Эпидемия

Следующий месяц Джон провёл помогая в наспех сооружённом полевом госпитале деревни. Но он понимал что это не госпиталь—это хоспис. Он представлял из себя наспех сооружённые навесы из ткани и непрочные строения из досок. То, чем они занимались не было медициной. Но это было необходимо. В таком месте люди ведут борьбу за жизнь самостоятельно, а врачи (в таких условиях женщина и подросток, увлекающиеся чтением медицинских книг уже считались врачами) просто следили за тем, чтобы больные не лежали в дерьме и оставались в изоляции от здоровых. Больных было слишком много и болели они слишком тяжело, чтобы помочь им всем. Джеймс не предусмотрел возможность истечения срока годности топлива, поэтому Уайтам приходилось ждать грузовика с товарами первой необходимости, которые приходили сюда раз в месяц. Джон сразу понял, что в экстренных ситуациях самое страшное—необразованность. Жители деревни не мыли руки после туалета, не чистили и не рыли новые выгребные ямы, всегда здоровались за руку и не соблюдали элементарных правил гигиены. Его мать могла часами выступать перед ними, объясняя элементарные вещи. Будучи подростком Джон всегда восхищался слаженностью и взаимозависимостью цивилизации и индустрии, несмотря ни на что с оптимизмом смотрел в будущее. Хоть ему и приходилось копаться в земле и работать на городе до седьмого пота. Тогда, перестилая грязную и мокрую простынь на траве он несколько менял своё мнение об этом. «Что же это за цивилизация такая? Пока люди в деревнях собирают дождевую воду, а в стране нет цветных телевизоров мы покоряем космос и восторженно поклоняемся партии и вождю.» Изучая историю медицины Джон открыл для себя множество интересных вещей. На протяжении большей части истории человечества качество лечения было таким, что его отсутствие было куда лучше. Это видно на странах третьего мира до сих пор. Во время эпидемий они собирают всех больных в больницы, куда часто наведываются их родственники, тем самым распространяя болезнь. Чумой меньше всего болели могильщики и чумные доктора. Джон мог это подтвердить на себе. Сейчас же из защиты у Джона и его матери Елизаветы были только перчатки и ткань, которую они обматывали вокруг рта. Но его матери повезло куда меньше. Уже через две недели после создания хосписа она уже лежала на одной из простыней, постеленных на траве. За эти недели Джон мог наблюдать историю болезни десятки раз, но видеть как родной человек умирает—это совсем другое. Елизавета Уайт была хорошей матерью и женой. В свои тридцать два на всё ещё выглядела как молодая девушка. Тёмные волосы чуть ниже плеч. Несколько бледная кожа. Хрупкое телосложение. Искренняя улыбка. Сейчас всё это выглядело по-другому. Больной человек теряет красоту. Иногда не только внешнюю, но и внутреннюю. Как и всех её рвало. Как и всем , ей было невыносимо жарко. Потом начинается лихорадка и потеря контроля над дефекацией. Перед тем как окончательно потерять способность трезво мыслить она испытывала отвращение к себе. Как и все больные на этой стадии она не выносила грязную простынь и пыталась вытереться её чистой частью. Джон менял ей простыни и как и всем помогал мыться в реке, которая была разделена между больными, которые мылись ниже по течению и здоровыми, которые это делали выше. В конце концов она начала бредить. Как и все она больше не могла встать. Как и все она умерла. Как и все она умирала долго и мучительно. Они похоронили её в земле, отметив её могилу деревянным крестом. Как и всех.