Кот Баюн

За дальними морями,за тридевять земель, В сухом безжизненном лесу стоит кривая ель, А рядом врыт железный столб, на нем - ужасный кот, Стальные когти точит он и в тишине поет: "Баю-бай, баю-бай, вечным сном засыпай. Баю-бай, баю-бай, свою душу отдай. Баю-бай, баю-бай,буду я тебе петь И во сне колдовском ты найдешь свою смерть!" Утренний мороз отчаянно хватает за ноги, когда, Баха, заглушив мотор, выходит очищенный от снега и льда въезд. Вылезший с другой стороны машины встрепанный Ильзат ежится и прячет нос в вороте дутой бордовой куртки. — Слушай, ты уверен, что я тут правда в тему? — голос Бактиера звучит неуверенно, и Ильзат смешно фыркает. — Как говорит Анатолич: «Ну, а то ж блять!». Идем, они там дрыхнут еще, наверное. Судя по фото, который мне Кирилл скинул, вчера было весело.

***

— Офигенно, — тянет Бактиер, заехав во двор. Загородный дом Васи Березуцкого предстает во всей красе. Даже коттедж Марио, в котором они недавно ужинали, не такой идеальный. От галечной площадки для машин расходятся выложенные плиткой дорожки: к трехэтажному обшитому деревянными панелями дому, хозпостройкам, летней беседке со столом человек на тридцать и куда-то еще… красиво! На крыльце дома, переступая босыми ногами, стоит отчаянно зевающий Кирилл. «Старая гвардия» клуба вчерашним вечером собралась у Васи покутить и расслабиться. Ильзат был занят, устраивая нагрянувших в гости кузин, которым совсем необязательно было знать, как и с кем он живет в Москве. Бактиер, если честно, выходные собирался провести, залипая на какой-нибудь сериальчик и честно под него досыпая. Сказывалась усталость сборов и первых непростых игр. Но когда Ильзат позвонил рано утром, мол, дернули-ка на дачу к Васе, отдохнем, развеемся, он моментально согласился. И всю дорогу соображал почему. — Неужели, — ворчит Кирилл и тянет Ильзата к себе, чтобы поцеловать под челюстью. — Сестры до двух часов ночи показывали профили своих незамужних подружек. Пиздец заебали, — закатив глаза, ругается Ильзат. — Сказал бы, что ты уже женат, в чем проблема, — Кирилл, открыв дверь, пропускает их в дом, — или замужем. — Просто заткнись, я не в настроении, честно, — устало бухтит Ильзат и, прижавшись к теплому боку Кирилла, идет в сторону кухни. Кирилл гладит его по голове, целует в щеку, успокаивая, и кивает Бактиеру на кушетку в столовой. — Кофе будешь? — Лучше чай. Бактиер чувствует себя неловко и это вызвано не только чужим домом, но и простотой общения этих двоих. Точнее не столько неловко, сколько немного… завидно что ли. Какой конкурс на место счастливых влюбленных? Легче Лигу Чемпионов пройти. На завтрак яичница с гренками и сливовый джем. — Я думал, вы тут уже и дом разнесли, — говорит через время успокоившийся и разморенный Ильзат, сделав большой глоток чая с молоком. — Обещал вести себя хорошо — веду себя хорошо, — вскидывает руки Кирилл ладонями вперед. — Это и пугает, - хмыкает Ильзат, и в его глазах столько нежности, что она топит все вокруг. Поблагодарив за завтрак, Бактиер включает висящую на стене плазму и незаметно для себя проваливается в сон под разговор друзей и рассказ ведущего о весенней обрезке молодых деревьев.

