Дождь в начале весны (Zǎochūn xià yǔ)

      Сюй Фэн знал, что его визит к Повелительнице Судеб не останется незамеченным. Поэтому на обратной дороге он не пошел во Дворец Небесных Сфер, а отправился в свой дворец.       Там он приходил в себя, там он отдавал распоряжения слугам, и одновременно ждал: верно он понял или нет, но следовало ожидать посещения. В ожидании он достал бумагу и попытался набросать, что же он теперь знает. Знания были похожи на охапку листьев, которые вырываются из рук. Одни желтые, другие зеленые, одни закручиваются и ломаются, другие рассыпаются, третьи прилипают и отдираются только по кусочкам. Следовало этот гербарий разлепить и разложить по страницам.       Записи Сюй Фэна.       Драконы.       "Драконы не могут быть с драконихами, потому что их нет. Драконы и есть драконихи. Но только самые древние. Истинные. А теперешние драконы - потомки истинных - только в истинной форме такие двутелые (зачеркнуто) двусущные (зачеркнуто), ладно, пусть будет правда: двуполые. Но только когда они драконы. И притом только с драконами. А не в драконьей форме они всегда только мужчины. Женщин нет..."       «Брахма-установитель, господин творения, единственный, кто существовал в начале начал и до начала, силою своего духа породил своих сыновей, от сыновей Брахмы произошли боги, люди, животные и все произрастающее и бытующее в этом мире. И потому Брахма есть господин потомства, бог и отец богов, измеривший пространство, направивший время и давший Вселенной силу, жизнь и слово». Так нас учили. А не был ли господь наш Брахма – Драконом? Уж очень знакомо это – взял и породил. Вот просто сам породил…».       "Небожитель с формой дракона всех сильнее и всех древнее. Феникс младше".       «Дракон всех сильнее, но взрослеет дольше всех».       "Феникс и дракон должны быть правящими на небесах. Мирозданию угодно, чтобы они образовали пару, как родители. Надо, чтобы дракон и феникс правили миром. Родители не любят друг друга, но мироздание ими довольно.       Значит - два брата - Дракон и Феникс - должны править одновременно. Всего-то.       Узнать, был ли прецедент".       Расторжение помолвки.       "Цзинь Ми. Она дочь Повелителя вод, он и отец могут расторгнуть помолвку. Тогда Юй будет вновь ниже статусом. Плохо. Надо ему - другую невесту, не ниже статусом. И где же найти такую».       «Жунь Юй. От нелюмбина он бы вообще не любил никого. Страшно. Найти про лотос».       «Что может стать без этой пилюли с Цзинь Ми? А вдруг она станет влюбляться в других? Цзинь Ми была наивная совсем, когда я соблазнил ее с помощью своей «болезни». А сейчас мы - и я и она - и день и ночь около Юя. Немедленно прекратить всякое лечение!» Сюй Фэну нехорошо. Но он вспоминает, что Юй прохладное существо, а Ми любящая жена. Успокаивается, пишет дальше.       "Жунь Юй. Ждать. Главное, чтоб он не передумал. Он мой брат, он добрый". Вспоминает ночной пожар со слезами, и всполохи огня бегут по шее и лицу.       "Суй Хэ. Объяснить матери, что никакие средства не помогут: она моя кузина, я ее ни - ха - чу. Родственный брак вреден: дети будут с двумя головами". Думает: а вдруг это не так плохо! Представляет себе двуглавого Дракона или Феникса. "Непонятно". Мирозданию неугодно: брак двух птиц ему не нужен. Он нужен матери и царству птиц. Кто сильнее птиц? Воздух и Вода, то есть господин Линь и его супруга. В ножки. Поскорее".       Сюй Фэн прерывает записи, отсылает одного из своих воинов. Караулить, когда вернётся господин из Дворца Мёрзлой реки и его супруга, не медлить ни минуты, дать знать сразу же. Дальше главные вопросы:       Родители.       "Папа. Что он скажет? Что он скажет брату? Что он скажет Ло Линю?       А, наверное, что матушка ему напоет".       "Цзинь Ми. Если она лишится брака с сыном императора, матушка может найти способ лишить жизни Цзинь Ми.       