Мой дракон

Найти еду на драконьем острове оказалось той ещё задачкой. Ни тебе императорской кухни, ни слуг с подносами — только скалы, море и редкие кусты с какими-то ягодами, которые ты побоялась трогать без консультации с местным. Местный, кстати, шёл позади и молчал. Старательно молчал, как будто боялся ляпнуть что-то не то. — Юнги? — позвала ты, не оборачиваясь. — М? — Ты вообще ешь что-нибудь? Или драконы только девиц похищают и этим сыты? Сзади послышалось сдавленное фырканье — не то кашель, не то смех. — Ем. Иногда. Тут есть рыба. И коренья. — Коренья, — повторила ты, останавливаясь у выхода из пещеры. Перед тобой открывался остров — дикий, скалистый, заросший мхом и редкой зеленью. Море внизу било волнами о каменные клыки. — Чудесно. Значит, сегодня на ужин коренья. А ты уверен, что отсюда нельзя уплыть? — Уверен, — он остановился рядом, но держался на расстоянии. Как будто боялся подойти ближе. — Остров не пропускает. Все корабли возвращаются. Или разбиваются о скалы. — Магия? — Проклятие. Драконье. Наши предки наложили, чтобы люди не могли найти это место. Ты задумалась. С одной стороны — заточение. С другой — никто не притащит тебя обратно к жениху. Никто не заставит молчать, кланяться и рожать наследников. Своего рода свобода, только с каменными стенами вместо золотых клеток. — А тебе не скучно? — спросила ты вдруг. — Тут, один? Юнги долго молчал. Потом тихо ответил: — Привык. У меня есть Чонгук. И остров. И… всё. — Чонгук — это, конечно, замечательно, — хмыкнула ты, глядя, как зверёк деловито бегает по камням. — Но с людьми лучше. — Я не человек, — напомнил он глухо. — Ой, да брось. Две руки, две ноги, глаза чёрные, ворчишь как старый дед — чем не человек? — ты пихнула его локтем в бок, и он вздрогнул от неожиданности. — Пошли, показывай свои рыбные места. А то у меня живот уже орёт громче твоего дракона. --- Рыбу вы ловили странно. Точнее, ловил Юнги, а ты сидела на камне, болтала ногами и давала ценные указания. Парень зашёл босиком в ледяную воду по колено, замер, уставился в воду своими глазищами — и вдруг резко выбросил руку. Хвать! Серебристая рыбина забилась в его пальцах. — Ничего себе! — ты даже привстала. — А можно ещё? Штуки три хотя бы? Я голодная как тот дракон. Юнги оглянулся на тебя, и в уголках его губ мелькнула улыбка. — Какой «тот дракон»? — Ну тот, что похищает девиц. Я вообще-то ещё завтрак не ела, когда меня схватили. Свадебный завтрак, между прочим! С рисом и сладостями! — Сожалею, — серьёзно сказал он, но глаза смеялись. — Риса у нас нет. Только рыба. — Тогда лови. Много. Я планирую объесться до неприличия. Через час на камнях лежало шесть здоровенных тушек. Ты, забыв про остатки свадебного наряда, развела костёр — благо кремень у тебя уже был припрятан в складках юбки. Юнги смотрел на твои манипуляции с таким интересом, будто ты показывала фокус. — Что? — спросила ты, заметив его взгляд. — Костёр никогда не видел? — Видел. Но не такой. Ты руки трёшь и дуешь. Я обычно просто… — он пошевелил пальцами, и на ладони мелькнула искра. — Ах ты ж! — ты даже подпрыгнула. — У тебя встроенное огниво, а я тут колупаюсь с кремнем как дикарка! — Я думал, тебе будет неприятно, если я… — Юнги, — ты упёрла руки в бока. — Если ты можешь зажечь костёр без того, чтобы превратиться в чудище и сжечь пол-острова, — зажигай. Я не собираюсь страдать ерундой, когда у меня под боком ходячий источник тепла. Он замер на секунду. Потом осторожно, будто спрашивая разрешения, поднёс ладонь к хворосту. Маленький язычок пламени лизнул сухие ветки, и костёр весело затрещал. — Спасибо, — тихо сказал он. — За что? — ты уже нанизывала рыбу на прутик. — За то, что не кричишь. И не пытаешься убежать. — Во-первых, бежать некуда, — деловито ответила ты. — А во-вторых, кричать я ещё подумаю. Если рыба будет невкусной. Юнги вдруг рассмеялся. Совсем по-человечески, открыто. Смех у него оказался низкий, тёплый, и Чонгук, спавший у костра, удивлённо поднял морду. — Что? — спросил Юнги, заметив твой взгляд. — Смеёшься, — пожала ты плечами. — Значит, точно человек. Драконы, наверное, смеяться не умеют. Он замер. Потом отвернулся к костру, но плечи уже не были такими напряжёнными, как раньше. — Может быть, — прошептал он. — Может быть, ещё не всё потеряно. --- Вечером, когда костёр догорал, а от рыбы остались одни косточки, ты устроилась у стены пещеры, завернувшись в кусок паруса, который успела прихватить из логова. — Юнги? — позвала ты. — М? — Расскажи про драконов. Почему они похищают девиц? И зачем вообще эта песня? Он долго молчал. Потом начал говорить — медленно, как будто вспоминая старую историю, которую ему рассказывали в детстве. — Когда-то драконы жили среди людей. Они могли принимать человеческий облик. Иногда дракон влюблялся в девушку, и если она отвечала ему взаимностью — он оставался человеком навсегда. Но если девушка боялась, если отвергала… Он сгорал. В прямом смысле. — Сгорал? — ты села ровнее. — Да. Драконья сущность брала верх, и он уже не мог стать человеком. Терял себя. Поэтому придумали ритуал. Похитить невесту, запереть на острове, дать ей время… узнать дракона. Понять, что он не чудовище. Если она полюбит — он свободен. Если нет — он монстр навсегда. Повисла тишина. Ты смотрела в угасающие угли и переваривала услышанное. — А песня? — спросила ты. — Та, ритуальная? — Её пели, чтобы призвать дракона. Чтобы он прилетел и забрал невесту. Древний зов. Дракон внутри меня не может ему противиться. — Поэтому ты меня схватил, — прошептала ты. — Не потому что хотел. А потому что должен был. Он кивнул, не поднимая глаз. Ты прикусила губу. Получается, весь этот кровавый ритуал — просто прелюдия к выбору. Жестоко и красиво одновременно. И этот парень перед тобой — заложник древней магии, которая может либо убить его, либо подарить жизнь. — И много невест ты уже похитил? — спросила ты осторожно. — Ты первая, — ответил он тихо. — То есть я такая везучая? Он не ответил. Но уголок губ дрогнул. Ты вздохнула, откинулась на камень и уставилась в потолок пещеры. — Значит так, Юнги. Завтра ты показываешь мне весь остров. Где что растёт, где вода пресная, где прятаться от дождя, если не в пещере. Я не собираюсь сидеть и ждать неизвестно чего. Если уж мы тут застряли — будем обустраиваться по-человечески. — Хорошо, — прошептал он. — И ещё, — ты перевернулась на бок. — Спи рядом. А то мне холодно, а ты горячий. В темноте раздался сдавленный вздох. — Сора… — Спать давай! Завтра тяжёлый день. Юнги помолчал, потом осторожно лёг с другой стороны костра. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела, но достаточно далеко, чтобы не нарушить твои границы. — Спасибо, — прошептал он, когда ты уже почти заснула. Но ты услышала. И улыбнулась в темноте.