Тempus colligere lapides

*** Незаметно проходит несколько недель и на смену теплому августу приходит сентябрь, начало которого ознаменовано днем рождения Чона младшего. Джин, получивший приглашение от именинника, не мог его проигнорировать, хоть и понимал, что это неизбежно приведет ко встрече с человеком, который делал ему больно, оставаясь самым любимым. Он долго думал над всем, что они сказали друг другу в тот злополучный день. Остыв, выплеснув в истерике все, что его тяготило, он понимал позицию Хосока, и то, что друг, возможно, прав. Только в себе он больше не видел сил ждать. Как бы смешно это не звучало, но ожидание убивает все живое в человеке. Хоби просил дать ему время, просил подождать. Но честно ли это по отношению к нему, Сокджину? Сколько ему еще придется ждать? На этот вопрос ответа не знал и сам старший Чон. А Джин просто хочет жить, впервые за многие годы жить именно для себя, не дергаясь от каждого телефонного звонка и смс. Он принял решение. Но прежде, чем воплотит его в жизнь мужчина просто обязан встретиться с Чонгуком. Младший действительно заслужил всю ту любовь, которой его окружают сейчас близкие люди. *** Он приезжает намного позже назначенного времени и задерживаться в гостях не собирается, чтобы не портить настроение никому из присутствующих. Еще раз тяжело вздохнув, удобнее перехватывает подарочную коробку и нажимает на звонок. Спустя время дверь открывает Тэхен, а Джин ловит себя на том, что неосознанно задержал дыхание, боясь, что на пороге его может встретить старший брат именинника. — О, хён! Проходи. Гуки уже начал думать, что ты совсем не придешь. — Я не мог не поздравить его. Просто… — Боялся, — Тэ не спрашивает, он видит это в глазах старшего. — Да, ТэТэ, я боялся. До сих пор боюсь. Он знает, что я должен прийти? — все же не удержался. — Нет. Кроме меня не знает никто. Но ты же понимаешь, что поговорить вам все равно придется? Или ты решил вот так просто выкинуть из жизни больше десяти лет вашей дружбы? Не слишком ли расточительно? — Да даже если бы и хотел, то не смог. Младший Ким смотрит на мужчину, и понимает, что несмотря на все слова, которые ими были сказаны, Сокджин до сих пор любит. И Тэ никогда бы не хотел оказаться на месте хёна. Да и помочь ему они не могут. По крайней мере сейчас. — Проходи, — продолжать тему парень не хочет, — а то меня сейчас потеряют и сюда кто-нибудь выйдет. Тогда сюрприза не получится. — Что-то не хочется мне становится сюрпризом. — впервые за все время разговора Сокджин улыбается своей красивой, настоящей улыбкой. — Поздно, Джин-хён, для одного человека ты точно станешь сюрпризом. Приятным сюрпризом, поверь мне. Он скучает, хоть и пытается не показывать этого. Пристроив упаковку на столике у входа, Джин снимает ботинки, вешает в шкаф джинсовку и идет в гостинную, откуда доносятся громкие голоса. — Хён, ты ничего не забыл? — стоя с подарком в руках спрашивает Тэ. — Спасибо… — Киму немного неудобно перед младшим из-за своей рассеянности. Тэхен вручает коробку дарителю, и хлопнув того по широкому плечу, первым заходит в большую комнату, и громко, так чтобы услышали все, кричит: — Посмотрите, кого я к нам привел! — и сам пробирается к Чонгуку, который ловит его за талию и усаживает на свои колени. В комнате становится еще более шумно, чем было до этого. Все рады присутствию Сокджина, а тот, так и встав в самом начале комнаты, впитывает в себя родной, но такой недоверчивый сейчас взгляд, в котором постепенно появляются искорки чистой, незамутненной радости. *** — Ты опять куришь? — такой родной голос сейчас выражает сильное недовольство. — Нет, Хо, но последние несколько дней без этого было бы намного сложнее, — он чувствует, что младший стоит прямо за ним, но повернуться и посмотреть на него станет самой большой ошибкой Джина. — Ты же знаешь, что это не выход! — Воруешь фразы, Хосок-а, — усмехается, не может промолчать, ведь за последние несколько лет он повторял эти слова не один десяток раз. — Хён… — Я уезжаю, Хоби. Через два дня самолет. — Зачем? На несколько минут на лоджии повисает тишина. Ким докуривает сигарету, закрывает окно и все же поворачивается к тонсену. Что-то в нем изменилось, но что, понять Сокджин не может. Только чувствует