История одного портрета

Наутро Юрий был совершенно разбит, он проворочался всю ночь, так и не уснув. Дождавшись, когда слуги начали вставать, поднялся и сам. Юра упал на стул и ждал, пока буфетчик Федор приносил блюда. На столе стояли манная каша, которую Юрий с детства терпеть не мог, пирожки и чашка кофея, совсем, как для взрослого. Отец не давал пить кофей Корецкому, но Новосельский против этого не возражал, и это стало постоянной традицией. - Федор, а Николай Николаевич еще не вставал? - Как же, барин, его светлость уже встали и выехали по делам в город. Юрию стало страшно, что вчера он повел себя неправильно, и теперь Новосельский выбросит его на улицу. Или будет числиться опекуном, но сам уедет за границу и не будет больше тихих вечеров в библиотеке, разговоров за чаем, совместных хлопот по хозяйству и охоты. Чтобы отвлечься от переживаний, после завтрака он ушел в комнату, где они вместе музицировали, и засел за стихи, больше трех часов он промучился, подбирая рифмы, но больше десятка строк не написалось. Когда он почти уловил нужную мысль, его отвлек Афанасий, сообщив, что молодому барину передали записку. Корецкий разволновался, руки, разворачивающие бумажку, нещадно тряслись, он очень боялся, что Николай Николаевич просит собрать вещи и покинуть его поместье. Но, оказалось, что это письмо его однокашника по кадетскому корпусу, Михаила Евстигнеева, он был проездом в городе и предложил Юре встретиться с ним в трактире. Будь Новосельский в усадьбе, Юрий обязательно отпросился бы, но отпрашиваться было не у кого, и он попросил слуг запрячь экипаж. Когда Корецкий добрался до города, он отпустил кучера с оговоркой, что тот приедет за ним в десять вечера, и вошел в трактир, Михаил был уже изрядно пьян и заигрывал с молодой, но не слишком красивой служанкой. Корецкому он очень обрадовался, крепко обнял, расцеловал и налил рюмку водки. Юра попытался отказаться, ничего крепче бокала шампанского он никогда не пробовал, но Михаил, подмигивая, сказал, что все здесь взрослые люди и Георгий, не раздумывая, махнул всю рюмку залпом. Потом долго кашлял, вытирая слезы, лившиеся градом из глаз, в его голове образовалась привлекательная пустота, все беспокойства разом оттуда вылетели и жизнь казалась приятной и веселой. Он пошарил глазами по столу, увидел блюдо с маринованными грибочками, со второго раза достаточно ловко подцепил на вилку парочку и отправил в рот. От второй рюмки он уже отказываться не стал. После нее в теле ощущалась необычайная легкость, а подавальщица стала выглядеть небывало прекрасной. Корецкий и Евстигнеев наперебой осыпали ее комплиментами, а Юрий даже придумал пару строчек, отдавая дань ее стройной талии и прекрасному лику. Потом Михаил вытянул пьяного друга на улицу и предложил пойти в одно интересное место: - Уверен ты там не бывал. Тебе понравится, обещаю, - заговорщически пообещал бывший однокашник. Нужный дом был всего в паре улиц от трактира, хотя Корецкому показалось, что они шли целую вечность, ноги его почти не держали. По пути им встретился один из соседей Новосельского, который был у него на празднике, но имени этого мужчины молодой человек вспомнить не мог. Юра поздоровался заплетающимся языком и получил приветствие в ответ, на что очень радостно, без соответствия поводу, заулыбался. - Заходи, - подтолкнул его друг, распахивая перед ним дверь неприметного здания. Внутри же, наоборот, все было очень ярко и красочно, по комнате сновали вульгарно одетые, а точнее раздетые, девушки. Встречала же их женщина в летах, но явно пытающаяся молодиться. - Что молодые люди желают? - произнесла женщина томным голосом. - Вон ту и вот эту, - выбрал за обоих Михаил, - и уединенные номера. Отупевший мозг Корецкого, наконец, сообразил, что они пришли в бордель, но алкоголь притупил все инстинкты, поэтому он, не противясь, пошел наверх, в номера. Николай закончил все свои дела в городе и собрался возвращаться в поместье. Помимо всего он еще и проветрил голову, стараясь забыть прошлый вечер и всю неуместность поведения его подопечного. Он очень боялся, что молодой человек заметил реакцию на его провокацию, но обошлось. - Николай Николаевич, день добрый, - окликнул его хозяин соседнего поместья Перфильев. - Добрый, Иван Федорович. - Видел давеча вашего воспитанника. Пьяный, как сапожник, с каким-то прохвостом шел в сторону того самого дома, - Перфильев намекающе приподнял бровь и подмигнул. – Не рановато? Вы бы уж повлияли как-то, слишком уж вы его балуете. Дальше Николай слушать не стал, едва попрощавшись, он побежал в сторону публичного дома. Граф был абсолютно уверен, что его незадачливый protégé именно там. Новосельского не было дома с утра, а юноша влез в неприятности. Как он успевал? – все дивился Николай. На входе его встретила ярко разукрашенная женщина зрелых лет и все пыталась узнать, чего он желает, но Николай не собирался с ней общаться, он хоть и вел себя вежливо, но с подобными людьми старался не пересекаться, чувствуя к ним брезгливость. Он только узнал, куда направились молодые люди, которые пришли недавно, и стал подниматься наверх. - Если вы желаете мальчика, я могу предоставить и эту услугу, - донеслось ему в спину, Николай только передернулся от отвращения и отправился выручать своего бедового воспитанника. Картина, открывшаяся в комнате, весьма сильно покоробила его. Неизвестный Николаю молодой человек был полностью занят лежащей под ним на кровати женщиной, гораздо его старше, но довольно миловидной, Корецкий сидел тут же, откинувшись на софу и закрыв глаза. У его ног сидела молодая рыжая девушка, не старше самого Юрия и опытной рукой ласкала его, но юноша был слишком пьян, чтобы хоть как-то отреагировать на ее прикосновения. Казалось, что он вообще спал. Николай решительно прошел в комнату, осторожно, но уверенно отодвинул девушку и, оправив на Георгии одежду, вытащил его из помещения, оставив хозяйке заведения рубль. Николай практически донес Юру до своего экипажа. Уже приехав в усадьбу, он собственноручно отнес воспитанника в его спальню, а Афанасий шел сзади и все ахал и охал, что молодой барин заболел, предлагал послать казачка за доктором, но Новосельский осадил его, приказав поменьше суетиться, а лучше принести графин с водой. В комнате он осторожно опустил юношу на кровать, мягко потрепал его по волосам и вышел, отправляя слуг переодеть Юру на ночь. Завтра он обязательно прочтет воспитаннику нотацию на тему, как надлежит себя вести человеку его возраста и статуса.