История одного портрета

Через час пришла Агафья Петровна, закутанная в платок маленькая юркая старушка лет пятидесяти, с живыми умными глазкам и доброй улыбкой. Она принесла с собой настойку для обтирания, чтобы снять жар, и клубок шерсти со спицами, чтобы занять себя ночью. - Не беспокойтесь, батюшка, посижу ночку с ними, они, Бог даст, и на поправку пойдут. Для меня это дело привычное. Она тут же водворилась у постели юноши, и Николай почувствовал себя спокойнее. Он не думал, что будет так волноваться из-за болезни, по сути, чужого человека, но вид красивого тоненького юноши, находящегося между жизнью и смертью, пробудил в нем такое сочувствие и переживание, о которых он раньше и не подозревал. Николай в рассеянности долго гулял по липовой аллее, погруженный в свои мысли, и даже забыл, что пришло время обеда. На следующий день Юрию стало лучше, Николай уже нашел его не таким измученным и бледным. Молодой человек сидел на кровати и пил с ложки бульон, который ему подавала Агафья. При виде вошедшего графа она тут же вскочила со стула и, суетливо поклонившись, быстро вышла из комнаты. Николай подсел к изголовью кровати и уже более внимательно рассмотрел своего неожиданного гостя. Юрий был достаточно рослый для своего возраста, ему вполне можно было дать и двадцать, обликом он пошел в красавицу-мать: тот же овал лица, большие серые глаза, опушенные темными ресницами, небольшой прямой нос и красиво очерченные пухлые губы. От отца он взял высокий рост, широкие плечи и особую стать. - Доброе утро, Георгий! - произнес, наконец, Новосельский, поняв, что слишком долго и пристально разглядывает юношу, - Я рад приветствовать Вас в своем имении, где Вы можете чувствовать себя как дома. Думаю, Вы меня помните, хотя встречались мы достаточно давно. - Bonjour, - тихо произнес Юра, - благодарю, что Вы приняли столь живое участие в моей судьбе. Было видно, что он держится из последних сил, чтобы не показать свое отчаяние и горе, но потрясения последних дней были столь велики, а он так слаб, что глаза Юры против воли увлажнились и он вынужден был отвернуться к стене, чтобы не показать своих чувств. Николай это понял, поэтому деликатно встал и подошел к окну, дав юноше возможность справиться с волнением. Затем подошел и снова сел у кровати, решив не тянуть с важным разговором, о котором размышлял почти всю ночь. - Георгий, я знаю в каком сложном положении Вы сейчас оказались, поэтому сразу хочу предложить решения некоторых дел. Да, я не самый приятный и сердечный человек, но и вы уже не ребенок, вам нужна не столько забота, сколько помощь и поддержка взрослого опытного человека, и я с удовольствием Вам ее предоставлю, так же, как и мой дом и средства. Близких родственников, как я знаю, у Вас нет, поэтому согласны ли Вы, если я стану Вашим попечителем до полного совершеннолетия и помогу получить профессию, которая поможет в дальнейшем не волноваться о завтрашнем дне? Вы можете поступить на государственную службу или сделать военную карьеру, о материальном не переживайте, мое состояние к Вашим услугам. А ежели Вы чувствуете тягу к сельскому образу жизни, то можете остаться в поместье и жить тут на правах моего наследника. Это решение было несколько спонтанным и сложным, но совершенно искренним, Николай не спал всю ночь, не раз обдумывая каждую деталь предстоящего разговора. Он и сам не ожидал от себя такого порыва, несколько раз пытаясь найти разумные отговорки, но сердцем понимая, что принял правильное решение. Новосельский представил себя на месте этого несчастного юноши, почти мальчика, в одно мгновение оказавшегося полным сиротой, потерявшим дом и не имевшим средств к существованию, представил, какое сильное отчаяние он должен чувствовать, что все вылилось в такое горячечное состояние, и понял, что должен для него что-то сделать. Он понимал, что вероятнее всего никогда не женится из-за своих необычных пристрастий, да и племянников у него было предостаточно, чтобы не волноваться о судьбе поместья, но сейчас он вдруг почувствовал настоятельную необходимость совершить благое дело и помочь сыну своего друга. И, сидя у его кровати, Николай понял, что ни минуты не раскаивается в принятом решении. Он чувствовал необъяснимую симпатию к Георгию и вспоминал о том, какие интересные и увлекательные беседы вел с ним несколько лет назад, несмотря на то, что тот был еще ребенком, у него были не по летам здравые суждения, очень импонировавшие самому Николаю. В разговоре повисла пауза, Новосельский, немного подавшись вперед, внимательно смотрел на юношу, ожидая его решения. Почему-то он очень волновался, несмотря на свою знаменитую выдержку и хладнокровие, но волнения оказались напрасны, Юра смотрел на