Love me gently

Юта доехал до роддома без происшествий, хотя руки тряслись и мысли были совсем не о правилах дорожного движения. Он оказался совсем не готов морально к тому, что роды начнутся вот так неожиданно и скоро, хотя их предупреждали. Доён был в неком шоке и совсем не заметил как они добрались до больницы, а обратил внимание на окружающих его людей в белых халатах только тогда, когда его заводили в родильное отделение. Юта где-то затерялся, но медбрат, шедший с Доёном по правую руку, сказал что он сейчас придёт. Донёна ждало поверхностное обследование, подготовка и тяжелое время схваток, которые ещё не наступили, – прошло от силы минут пятнадцать с тех пор, как у него отошли воды. Юта заходит в палату с врачом, что должен осмотреть Доёна, и сразу помогает омеге переодеться. – Я позвонил Тэёну, он привезёт подготовленные вещи, - сообщает Юта, успокаивая Доёна. Вещи они подготовили почти в тот же день, когда врач предупредил о преждевременных родах (в голове Доёна это звучало угрозой, запугиванием, но никак не предупреждением). Доён пару раз уже пересматривал содержимое сумки, проверял, всё ли необходимое они положили, но сейчас всё равно стал беспокоиться, что что-то он забыл. Врач приступил к осмотру и попутно задавал молодым родителям вопросы о прошедшем дне. Доёну пришлось признаться, что у него с самого утра непривычно тянул живот, что было тяжело ходить и в принципе была слабость в теле. Не то что бы это всё сейчас пропало, но события сегодняшнего дня круто изменились, развернулись, и затмили собой все недомогания. Юта уже хотел было возмутиться на Доёна, наругать за то, что молчал о своём самочувствии, но его опередил громкий стон омеги: начинаются схватки. Они в срочном порядке вспоминали всё, что учили на курсах, что читали, а именно помощь до и во время родов: массаж, забота, поддержка. Врач оставил их, когда закончил осмотр и убедился, что Доён на время схваток будет под присмотром. Родовая деятельность началась, но до самих родов ещё было как минимум часа три-четыре, за которые Юте нужно не сойти с ума от переживаний и эмоций, и быть всегда рядом с Доёном. Он успокаивал Доёна, гладил его спину и бёдра, подавал руку, когда Доёну нужно было за что-то схватиться во время схватки. Шок постепенно сходил, заменяясь принятием и осознанием ситуации: они уже в ближайшее время станут родителями. Это неизбежно, этого никто не мог предусмотреть, к этому, как оказалось, невозможно подготовиться, так как во время того, как всё происходит, вся подготовка слетает к чертям, спокойствие пошатывается и остаётся надеяться только на выдержку, что тоже могла в любой момент «помахать платочком». Но Юта не позволит, да и не простит, себе оставить Доёна одного хоть на минуту, пусть и у него что-то пошатнётся от увиденного в скором времени – потому что сложно было даже смотреть видео родов, не то что присутствовать, а рассказ Юкхэя Юта старался забыть, как страшный сон. Но вот Юта, вот Доён, они в палате, где уже всё обустроено для родов, – то, что Юта может и хотел бы избежать, уже наступает и сбегать не хочется: они это пройдут вместе, держась за руки и вместе дыша по специальной для родов технике. Тэён с Джехёном приехали минут через тридцать после звонка Юты. Они выглядели встревоженно, но Тэён с мягкой улыбкой направился к Доёну, присаживаясь у кровати на корточки, а Джехён передал Юте сумку: Доён попросил проверить всё ли они подготовили, чтобы Юта потом не катался туда-сюда. Джехён заметил, что Юту всего трясёт, но он пытается храбриться и никак не показывать свою слабину. А слабина ли это? Это может быть трясучка от сильных переживаний, стресса, и никак не от страха; а может это всё в одном, и тогда шутки про покраску волос Юты перестанут быть шутками. – Мне страшно, - шепчет Доён, хватаясь за руку Тэёна. Ему было необходимо присутствие лучшего друга, его поддержка и утешение. – Мне тоже, но я уверен, что всё будет хорошо. Ты не первый и не последний рожаешь, не переживай, - Тэён пытается поддержать Доёна, но это всё происходит настолько неожиданно, что нужных слов не находится. – А ребёнок? Шотаро, мой малыш, родится не в срок и… - Доён замолкает, терпя очередную схватку. Схватки идут частые – Юта следит за продолжительностью схватки и интервалом между; боль более тянущая, чем спазмированная, но