Дождь в начале весны (Zǎochūn xià yǔ)

      Цзинь Ми заснула очень быстро и крепко, потому что поддалась на уговоры братьев и сама выпила один из своих отваров, чтоб глубже спать. Когда зверь сновидений выронил с рожек жёлтый шар, в котором Цзинь Ми радовалась чему-то, и несла Сюй Фэну под ветки деревьев какие-то кувшинчики и охапки цветов, Сюй Фэн и Жунь Юй молча смотрели на него.       Потом Феникс перевел взгляд на лицо брата. Тот смотрел так, будто запоминал навсегда перед разлукой.       Фэн прошептал:       - Жунь Юй, надо спать. Ты не сможешь восстановиться, если спать мало.       - Я только тем и занимаюсь, Сюй Фэн, в отличие от тебя, - ответил брат и щелчком отправил жёлтый шар в зубки зверю.       Тот пискнул протяжно и улёгся вновь. Сюй Фэн думал, что на том и закончится, но Жунь Юй спросил:       - Скажи мне, что вы решили? Ты ходил куда-то каждый день, что-то узнал?       Подивясь чуткости дракона, Сюй Фэн ответил, что никаких особых новостей не узнал (как он и объявил раньше).       - Но ты все же узнал что-то. Я же тебя знаю с младенчества. Ты чем-то обеспокоен, тебя будто гладили против перьев.       - Жунь, ничего, спи, - с досадой говорит Сюй Фэн, лечь заставляет, чует привычную драконью прохладу сквозь ночную одежду. Куда девалась его жалость и нежность к брату? Дракон. При нем надо быть настороже. Не позволять принимать истинный вид...       - Ты-то сам что не спишь, - заглядывает в глаза брату Жунь.       - Набегался, ноги не спят - бегут во сне, - шутит Феникс.       - Так угомони их, - тихо улыбается старший. В самом деле, говорит младший, в самом деле.       Тянется и достает бутылку со стола, хлебает вино, как чай. Ставит на стол. Берет кувшин с водой, наливает в чашку, делает глоток. Глядит на брата. Жунь Юй молчит, глаза закрыты, видно, начинает дремать.       Тучи заглядывают во дворец. Сюй Фэн распластывается широкой грудью вверх, дышит во сне. Он спит и видит во сне, как брат встаёт, подходит к дальнему шкафу, достает ящик, из него книгу. И повязки не мешают ему читать и листать ее. Затем брат складывает листы обратно, идёт в дальний угол. В кулаке у него что-то зажато. Там тихо отворяет сундучок. Достаёт что-то, смотрит на свет, отщипывает кусочек. Достаёт пузырек, заткнутый пробкой, пробку поддевает ногтями, сыплет в кулак какие-то крошки на ладонь. Возвращается, проходит мимо ложа. Садится к столу. Морщится: задел больное место. Запрокидывает голову, с открытым ртом, с гримасой пережидает приступ. И достаёт чистый керамический сосуд. Вытряхивает туда крошки, крупинки. На ладони - какой-то сушеный корешок, отламывает краешек, кладет в сосуд. Толчет толстым черенком серебряного ножа, затем из баночки с медом, стоящей на столе между кувшинов с фруктовой водой, черпает ложечку и размешивает.       Сюй Фэн между ресницами смотрит на Жунь Юя: это сон или правда?       Жунь Юй выскребает из сосуда получившуюся смесь. Из ложки кидает ее на левую ладонь. Катает правой. Выходит небольшой шарик цвета меда с розовыми прожилками. Пахнет медом, воском и розовым маслом.       Ещё нос Сюй Фэна чует запах реки. Запах лотоса. Когда он купался в цветущих лотосах и доставал их девушке - это была дикарка из западных джунглей - он откусывал зубами корни: они мешали вытащить цветок. Из лотосов девушка плела накидку. Корешок лотоса был приторным, розовым, чешуйчатым. Он имел такой же коричный запах, что и тот порошок, который толок в сосуде Жунь Юй и затем смешал с медом и розой. Жунь Юй сидит с видом человека, собравшегося сделать преступление.       Сюй Фэн не хочет мешать, но недоумевает. Что это? Что за записи? Ему мало снадобий?       А Жунь Юй идёт из зала туда, где спит Цзинь Ми.       Сюй Фэн не сразу, но сползает с ложа и на коленях, на карачках подбирается за ним. Там есть другая сторона, где спал Сюй Фэн. Он ползет с той стороны. Вот он около отделяющих их уголки занавесов. Они траурные, белые, Жунь Юй не успел их поменять - а собирался... Из просвета между полотнищами видно: Жунь держит ладонь над Цзинь Ми. На ладони кругляшок с запахом корня лотоса. Розовое масло не может уничтожить этот густой приторный аромат, только перебивает его.       