***

— Малыш, кто на этот раз ночью не давал тебе спать? — он моментально просыпается, дернувшись, и видит перед собой смешливые голубые глаза. — Как тебе мой диванчик? Удобно? Вася устраивается рядом, стоит Бактиеру свесить ноги на пол, и переключает канал, делая звук громче. — Никто мне не не дает спать по ночам. Уже говорил, я живу один, — Баха зевает в сложенные лодочкой ладони. Может, Кирилл и прав был насчет кофе. — О, совсем необязательно жить с кем-то, чтобы этот кто-то не давал тебе спать, — Вася откидывается на спинку кушетки, вытягивает свои длинные ноги в черных тапочках с пушистыми ушами и поясняет в ответ на удивленный взгляд. — Брат подарил, забей. Ты не отвлекайся, малыш, — Вася барабанит по плечу Бактиера пальцами. — Как девочку зовут? — С чего ты взял, что у меня есть девушка? — слова Васи злят. — Две девочки? Три девочки? — он придвигается ближе, заговорщицки понижая тон. — Да ты ловелас. Его дыхание щекочет шею, и Баха психанул бы уже, высказал, что не надо лезть в его жизнь и делать какие-то выводы, да только собственное дыхание, вмиг участившееся, пропало, как не было, и выводов он сам еще сделать не может. — Вы чего тут? — спрашивает спустившийся на кухню со второго этажа отчаянно зевающий Васин в сопровождении не менее сонного Жоры. — Да так. Телек смотрим, обсуждаем, — Вася встает одним слитным движением, на мгновение исчезает смешливость. Баха замечает что-то иррациональное в его взгляде, направленном долей секунды на него, но понять что это не успевает. Кофемашинка отзывается писком в ответ на прикосновение, и по кухне плывет аромат свежемолотых зерен. — Малыш, тебе с сахаром? — С… — Бактиер кашляет, чтобы прогнать из голоса сип, — с молоком, если можно. И сладкий. — Чудно-чудно. — А мне виски, — Жора устраивается за барной стойкой. — Можно без кофе. — Фи, сударь, где ваши манеры? Виски с утра, — Вася фыркает и ставит перед ним кружку дымящегося двойного эспрессо. — В этом доме алкоголь подают после обеда. — Вредный ты, Василий. — И злой, — поддакивает другу Витя.

***

— В общем, пиздец, — обобщает одним словом свой рассказ Витя и отхлебывает пиво. К обеду распогодилось и потеплело. Под навесом на жаровне шипит мясо и накрыт маленький импровизированный стол, потому что «настоящие мужчины едят с ножа, потому что им тупо лень». — Отношения на расстоянии — это не пиздец, Вить, это жопа полная. А еще эта пандемия и вообще… — Жора разделяет страдания друга, хоть и, к счастью, не в полной мере. Дима далеко, но в пределах доступа, а сейчас и подавно в Самару перебрался. — Нам тут хорошо было, — говорит Витя. — А теперь… мне в Японию даже не выбраться. — А он что говорит? — спрашивает Кирилл. — Да ничего. Но я вижу, что задолбался. — Выдохни немного, — Кирилл утешающе сжимает его плечо. — Поговорите, попробуйте взять перерыв. Если не сможете порознь, то ручку чемодана в зубы и вперед, а нет, так хоть отболит быстрее, чем каждый день себя резать. — Знаток отношений, — крякает Витя, — но, пожалуй, ты прав. — По крайней мере, у него одного в отношениях все нормально, — замечает Вася. — Не могу не сказать, что это благодаря безграничному терпению Затки. Я бы на его месте придушил меня подушкой, — хмыкает Кирилл и салютует сидящему поодаль Ильзату, который показывает ему язык. — Я бы тоже, — соглашается Жора, и все громко смеются. — Отношения — штука сложная. Я могу дальше ебать Ильзату мозги и срываться, а могу закусить удила, восстанавливаться и заодно проходить курс на тренера, на край, если травмы не отлипнут. Не хочу я его потерять. — У-у-у, философ, яблочный сок забродил? — Вася картинно принюхивается к его бокалу. — Иди нахер, — отталкивает его Кирилл. — Расскажи лучше, что у тебя там творится. — Херня творится. Сука, заебало, — громко ругается и смеется Вася. — У него такие ноги, ебаная модель. Чувствующий легкость в голове после приговоренной бутылки пива Бактиер, услышав эти слова, внутренне подбирается и склоняется к Ильзату. — У него? Я не ослышался? — Вообще ни разу, — кивает Ильзат, запихивая в рот большую ложку мороженого. — У него есть… бойфренд? — тщательно подбирая слово, спрашивает Баха. — Нет, ни боя, ни френда. — А о ком это он? Ильзат смотрит на него с прищуром, и Бактиер на сто процентов понимает, почему Кирилл зовет его лисом. — О тебе. — Обо мне?! — ошарашенно восклицает он. Ильзат давит смешок. — Только не говори мне, что ты не замечал. — Да нет же. Вася только приколы какие-то кидает, ржет надо мной, подкалывает. А так все в рамках работы, — отнекивается Бактиер. — Ну да, ну да. Ты мне расскажи, про «подкалывает, значит любит» могу целую книгу написать, — закатив глаза, Ильзат возвращается к поглощению мороженого, но через минуту тихо его зовет. — Батек, резко не оборачивайся, но тебя сейчас откровенно ебут глазами. Поперхнувшись, Бактиер косит влево и тут же отворачивается, потому что устремленный на него поверх бокала взгляд слишком опаляющий, чтобы выдержать.