от этого не менее больно. Тэён может назвать Доёна молодцом: он держится, терпит, не забывает о том, что любое его неаккуратное движение может навредить и ему, и ребёнку, не забывает дышать, не сжимается. Роды – это огромный труд и ответственность. – Шотаро просто решил родиться пораньше, вы ведь его так сильно ждёте, - Тэён ободряюще улыбается. – Лишь бы с ним всё было хорошо, - вырывается у Доёна его страх, о котором знал Тэён. Он целует Доёна в лоб, а не озвученное «всё будет хорошо» остаётся висеть в воздухе, так как Тэён понимает, что разговоры не помогут в убеждении: пока всё не произойдёт, Доён не успокоится. А боялся Доён исхода преждевременных родов, если не причин, потому что, начитавшись что преждевременно рождаются дети с какими-то отклонениями, болезнями, он накручивался до состояния туго закрученной пружины. И пусть врачи все как один твердили, что ребёнок абсолютно здоров, Доён параноил и будет уверен в словах врачей тогда, когда увидит своего сына. Спустя пару часов Доён медленно, едва перебирая ногами, ходит по палате, останавливаясь только на схватках, что сопровождаются приглушенными криками и срывающимися из губ матами. Юта всё время был рядом, поил Доёна водой, вытирал салфеткой пот с его лица, помогал перетерпеть схватки. Джехён и Тэён тактично оставили их ещё час назад – уехали домой, так как Юта сам справится, как заверил он, – понимая, что что-то они не должны видеть и быть свидетелями этого «чего-то». Вся забота и переживания Юты выглядели чем-то интимным, сокровенным, чем-то, что не должно быть на глазах у других; наблюдать за этим приятно, но чувствуешь себя пятым колесом. Доён не заметил когда Юта стал его вести к кровати, что-то говоря, Доён, откровенно говоря, не понимал, что ему говорят, но следовал за своим альфой. Когда он лёг на кровать, пришли и врачи, Юта маячил где-то сбоку, на его лице была откровенная паника, но он держал Доёна за руку и ласково целовал в лоб. – Доён-и, ты должен хорошенько тужиться, ладно? Постарайся ради себя и нашего сына, солнышко. И Доён старался, когда начались потуги, слушался врачей и собственное тело, держался за Юту и искал в нём помощь, только тут Юта мало чем мог помочь. Омеге действительно было тяжело, ужасно больно и страшно, но долгожданная встреча с сыном его мотивировала на «работу». Около часа он мучился: тужился, отдыхал, снова тужился, ещё тужился и отдыхал. Всё, что он запомнил из родов, – это схватки, страх, боль, и облегчение, когда услышал плач ребёнка. Врач положил ребёнка на грудь папы, поздравил родителей и оставил их, передавая «пост» неонатологу, что дожидался пока молодые родители насмотрятся на своего сына. Смотря на младенца на своей груди, Доён плакал и улыбался, что делал и Юта, стоя рядом. Пока врачи подготавливали кювез для ребёнка, чтобы обследовать его, как недоношенного, Юта и Доён могли посмотреть и легонько погладить своего сына, боясь его прижать. Маленький, красный, сморщенный ребёнок всхлипывал и жадно глотал воздух, лежал на груди папы и с усилием открывал глазки. Через минуту-другую неонаталог забирает ребёнка, аккуратно укладывая его в кювез. – С ним всё будет хорошо? - захлёбываясь в слезах, спрашивает Доён. Он порывается подняться вслед за уходящими врачом и медбратом, что перевозили «люльку» из палаты в другую, но Юта его удержал на месте. – Всё будет хорошо. Мы просто понаблюдаем за ребёнком и его здоровьем. Ваш ребёнок родился в росте сорок шесть сантиметров и два пятьсот веса. Следует предположить, что срок у Вас был больше, чем семь месяцев, но теперь это уже не так важно, - отвечает другой врач и тоже выходит из палаты. Доён не мог поверить: прошло несколько часов, большинство из которых он не помнит достоверно, он родил, ребёнок будет под наблюдением врачей, а с Ютой они стали родителями. И всего за несколько часов! Доён продолжал плакать, Юта его утешал, целовал в щеки и лоб, шептал всякие милости, как и всегда, а Доён не мог ему ответить как-то из-за отсутствия сил. Сейчас хотелось успокоиться и отдохнуть, что ему быстренько устроил Юта. Из родильной палаты Доёна перевезли на каталке в обычную, Юта уложил его в кровать и гладил по голове и спине, пока омега не уснул. Юта же написал в семейный чат о пополнении, упустил ещё пару слезинок от счастья и всю ночь следил за Доёном.

