Юта был совсем не против проваляться весь день с Доёном под боком. Завтракали они в постели, потом снова лежали в обнимку, руки Юты лежали на животе омеги, он то и дело с каждым толчком пытался подразнить ребёнка – за что получал от Доёна несильный удар в плечо. Юта дразнил не только малыша, но и супруга, из раза в раз акцентируя на том, как забавно выглядит его живот, когда Доён лежит на спине под одеялом: – Как холм, - смеялся Юта, снова получая удар куда-нибудь в плечо. Однако ему становилось не интересно дразниться, когда Доён не обращал на него внимания и не бил его. Тогда он подступался к Доёну с вкусняшками, которых в квартире было навалом, лез с поцелуями и милашествами. Доён принимал и вкусняшки, и извинения Юты, и думать забывал о том, что с него «бессовестно смеялись». Самочувствие Доёна было хорошим, пока он не поднимался на ноги, как это было и в последние дни: начинал тянуть живот, поясница начинала болеть, ноги казались какими-то ватными и ходить было откровенно тяжеловато. То есть, по квартире Доён ходил с помощью Юты и стен, когда мужа рядом не было, а потом за день он расхаживался, привыкал и казалось что всё в порядке. Было страшно оставаться одному, было страшно за то, что ждёт его впереди и, по словам врачей, может быть очень даже скоро. Он успокаивался, когда разговаривал с Шотаро, гладя свой животик, забывал о своих страхах, когда ходил гулять с Тэном, играл с Джисоном и нянчился с Куньханом; но приходилось вспоминать каждый раз, как у него спрашивали о том, как он себя чувствует. Свои страхи он обсудил только с Тэёном и Тэном, которые могли только его поддержать и попытаться успокоить, Юта и сам боялся того же, и, к тому же, у него был и собственный страх: не оказаться рядом в нужный момент. Юта и без разговоров знал, что Доён переживает и старался не говорить об этом, чтобы лишний раз не напоминать, и вместо этого он пытался его отвлекать. Но, несмотря на все страхи и то, как тяжело идёт третий триместр, Доён счастлив, он очень любит малыша, которого ещё не видел, но слышит и чувствует его сердцебиение, толчки и каждые малейшие движения. Обедать в кровати Доён был категорически против, поэтому они выбрались из кровати и вместе приготовили обед. Юта усадил Доёна на стул, чтобы не напрягался, а сам крутился на кухне. Сидеть спокойно Доён не мог, поэтому просил давать ему что-то помогать. За столом они разговорились о проведении вечера. Юта предложил посмотреть фильм, а Доён захотел вечером сходить куда-нибудь поужинать и погулять. Они сошлись на том, что с прогулкой разберутся попозже, смотря как Донён будет себя чувствовать. После обеда ему захотелось спать и, пока Юта мыл посуду, он снова укутался в два одеяла, устроился на подушке и пригрелся, уткнувшись в подушку Юты. Когда Юта вернулся в спальню, то увидел, что Доён уснул, поэтому тихонечко лёг рядом, стараясь не разбудить омегу своими движениями. Юта не спал, наблюдал за супругом, просматривал ленту в соцсетях, смотрел видео из аквапарка, которыми делился Донхёк, – без звука, чтобы не потревожить сон Доёна, – и думал. Чертовски много думал о том, что с каждым днём ему тяжелее смотреть на то, как, откровенно говоря, мучается Доён с этой беременностью физически, как он переживает за ребёнка. Никто из них и подумать не мог, что такое может произойти; они ведь несколько месяцев старались зачать ребёнка, хотели этого ребёнка, они его безумно любят с первого УЗИ, когда на мониторе врач показал им «горошинку». Но и Юта, и Доён уверены, что когда им на руки врач передаст малыша, то все переживания и страхи исчезнут, будто этого и не было. Тэн, как очень опытный, делился, что и родовая боль забывается, когда тебе младенца кладут на грудь. После обеденного сна Доён лениво потягивается, упирается животом Юте в бок и тихонько зевает. – Как ты? - интересуется Юта, поглаживая бок Доёна. – Какое-то непонятное у меня состояние, знаешь. – Тебе плохо? Что-то болит? – Нет, всё так же. Думаю, мне нужно погулять, - Доён и сам не поймёт то ли он хитрит, чтобы пойти гулять, то ли ему действительно становится хуже. – Мне снилось, как я ел очень много мяса. Может мне надо меньше есть? Уже во сне еда преследует. – Надо кушать столько, сколько ты хочешь, - говорит Юта, целуя супруга в лоб. – Где хочешь поужинать? – В японском ресторанчике. Хочу чего-нибудь японского, такого, ну… - Доён неопределённо машет рукой в воздухе. – Хорошо, тогда можем сначала погулять где-нибудь, а потом в ресторан, - предлагает Юта. Доён соглашается и тут же медленно встаёт с кровати. Через час они уже собраны; Доён даже не заводил своё «не хочу», когда Юта одевал ему варежки. Юта предложил доехать на машине до ресторанчика, где-то там погулять недалеко, а потом и сходить в заведение. Доён не мог не согласиться – он хотел и походить, и покататься на