Без бога в девятом мире

Способность Ромбеля состояла в использовании артефакта, драгоценного камня красного цвета, который он единственный смог не только использовать в принципе но и применять в бою, разделив на две части и вживив в обе ладони. Ромбель смог полностью подстроиться под камни, в следствие чего по его телу текла совсем не духовная материя, а энергия артефакта, которую он применял, чтобы «выстреливать» ей в противника. Тот, что в правой руке, создавал тонкую и длинную струю из энергии, которой, если изловчиться, можно наносить режущие удары. Левый же буквально взрывал высвобождаемую энергию в паре метров, максимум в десяти, дальше у него никогда не получалось. При чём взрыв был воистину колоссальной мощности, а струя из правой руки одним движением срезала пятисотлетнее дерево. Воочию убедившись во всех способностях Ромбеля без исключения, я возвращался к повозке, оставленной на дороге. Наше с ним сражение произошло ровно у въезда в лес, тот лес, который был первым на пути из столицы, и тот лес, в магической части которого мне не так давно пришлось увидеть сожженную дотла деревню туземцев. Также недалеко отсюда находился старый храм, в который я зашёл сразу же после визита к отцу и устроил кровавую резню с несколькими десятками бандитов. Что касается Ромбеля, он не стал отпираться, когда я сказал, что его попытки войти ко мне в доверие выглядят по меньшей мере нелепо. Я предложил ему честное сражение, и он согласился. Догадки насчёт того, что королева приказала меня убить, оказались более чем верными: она ещё на экстренном сборе отдала этот приказ и сказала, что принцесса со мной. До сражения Ромбель, само собой, спросил у меня, где она, и ответ ему не понравился. Но он в свою очередь взял с меня слово завершить задание с троном Колдвейра, если случится так, что я убью его в этой битве. Хоть это и было чистым самоубийством, я согласился. А теперь настало время выполнять обещание. — Тебя не было часа два, – лениво заметил худощавый эльф, развалившийся на траве у дороги. — Ромбель – надзиратель второго порядка, и при иных обстоятельствах он бы не проиграл. По силе он единственный стоит между мной и капитаном. Поднимайся. — Я слышал, как тебе пришлось повозиться. Грохот, думаю, даже со столицы слышали, без преувеличений. Ты сапог не потерял? Встав на ноги, он указал на мою полностью голую правую ногу. От сгоревшей штанины ещё шёл лёгкий дымок. — Ты накормил лошадей? — Да, как ты и сказал. Только это было тогда. Может, ещё покормить? — Потом покормишь. Не пройдёт и дня, как за нами отправят в лучшем случае ещё троих-четверых надзирателей. Если не повезёт, это будет капитан. Должен сказать сразу – против неё у меня ни шанса, так что живо залезай внутрь и садись поудобнее, нам ещё по меньшей мере четыре дня пути. И можешь не сомневаться в том, что они будут... Что? В чём дело? Что у тебя за взгляд? — Тут такое дело... Кажется... Нет, в моём теле абсолютно точно кто-то есть. И он говорит, что у него есть требования. — Неужели? Пусть для начала представится, прежде чем у меня что-то требовать. — Оу, тут такое дело... Он говорит, что может запросто прикончить меня в одно мгновение. — Весьма неинтересная информация. А теперь пусть назовёт своё имя. — Как? — спросил он вовсе не у меня, нахмурив брови. — Керин Цекель, кажется. Говорит, что, если ты удовлетворён, он перейдёт к требованиям. Он хочет только одного: чтобы ты воткнул кинжал себе в грудь. — Выждал подходящий момент и теперь хочет моей смерти? Этот шантажист – воплощение, верно? — Говорит, что всё именно так. — А который из богов по идее должен быть с нами заодно? — спросил я, отвернувшись от эльфа. — Апастиф — ответил женский голос. — У меня ужасная память на имена, поэтому спрошу один раз, пока не забыл: Керин, ты воплощение Апастифа? Далее последовала пауза, во время которой Анджело разбирал и анализировал слова существа внутри него. — Говорит, что нет. Но знает, кто был его воплощением. — «Был»? Господи... — я приложил ладонь ко лбу. — Керин говорит, что его