Без бога в девятом мире

После того, как мы с этим странным парнем в плаще, зовущим себя надзирателем, пришли из селения до жути пугающих гарпий в небольшую деревню зверолюдов всех мастей, он зачем-то сразу же отдал лошадь ближайшему селянину и нарисовал на стене его дома странный символ. Я из любопытства поинтересовался у парня, что это и чем вообще намазано. Он совсем не желал снова тратить время на объяснения, но ответил, что это метка для его портала, нарисована высвобожденной духовной материей. «То-то странно переливается», — подумал я, всматриваясь в густой чёрный контур треугольного знака с тремя короткими линиями, идущими из его центра. Затем надзиратель пошёл в сторону реки. По дороге его хотела остановить совсем маленькая девочка-скаус, но парень не желал даже смотреть в её сторону, тем более останавливаться. Девочка, как будто что-то для себя поняв, перестала пытаться обратить его внимание на себя и с серьёзным, но не обиженным видом медленно зашагала домой. Я тоже перестал стоять столбом и вяло поплёлся за надзирателем. Если честно, я думал, ему действительно для чего-то нужна была вода, но... он просто сел на берегу, посмотрев куда-то очень далеко глазами, которые, на мой взгляд, были даже для него слишком пустые, затем скрыл их за тяжёлыми веками. Сидевший, скрестив ноги, мужчина привлёк внимание женщины-малагаса, которая с довольным видом стирала здесь бельё. Она пошла в его сторону, а я качнул головой и жестом руки сообщил ей, мол, не стоит. Может, парень в тот момент показался мне слишком смиренным и тихим, чтобы вот так запросто разрушать этот покой тем, что ему всё равно бы не понравилось, а может, сам не хотел сейчас слышать его вечно недовольного голоса и побыть наедине со своими мыслями, но женщина кивнула головой, вернулась к своим вещам, захватив их, после чего единожды оглянулась и ушла прочь. Время шло, а мне всё меньше хотелось о чём-то спрашивать надзирателя, я просто сидел на тёплом камне неподалёку и временами отгонял от него назойливых селян, которые даже иногда давали мне перекусить как бы в знак благодарности своему «спасителю». Только вот я-то здесь при чём? Сейчас, конечно, ошиваюсь возле него, но к так будоражащему их разум вызволению мужчин вообще никаким боком, сейчас бы сам до смерти сношался с гарпиями, а потом оказался в трупной яме. Тем не менее, благодарные зверолюды принесли мне немного пирожков с ягодой и пару красных яблок. Когда я, закончив с пирожками, откусил яблоко, то ещё раз убедился: мне больше нравятся жёлтые, которые растут дома в саду. Как назло, в голову сию же секунду полезли воспоминания из дней далёкого прошлого, когда мы всей семьёй собирали эти самые яблоки. Вспомнил, что сестре никогда это не нравилось. Она с рождения не чувствовала вкуса, так что не видела смысла выращивать нечто подобное, но не имела привычки это показывать. Сейчас же меня успокаивало только то, что ещё задолго до нападений гарпий я взял с моего соседа, деда Тродула, обещание, что в моё отсутствие он присмотрит за садом. Только вот... его сына, едва дышавшего, на моих глазах скинули в трупную яму, так что тут бы со своим двором управиться. Вокруг становилось всё темнее, а оттого ещё и тише. Мимо больше не проходили довольные деревенские бабы или сонные, ещё не до конца отошедшие от продолжительного гипноза здоровые мужики. Поэтому я отчётливо слышал, как ко мне тяжёлыми шагами подошли со стороны реки. Словно городской пьяница, увидевший во мне что-то от своего старого знакомого, надзиратель потихоньку подходил ко мне, не говоря ни слова, пока не оказался достаточно близко. — Идём. — Идём? Куда? Не обращая на меня внимания, он протянул руку в противоположную сторону, где что-то засветилось и сразу потухло. Когда он сделал шаг в сторону, я в сумраке сразу же разобрал очертания магического портала, о котором он говорил. Он был очень чёрный, но... не такой, как просто отсутствие света. Овальный проход