Если пойти на брак с Сюй Хэ, но не жить с нею, а взять в жены Ми, принцесса пожалуется императрице, и та найдет способ лишить жизни Цзинь Ми".       И Сюй вспоминает неких мудрецов. Те, с добрыми улыбками, толковали о том, что человек для продвижения по жизненному пути должен убить свою мать. Помнит, что это сказано в переносном смысле.       «Надо бы как-то убить, но в переносном смысле. Лишить власти? Лишить связей? Задобрить?» Чем задобрить императрицу?       «Убить свою мать. Мудрецы».       Найти сильное средство - отворот, чтобы Феникс стал ненавистен Сюй Хэ?! И ещё найти приворот и другого принца, и пусть другой принц возьмёт павлинью принцессу себе?       «Нашел!!!» - и Сюй Фэн побоялся делать запись, мало ли. Уж это он запомнит.       Но император? Но императрица? Она не примет Цзинь Ми. Лишь бы принял император. Его будет ставить в известность господин Повелитель Вод. Видишь, Феникс, чаша весов выравнивается.       Сюй Хэ без императрицы ничего не сможет, ей найдут другого жениха, вот и все. «Ох, боюсь, что далеко не все», отвечает в воображении Сюй Фэну Цзинь Ми.       Все эти вопросы пока остаются без ответов.       Сюй Фэн спрятал записи под замки в шкатулку и поставил ее среди трофеев. И пошел отдавать слугам приказания. Как раз вернулись посланцы и доложили, что обитатели дворца проснулись, откушали, дворец наполовину убран, кроме тех помещений, где господин живёт и дева Цзинь Ми.       Едва слуги скрылись во внутренних покоях, как водяные часы показали полдень.       И в дверях Платанового дворца явилась матушка императрица.       Сюй Фэн был бы ей рад в любой другой миг - до всего того, что происходило между ним и Цзинь Ми. Первое движение - радость при виде матери - было неподдельным. Она видела это, но видела и другое. Сын не на виду, под глазами у него тени, рано утром он посетил Хозяйку Судеб. А где же сынок изволил пропадать, и что он забыл в том Дворце, что выше других дворцов? И вообще, мать всегда хочет видеть сына. Где Наследный Принц пропадает целую неделю?        И Феникс выдержал настоящий допрос. Главное, чего он боялся – соврать и потом невзначай запутаться. На все расспросы матери ответил правду, хотя и не всю. Пропадал с другом и девушкой, весенние дожди от века задуманы для отдыха. Учил отряд, переделал систему слежения, и батюшка Император одобрил. Во Дворец Судеб ходил, чтобы узнать, насколько важна истинная форма небожителей, и как ее узнать. Мать попеняла, что в тот дворец без великой необходимости не ходят. Феникс ответил, что он должен знать все о драконах и фениксах, а он не может спрашивать о некоторых вещах у родителей. Сюй Фэн искренне покраснел - и матушка покраснела тоже. Тут он перевел разговор, и мать, о чудо, была этому рада.       Императрица ещё довольно долго ходила кругами, искала в словах сына зацепки, не произошло ли чего. Однако Сюй Фэн повеселел и даже был чрезвычайно рад. Судя по всему, ее соглядатаи не засекли посланца ко дворцу Повелителя Вод. Мать отняла много времени, но зато она успокоилась. Она ушла, шурша шелками, Сюй Фэн упал на четверть часа, затем воспрял и перенёсся во дворец брата в боевом настроении.       Там он нашел удивительный для Дворца Небесных сфер кавардак. Половина дворца была вычищена слугами Сюй Фэна. Но главные жилые помещения от неё резко отличалась. Сюй Фэн прошел сперва к брату: его тревожили ночные происшествия. Феникс прошел мимо уголка Цзинь Ми. Ему послышались всхлипы. Он остановился: всхлипы затаились. Хотел рвануться к ней, но… важнее сейчас был Жунь Юй. Показалось…       Он влетел с шутками и прибаутками и предложил брату, дабы не мешать слугам закончить большую весеннюю уборку, перебраться на денёк во Дворец под Платанами. Пока здесь наведут блеск, мы наконец отдохнём от муторных лечебных дел. Пусть дворец проветрится от лечебных запахов! А потом Жунь-эр вернётся в чистенький дворец. Показывай, как твои дела!       