♡♡♡

Джемину не спалось. То ли от того, что съеденное за вечер в пиццерии всё никак не усваивалось в организме, – а всё из-за Джехёна и его «Пока всё не съедите, в машину не сядете», – то ли из-за переживаний за Доёна, после того как Джехён и Тэён сообщили, что Доён рожает. Джемин не успевал за этими событиями; только вроде привыкаешь к пузатому Тэну, а он уже ходит с двумя детьми на руках, только начал тискать слабо сопротивляющегося Доёна, как и он уже рожает! Джемин рад за каждого из семьи, рад каждому ребёнку, но то как быстро идёт время – пугает и заставляет думать. Эти мысли кружили в голове, заставляя разум прорабатывать сценарий будущего, где он с Джено родители, да и Сончан с Донхёком тоже. Это не пугает, совсем нет, так и должно быть: со временем у пар, которые строят долгосрочные, если не навсегда, отношения, рождается ребёнок, семья становится крепче и дружнее. Джемин хотел бы чтобы у них с Джено всё осталось так, как есть, только уже с ребёнком. В мечтах они с Джено хорошие, любящие родители, а их сын – ангел во плоти: улыбающийся, радостный, любопытный ребёнок. Для Джемина все дети – ангелы, но их с Джено ребёнок будет особенным для них, как и для всех родителей. Мысли Джемина прервало пришедшее смс, он потянулся за телефоном и с удивлением заметил, что время перевалило за три часа ночи. Он уже несколько часов в своей голове мусолит одно и то же. Смс пришло от Юты, что написал о том, что Доён родил и у них всё хорошо. Джемин улыбнулся, коротко поздравил Юту и Доёна, а затем отложил телефон обратно на тумбочку. Он повернулся к Джено, что спал лицом в подушку и едва слышно сопел из-за этого. Каждый раз, когда Джемин наблюдает за спящим Джено, он вспоминает их первую ночёвку. Тогда родители Джено уехали в командировку на неделю и Джено остался дома с дедушкой, который был совсем не против того, что Джемин приходит в гости. Каждый день после школы они шли к Джено, где их ждал дедушка и вкусный обед, а затем они проводили время наедине в комнате альфы. На выходных они засиделись за сериалом, домой было идти поздно и Джено предложил Джемину остаться. Своим родителям Джемин сказал, что останется у друга, и те с лёгкостью ему разрешили. Всю ночь Джемин не мог сомкнуть глаз, запоминая расслабленное лицо спящего Джено, который уснул, слушая рассказ Джемина о чём-то выдуманном. Эта была первая из запоминающихся ночей в их отношениях. Сейчас сон у Джемина никак не наступает и нет даже намёка на сонливость, поэтому он решает пойти выпить чаю или снотворное. Своей вознёй в одеяле он разбудил Джено, что сперва смотрел в полутьму, как Джемин выпутывается из одеяла, а затем спросил: – Чего не спишь? - хриплым ото сна голосом. – Не могу уснуть, - кратко отвечает Джемин, уже стоя у кровати. Джено сонно угукнул, откинул одеяло и встал с кровати. Джемин понял, что чай они будут пить вместе, поэтому пошёл на кухню, а за ним и Джено. Джемин поставил чайник, подготовил чашки и заварку, а потом сел с Джено рядом, кладя голову на его плечо. – Доён уже родил, - сообщает Джемин. – Круто, у нас будет большая семья, - Джено улыбается, берёт за руку омегу и поглаживает его ладонь большим пальцем. – Огромная, я бы сказал. Донхёк поделился, что хочет троих детей. – Думаю, он это не серьёзно. Хотя… От Хёка можно ждать чего угодно. – А ты? – Что я? - не понимает Джено. – Сколько детей хочешь? - уже тише спросил Джемин, будто стесняясь своего вопроса. Он боялся, что Джено его не так поймёт, но, будем откровенны, в четыре утра мало кто будет искать другой смысл в простом вопросе. – Я буду рад и одному ребёнку. Будет, как ты захочешь, один ребёнок или десять, - отвечает Джено, раздумывая над вопросом Джемина. Он ведь действительно всегда думал только об одном ребёнке, потому что во-первых, он не знает как воспитывать двоих детей и при этом сохранять между ними хорошие отношения, потому что в любом случае будет зависть и ссоры из-за того, что кому-то уделяют больше внимания, во-вторых, рожать будет Джемин и Джено просто не может требовать от него больше, чем тот хочет и может ему дать. – Почему ты об этом задумался? – Не