Эпидемия

С некоторым беспокойством, но всё же довольный собой Джон закончил свой первый рабочий день. Столько всего произошло, а что же ждёт его дальше? Раскрыв зонтик он вышел из министерства в сопровождении двух слуг народа в штатском. Теперь они будут его охранять. Их готовили так что они без раздумий исполнят любой приказ и глазом не моргнув застрелят любого. Но от этого он не чувствовал себя в безопасности. Скорее наоборот. Через полчаса Джон уже был дома. Он переехал в специальный посёлок, по соседству с высшими чинами и олигархами, тем не менее его дом в жалкие триста квадратов и участок вдвое меньше смотрелся убого на фоне соседних особняков с домами для прислуги. В посёлке были проложены почти идеальные дороги и тротуары, положенные по последнему слову техники. В его центре располагался магазин в котором можно было купить всё лучшее. В том числе запрещённые импортные предметы. На окраинах были дома охраны тёмно-синего цвета. Ближе к лесу была оборудована зона отдыха с пляжем на реке, особый песок золотого оттенка был доставлен с красного моря. Джон уже стоял на крыльце своего дома. Перед тем как зайти домой он решил проверить почту. Он вскрыл письмо. Это было подтверждение денежного перевода за прошлый месяц его отцу. До этого Джон ежемесячно высылал ему деньги из чувства долга только потому, что он обеспечил ему жизнь и учёбу в университете. Сейчас, стоя на улице перед почтовым ящиком, он вспоминал своё отрочество. В его памяти всплывало всё, что он так упорно пытался вычеркнуть из своей жизни и забыть как страшный сон. Но воспоминания стремительно нахлынули, возвращая его в старый родительский дом, который он делил с двумя братьями и сестрой. Его детство было не самым счастливым периодом его жизни. Его отец был достаточно богатым человеком и мог позволить себе всё, что душе угодно, однако он встретил свою жену и воодушевлённые мечтами о большой семье в течении следующих трёх лет они родили четырёх детей, которые требовали больших затрат. Войдя в дом и не сказав ни слова жене и сыну, Джон направился к себе в кабинет. Дом был заставлен коробками с нераспакованными вещами, ведь они только недавно переехали. Последний год его жизнь и брак в том числе можно было описать одним словом—пустой. Он работал по двенадцать часов в день, приходил домой и ложился спать. Сын не беспокоился об этом, а жене было всё равно. Но когда он получил повышение они как будто расцвели, впервые почувствовав вкус хорошей жизни. Хорошая жизнь это возможность позволить себе новые вещи, которые возможно даже не нужны тебе, это свой дом в котором есть баня, гардеробная комната, три спальни, две ванных, камин и спортзал, это вкусная еда, это чувство безопасности и комфорта, это возможность обеспечить свои материальные и духовные потребности. Думаете это много? И вы пожалуй правы. Но у Уайтов не было домов за рубежом, яхт, золотых слитков и других предметов роскоши. У Джона же не было ничего из этого. Джон открыл ящик с его старыми вещами и нащупал стопку книг. Среди прочего там были тонкий фотоальбом и потрёпанная медицинская книга. В альбоме были изображены лучшие моменты его жизни, а со второй книгой связана его первая в жизни эпидемия. Его история жизни берёт начало в небольшом городе. Джеймс Уайт, его отец был директором градообразующего предприятия— нефтеперерабатывающего завода, который обеспечивал процветание города и давал рабочие места. Он не был жестоким, но иногда он наказывал их жестоко. Он всегда вставал на защиту своих детей и старался помочь им, но не спускал с рук ни одного проступка. За сломанный садовый инвентарь он мог заставить работать вдвое больше. За украденную из шкафчика на кухне булку хлеба мог лишить еды на несколько дней. За порванные обои мог выставить из дома на день. Елизавета Уайт же была чуть более мягкой, но никогда не была против подобных наказаний. Джон был старшим из детей. Он отличался от сельских подростков. С детства он уже тайно ненавидел работать. Огород, тяжёлая физическая работа, насекомые, пот, палящее солнце, грязь и компания сверстников были ему противны. Джон не любил природу, однако в школе чувствовал себя как рыба в воде. Работа с учебниками и конкуренция между учениками ему нравились куда больше, чем копаться в грязи. Большинство его сверстников просто не могли и не хотели пытаться работать головой. Во время начала войны его семья смогла отсидеться в тылу, пользуясь привилегиями для госслужащих. Несмотря на все трудности Джон научился получать удовольствие от жизни и иногда мог назвать своё детство счастливым. Но потом случилось событие, которое положило конец детству. Это случилось летом пятьдесят шестого года, когда ему было шестнадцать. Начало перемирия, которое продлилось шесть лет было воспринято как праздник, даже самыми отчаянными военными. Тогда война с Вальверде ещё не превратилась в средство контроля и заработка. Джеймс предложил провести лето в местах, которые война не затронула. Когда учебный год закончился они вшестером, загрузив машину до отказа, сев друг другу на колени и привязав пару сумок к крыше автомобиля отправились в одно из самых глухих мест страны, куда война ещё не дошла. Поначалу это была обычная поездка. Не считая того что они были в трехстах километрах от ближайшего крупного города. В деревне жизнь шла своим чередом. Все занимались своим делом. Выращивали урожай, растили детей, ходили в сельский клуб, чтобы послушать музыку, которую Джон не выносил. Одним словом—наслаждались жизнью. В свои шестнадцать Джон уже мог подтвердить пословицу «Меньше знаешь—крепче спишь» и перспектива подобной жизни его привлекала и вместе с тем была противна. Они уже включились в деревенскую жизнь, но было одно неприятное обстоятельство. Куда бы они не пошли—везде слышали шёпоток и ловили косые взгляды на себе. Но потом случилось что-то ужасное. Мэр или же как его прозвал младший брат Джозеф «староста деревни» умер от неизвестной болезни. Он страдал от диареи, рвоты и лихорадки одновременно. Всё бы ничего, но весь город присутствовал на похоронах. —Он был лучшим Мэром всех времён и народов. А по давней традиции все жители деревни обязаны пожать его руку. От самого старшего до самого младшего. Все выстроились в ряд, длиной в триста человек. Когда очередь жать руку покойнику, который лежал в гробу дошла до Джеймса Джон увидал как он отпрянул от него, подбежал к жене и крикнул: «Бери детей, мы уходим!». Новый Мэр попытался остановить его. Вокруг Джеймса столпились люди, слышались неодобрительные выкрики. Уже по дороге домой Джеймс объяснил, что случилось. —Его труп уже начал разлагаться, я никогда не видел, чтобы это произошло так быстро. Вы хоть представляете сколько людей сейчас поляжет если это заразно? Так и началась его первая эпидемия.