правильность этих изменений. И все больше убеждается в правильности своего решения об отъезде из страны. Молчание затягивается. Чон продолжает ждать ответа и неотрывно смотрит в глаза хёну. Джин упирается поясницей в подоконник и наконец начинает говорить. — Я долго думал над твоими словами… Когда я успокоился, и прокрутил сказанное тогда, то не мог не согласиться с тобой. Но принять… Принять все это я пока не могу. Ты сделал свой выбор, предложил мне решение, которое устроило бы тебя. Но я так устал, Хосок-а, — мужчина закрывает глаза и тяжело дышит, пытаясь сдержать эмоции. Сейчас не время для этого. — Мне очень тяжело быть далеко от тебя, но еще тяжелее быть рядом, и понимать, что… не сейчас, и даже, возможно, что никогда. Впервые я решил подумать о себе в первую очередь. Хосок ждет продолжения неожиданно понимая, что именно сейчас между ними решится все. И парню становится страшно. Потому что он не уверен, что выбор будет сделан в его пользу. Но молчит признавая право старшего вынести вердикт. — Мне тоже необходимо время, чтобы понять, готов ли я ждать, готов ли я дать шанс нам. Прости, Хосок-а, но по другому я не могу. — Куда ты улетаешь, хён? — В Россию. Наша лаборатория заключила выгодный контракт. — Это надолго? — а сам готов молиться, чтобы услышать, что не более месяца, как это обычно бывало. — Полтора года, — приговор озвучен. Хоби понимает, что это действительно больше похоже на конец всего. Только почему так больно, словно его ударили в солнечное сплетение? Он же сам просил у Джина время. Так и не взглянув на младшего выходит с лоджии, в дверях которой сталкивается с удивленным Чимином, мягко ему улыбается, и не говоря никому ни слова выходит из квартиры Чонгука. Уже сидя за рулем машины на парковке своего дома отправляет младшему сообщение с извинениями, что ушел не попрощался. *** Чем дольше он находился с Чимином, чем ярче сияли глаза и улыбка младшего, тем чаще в его голове возникали сомнения, а в груди ворочался страх. Страх быть использованным и выброшенным за ненадобностью. За все свои двадцать семь лет предательство от самых близких он встречал не реже, чем поддержку от своих друзей. И с пониманием того, что Пак становится ему все более небезразличен, мысли о том, что и он предаст, изменит ему, не дают Юнги покоя. Он наблюдает за младшим, пытается понять, все ли осталось так, как было в самом начале. И сначала не замечает ничего, чтобы могло породить сомнения. Но ревность, которая стала чуть ли не постоянным его спутником, толкающая его на самые дерьмовым вещи. За несколько дней до дня рождения Чонгука Мин замечает, что его младший активно с кем-то переписывается. Не выдерживает и интересуется, с кем он. Чимин абсолютно не задумываясь отвечает, что с Тэхеном и отложив телефон на тумбочку уходит в душ. А телефон младшего притягивает к себе точно магнит. И подавив в себе совесть, вскинувшую вдруг голову, хватает смартфон и вводит пароль, который прекрасно знает. Вроде бы нужно выдохнуть, потому что Минни не соврал, и последний, с кем он общался, был Тэ, но он замечает и активные контакты старших Чона и Кима. И если переписка с Хосоком касалась их занятий в зале, то что мог малыш обсуждать накануне выходных с Намджуном? Но тут некстати в его голове всплывают слова, которые ему бросила уходя Юнхва. Она говорила о том, что Джун был более предпочтительным вариантом, чем он, Мин Юнги. А вдруг так сейчас считает и Чимин? — Мин, да ты сходишь с ума! — и вновь просыпается его внутреннее «Я», вещающее голосом Намджуна. Похоже тот давно стал его совестью. Откладывает телефон обратно на тумбу, и расправляет постель, ожидая Пака из ванной. За последние недели он привык к присутствию в его жизни и его квартире Чимина, и даже купил для младшего необходимые средства гигиены. При этом не дает возможности тонсену перевезти часть своих вещей. Уж слишком Шуге нравилось видеть на любовнике свою одежду. Ему нравилось, что Чимин, оказавшийся открытым с близкими, любопытным по натуре, прекрасно знающим свою работу, стал прекрасным собеседником. Он много говорил, делился своими мыслями и эмоциями. Единственное, чего боялся Юнги, это признаний в любви. Он чувствовал, что их отношения это не просто попытка удовлетворить