терпение вроде как на исходе. Ждёт, когда ты совершишь самоубийство. Я услышал требования, но подчиняться им не собирался. Даже если я проткну себя, я, конечно, не умру, но он после этого может сразу же убить эльфа, а это мне совершенно без надобности. Был и другой план, но тоже не без жертв. — Скажу прямо: этот разговор состоялся только потому, что я соображал, как вытащить его и как уничтожить. Так вот – разговор окончен, — твёрдо заявил я и начал осуществление второго плана. Создав портал за спиной Анджело, я в ту же секунду пнул его в грудь. Эльф влетел внутрь и вылетел где-то у меня за спиной, а голубой сгусток энергии от портала откинуло. Со временем он начинал приобретать черты тела двадцатилетнего человеческого парня с длинными волосами, собранными в пучок на затылке. — В сравнении с порталами матери мои выглядят действительно слабо, но дело здесь не только в размере, дальности или скорости. Главная слабость моего портала – то, что он не может переносить сразу двух живых существ. Задержка меньше секунды, но мои способности не позволяют переносить сразу два вида духовной материи, поэтому проходит только одна, а вторая остаётся здесь. Моя слабость стала твоим палачом, Керин Цекель. — Пф-ха-ха-ха! — сгусток духовной материи, похожий на призрака, противно рассмеялся и схватился за живот. — Погибелью? И как ты собрался меня убивать? Выходя из тела, я становлюсь неосязаем. Вселюсь в кого-то – материализуюсь и могу убить тебя изнутри. — К слову, если бы ты не принимал духовную форму, когда выходил из тела, то парня бы, скорее всего, разорвало. Так что я если и не благодарен, то немного признателен за такую мелочь, как живой эльф со всеми возможными конечностями и внутренними органами. — А ты посмотри. Может, всё хуже, чем ты думаешь. Я повернулся лицом назад и увидел, что внешне парень был абсолютно цел, хоть и до сих пор приходил в себя после моего удара в грудь. Призрак же времени терять не стал и, как только я отвернулся, проник в моё тело. Даже не чувствуя этим телом совершенно ничего, я заметил, что что-то изменилось, когда парень нырнул ко мне в живот. Не знаю, как скоро он понял, что выбрал не самое подходящее тело для вселения, но времени на это у него было немного. — Я же говорил, что придумал и способ тебя вытащить, и способ уничтожить. Здесь мы с тобой прощаемся. Я приложил правую руку к груди и высвободил всю энергию кристалла Ромбеля, который я наполнял своей духовной материей уже давно. Взрыв мне услышать не удалось, как и прикинуть силу с последствиями, но я ещё долго собирал своё тело по крупицам, разбросанным на многие метры вокруг. Всю верхнюю часть, начиная с пояса, мгновенно разорвало. На самом деле, начни я заряжать кристалл с начала разговора, то едва ли что-нибудь вышло бы. Его хоть и можно наполнять духовной материей вместо энергии, но это слишком долгий процесс, в сотни раз медленнее, чем наполнение энергией, как делал Ромбель. Так что план был осуществим только благодаря тому, что я заряжал кристалл с самой победы над Ромбелем. Пока торс восстанавливал свою форму, я ничего не слышал и ничего не видел, так что было время подумать. И думал я о том, что теперь мне совсем не приносил удовольствия разговор с тем, кого я собираюсь покарать. Бандиты из заброшенной церкви, парень у ворот дворца, даже старый эльф, забравший мою жену – ещё не так давно я не изменял своему правилу сначала узнать, что в голове у того, кто мне противен. Но сейчас всё было иначе. Единственная моя цель состояла в том, чтобы лишить кого-то жизни ради осуществления своих планов. Это не приносило удовольствия, жалости или досады, я убивал просто потому что должен. И началось всё задолго до Керина Цекеля, Ромбеля и даже королевы гарпий. Может, смерть Цизары? Смерть Селины, девушки, которую так любил? Нет, ещё раньше. Точкой невозврата стал момент, когда меня, умирающего от переизбытка небесной материи, Фарикс выбрала в качестве своей марионетки в этом мире и фактически вернула к жизни, когда моя история была уже дописана. Став воплощением, я