Дождь в начале весны (Zǎochūn xià yǔ)

      Второй шрам, третья ночь.       Все было сделано, как в первый раз, с той разницей, что усыпленного пришлось развернуть на бок и придавить плотными подушками с обеих сторон. Тут Сюй Фэн чуть было не позвал помощника-стража, но оставил эту мысль, чтобы никаких свидетелей не было.       Все прошло удачно. Так же обернулась снежинкой Цзинь Ми, так же мановением рук отправил ее Сюй Фэн на скопление шрамов. Снежинка оказалась меньше, чем в первый раз: сейчас требовалось закрыть волшебным морозом меньшую часть кожи. Так же Феникс подкараулил момент, когда следовало убрать ледяной цветок в сторону. Закрыл шелком спящего, обернулся к превратившейся Цзинь Ми, передал ей часть духовных сил. Сел у их постелей, приглядывая за обоими, между делом читая старую книгу об истинных сущностях небожителей. Теперь он видел, что писавший умалчивал о многом. Масса вопросов пришла на ум Сюй Фэну, и он мысленно их разложил по полочкам. Цзинь Ми перебила его мысли вопросом:       - А нельзя ли в качестве девушки для брата - лунную помощницу Юя, Куан Лу? Она ведь метит во вторые жены.       И рассказала о давнишней встрече с отцом Куан Лу. Сюй Фэн удивился. Подумав, ответил:       - Нет и быть не может - они одинаковые с Юем. Слишком благородные и возвышенные. Слишком постоянные. Да она ему – как вот та кисточка для туши. Хоть бы её кто-нибудь соблазнил, пока она не здесь.       Цзинь Ми пожала плечами: она никогда не задумывалась о подмастерье Повелителя Ночи. Видно, Жунь Юй прав: в небесном царстве нет для него девушки. Так, значит, в других царствах она есть - и на этом она решила вздремнуть между целительскими делами.       Солнце склонилось, когда начал просыпаться брат. Тут пришлось его придерживать, помнить о первом заживающем шраме, и оберегать свежую рану. Брат просил на этот раз уменьшить усыплящую часть отвара, что и было сделано. Он открывал глаза, вглядывался в Сюй Фэна, смотрел на лежащую поодаль Цзинь Ми, и закрывал глаза снова. Он вел себя тихо, Феникс сильными руками лишь придерживал Жунь Юя, чтоб тот оставался в прежнем положении. Так стемнело, и вот Цзинь Ми встала, уверяя, что она совсем восстановила силы, поставила дворцовые кушанья на стол. Сменила Сюй Фэна. Тот слегка размялся и стал ждать того времени, когда брат придет в себя.       Кубок с настоем из обезболивающих трав ждал наготове. Им Жунь запил свой ужин: яйцо всмятку, зелень, кусочек творога, фруктовый отвар, персик. Лечебный отвар был сегодня попроще, без темной пленки. С этого питья началась новая ночь Жунь Юя. Он попросил зеркало: на месте уродливых рубцов вспухла пятнистая подушка. Тёмными были вымороженные рубцы, между ними - нетронутая белая кожа, и Жунь Юй улыбнулся своим мыслям. На этот раз не видал он во сне ничего. Было проще. Было понятнее. Обычное лечение, только что проводили его не дворцовые лекари. Новая порция питья его вновь сложила на ложе, он чуть улыбался, глаза блестели в полутьме: опять зажгли один светильник. Цзинь Ми подсела с разведённым в теплой воде мумиё, опять ждала, что подсохнет, мазала красавкой от боли.       Сюй Фэн тем временем тихонько завел беседу о разных прошлых делах. Жунь Юй с удовольствием, хоть и как сквозь вату слышавший и говоривший, отвечал, вспоминал. Они вспоминали непонятные для Цзинь Ми истории, имена. Упомянули игры с детьми небожителей, и как Сюй Фэна в семь лет впервые поставили между воинами в первый ряд, с кем тогда была война? Он первый метнул не то копьецо, не то дротик, и битва началась, а его закрыли ряды телохранителей. Мальчик так с тех пор и приучился быть в первых рядах: бить первым - быть первым. Жунь Юй радовался этому так же, как тогда... Детские воспоминания отвлекали и согревали.       И между разговором Сюй Фэн спросил:       - А где же наш дядя дракон, помнишь, нам в детстве говорили, что он ушел жить в дальние горы, когда отец стал императором?       Жунь Юй внятно и сонно ответил:       - Фэн, малыш, ты совсем забыл, дядя давно погиб... Это нам рассказывали, что он ушел... Все знают, у отца с ним была битва насмерть. Но ты не думай, это было до нашего рождения, всё забыто...       Сюй Фэн, вновь встряхнутый тяжкими знаниями, с усилием произносит что-то вроде:       - Да, я забыл, в детстве ещё говорили... Хотя ему, именно ему об этом не говорили. Надо уйти на другую тему.       - Жунь Юй, а помнишь, мы с тобой сочиняли песню? Я играл на арфе, ты на гуцине. Я забыл ее, там начало было:       - Ночь приносит звёзды на ладонях,        Как на лодках рыбаки улов.       - Месяц золотой на небосклоне        Ночь нам дарит без ненужных слов, - откликается Жунь Юй, у него голос чуть охрип от лекарств.       - Месяц золотой над тёплым полем        Выберет невесту среди звёзд.        А весенний дождик звёздочки промоет,        И пойдут цветы и травы в рост. Цзинь Ми застыла со стеклянной лопаточкой: вот чего не ждала, так пения! Сюй Фэн смеётся, открывает мазь из календулы, мажет первый шрам.       - Гуцинь там... - Юй указывает правой рукой.       - Сейчас... домажу только. Юй, а ведь ты не умел сочинять, ты меня поправлял, а сам?       - Сочинял... - тихо говорит Жунь. Но не продолжает. Сюй чует тут то, чего не надо трогать, это тоже какой-то шрам, а вновь переводит тему:       - Надо смазать тебя первой мазью, которая мягчит. Цзинь Ми вообще о ней забыла:       - Вот та мазь. Мажь, Фэн, а я все на место сложу. Отворачивается. Тогда Сюй Фэн прямо горстью черпает пахнущий какао бесцветный мягкий комок, и легко проводит по всей груди и спине, по рукам, по шее Жунь Юя:       - Всё, пусто в коробочке.       - Завтра новую сделаю, - Цзинь беспечна. Юй накидывает сам шёлковую ветошь, для приличия, ждёт, когда впитаются целебные составы. Потом его бинтует Цзинь Ми и Сюй Фэн. Фэн помогает одеться, потом идёт отмывать руки. Приходит с тряпкой и находит там, куда брат указал, длинную деревянную коробку, отмыкает задвижку, откидывает крышку, достает гуцинь. Сам пробует играть: пальцам и струны не так, и форма инструмента совсем не привычна. Он играет на кунхоу. Арфу надо пощипывать кончиками пальцев, как девушку. Гуцинь и всей ладони требует, как жена.       Подставка там же, Сюй Фэн стирает пыль, ставит к Жунь Юю инструмент. Подгоняет пару провисших струн. Жунь, облокотясь спиной о подушки, проводит по струнам рукой. Лёгкие, тихие звуки. Левой рукой двигать невозможно: тянет больное место. Правая, пройдясь по струнам, вспомнив их, точно воспроизводит их детскую песенку. Сюй Фэн умещает локоть Юя на свою ладонь, как на подставку, удобно держит его, не позволяя двигать плечом, теперь и левая рука тоже играет.       Сюй Фэн поёт ещё раз, и они вместе вспоминают, что дальше:       - Мне милей Лю - летняя ива,        Тонкий стан и косы до земли.       - А моя - сердечна и красива,        Девой Синь невесту нарекли. И вместе:       - Ночь приносит звёздочки в ладонях,        Как приятен сердцу звездный блеск.        Вырастем и снимем с небосклона,        Выберем из них себе невест...       Голос гуциня - средних тонов, не высокий и не низкий, он похож на голос этого дворца и на голос хозяина дворца.       Жунь Юй играет ещё мелодию без слов, тоже что-то привычное, у феникса совершенно детское выражение лица и даже рот приоткрыт. Цзинь в первый раз ощутила здесь себя не чужой и подозрительной, хоть и желанной гостьей, а своей...       Но Жунь быстро устал. Фэн снимает инструмент с постели, убирает в футляр, но отзвуки мелодии гладят слух еще долго.       Все помнят, что означает гуцинь: единение неба и земли. Тело гуциня - гармония и феникса, и дракона.       Мало ученая Цзинь Ми припоминает, как ее пытались заставить научиться играть на сэ. Но она была неспособна...       Зверь сновидений, весь день прятавший себя за завесами, решительно подходит и кладет ножки на ноги Жунь Юю. Тут окончательно помогают молодому хозяину улечься. Пусть рано спать, пусть ночь готовит им всплески жара, все к тому готовы. Сюй Фэн собирается всю ночь караулить брата, чтобы тот был под присмотром до утра. Ми отправляют в свой уголок, чему она и рада. Примечания. Музыка гуциня, которую (в моем воображении) играл принц из Дворца Небесных сфер: ♫ Yan, Al-hua – The Scenery of the Snowed Mountain Temple. Сперва сочинился первый куплет, тут же нашлась музыка, и под нее дописана остальная песенка. А пентатоники в ней маловато. Может – у небожителей так и есть…        «Мне милее Лю - летняя ива». Лю 柳 (Liǔ) «Ива» - звезда из созвездия Красной птицы, сезон - лето. Она же Дельта Южной Гидры (δ Hya), бело-красно-желтая двойная звезда. Примечание к примечанию: не знаю, как в древнем Китае, а сейчас не дай бог сказать, что девушка подобна иве. Хоть и рисовал Сюй Фэн свою любимую, как иву, однако это иносказательное название гетер.       «Девой Синь невесту нарекли». Синь 心 (Xīn) «Сердце» - звезда из созвездия Лазурного дракона, сезон - весна. Она же Сигма Скорпиона (σ Sco), бело-голубой гигант, кратная звезда.       Эти звезды и созведия - из 28-ми лунных стоянок. Они сгруппированы в четыре знака, каждый из которых связан со стороной света и содержит по семь лунных стоянок (взято из Википедии).       С поклоном владельцу волшебной звери Макары… С восхищением Автору Данмэя, толкинувшей меня к китайским звездам.