потребности друг друга, не просто удобство. После таких признаний его жизнь всегда разваливалась на куски. То ли он оказался не прав, и Пак не испытывал к нему таких глубоких чувств, то ли чувствовал, что еще совсем не время, но слова эти так и не прозвучали. Эти мысли настолько занимают старшего, что он вздрагивает, когда чужие теплые руки оплетают его талию, а сзади прижимается, чуть влажное после душа, тело. Но с пришедшим осознанием, кто стоит за его спиной, Мин заметно расслабляется и, повернув голову, легко целует младшего в полные губы. — Юн-и, я так устал сегодня… Давай уже спать? — Конечно, малыш, — старший улыбается и снова целует желанные губы, и опускается на постель, утягивая за собой тонсена. Ему просто необходимо чувствовать этого невероятного парня в своих руках. Так кажется, что все будет хорошо. Только бы никто из них ничего не испортил. Чимин устраивается под боком старшего, тут же утыкаясь холодным носом в сильную шею старшего и чуть ластится, чем очень напоминает милого маленького котенка. А Юнги прижимается щекой к макушке парня, вдыхая запах своего геля для душа. Так оба и засыпают. *** Впервые крупно ссорятся на дне рождения Чонгука. В какой-то момент он теряет Чимина из вида, но Тэхен успокаивает его, говоря, что Пак ушел на кухню за напитками и буквально сейчас должен вернуться. Но даже спустя десять минут он так и не появляется в гостинной и Юнги решает сходить узнать, не случилось ли чего. И в этот момент слышит, как хлопнула входная дверь, но выйдя в коридор замечает, что ботинки и кардиган Пака так и остались на своих местах, и идет на кухню. Только в помещении его не находит и уже собирается вернуться к парням и узнать, не видел ли кто из них Минни, обращает внимание на приоткрытую на лоджию дверь. И решает проверить еще и там, вдруг младшему захотелось подышать свежим воздухом. Лучше бы он этого не делал. Потому что обнимающиеся Хосок и Чимин становятся для него неприятным сюрпризом. А в груди снова начинает ворочаться страх предательства, а ревность затапливает мысли. Перед глазами словно пелена. И он утробно рычит, не в состоянии даже ничего сказать. Хосок поднимает глаза и сталкивается взглядами с взбешенным Юнги, тут же аккуратно отпускает парня, который стал невольным свидетелем их разговора с Джином и просто не мог поддержать своего старшего. Это становится еще одной ошибкой праздничного вечера. Пак пытается объяснить любовнику произошедшее, но тот ничего не желает ни слышать, ни понимать. Слишком боится снова быть преданным. На громкий разговор в кухню заглядывает именинник и, выслушав брата под звуки только разрастающейся ссоры, пытается вразумить своего хена. А Чимин вдруг понимает, что сейчас все разговоры бесполезны, и старшему просто необходимо успокоиться, но и выслушивать все это он тоже не хочет. Потому что парень такой же живой человек, и даже понимая, что в его Юнги сейчас говорит старая боль, он не может больше находиться рядом с ним. Ему тоже больно. Сжав кулаки покрепче парень выходит в прихожую быстро собирается и замечает, что хозяин оставив старших разбираться на кухне, вышел проводить его. — Гук-а, прости, что мы испортили твой праздник… Я не мог предположить, что хён так себя поведет. — Чимин-хён, мы все хорошо знаем Шугу-хёна. Я надеюсь, что ты не сильно обиделся на его слова. У каждого из нас есть прошлое, которое слишком сильно временами довлеет над нашими поступками в настоящем. И он не исключение. Слишком часто его предавали люди, которых он любил. Прошу тебя, не дай ему разрушить то, что есть между вами. Я же вижу, что ты его любишь. — Чонгук, я готов бороться за свою любовь и дальше. Но отношения это тоже работа. И трудиться над ними должна пара. Понимаешь, оба, — парень тяжело вздыхает, пытаясь подобрать правильные слова для своих мыслей. — Да, я его люблю. Но в какой-то момент одной моей любви станет мало. Он сделает свой выбор, который я просто приму, потому что бороться за двоих станет тяжело. И мы оба потеряем все. — Хён, ты же не… — Передай Юнги, как он немного успокоится, что сегодня я переночую у себя. Мне тоже нужно время, чтобы обдумать произошедшее. Еще раз прости, — говорит старший и выходит. — Не тебе стоит просить прощения. Не тебе, хён.