понемногу терял всё, чем обладал до этого, а также со временем начал становиться тем, кто должен быть в центре этой, новой истории. Когда пыль уже почти закончила собираться, создавая моё лицо, солнце всё ещё не вышло из-за горизонта. Я посмотрел на свои руки и застал момент, когда, медленно продвигаясь вверх от ног, на тело накладывалась магия иллюзии, входившая в список моих приобретённых способностей, но совершенно мною неконтролируемая. Со временем вся кожа сменила цвет с грязно-серого на привычный телесный с лёгким загаром. — После такого трудно не поверить, что вы, ребята, обладаете какой-то особенной силой. Никогда не видел ничего подобного, — отозвался Анджело о способностях обоих из нас, вытирая рукавом грязь с лица. — Он заставил меня воспользоваться козырем, который я хотел оставить для капитана. Всё пошло не по плану. Я рефлекторно размял шею, хоть в этом и не было никакой необходимости, после чего подобрал с земли свою наполовину обгоревшую сумку, которая теперь была непригодна для использования. Проверив содержимое, я убедился в том, что бурдюк с кровью туземки был невредим, и отдал сумку эльфу, который, в свою очередь, просто положил её в повозку. С кинжалом же дела обстояли хуже: хоть и сам он остался практически невредим, от ножен не осталось совсем ничего, кроме пыли и пары небольших кусков сильно обгоревшей кожи. Не найдя других вариантов, я просто засунул его себе в тело чуть правее шеи. В остальном, кроме сгоревшей одежды и поднятой пыли, видимых последствий я не обнаружил. Лошади даже не вздрогнули во время взрыва, но в основном потому, что на надзирательских лошадей накладывают магическую печать, создающую из них не более, чем средство передвижения. Правда же в том, что они из-за этого часто дохнут. — И всё же мы отправимся в Колдвейр? — Теперь мы просто погибнем там, в лучшем случае добравшись до города. Я планировал хотя бы заставить капитана отступить с помощью силы Ромбеля, но кристалл рассыпался от взрыва. Может, я и кажусь тебе всесильным, но чем меньше возможностей у меня остаётся, тем больше риск, что следующая битва будет последней. Забери у меня оставшееся, и я стану не более, чем лёгкой добычей для любого достойного соперника. — Всесильным? Ты мне кажешься скорее уставшим. Чувство, что ещё немного, и ты сам сдашься. Что бы ты ни говорил, ты не до конца уверен, в том, что делаешь. — получив вместо ответа лишь мой хмурый взгляд, Анджело вздохнул. — Так куда мы всё-таки направляемся? — Включая Колдвейр, нам надо было посетить ещё три места. Второе – столица, так что выбора больше не остаётся. Мы едем в Бромаш. — Бромаш так Бромаш, — безразлично пожал плечами эльф и залез в повозку, — но тогда придётся сделать большой крюк. Может, через рощу Красного Камня? — С таким же успехом мы можем просто развернуться и поехать в столицу, навстречу всей надзирательской силе Акаверии. Чтобы пересечь Красный Камень, нужно что-то большее, чем божественная сила. Остановимся в ближайшем населённом пункте и попадём в Бромаш через портал. Анджело ещё раз вздохнул, осознав глупость собственной мысли, после чего дёрнул поводья, и мы отправились в путь. *** Однажды я уже бывал в Бромаше, крупнейшем селении орков на всём континенте, и поэтому, зная нравы нынешних обитателей, оставил портальную метку в лесу, чуть поодаль от огромных деревянных ворот, переходящие с обеих сторон в такой же высокий палисад из плотно приткнутых в несколько слоёв толстых брёвен. Он надёжно защищал орочье пристанище от набегов слабовооружённых противников, а более опытные враги больше пугались того, что внутри — многих сотен зеленокожих воителей и воительниц, на протяжении всей своей истории проливающих чужую кровь. С башни у ворот на меня сверху вниз взглянул толстый орк с кривым носом и торчащими жёлтыми клыками. Он о чём-то переговорил с тем, кто позади него, и повернулся обратно, к нам, чуть пригнувшись. — Кто такой? — прозвучал вопрос, ставший ещё грубее от низкого голоса этого мужчины с зелёной кожей. В качестве ответа я протянул