Без бога в девятом мире

— Э-э-эй, Рю... — негромко протянула я, повалив голову на спинку сидения. — Чего тебе? С моим надзирателем дела обстояли ещё хуже, чем со мной: только за последние несколько часов он сменил пятьдесят три позы на одном-единственном сидении кареты два метра вширь и теперь разлёгся в совершенно неестественном положении, при котором его ноги были выше головы. — Расскажи что-нибудь, тоска заела. Хм. — А-а? Что я должен рассказать? — недовольно пробубнил он. — Как будто я знаю... Ты же постоянно кого-то убиваешь, вот и расскажи. — И то верно. А что я про них знаю? В последнее время это сплошь ворьё да бандиты, собеседники из них не особо интересные. Да их даже убивать вломно, не то что рассказывать. — Бли-и-ин... Тогда про монстров. Расскажи про монстров, хм. — Да я тебе уже сотню раз рассказал про всех этих монстров. Не так уж их и много в Акаверии. Ливенгорн в этом плане гораздо интереснее: это ведь родина не только для людей, но и для всех монстров. — Да, да, да. Что-то вроде «глубоко под землёй находится артефакт, который заставляет существ в каких-то там случаях менять форму». Проходили, мне скучно. Приедем домой – понижу тебя до садовника. — А вот и нет. — А вот и да. — Не-а. — Ещё к-... Что это такое сейчас было? Меня прервал шум со стороны кучера, сразу после которого карету сильно тряхнуло. — Глянь, что там у него, — сказал Рю и махнул рукой в сторону окошка, выходящего к извозчику, а сам выглянул в ближайшее к нему окно сбоку. Я отодвинула деревянную дверцу и выглянула наружу. На месте кучера никого и ничего не было, но слишком сильно блестело сидение. — Можешь не смотреть. Судя по всему, его нашёл я. Сиди здесь и не лезь. Карета сбавила скорость и остановилась, а Рю резко принял вертикальное положение, схватил свои ножны с кинжалом и сиганул через окно на крышу. Спереди и сзади возник животный рёв и звон железа, а значит, весь мой эскорт сражался. Но с кем? Я выглянула в то же окно: действительно, по обе стороны дороги стража вела неравный бой против фаркасов, огромных обезображенных псов-монстров, собирающихся в стаи, а прямо под дверью лежала рука, вцепившаяся в поводья, и небольшая часть туловища. Пока я смотрела на то, что осталось от извозчика, из-за деревьев выпрыгнула ещё одна псина. Эта была визуально больше остальных, да и уродливая настолько, что я не смогла издать ни звука, когда её заметила. Бешеный фаркас с ужасающей скоростью двигался в мою сторону. Я уже подумала, что он сейчас без проблем проломит стену кареты и мгновенно убьёт меня, но недооценила Рю Анкернота, который уже стоял на пути волосатой туши. Он одним движением отрубил мутировавшей собаке голову и лапу, которую псина протянула, чтобы меня прикончить. И если голова прилетела в дверь, с грохотом завалившись на землю, то лапа попала прямо в окно, врезалась уже в противоположную дверь изнутри и осталась лежать на полу, испуская кровь фонтаном. По пути она успела оставить царапину на моей руке, но тогда я не придала этому значения и, быстро выкинув лапу в окно, просто обрадовалась тому, что осталась в живых. — Дай сумку, — Рю просунул руку через окно и показал пальцем на свою кожаную кобуру, обычно прикрепляемую к его поясу. Я без лишних вопросов кинулась к сумке настолько быстро, насколько мне позволяла реакция. Тем не менее, страх сделал своё дело: я упала на пол прежде, чем смогла подать надзирателю то, что он просил. Рю всё быстрее подгонял меня рукой и схватил кобуру при первой возможности. — Я выпью две бутылки Небесной материи. Отпусти! Услышав, что он собирается сделать, я не смогла разжать руки. Суть жидкости, именуемой Небесной материей, была в том, что она при употреблении смешивалась с собственным духовным веществом тела, ускоряя его в несколько раз. Это давало прирост к возможностям любого воина, так или иначе использующего в бою духовную материю, взамен на медленное разрушение собственного тела под действием этой силы. Так или иначе, последствия от одной дозы были не так существенны, но после двух не выживал никто. Не было ни одного живого существа, которое впитало две бутыли Небесной материи и прожило дольше двадцати секунд. Тем не менее каждому надзирателю, которому была польза с употребления этого вещества, его выдавали, при чём в двух экземплярах. «Я выпью две бутылки», – последние слова многих из „Надзора“, выполнивших свои миссии посмертно. — Нет. Рю замахнулся второй рукой и тыльной стороной ладони дал мне пощёчину. Я не смогла удержать сумку и упала на сидение. — Не выпью – просто сдохнем здесь вдвоём. — он открыл сумку и вынул треугольные бутыли. — Ты можешь приказать мне умереть за тебя, и я это сделаю, но не имеешь права ограничивать меня в этом. С этими словами он запрыгнул обратно на крышу. Ненадолго всё затихло: стража уже не сражалась, даже не кричала от боли, слышно было только как огромные животные пережёвывали их трупы вместе с доспехами. И в этой угнетающей