Цзинь Ми спит. Глаза ввалились, пальчики тонкие: много переживаний за несколько дней, два волшебных превращения, заботы, волнения.       - Не-люм-бин, - еле слышно говорит Жунь Юй. Что это? Кругляшок на ладони розовый и жёлтый, запах сладкий, но для чего?..       Сюй не успевает ни двинуться, и рта раскрыть. Жунь Юй стелет по полу хвост дракона. Дышит на ладонь – и ледяной глазурью покрывается замерзший шарик. О, Будда, неужели с братом придется драться? Что же, зря все было, все тщетные усилия, попытки сделать, чтоб всем было хорошо... И виноват Сюй Фэн, как всегда, глупая ворона.       Но Жунь Юй, бледный, с дрожащей над Цзинь Ми ладонью, не замечающий свой хвост, замер. Отводит руку в сторону. Он не хочет - чего? Это отрава - чтобы Цзинь Ми не досталась Фениксу? или это приворотное снадобье? Или что-то для увеличения духовных сил?       На пол из рукава вываливается невесомый свернутый листок, подкатывается под занавес и разворачивается записью к Сюй Фэну. Ему и двигать лист не пришлось. Жунь Юй там, на вышине своего роста не видит ничего. Сюй Фэн читает: "...корешок лотоса, собранный осенью, отличается ... главное вещество - нелюмбин - заставляет не любить. Смешать с медом одну щепотку, добавить розовое масло. Воск… Мед хранит пилюлю вечно. …Более щепоти корень лотоса убивает".       Сюй Фэн готов броситься, и тут он видит: Жунь Юй тянет ладонь вверх, и через все одежды проходит от груди Цзинь Ми, отделяется точно такой же кругляшок, висит в воздухе. Но этот выглядит, как будто растрескавшийся леденец. Из него будто высосаны все составляющие, но роза и воск - долго хранящиеся - ещё целы. Жунь Юй забирает его из воздуха. Разжимает ладонь. На ней две одинаковые пилюли: одна старая, другая свеженькая.       Сюй Фэн переводит глаза вниз, на недочитанную строчку: "...эликсир разрушения сердечных чувств" написано там.       Сюй Фэн не знает, что это, не может осознать разом. Он быстро соображает, но верить отказывается. Мать Цзинь Ми - Принцесса лотосов. Девушка так долго была равнодушна и к нему, и к Жуню... Надо встать. Ноги только подгибаются. На войне было проще.       Жунь Юй закрывает белые пальцы в кулак. Выходит между занавесами. Идёт обратно. Сюй Фэн встаёт и глядит через просветы: Дракон, в свете одной лишь свечи, отпирает свои шкафы и шкатулки. Он сидит, опустив голову. На ладони - две пилюли. Старая и новая. Он кладет старую в шкатулку. Со стуком падает в раскрытое темное деревянное ложе голубая жемчужина, ещё одна, ещё, ещё...       Дальше брат, держа новую пилюлю с нелюмбином - так же, на открытой ладони - придвигает ее к своей груди. Раз - и подвешивает пилюлю в воздухе напротив груди. Корректирует правой рукой: левее, выше, ближе к центру. И ладонью двигает ее на себя.       Сюй Фэн пробегает свой уголок, огибает завесы, путается в них - и бежит к Жуню. Тот и головы не повернул. Светится волшебная мерзость на его ладони, уже вошла наполовину в грудь, туда, где плотная кривая пластина из бывших изуродованных чешуек, напротив солнечного сплетения, туда, где сердце. Мешает толща ороговелая, не то уже не видно было бы волшебного леденца.       Сюй Фэн, теряя на бегу штаны на разорванной завязке, кидается на ноги Жунь Юя. Это ещё хвост. Падает, тянет Жунь Юя, тот нависает раскрытой грудью в шрамах над лицом Феникса. Левой рукой Фэн схватил Жуня за здоровое правое плечо, вцепился, ещё и трясет его. Правой рукой, пальцами, когтями в ярости выковыривает розовый круглый яд, уже наполовину скрывшийся в теле. Обеими руками, ноготь ломается об ороговелый шрам, но вытаскивает пилюлю. Держит ее. Трясет кулаком с пилюлей перед Жуньюевым носом:       - Что это? Что это?? Это - как - ты - можешь, - и сыплет армейской черной руганью.       "Будда, убереги меня от злодейства". Сюй Фэн с зажатой ладонью и перекошенной физиономией пинает ногой постель. Хотел бы - морду набить Жунь Юю, длинную драконью морду. Нельзя, о, да что же это такое?!       Жунь Юй, у ног которого раскатились жемчужины, опускает длинные ресницы.       - Брат, - только он и может сказать.       Сюй Фэн швыряет розовый яд в горящую свечу, та шипит, трещит, издает удушливый запах. Сгорает. Перехватывает дыхание у обоих - тянет отравой лотосового корня.       - Уйдем отсюда, - вымолвил Юй, и вылил на ядовитый дым воду из кувшина - откуда только он взялся там, у шкафа. Шкаф прикрыл на ходу. Без света совсем темно. Горят лишь глаза феникса, злобой горят, ненавистью, издерганным нутром светят. А Жунь Юй спотыкается и летит на угол не то скамьи, не то сундука, конечно, больным местом - воин Сюй Фэн, наверное, всю свою выучку для того и приобрел в боях, в вылазках, чтобы успеть подхватить глупого умника.       Так, наверно, седеют.       Сюй Фэн тащит Жунь Юя на его постель, плюется площадной руганью, и чувствует через одежду: принц ночей пышет жаром.       Как встал, как дошел, как снадобье приготовил? Когда жар поднялся? Верно Цзинь Ми говорила: от него нельзя отходить. А он что же такое с Цзинь Ми хотел сделать и как его за это...       Дотащил, и не пнул на место Сюй Фэн дорогого брата. Знатока черной магии даосов уложил, разложил, раздел. Одежда в воде, в копоти, воняет горелым маслом. Где другая одежда у него? Там, у дальней стены. Отойдешь - а он ещё что-то вытворит. Жунь Юй то ли в обмороке, то ли в бреду:       - Кто тебя просил, Сюй Фэн, - говорит, - что ты вечно мне...       Сюй Фэн кипит. Тянет одежки, катает в комок, откидывает его вдаль. Повязки на месте, надо же. Закрывает Сюй Фэн старшего брата одеялом, закрывает так, чтобы ладони были по бокам видны. А то вдруг ледяные ожоги раздирать начнет. Сюй Фэну многие кошмары лезут в голову. О них лучше умолчать. Сам подходит к светильнику, осматривает себя. Копоть простирается вдоль всего, что на нём надето. Ругательства рвутся наружу. Добрый праведный звездочёт таких, наверно, не слышал и не знает, ну, значит, можно высказать всё, он и не поймет половины.       Сюй Фэн находит что-то другое из одежды. Сам он упал бы и уснул хоть болотом измазанный, но нельзя здесь так...       Сюй Фэн укладывается справа, вцепляется в здоровую руку Жунь Юя, и самым диким образом трясется крупной дрожью. Как спать? А надо. Ему надо как можно раньше выйти из дворца. Про вино не вспоминал: сообразил, когда отошло само. Плюнул тогда в темную ночь, послушал, как бьётся пульс на правой руке Юя и отключился. Примечание. Пилюли от счастья – это, конечно, Олег Медведев, «Таблетки от счастья». Пусть будет целиком. У старого китайца я покупал корешки, Толок их в чугунной ступе до состоянья муки. Экстракты из мёртвых трав и желчи раздавленных змей Выпаривал я на медленном огне. Метался, менял составы, терял надежду, и вдруг Я понял, что на ладони моей конечный продукт, Лекарство, которое входит в любой джентльменский набор, Отныне оно всегда в моём портмоне: Таблетки от счастья, Таблетки от счастья. Нормальное состояние - скрип зубов за стеной, В нормальном состоянии всё, что рядом со мной. Нормальное состояние - строго дозированный кайф, Пломбированные ящички для надежд. Нормальное состоянье - когда перспективы ясны. Но если вдруг летней ночью мне снятся прежние сны, В пульсирующем пространстве автоматической рукой Я нашариваю на столике в темноте Таблетки от счастья, Таблетки от счастья. ...Но кто здесь давно, те знают, что все инструкции врут - Не слишком ли много правил на столь короткий маршрут? Не слишком ли много памятников прошедшей любви По третьему гонгу строятся за спиной? Не слишком ли слаб эффект от столь серьезного вещества, Не слишком ли часто слышим мы, как сыплются на асфальт Одобренные Минздравом и испытанные вполне, Надежные, но выброшенные мной Таблетки от счастья, Таблетки от счастья?..