знаю, всю ночь думаю об этом… И не только, - пожимает плечами Джемин и, когда закипает чайник, встаёт заварить чай. – О чём ты ещё думал? - интересуется Джено, зная, что одной темой Джемин не обошёлся и наверняка покопался в своей голове на наличие чего-то греющего душу, каких-то хороших воспоминаний, чтобы уснуть в хорошем расположении духа. Но раз Джемин не смог уснуть, значит думал он и о чём-то плохом. А может, дело даже не в мыслях… – Вспоминал нашу первую ночёвку. Может, встретимся с твоими дедушками? Я соскучился за ними. Джемин ставит на стол две чашки горячего чая и садится обратно на стул, подгибая ноги к себе и обнимая колени. – Можем и встретиться, конечно, позвоним им завтра. Кстати, раз мы об этом заговорили… - Джено подбирает слова не только из-за того, что он ещё сонный и мозг не успел проснуться, но и из-за того, что Джемину не понравится то что он скажет. – Я немного общаюсь с родителями, они уже не раз приглашали нас в гости, но я не решался тебе сказать. – Думаешь, я не знал об этом? – Но… - и правда, Джено не запрещает Джемину брать его телефон, как и Джемин ему, они могут и почитать переписки, и порыться в чём-то личном, и в любых целях могут воспользоваться гаджетами друг друга. Они доверяют друг другу, ничего не скрывают, а если и есть что-то «личное», то они это обнаруживают друг у друга и обсуждают. – Всё в порядке, Джено, это твои родители и твой выбор, общаться с ними или нет. К тому же, я надеюсь, они искренне осознали свою ошибку и пытаются всё исправить. Но мне обидно, что ты мне не говорил об этом. Неужели я так плохо отзываюсь о твоих родителях? – Нет-нет, Джемин-и, просто я не хотел тебя расстраивать. – Однажды ты тоже не хотел меня расстраивать, - Джемин вспоминает их двухнедельный отдых у родителей Донхёка, когда они немного поскандалили на прогулке. – Ладно, будем налаживать контакт с родителями? – Ты не против? - с надеждой взглянул Джено, отводя взгляд от чашки перед собой. – Ещё когда мы летом с ними встречались, я был частично против этой встречи, потому что до сих пор было обидно, но сейчас… Я знаю насколько тебе важна семья. И всё-таки твои родители первыми пошли на контакт с нами – это что-то да значит, правильно? – Правильно, и надо убирать из своей жизни все обиды, - Джено влекущим порывом обнимает Джемина, целует его в висок и не отпускает, прижимая к себе. – Это в тебе говорит без пяти минут психолог? – Скорее да, чем нет, но обиды действительно чувствуются «камнем на душе», и из-за этого… – Всё, всё, Джено-я, тебя очень интересно послушать, но сейчас четыре часа утра, какие лекции? Не напрягай мозги, может ещё спать ляжем. – Да, конечно, - со смешком говорит Джено и нехотя выпускает Джемина из объятий, позволяя ему и себе выпить чай, который уже начал остывать. Они сидели в обнимку, пили чай, тихонько переговаривались, не разрушая утреннюю тишину. Джено мягко поглаживал Джемина по рёбрам, не вызывая щекотки, но тот всё равно чуть дёргался от ощущений и боялся этой самой щекотки. Они вспоминали дедушек Джено, как с ними готовили ужин, их общение и поддержку от старших, так как они подозревали, что Джено и Джемин скрывают свои отношения. Дед Джено хоть и строгий по своей натуре, но в семье был внимательный и заботливый, он всегда замечал недомогание Джено перед болезнью в детстве, грусть Джено, когда Джемина не отпускали гулять по какой-то причине, видел все чувства между Джено и Джемином и был рад за их истинную пару. Дедушка Джено всегда был опекающим, переживающим за всех и вся, никогда не злился и не ругал Джено. Конечно, было бы хорошо, если бы тогда их приняли и родители Джено, а не только дедушки: тогда бы всё было по-другому, о чём никто из них двоих не хотят думать. Они сейчас здесь, в квартире Джехёна, своего приёмного отца, – вернее сказать, названного отца, потому что Джехён ничего от них не требует и любит как своих детей, – невозможно представить их жизнь без Джехёна, Тэна, Юкхэя, Тэёна, Сончана и Донхёка, и с некоторых пор Юта и Доён стали им намного ближе, чем раньше. Они всё начали с чистого листа, когда Джехён забрал их из