***

После обеда все разбредаются кто куда. Кирилл с Ильзатом оккупируют приставку в гостиной. Жора с Витей делают вид, что смотрят фильм, но на самом деле строчат сообщения каждый своему визави. Васи и след простыл. Кот, который гуляет сам по себе, почему-то всплывает в голове у Бахи. Он гуляет по участку какое-то время, но ранние сумерки приносят с собой ветер и холод, и он возвращается в дом. Тепло и уют прокрадываются внутрь, отогревая. Хочется улечься на спину у камина и спать-спать-спать. Чтобы не думать… не грезить… Но остается только прикладывать руки к пылающим, конечно с мороза, щекам и сглатывать. О да, сглатывать, ведь именно это тебе и чудится, — у голоска в голове хитрый и вредный тон Ильзата. Погрузившись в мысли, Бактиер и сам не замечает, что гуляет взад-вперед по коридору второго этажа уже десять минут, пока тихий шепот не вырывает его в реальность. — Приветик. Заплутал, малыш? — Перестань так меня называть. — Вряд-ли, сказку про кота Баюна слышал? Стальные когти, клыками блещет пасть. А ты к нему домой пожаловал, — веселится Вася, но в словах хрипотца, от которой опять, опять, опять эти грезы. Вася явно рассматривает его лицо, переходя с глаз на губы и обратно, и взгляд такой что ни вдохнуть, ни выдохнуть, только падать навзничь. Отвернувшись, Вася уходит дальше по коридору и скрывается в комнате, оставив дверь открытой. Бактиер ерошит в нерешительности волосы и в несколько быстрых шагов оказывается в просторной спальне с серо-зелеными стенами и широкой деревянной кроватью у правой стены. За окном вьюжит, а ветки елей склонились под тяжестью снега. Колдующий над музыкальной системой Вася, конечно, слышит его, но не отвлекается, позволяя бродить по своей комнате. Оглядывая постеры на стенах, Баха замечает, что здесь не висит ни одной регалии, да и вообще нет ничего, напоминающего о футболе, что довольно странно для бывшего игрока и тренера в настоящем. Под ногами мягкий бежевый ковер во всю ширину теплого пола, и пахнет отчего-то жимолостью и оставленной в детстве печеной айвой. Вася оказывается за спиной совсем незаметно, точно тот самый кот. Бактиер замирает, он его почти не касается, по крайней мере руками, но как же так получается, что его бедра прижаты к чужому паху, лопатки к груди и дыхание жжет кончик уха. — Бу! — резко выдыхает Вася и кладет руку чуть выше тазовой кости. На пробу, еле сжимая, массируя. Вторая рука вскоре оказывается с другой стороны и, мазнув пальцами по коже под кофтой, Вася обхватывает Бактиера поперек груди. У Васи сильные руки, и это приятно. Что? Баха мотает головой. Он сам сильный. Не нужно ему… но ладони сжимают отвоеванные участки сильнее, и за полшага и рваный вдох, Бактиер оказывается прижатым к стене спиной. В голове муть, и хочется куда-нибудь заныкаться подальше от гипнотических глаз, в которые он провалился как в полынью, еще когда на дворе горело во всю силу лето. Вася легонько стучит костяшками пальцев по его лбу. — Таракашки-букашки, отбой, — шутит он, и, понимая, что на Баху это не действует, вздыхает. — Чего ты на меня зверем смотришь? Давай рассудим логически. — Давай, — отзывается Бактиер через силу. Сердце своим стуком путает мысли, а в горле жесткий ком. — Ты со мной футбол обсуждал? — Ну да. Получив ответ, Вася загибает один палец. — Руку на колено перед камерой клал? Щеки Бактиера заливает румянец, это же надо было так проебаться, но он