вверх руку, представляя его взору переливающуюся печать в виде полумесяца на запястье, для чего мне теперь не пришлось закатывать рукав, так как его и не было вовсе. С момента последнего сражения я успел обзавестись только потёртым кожаным плащом, так что до сих пор оставался босым и в обгоревших штанах. Орк прищурился и через пару секунд выпрямился, не отводя от меня глаз, после чего дал сигнал к открытию ворот. Не успели воротины разойтись, как оттуда показался десяток высоких и крепких охранников с копьями и большими мечами. «Совсем не как во дворце», — подумал я и был приятно удивлён уровнем охраны города, но в то же время заинтересован, чем вызваны такие меры предосторожности. Ко мне вышел тот самый пузатый мужчина и жестом попросил ещё раз показать печать. Я так и сделал. — Я уже и забыл, когда к нам последний раз заходил надзиратель, — орк усмехнулся, показывая остальные свои зубы помимо клыков, — вид у тебя, конечно, потрёпанный, но это лучше, чем ничего. Надеюсь, этот визит означает, что в столице перестали нас игнорировать и начнут хотя бы торговые отношения. Я человек маленький, но это бы сильно упростило жизнь всем. — Зачем столько охраны у ворот? — холодно спросил я, проигнорировав его предположения. Мужчина оглянулся и опустил взгляд в пол. — Недели три назад на город напала стая фаркасов, особей тридцать, не меньше. Много хороших мужиков полегло... Нападение удалось отбить, но многие псины сбежали обратно в лес, и с тех пор каждый выход наружу для кого-то становится последним. Торговцы совсем перестали приезжать, потому что эти твари нападают и на проезжающие повозки. Удивлён, что вы смогли попасть сюда, да ещё и пешком! — Мы переместились сюда с помощью магии, то есть прошли буквально сотню метров из леса. — Даже так? — поднял бровь мужчина. — Ну, раз уж ты здесь... — Я пришёл не для того, чтобы вам помогать. Обойдя орка, я направился к воротам. Анджело, пожав плечами, пошёл за мной. — Пожалуйста! Я оглянулся: орк встал на колено и склонил голову в своей просьбе. Но это меня совсем не впечатлило. Сделав следующий шаг в сторону города, я всё же остановился, услышав то, чего не услышал никто больше. Со мной снова говорила богиня другого мира. — Не прошло и двух месяцев, как ты уже забыл, как чуть не помер. Мне ли тебе говорить, что в Акаверии никогда не было таких больших стай фаркасов, а ты сталкиваешься с этим уже дважды. Думаю, ты бы мог разобраться в этом при желании. Если продолжишь и дальше игнорировать собственные чувства, добром это не кончится. «А я думал, что уничтожить артефакт и восстановить целостность единственного мира важнее, чем разобраться в собственной смерти», — подумал я и сделал ещё шаг, а за ним ещё и ещё, пока не прошёл мимо охранников, оставив орка стоять на колене и смотреть в землю. За высокими стенами находился всё тот же город, который встретил меня в прошлый раз: ни намёка на каменные дороги, преобладание домов из дерева и жители, в большинстве своём одетые в рабочую одежду. Так как здесь жизнь была устроена совершенно иначе, приходилось заниматься чем-то полезным с утра и до вечера. Что касается развлечений, отсюда можно было заметить разве что двух стариков, играющих в шахматы на участке у дома. Выпивка здесь тоже приветствуется, так что помимо лачуг в два, очень редко в три этажа повсюду были наставлены заведения, куда орки после тяжелого дня приходили расслабиться за паршивым алкоголем, приготовленным из того, что можно было добыть в округе. — Объяснишь, что сейчас произошло? — оторвал меня от исследования местности успевший поднадоесть голос женщины. — Разве было бы плохо, поставь ты точку в этом деле? — Поставив точку, я больше никогда не смогу вернуться. Почти всё, что связывало меня с прошлой жизнью, утрачено. Если разберусь в случившемся, окончательно стану кем-то другим. Фарикс замолчала, а Анджело стал идти чуть медленнее, в конце концов оказавшись у меня за спиной. Он не слышал вопроса богини и не знал подробностей моей жизни, но всё равно понял, о чём были мои слова.