временного пристанища в детском доме. То, что родители Джено неожиданно появились в их жизни снова, Джемина не совсем устраивало, так как он привык, что они с Джено принадлежат сами себе и никому и ничем не обязаны. О своих родителях Джемин не знает ничего, он ни разу за три года их не видел, не слышал и не узнавал о них, но так даже лучше – он всё никак не может забыть, что ему устроили родители, какой был скандал в тот день, когда увидели их с Джено, гуляющих по торговому центру за ручку. Тогда он действительно ожидал, что на него могут поднять руку, закрыть в комнате и не выпускать из квартиры; но, к счастью, произошло только последние два «пункта». Его родители были теми, кто начал всю эту ахинею: они подали на Джено заявление об изнасиловании в полицию, они обратились в суд, они первые отказались от своего ребёнка, когда суд встал на сторону Джено и Джемина. Родители Джемина отчего-то были против их отношений, истинного союза, а что руководило родителями Джено – не понятно до сих пор… Выпив чай, они вернулись в спальню, легли в постель, укрылись одеялом почти с головой, прижались друг к другу и постарались уснуть. Джемину стало тепло от горячего, ароматного чая внутри, от объятий Джено, от тёплого одеяла. Мысли теперь были заняты Джено, тем, насколько сильно он его любит, сколько всего они вместе прошли, но мысли о будущем его всё равно не покидали. – Ты спишь? - шёпотом спросил Джемин через несколько минут недолгих раздумий снова о будущем. – Нет, - отозвался Джено, а затем зевнул у уха Джемина. – Ты всё ещё думаешь о чём-то? – Не совсем. Просто хотел сказать, что люблю тебя, - шепчет Джемин, чтобы услышал только Джено, будто рядом с ними кто-то ещё есть. – И я тебя люблю, - Джено целует куда попадёт – попал в уголок губ – и крепче обнимает омегу. – Поспи хотя бы немного.

♡♡♡

Донён проснулся, медленно открывая глаза. За окном было пасмурно, поэтому нельзя было понять приблизительное время. Юта спал, уложив голову на кровати у руки Доёна, а сам сидел на стуле. Достаточно неудобное положение, подумал Доён и решил разбудить мужа. Он аккуратно, хотя сил и так не было, положил руку на голову Юты, погладил его, зарываясь пальцами в волосы и тихонько позвал его. Горло пересохло, тело ослаблено, но внутри у омеги столько чувств и эмоций, столько радости, – этим всем хочется поделиться и обсудить. Не меньше ему хочется увидеть своего малыша, узнать у врачей его состояние. – Юточка, заец, просыпайся, - шептал Доён, чуть хрипя горлом и поглаживая его рукой. – Просыпайся, не то шею не разомнёшь потом. Юта пробудился резко, чем испугал Доёна, заставив его вздрогнуть, но он только улыбнулся и опустил руку на щеку альфы. Юта улыбнулся в ответ, взял руку Доёна и поцеловал запястье и ладонь. – Ты как? Выспался? – Мне кажется произошедшее сном, но отсутсвие живота о многом говорит, - отвечает Доён, лениво улыбаясь. – Дай попить, пожалуйста. Доён приподнимается на кровати и пьёт со стакана с помощью Юты. После он откинулся на подушки, собираясь с силами, пока разминался Юта: всё-таки тело у него затекло от неудобного положения во сне. А собирался с силами Доён не просто так: он уже «навострил лыжи» пойти к сыну, хоть и понимал, что с его состоянием это будет трудно выполнимо, но его ничто не остановит, если надо – он поползёт к своему сыну. Воспоминания ночи, когда ему на какую-то минуту-две положили ребёнка на грудь, свежи в памяти, заставляли сердце сжиматься от того, что он не может прямо сейчас подержать Шотаро на руках. Он чертовски мало видел своего ребёнка, чертовски сильно ему хочется забрать малыша, прижать к себе и больше никому, кроме Юты, не отдавать. Юта даже не удивился, когда Доён с мычанием и шипением себе под нос начал подниматься с кровати; всё было и так ясно: его родительское сердце призывало хотя бы посмотреть на ребёнка. Юта полностью разделял чувства и желание Доёна, поэтому снова помог ему встать, подал тёплый махровый халат, надел на него носки, тапки и, поддерживая его, аккуратно повёл к выходу из палаты, но их в дверях остановил врач, ведущий беременность Доёна и который принимал роды, и