был заметно темнее всего, что на находилось на фоне. Его сущность можно было охарактеризовать скорее как «тёмный свет», вызывающий у меня отвращение и страх глубоко внутри. Парень накинул капюшон и скрылся по ту сторону портала, а я остался, стоял и смотрел на этот проход, потеряв все силы сделать шаг. Только скрип сверчков и тихие всплески воды не давали мне подумать, будто всё вокруг остановилось, но ноги словно окоченели. До того, как я сделал бы шаг назад, оставалась секунда, но из портала вновь показался надзиратель, лицо которого было скрыто накидкой. Он, ни мгновения не колебавшись, схватил меня и швырнул прямо в центр отталкивающей чёрной материи. Стрекотание сменилось на крики и звуки разбивающейся посуды. Я оказался в переулке большого города. Слишком большого, чтобы я хоть раз бывал в таком. Всё кругом было из камня: дорога, стены, высокие здания, плотно прилегающие друг к другу. На одном конце улицы можно было разглядеть огромный жилой район, а с другого, ближнего, в глаза бил сильный свет. «Точно таверна», — подумал я. Из окон сверху за мной заинтересованно наблюдали женщины, но основной шум доносился со стороны того яркого здания. Не успел я встать на ноги, как из портала за моей спиной показался надзиратель. Он брезгливо отряхнул плащ ладонью и пошёл в сторону таверны. Я, судорожно оглядываясь, поплёлся за ним. — Он всё-таки эльф, — снова заговорил парень сам с собой. Или... Нет, он рассказывал, что может поддерживать связь с богом. Сейчас он точно говорил с ним. — Я здесь не при чём. Прост-... — Знаю. Тем не менее, я тоже разочарован, что ты так просто испугался. «Тоже?» — спросил я про себя. Его бог, очевидно, не был мной впечатлён. Он разочаровался во мне ещё больше чем надзиратель, если последнему пришлось меня оправдывать. Я не желал и дальше развивать эту тему, поэтому просто принял всё как факт и молча продолжил сопровождать парня в плаще. Мы уже успели свернуть налево у таверны и пройти пару десятков шагов, когда из её окна с грохотом и звуками разбивающегося стекла вылетела девушка. Она была одета во всё чёрное и обтягивающее, а средней длины каштановые волосы, собранные в хвост, вертелись туда-сюда, пока девушка вставала, отряхивалась, и возвращалась в таверну через дверь, даже не утерев кровь на лице. Внутри сразу же кто-то закричал, затем ещё кто-то, затем ещё... — Лучше бы нам убираться отсюда, — вздохнув, отметил надзиратель. — Не знал, что тебя может напугать девушка, хоть и такая бойкая. — Просто не думал, что кто-то из наших останется в столице после экстренного сбора. Контакт может создать проблем. Но, пока он это говорил, к нему за спину подкрадывалась та самая девушка, успевшая порвать рукав своей чёрной кожаной куртки. Она демонстративно подходила к парню на цыпочках, и, когда оказалась достаточно близко, её нога с разворота полетела в голову моему надзирателю. Тот, прикладывая минимум усилий, наклонился и избежал удара. — Гляди-ка, уклонился! — насмехалась девушка громким и очень неприятным голосом. — Как и последние восемь из девяти раз. — А-ха-ха! Но как ты тогда грохнулся! Это стоило остальных попыток. — Слушай, Восьмил-... — Сам ведь знаешь, как мне не нравится это прозвище. — Королева мне лично велела срочно явиться к ней, так что у меня нет на тебя времени. Парень, очевидно, врал, что лишь усиливало мой интерес в том, почему он так старательно избегает разговора. Барышня, если её так вообще можно было назвать, кроме буйного нрава и чрезмерной физической силы ничем особым не обладала, а перечисленное вряд ли имело влияние в нашем случае. — Королева? Посреди ночи? — Сказала, что разговор важный и не терпит отлагательств, так что время суток – дело второе. — Ну, — девушка приложила ладонь к затылку и забегала глазами, — если так, то ступай, в следующий раз поболтаем. Мне тут делать особо нечего: оставили искать принцессу в столице, а тут и пустой фляге понятно, что она где угодно, только