Тут Феникс сам отвернул на брате повязки. Первый шрам был, как розовая полоска. Второй пока держал крапинки корочки, но опухлость спала.       - На небожителях всё заживает так быстро! У людей это заняло бы месяц. Сейчас я сам помажу тебя мумиём, хватит Цзинь Ми просить. Но у людей не могло быть такого жара! Видно, такова природа небожителя.       А чтобы розовая корочка стала обычной, надо... купаться в море. Конечно, сгореть на солнце Жунь Юй не должен, а поэтому купаться надо очень рано, а лучше вечером. После ночной работы или сразу после неё. Нужно море и не палящее солнышко, и все пятна заровняются.       Жунь Юй сидел спиной к окнам, лицом в тени. Глухим голосом он ответил, что для уборки ему достаточно перейти в любой другой угол дворца. Цзинь Ми же, разумеется, была и есть совершенно свободна.       Сюй Фэн понял, что неловкость прошедшей ночи так памятна Жунь Юю, что он не хочет быть вновь рядом. Феникс помнил свою истерику, знал, что ее исход был ко благу, и твердо решил вытащить Жунь Юя к себе. Там даже стены веселили. После Дворца под Платанами этот дворец показался ему угрюмым. Однако он не стал напирать, а легким голосом сказал брату:       - Пойду навещу, Цзинь Ми, как там она.       Жунь Юй же твердо спросил, глядя ему в глаза, будто черные магниты направил:       - Сюй Фэн, скажи мне, куда ты ходишь и что узнаешь. Без этого я не пойду никуда.       Феникс вернулся. Тон ему не понравился, но вопросы были резонными. Что он узнал? Он вычитал и спросил у дяди (кстати, он обещал помалкивать о вопросах, и ты не ходи к нему, Жунь-гэ) и еще кое у кого, что небожитель с формой дракона всех сильнее и всех древнее. Феникс младше по происхождению истинной формы, и что дракон всех сильнее, но взрослеет дольше всех.       - Я узнал главное, Жунь-гэ, что феникс и дракон должны быть правящими. После наших родителей, как видно, мы – два брата – должны будем править миром вместе. Не знаю, было ли такое когда-нибудь. Что еще? Я скажу все потом. Мне кажется, я понял, как отвадить Суй Хэ и не поссорить шесть царств. Даже наоборот!       - И когда ты это узнал, Сюй?       - Какая разница? Вчера, сегодня. Про Суй Хэ вот сейчас догадался. Я все расскажу!       - Сюй Фэн, - почти шепчет дракон, - значит, ты узнал, как расторгнуть мою помолвку? Ты так весел. Я давно понял. Я жду, что ты расскажешь, когда вы уйдете с Цзинь Ми. Я долго молчал, но… пора быть честным хотя бы самим с собой. Я же все равно потерял вас обоих.       Ты говоришь - мы не должны расставаться ради правления? Ты и я. Ах, так вот почему всё это лечение?.. И потому… ты был этой ночью таким?..       Сюй Фэн оскорблен. Его кидает в красноту. Говорить приходится то, о чем хотелось молчать хотя бы днем.       - Нет… Нет. Жунь Юй! Да разве может человечья природа приказывать фениксу что-либо? Да мы все в наших истинных обликах можем делать лишь то, что исходит из нутра. Я не помнил ничего тогда. А сейчас мало что помню – что было со мною тогда.       - А я вот помню, - тихо говорит дракон. Сюй Фэн отводит взгляд. Видно, он превзошел свою глупость. Жунь Юй будет молчать, только это и спасет феникса от позора.       - Драконы все славятся отличной памятью, - отвечает. - Лучше нас, птиц. Я хотел бы отречься, Жунь Юй. Ты старший. И ты Дракон. Ты скоро станешь сильнее меня.       - С чего ты взял, что отец это позволит?       - Я расскажу, Жунь Юй!       Жунь Юй отворачивается к окну, забыл, что так свет падает на лицо, и Сюй Фэн видит на нем – темные тени и следы новых слез. Сюй Фэн успел успокоиться, хоть и выдержал атаку матери, а до этого – непередаваемый визит к хозяйке Судеб. Брат эти полдня сидел в мрачном помещении и маялся.       - Мы уйдем вместе, но мы будем вместе. Жунь Юй! Я знаю, что я негодник. Балованный любимчик. Я бы встал перед тобой на колени, да ты решишь, что я смеюсь. Я не знаю, кто всё так придумал – я бы сам его здесь придушил… мы будем вместе, я с Ми – и ты, старший брат.       - Я отпускаю к тебе моё. Моё по праву. А могу и не отпустить. Ты понимаешь, почему?       Сюй Фэн облизывает высохшие губы. «Понимаешь - почему отпускаю? Или понимаешь, почему могу не отпустить?» Из гордости? От брезгливости? Он не может сказать ни звука.       - Потому что ты умнее меня?..       Жунь Юй молчит. Черные глаза дракона похожи на магниты. Сюй Фэн заглядывается в них, как... Да полно! Он – командир армий. А вот сейчас его будто тянет в омут… И он слышит:             - Можно намагнитить кусок железа – (что это? Он, как Повелительница Судеб?) – но он размагнитится. У Сюй Фэна идет голова кругом. Он говорит:       - Посиди немного, я проведаю Ми. И я все же прошу: пойдем ко мне. Проведем остаток дождей у меня. А то сидеть на одном месте вредно.       В ответ слышит смех:       - Что зря тратить слова. Я не пойду с вами.       Феникс почти убегает.       Жунь Юй встает, отворачивается к окну. Дождь не развлекает его больше.       Он увидел во сне Цзинь Ми, и захотел ее так, что его драконья сущность начала очаровывать женщину, и это было для него новостью. Он ушел, помня, что она не любит его, и пожалел, проклиная себя все утро, зная, что пропустил свой шанс: он верил сну. Во снах всё бывает не так, как в жизни, но чувства сна всегда отражают настоящие, дневные чувства. Он знал, что если подойдёт к ней сейчас, она его не оттолкнет. Ей снился тот же сон, он заперт в шкафу, его можно показать Сюй Фэну, и что тогда станет?       Прошло целое утро без Сюй Фэна, Цзинь Ми отсиживалась вдали. Поэтому и отсиживалась... Все утро он хотел прийти к ней и отвоевать ее у брата. Держал себя за шкирку, даже собирался себя привязать к постели, но понял, что это глупости. Он дракон. Ему лишь взглянуть на веревки - и они станут ломкими сосульками. И взамен простого и понятного, что ясно подсказано умом и требовалось телом, он сидел и терзал себя мыслями.       Дело было в пилюле. Если бы не она, Цзинь Ми сразу бы полюбила нареченного жениха. Но пилюля разрушала все чувства в самом их начале. Если бы он вел бы себя так же, как брат: завоёвывал и хитрил, то Цзинь Ми стала бы его. Но он не мог так делать. И действия брата разрушили обман бесчувствия, девушка полюбила завоевателя.       Во сне дракон попробовал на ней драконье обаяние, чего не было никогда прежде. Если он ее поманит ещё раз, она пойдет к нему навсегда.       Сюй Фэн не знал об этом.       Зато это знал Жунь Юй, и понимал, что ему сейчас стоит наяву позвать жену брата - и она станет его женщиной. Все теперь зависело от Дракона.       Но брат? Нет преступления подлее предательства. Три дня назад все было бы именно так: Жунь Юй переступил бы через него. В конце концов, Сюй Фэн хитрил и добивался любви чужой невесты, и получил бы заслуженный ответный удар.       Но теперь это было невозможно: Жунь Юй ударил бы себя самого вместе с фениксом.       Феникс, стерёгший его ночами, феникс, отнявший пилюлю бесчувствия, ругавший последними ругательствами, очень хотевший избить Жунь Юя, но вместо этого пол-ночи плакавший над ним. Феникс, который, став волшебной птицей, предлагал себя дракону, бог знает, каким образом это могло произойти. Жунь Юй недопонимал, как - но это было очевидно. Феникс, днём куда-то ходивший каждый день, возвращавшийся мрачнее, чем тучи последней недели, но веселивший их с Цзинь Ми, отвлекавший её от забот, а Жунь Юя от боли и черных мыслей. Подошедший сейчас сначала к нему, и лишь потом к плачущей Цзинь Ми. Жунь Юй слышал, что она плачет, но подойти не мог: знал, что потом произойдет.       Жунь Юй не мог переступить через такое. Он не мог предать.       Впихнуть обратно растрескавшуюся пилюлю - и сердце Цзинь Ми станет биться ровнее, вернётся равнодушие к дракону, останется чувство только к тому, кто ее завоевал и разрушил пилюлю своей любовью.