кивает. — Было такое. — Уже два. В спальню мою пришел? Можешь не отвечать, мы уже здесь. Все, выхода у тебя другого нет, придется жениться! Баха даже опомниться не успевает, как его губы накрывают чужие, проникая кончиком языка в приоткрытый от удивления рот. Он вцепляется в крепкие, но не дутые от тренажерки предплечья, пытается оторваться от стены, чтобы не сдавать так гибло позиции, но в итоге готов сползти по ней на пол, потому что Вася смещается на шею, не забыв пройтись языком по уху. — Зай, ты такой красивый, — шепчет Вася, обласкивая его скулу мелкими поцелуями и проводя руками по бедрам вверх-вниз, а затем опускает на колени. Задирает кофту выше и покрывает поцелуями плоский живот, спуская пояс спортивных штанов на пару сантиметров вниз. Бактиер закрывает лицо руками, у него нет сил, правда, нет. Хватит потом духа списать все на промилли в крови? Он уже сейчас понимает, что нет. Переступая с ноги на ногу, он помогает избавиться от уже стащенных до щиколоток штанов. Вася прикусывает кожу на его бледных, контрастирующих с загорелыми под испанским солнцем ногами, вылизывает от подвздошной мышцы до пупка. И возвращается вниз, целуя у самых волосков, но не касается длинного и тонкого члена, на конце которого блестит жемчугом капля смазки. Бактиер смотрит сверху вниз и крепко зажмуривается, понимая, сколько раз Вася видел его голым в раздевалке. Он думал уже о нем? Судя по жадному взгляду, думал и представлял. От осознания этого под ложечкой сладко сосет, и Бактиер протяжно стонет, опустив ладони на русый затылок и притягивая к паху. Помогая себе рукой, Вася слизывает жемчуг и рывком поднимается на ноги, закрывая ладонью рот Бактиера, потому что вырвавшийся стон больше похож на мученический крик. — А ты громкий оказывается, — смешок превращается в злое шипение, потому что Бактиер, набравшись смелости, сжимает его крепко стоящий член через джинсы. — Осторожнее! Я ж не железный. Запихну в ванную и трахну. Успокойся. — Подожди, — Баха упирается руками ему в грудь, останавливая жгучую тягу в теле. — Вроде к… к сексу все и идет, нет? — Зайка, ты же зайка, я не могу с тобой грубо. Тем более, без обид, но я не заметил, чтобы ты был в этой теме слишком уж сведущ, — Вася с ласковой улыбкой гладит его по алеющей щеке. — Погоди смущаться. — Да уж чего тут смущающего вообще? Стою перед тобой без штанов, член колом, дверь нараспашку. — Точно, дверь. Широко улыбаясь, Вася отходит, захлопывая створку и щелкая замком, и, обернувшись, вскидывает брови, потому что Бактиер в этот момент отчаянно пытается натянуть вывернутые наизнанку штаны. — Да подожди ж ты. Оставь. Взяв за руку, Вася доводит его до кровати и толкает на покрывало, забираясь сверху. — Я тебя не понимаю. — Дома куча народа, Заяц. Не сегодня, но просто так я тебя отсюда не выпущу. Бактиеру думается, что он знает, чего хочет от него этот сумасшедший и с ума сводящий мужчина, и вдоль позвоночника пробегает тепло предвкушения. Он лупает невинно глазами и приподнимается, собираясь поменяться позициями. — Только скажи, если что-то сделаю не так. Я не особо умею. — Лежать и не слишком кричать? — хмыкает Вася. — Думаю, справишься. Баха даже ничего не успевает ответить. Вася терзает его губы грубым, голодным поцелуем, рукой заставляя чуть опавший член вновь встать. Сняв с него кофту, Вася покрывает его ключицы поцелуями, прикусывает соски, вырывая шипение, вылизывает кубики