него так, как потерпевший кораблекрушение человек смотрит на приближающийся корабль. Слезы на его глазах тотчас просохли, а губы тронула робкая улыбка, которая придала его лицу безграничное обаяние и чуточку лукавства. Он еще не верил в то, что после череды неудач в его жизни наступает, наконец, период благополучия, но очень хотел в это верить. Потом, опомнившись, он порывисто схватил руку Николая и прижался к ней губами, потом, смутившись, так же внезапно отпустил ее и прошептал: -Мerci, mon cher oncle Nicolas. Николай потрепал его по спутавшимся волосам и, улыбаясь одними глазами, поправил: - Ты уже не маленький, поэтому обойдемся без дядюшек и тетушек, называй меня Николай Николаевич. А тебя, если ты не возражаешь, я буду, как и раньше, называть Юрой и на "ты", как твой опекун. К тому же я не сторонник обязательных разговоров на французском, а то мы эдак и свой родной язык позабудем. Думаю, чтения французских книг тебе хватит, чтобы не забыть язык, а через время мы будем посещать салоны, где только французский в обыкновении, так что практики тебе будет предостаточно. Юноша согласно кивнул, и как будто сейчас только поняв, насколько он устал, бессильно откинулся на подушки. Николай прошел к двери и, уже выходя, обернулся: - Выздоравливай скорее, Юрий! Как только поправишься, поедем с тобой на охоту. Жить в доме с Юрой оказалось весьма удобно и покойно. Он не причинял никаких хлопот ни графу, ни прислуге, всегда был в хорошем настроении и оказался довольно презабавным малым, с ярко выраженным чувством юмора и очень сошелся в интересах с Николаем. Ему были наняты два учителя, которые постоянно проживали в соседнем Марьино, где обучали многочисленных отпрысков семейства Валерьяновых: мсье Жиро, преподававший математику и физику, и бывший студент-медик Томашевский, который взялся обучать Юрия естествознанию и латыни. Русской словесности же и французскому учить юношу не требовалось, язык он знал в совершенстве, а столь глубокими знаниями в области литературы обладал далеко не каждый выпускник гимназии. Новосельский, как мог, оградил своего молодого воспитанника от тягостных переживаний, связанных с передачей имения чужим людям, выхлопотав разрешение забрать личные вещи Георгия и сам же доставил их в Вознесенское. Так же он полностью взял на себя организацию похорон Василия Корецкого, которого погребли на семейном кладбище села Ивицы. Некоторое время после случившегося Юрий был очень задумчив и печален, но граф знал, как отвлечь подопечного от тягостных дум. Как раз наступила пора охоты на зайца и, собрав мужиков для затравки дичи, Новосельский с Юрием и доезжачим Григорием выступили ранним утром из Вознесенского. Был прохладный осенний день, лошади часто оскальзывались на мокрой земле, сеял мелкий дождь, но азарт охотников не давал замечать эти неудобства, и они до вечера носились по окрестным полям, дважды останавливаясь для трапезы и уничтожив все запасы провизии, которые им собрал повар Тихон. Безудержная скачка на лошадях, охотничий азарт, а больше всего сама природа, оживили Корецкого, он выглядел очень бодро и хорошо, к нему вернулись его обычная живость и веселье, что не могло не порадовать Николая. Возвращались домой полями, лошади шли усталым шагом, даже собаки уже не так резво бежали рядом, охотники везли полные тороки дичи и, покачиваясь в седле, почти засыпая, Юрий подумал о том, что этот день стал, пожалуй, самым лучшим за последний год. Ведь после смерти матери отец ушел в себя и перестал обращать внимания на сына, Юрий по сути был предоставлен самому себе, никто не интересовался, что он делает, что носит и поел ли. А когда старший Корецкий увлекся карточной игрой, и дом постепенно терял прислугу, потому что ей нечем было платить, породистых лошадей, переходящих в уплату проигрыша, охотничьих собак, жизнь мальчика и вовсе стала грустной и тоскливой. А сейчас он чувствовал ненавязчивую, но искреннюю заботу своего попечителя, который волновался не только о том, чтобы у Юры было вдоволь всего необходимого, но и переживал о его душевном настроении, и от этого на юношу снизошло спокойствие и умиротворение. Но, как оказалось, сюрпризы в этот день не кончились. Когда они спешились у крыльца, Николай Николаевич, видя, как восторженно Юра смотрит на своего каурого жеребца, как ласково похлопывает его по шее, неожиданно сказал нечто совершенно невероятное: - Похоже, вы с Фартовым подружились, поэтому вас никак нельзя разлучать. Можешь брать его, когда хочешь, и ездить сколько пожелаешь. Этот жеребец теперь полностью принадлежит тебе. Услышав это, Юрий сбивчиво стал благодарить Новосельского, от волнения не находя нужные слова и зарылся лицом в конскую гриву, пряча слезы.