медбрат, держащий на руках недовольно кряхтящий свёрток. – И куда Вы собрались? Вам нужно лежать и отдыхать, - врач выглядел недовольно, уставшим и явно ругал Доёна не со всей строгостью. Однако Доёну было всё равно, что его сейчас поругали, ему принесли ребёнка, его маленького Шотаро, которого он приголубит, покормит, посмотрит на него, пообнимает его, – он самый счастливый папочка на свете! Доён вернулся в кровать быстрее, чем шёл к выходу из палаты, нетерпеливо елозил, усаживаясь поудобнее, и аккуратно принял малыша на руки. Юта судорожно вздохнул, смотря на то, как улыбается Доён и как успокаивается ребёнок на его руках, и чувствуя подкатывающие слёзы. Неужели он теперь всё время, как видит ребёнка, будет лить слёзы от счастья? – За эту ночь ребёнок не показал никаких отклонений от нормы и по показателям он не недоношенный, поэтому ребёнок будет теперь с Вами, - говорил врач, просматривая дополнительно планшетник с данными малыша, а затем оставил его на бортике люльки, где было для него специальное место. Медбрат уже стелил постель для малыша, доставал грелку из тумбочки у кровати. – Кормить Вы знаете как? – На курсах понятно объясняли, - пожимает плечами Доён. Его пробирало приятной дрожью от того, что он сейчас впервые будет кормить малыша, что смотрит на него мутными глазками и внимательно слушает. Ответственность на него ещё не надавила, он только пять минут видит ребёнка за чуть больше двенадцати часов его жизни, поэтому может себе позволить проникнуться непривычными и впервые почувствовавшимися обязанностями, такими как уход за ребёнком, забота, опека, и другие похожие синонимы. Врач ушёл, оставив медбрата дополнительно рассказать как кормить грудью, а затем и он, справившись со своим заданием, оставил молодую семью одних. – Мне страшно, - шепчет Доён, переводя взгляд от ребёнка на Юту. – А крошка наверняка хочет есть, так что давай. Если хочешь, я отвернусь, - в конце Юта посмеивается, целуя Доёна в щеку. – Да что ты там не видел, господи. Юта придержал Шотаро, пока Доён одной рукой опустил с плеча халат. Его грудь стала более пухлее, чем была, и с каждым касанием появлялась ноющая боль, а когда ребёнок обхватил мягкими губками сосок, то не сдержал тихого мычания. Тэн говорил, что первую неделю-две кормления грудь будет болеть, и теперь Доён проверяет и чувствует это на практике. Но даже такие «недостатки» его не делают несчастнее и не огорчают, он счастлив быть папой, бесконечно рад, что с Шотаро всё хорошо, и ему очень приятно, что всё это время с ним рядом был Юта, который и сейчас обнимает Доёна, наблюдая как кормится младенец. Их совсем не смущало происходящее, они со всем вниманием наблюдали как их сынок первый раз ест, сладко причмокивая сосок. – Он так аппетитно кушает, - шепчет Юта, кладя свою руку поверх руки Доёна. В нём сейчас столько любви, столько нежности, что не хочется это сдерживать в себе, не хочется умалчивать об этом. – Тебе тоже нужно поесть и отдохнуть. – Я не хочу вас оставлять одних. – Мы будем ждать тебя и ты в любое время можешь прийти. Только, пожалуйста, едь домой, отдохни. На такси едь, не подвергай себя риску. Доён говорит это таким голосом, что Юта ничего не может сказать против. Омега беспокоился, это понятно, и Юта не хотел заставлять переживать его ещё больше. Они сидят молча, продолжая смотреть на младенца, что медленно закрывал глазки и переставал смоктать грудное молоко. А когда Шотаро засыпает, Юта аккуратно перекладывает сына в люльку и укладывает Доёна отдыхать, а сам вызывает такси – показывает Доёну что, да, он вызвал такси и можно быть спокойным, что Юта в целостности доедет домой, – и с огромным нежеланием оставляет своих любимых одних на некоторое время. Доён прав, Юте тоже надо отдохнуть и поспать нормально, а потом он снова вернётся к Доёну, привезёт ему покушать и будет держать Шотаро на руках. За одну ночь они стали самыми счастливыми, всё желанное ими сбылось: они стали родителями, у них всё получилось, хоть и беременность завершилась так скоро. Главное, что малыш в порядке, а на всё остальное, что Юте, что Доёну, абсолютно побоку.