напряженного пресса и, наконец, умело заглатывает, расслабляя стенки горла и перехватывая большим и указательным пальцами основание члена, чтобы не дать спустить от эмоций. На языке горькая сладость предэякулята, а под веками искорки, потому что вот он, его мальчик, распаленный и страждущий, просто бери да ... в рифму. Но Вася своего решения менять не намерен, еще успеется. Позже, как следует он его посмакует, испробует, целые сутки в постели продержит до потери сознания. И перегнув через спинку кушетки в столовой обязательно тоже. Бактиер весь такой длинный, узкий и ладный, у Васи в голове коротит от мысли, что будет, когда он в него проникнет. Выпустив член из рта, Вася обрывает рукой тянущуюся нить слюны, и облизывает два пальца, а потом, поднимая под бедра, заставляет Баху оказаться почти на лопатках. Зато эта поза с разведенными в сторону ногами до бредовости идеальна. Вася ввинчивается языком в тугое, никем не тронутое колечко мышц и внутренне урчит от ответной реакции. Баху просто на постели подбрасывает. Он дергается, пытается уйти от такого прикосновения, но те самые сильные руки держат крепко и властно. За тихим всхлипом он думает, что лучше бы все как-то из дома телепортировались, а его самого Вася скорее бы на себя насадил, потому что плевал он уже на страх и возможную боль, только бы наступила разрядка. Вернув его на постель, Вася медленно вбирает член в себя, оглаживает яички и, проведя пальцем вниз, надавливает на анус. — Да, да, да, — шепчет Баха. Его колотит, мысли путаются, реальные картины смешиваются с фантазиями. Вася сосет так, словно они в блядской порнухе. Пары минут не проходит, как почувствовав усилившееся давление на кольцо мышц, Бактиера пробивает оргазм, и он кончает в жар и узость умелого рта. Ощущение, что у него сильный сотряс, хочется пить и желательно спать суток трое подряд. Через полуопущенные ресницы он видит, что так и не раздевшийся Вася приспускает штаны и резко водит по крупному члену рукой. На подтянутый живот брызгает семя, и он, закусив губу, стонет, переходя в рык, а после валится рядом на кровать. Бактиеру хочется его поцеловать, нестерпимо хочется, но он не знает пока, какие между ними правила. — Таракашки, я же просил, — словно угадывает его мысли Вася и откидывает руку, приглашая устроиться на плече. — Заяц, иди сюда, это не просто секс. Улегшись на его плечо, Бактиер все-таки говорит вертящиеся на языке слова. — Да, но сегодня утром, ты сказал, что необязательно быть в отношениях, чтобы трахаться. — Ревную, — отвечает Вася. — Охуеть как ревную. — Да нет у меня никого, честно, — Баха снова заводится. — Или ты думаешь, я легко так могу оказаться в чьей-то постели? — Я не думаю, что у тебя низкие моральные качества, Бах, но ты же сексуальная катастрофа, я твоими ногами полгода грежу. Откинувшись на спину, Бактиер подкладывает руки под голову. — Курить хочется. Они молчат несколько минут, приходя в себя, пока тишину не нарушает Вася. — Сигареты на кухне. Все свалят — покурим. — А они свалят? По-моему, тут им в кайф, — с зевком парирует Бактиер. — Выход знают где, не парься, — Вася поднимается, перекладываясь набок. — К тому же, тебя сложно было не услышать. Ты плохо старался молчать. — Купи как-нибудь кляп. — Ой, малыш, с огнем играешь. Бактиер к нему поворачивается и, придвинувшись ближе, выдыхает в самые губы. — Девственники — отпетые извращенцы. Я предупредил.