0.
12 апреля 2021 г., 08:32
1856 год, сентябрь
— Слыхал новость? — спросил седой скуластый мужчина у более молодого и круглощекого.
— Что, медведь ребятню испугал? — тот хмыкнул. — Какие еще новости могут быть в наших краях?
— А такие, — со значение проговорил седой. — Сергей Петрович Трубецкой преставился. Помнишь ведь такого?
— Как не помнить! — воскликнул молодой. — Смурной вечно ходил, людей сторонился. Мы его нашей беседой о зачарованном дереве изрядно смутили, помнится.
Седой криво ухмыльнулся.
— Еще как смутили. Он ведь так и умер, представь себе! В лесу нашли, завтра хоронят. Надо на отпевание сходить.
На лице молодого отразилась досада.
— Выходит, не вышло у него ничего? Вранье все оказалось? Эх, вот как знал, хорошо, что сам проверять не пошел.
— А кто его знает, — проговорил седой. — Я, знаешь ли, скептик, но в этих краях поживешь и в каких только леших не уверуешь! К тому же говорят, на нем креста не было. Может так выйти, что он его в жертву отдал и теперь себе новую, исправленную жизнь живет да радуется. Это даже разумно выходит, сам посуди: жизнь ведь не черновик, ее не перепишешь. А вот по-новой прожить, наверное, можно, если постараться и крепко Бога молить.
— Вот это ты мистиком стал! — восхитился молодой. — Может, и твоя правда, мне она по нраву.
Седой улыбнулся в ответ. Некоторое время двое стояли, глядя на уходящее за кроны деревьев алое солнце. Прохладный воздух пах осенью и прелыми листьями, и оттого все чудеса казались совершенно возможными.
— Слушай, а отчего ты в Петербург не вернулся после ссылки? — спросил седой. — Тебе же вроде ведь можно.
— Можно, — согласился молодой. — Но не хочется что-то. Ни в Петербург вернуться, ни другую жизнь прожить. Красиво тут у нас все-таки.
— Да, красиво, — протянул седой, глядя на загорающиеся в сумеречном небе звезды.
Он подумал невпопад, что ему крайне повезло жить ту жизнь, в которой все пусть и не всегда гладко выходило, но правильно. Отчего-то хотелось, чтоб и Сергей Петрович наконец нашел себе именно такую, самую правильную.
Хороший он все-таки был человек, хоть и несчастный донельзя.