машине. Юта всегда вёл уверенно авто, никогда не превышал скорость, если этого не требуется, поэтому всегда уделял внимание и Доёну, который часто засматривался то на своего альфу, то на вид за окном. В машине Доён смог снять варежки, но пришлось пообещать Юте, что снова наденет их, когда они выйдут на улицу. Хотя ему было совсем не до перчаток: живот тянул сильнее обычного, ребёнок не толкался со времени обеда, и к тому же начало ломить поясницу; но ему нужно было ходить, нужно было поактивничать хотя бы вечером, поэтому о своём состоянии он умолчал – может всё само пройдёт. Незачем нервировать Юту лишний раз, они бы ещё вместо прогулки и ужина поехали бы снова к врачу, а в этом нет смысла – врачи уже объяснили причину болей, предупредили о последствиях, ничего нового не появилось бы. Гуляли они по набережной, недалеко от ресторанчиков и магазинов, что были буквально один за одним по улице. Ветер был лёгкий, прохладный, но Доён в шарфе и тепло одет – ему ничего не страшно; особенно когда Юта, вдруг чего, готов отдать ему свою куртку. По набережной, кроме них, ходили ещё парочки, родители с детьми, компании друзей, на лавочках сидели пожилые люди: кто-то один, кто-то со своей парой. Они медленно шли, наслаждались прогулкой и временем, смотрели на горизонт, где солнце «махало» своими лучами и желало «уютного вечера и спокойной ночи». Доёну хотелось верить, что солнце действительно каждый день приветствует людей и прощается на некоторое время, сверкая лучами и пуская солнечные блики через отражающие лучи окна. За полчаса что они гуляли, Юта не переставал интересоваться: – Не замёрз? Не устал? - и так каждые пять минут. Доён и не успевал почувствовать холод или усталость, но то, что ему становилось тяжелее идти из-за тяжести в животе – это было, да. Поэтому он попросил пойти в заведение, сославшись на то, что немного замёрз, а не то, что ему нужно было срочно сесть. Юта обнял омегу за талию, прижимая к себе, чтобы ему стало теплее, и повёл его к ресторану. Доён любил Японию и японскую кухню, поэтому было не удивительно, что ему захотелось съесть чего-то японского. Людей за столиками сидело достаточно, повсюду витали запахи еды, специй и было очень тепло и уютно. Юта и Доён заняли столик у окна, сели друг напротив друга, а когда к ним подошёл официант, то Юта сразу попросил плед, а потом укутал в него Доёна, не слушая отговорок. Пока они ждали свой заказ Доён успел созвониться с Тэёном, который жаловался на то, что устал в аквапарке, делился впечатлениями, а за подробностями отправил к Донхёку: у него и фото, и видео, и вообще птенчики провели время намного активнее, чем они с Джехёном. Юта же пересел к Доёну и слушал всё, что рассказывает Тэён. Сегодня они все провели время по отдельности, но на воскресенье – то есть на завтра – они запланировали поиграть в мафию или что-то такое, а ужин приготовят Джемин и Донхёк. – Из твоей тарелки вкуснее, - хитро улыбается Доён, забирая очередной кусочек мяса из тарелки Юты, который уже пододвинул блюдо ближе к Доёну. – Кушай на здоровье. Несмотря на предложения Доёна есть и из его тарелки, Юта отказывался и старался накормить Доёна. Да так, что к концу их ужина немного перестарался: свободные в резинке штаны Доёну стали ему неприятно давить, и выпитые три чашки тёплого чая дали о себе знать. В конце концов, Доён отлучился в туалет, пока они ждали когда официант принесёт счёт. Ему жутко давило на низ живота, он думал, что придётся Юту просить помочь ему дойти, но останавливаться он был не намерен. В кабинке, едва он закрыл за собой дверцу, из него внезапно что-то хлюпнуло, будто вылили ведро воды, не меньше. Доён замер в оцепенении: что это такое было? Живот стало тянуть ещё больше – пока он думал и гадал, – да так, что ноги подкосились от этой боли и ему пришлось ухватиться за ручку дверцы, чтобы придержаться за что-то. В срочном порядке он начал выходить обратно в зал, ошарашенным взглядом ища Юту за столиками – казалось, что Доён потерялся в пространстве. Как только Юта заметил испуганного, потерянного супруга, то тут же вскочил из-за стола и подошёл ему на встречу. – Что случилось? - спрашивает Юта, придерживая Доёна за талию. – У меня отошли воды, - неверяще шепчет в ответ Доён, во все глаза смотря на Юту. Юта переспрашивает, чтобы увериться, что ему не послышалось. – У меня отошли воды! - громко от испуга произнёс омега, из-за чего посетители ресторанчика обернулись на них. Было неловко стоять в мокрых штанах с выражением паники на лице, но Доёну было больше страшно, что перекрывало всякий стыд. – Нужно ехать в больницу. Доён только кивает, держится за живот и передвигается с помощью Юты. Было больно, страшно, непонятно и ужасно волнительно. Неужели, его беременность закончится на седьмом месяце, а они вскоре встретятся со своим ребёнком?