тишине особенно громко раздался удар сапогом по крыше кареты. Фаркасы в момент прекратили издеваться на мёртвыми телами, решив оставить это на потом, и двинулись сюда со всех сторон. Топот становился всё громче и быстрее, а сверху не доносилось и звука. И вот наконец два громких стука стекла о дерево, это упали те два флакона. Сопроводил всё сильный толчок, проломивший крышу кареты и отбросивший всех монстров прочь. Мне захотелось заткнуть уши, закрыть глаза и забиться в угол, но разве я могла так поступить? Не могла. Бросить Рю, когда он обменял свою жизнь на мою, и скулить, радуясь, что всеми жертвами ещё не пошла на корм? Нет, я была обязана внимательно наблюдать за последними секундами своего надзирателя. Но, как бы я ни искала, куда бы ни смотрела, нигде не видела его: надо мной не было ничего, кроме большой дыры в потолке, а вокруг валялись лишь уродливые туши фаркасов, уже начавших подниматься с земли. Но я не могла не заметить — что-то изменилось. И долго не могла понять, что именно. «Воздух», — мелькнуло у меня несколько раз в голове перед тем, как это стало очевидно, воздух сделался очень грязным. Сначала я подумала, что эта пыль появилась из-за проломленной крыши, но вскоре осознала, что это не так: пыль... нет, пепел начал не только рассеиваться на многие метры отсюда, но и двигался по кругу, что явно не имело ничего общего с ветром. Постепенно противный на вкус и запах пепел превратился в настоящий смерч, захвативший достаточно, чтобы я не видела ничего за его пределами. Фаркасы медленно пробирались ко мне через этот вихрь, как вдруг начали падать один за другим, падать и буквально рассыпаться, становясь частью бури. Может, оттого, что сюда ветер не попадал, со мной не случилось ничего подобного, так что я смогла увидеть, как все монстры развалились на ходу и обратились в ничто. Смерч продолжался и после того, как всевозможная опасность была устранена, но недолго. В конце концов всё содержимое смерча собралось в метре над каретой и после ещё одной волны, прижавшей меня к стенке, внутрь упало голое серое тело. Оно едва напоминало человека, но через секунду ярко-фиолетовое сияние прошлось с ног до головы и превратило рыхлый образ в отличимую фигуру. Рю Анкернот использовал две дозы Небесной материи и не мог выжить, а теперь лежал без сознания на деревянных обломках. Я попробовала прикоснуться к его голове, но волосы проходили сквозь пальцы, чувствовалась только лысая рыхлая поверхность, а значит, его восстановленная внешность была иллюзией. Тем не менее, он не был мёртв: может, и слабо, но время от времени Рю шевелил пальцами и губами. Надо было что-то делать. Если надзиратель смог выжить после такого, то точно ненадолго. Ему нужно было оказать помощь немедленно, а на километры вокруг только мы одни. Я вылезла наружу через окно и завалилась на дорогу. Осмотревшись, заметила, что вокруг не было ни одного трупа. Не было даже того, что осталось от лошадей, обглоданных доспехов стражи и... лошадей, запряжённых в карету. Их тоже не было. А значит, без вариантов. Я ничего не могла сделать. Я села на землю, оперлась спиной на колесо кареты и, закрыв глаза руками, сразу уснула. — ..-й, эй! Цизара, вставай! Что здесь произошло? Я нехотя открыла глаза. За плечо меня трепал другой надзиратель, Селина Бролламм. Её лимонного цвета волосы отражали свет фонаря, который она держала в другой руке, но вокруг было темно и холодно. Я всё так же сидела посреди пустой дороги в грязи и пыли, сидела и ждала помощи. До этого я уже несколько раз просыпалась, проверяла состояние Рю и, убедившись, что, к счастью или к сожалению, его состояние не изменилось, засыпала на том же месте. — На нас напали. Ему нужна помощь, — я показала большим пальцем за спину. Селина бросилась к двери кареты и одной рукой вырвала её, отбросив далеко в кусты. Она поставила фонарь на землю и с большими усилиями вытащила наружу тело своего едва живого мужа. — Что это значит? — пробубнила Селина. — Он намного тяжелее обычного. А ещё... — Верно, я тоже заметила. Тело искусственное, а внешность – иллюзия. Тем не менее, он жив. Точно жив. Селина взвалила его на плечи и аккуратно положила на свою лошадь. — Кобыла с трудом выдержит столько веса, уже не говоря о нас с тобой. Придётся идти пешком до самой столицы, или пока за нами кого-то не пришлют. Со вздохом поднявшись на ноги, я отряхнулась от той пыли, от которой ещё могла отряхнуться, взяла фонарь и повесила его на железный крючок у седла. Так начался наш пеший путь, который занял бы два дня с небольшим, если бы через день нас не нашёл ещё один отряд, состоявший уже из трёх надзирателей и десятка королевских стражников. Следующий месяц Рю Анкернот провёл без сознания в своём доме под присмотром жены. Придя в себя, сразу направился в имение отца, где провёл ещё две недели. В это время, так как Селина освободилась, ей дали новое задание, с которого она вернулась уже на носилках. Мёртвой.