не здесь. Так что, где меня найти, знаешь. На меня она так никакого внимания и не обратила, после чего сама развернулась и ушла, пока мы оба провожали её взглядом. Но взгляд надзирателя был не такой, как обычно: он смотрел на неё без пренебрежения, цинизма и прочих прелестей его натуры. В общем, совсем не так, как на меня. Такими глазами смотрят на человека, который оставил хотя бы крохотный отпечаток на твоей душе. — Её зовут Кинера. Никогда не видел, чтобы человек так менялся от алкоголя. Обычно я терпеть её не могу: постоянно пытается на чём-то поймать или рассказать, на чём поймала других. Но... такая Кинера не вызывает у меня негативных эмоций. — Вот как? Разве тебя не раздражает всё вокруг? — Мне не чужда симпатия, — бросил он и, развернувшись, пошёл дальше по дороге. В этот момент из таверны выскочил ещё один чудак, на этот раз мужик с грубой щетиной и обезображенной шрамами кожей в районе правого глаза. Самого глаза, естественно, там не было. — Эй, Рю! А окликнул он, по всей видимости, моего надзирателя, который, нехотя, медленно обернулся. Парень узнал голос кричащего и отчаянно пробубнил какие-то ругательства, пока мужчина крепкого телосложения приближался к нам шаткой походкой. — Да, Ромбель, говори. — Хе-хе, ты помнишь м-... — К чёрту прелюдии. Мужчина по имени Ромбель на несколько мгновений потерялся. Любому было бы очевидно, что он не просто дружелюбен, он пытался добиться расположения надзирателя перед разговором, а значит, этому Ромбелю кровь из носу что-то было нужно. Иначе никто бы не стал так извиваться перед человеком, который по определению никого в грош не ставит. — Ну, в общем, это... мне с дворца поставили одну задачку, сказали взять напарника из тех, кто свободен. А нынче кто свободен-то? Даже, вон, Восьмилапая и то, вроде как, «активно занята поисками». «Задачка с дворца?» — подумал я. — «В столице живут одни надзиратели?» Тот, что в капюшоне, долго стоял и молчал. Ромбель, наверное, подумал, что он думает, но я уверен, что дело не в этом. Сейчас этот «Рю» приходил к общему решению насчёт данного вопроса со своим богом. — Почему бы тебе не пойти одному? — холодно поинтересовался он. — Т-так дело тонкое, важное и максимально секретное, — голосом он особо выделил секретность своего задания, — расскажу, в чём дело, только если согласишься. — Так не пойдёт. Не расскажешь прямо сейчас – точно пойдёшь один. Во время прошлых его слов я подумал, что равнодушнее уже некуда, но надзиратель в капюшоне смог меня удивить. Второй же замялся и наконец обратил внимание на меня. А я уже, честно сказать, успел привыкнуть к роли наблюдателя. — Я-то не против, но... я же сказал: не для лишних ушей. Мужчина несколько раз перевёл взгляд со своего собеседника на меня, поясняя, о чём говорит. Рю тоже посмотрел в эту сторону, но лишь на секунду. — Я выразился непонятно? Говори или проваливай. Казалось, у одноглазого сейчас вены на лбу лопнут, но он не сдался так просто. Пару раз вздохнув и одарив меня совсем не дружелюбным взглядом, он всё же принял моё присутствие как факт. — Пришла весточка, что в Колдвейре не так давно помер король. В скором времени намечается коронация его старшего сына, но на этом наше с Колдвейром сотрудничество закончится: тот всем духом Акаверию не переносит. А вот младший... — Есть ещё какие-то кандидаты на трон? — Дочь, она самая младшая. Её кандидатуру никто рассматривать не станет, им не нужен правитель-женщина. — Вот как? Если нужно устранить главного кандидата на трон, то я помогу тебе. — Я знал, что ты поймёшь, какое тут важное дело! Тогда пойдём в таверну? — А твой пацан, Милики, тоже здесь? — А-ам... Нет, он... приболел, так что я его оставил дома. — Ясно. Пойдём. Хоть Рю и сказал так, но стоял на месте, как вкопанный, ожидая, когда пойдёт небритый мужчина. Тот замялся, почесал голову, но повернулся и зашагал обратно. «Не оставайся с ним наедине», — тихо сказал мне надзиратель и пошёл следом.