Молочный шоколад

      Дом встречает Чонгука тишиной. Заступившие на пост часовые вытягиваются по стойке смирно, замечая хозяина, медленно бредущего по вымощенной дорожке, и спешат доложить, что в его отсутствие никаких казусов и нелицеприятных моментов не произошло. Альфа сухо кивает и толкает входную дверь. Тяжело вваливается в просторный холл, кидая дорогое пальто на пол, и поднимается на второй этаж, расстегивая по пути манжеты на рубашке.       За окном поздняя ночь, и Чонгуку сейчас очень хочется упасть на огромную кровать, прижать к себе сладкопахнущую омегу и провалиться в царство Морфея. Или лучше достать тот коньяк, что на день рождения подарил Пак Чимин? Голова гудит от переполняющих мыслей, и Чон тихо тихо мычит, массируя виски. Он устал, чертовски устал думать. Надеялся, что вино и разговор с Намджуном поможет ему разобраться в себе, найти выход из сложившейся ситуации, но полная тишина в дорогом салоне автомобиля и пустая дорога поспособствовали активации мозговой активности. Курить хотелось жутко, но он обещал Тэйеон избавиться от пагубной привычки, а музыка раздражала, взращивая в груди желание, вырвать магнитолу и швырнуть ее в окно.       Перед спальней альфа останавливается и тихо открывает дверь, но приглушенный свет от ночных ламп дает понять, что не только охранники бодрствуют. Ким, полностью закутанная в одеяло так, что только нос и руки торчат, внимательно вчитывается в очередной слащавый роман. Альфа коротко окрещивает ситуацию ночным чтивом и вздыхает:       — Сколько раз я говорил, что читать при плохом освещении вредно для зрения?       Тэйеон виновато закусывает губу и откладывает книгу на прикроватную тумбу:       — Много-много-много, очень много, раз, — с видом выучившего материал по предмету ученика отвечает омега, поправляя воображаемые очки на переносице. — Ты сегодня поздно.       — А ты ждала? — приподнимает мужчина бровь, улыбаясь. Выходит печально, но он списывает это на усталость.       — Как видишь. Пришлось проштудировать твою библиотеку и замучить Ли Соен, чтобы найти какой-то примитивный романчик, дабы не уснуть.       — Ох, я искал поводы уйти с самого начала, правда, но Намджун такой назойливый. Все никак не хотел меня отпускать.       — Совсем тебя не бережет, — наигранно вздыхает девушка и теплее зарывается в одеяло, а Чонгук только сейчас замечает, что в комнате температура если не ниже нуля, то явно близка к отметке.       — Ты снова комнату проветривала?       Тэйеон согласно кивает.       — Давно не болела?       На этот раз кивок отрицательный.       — Если ты хочешь, чтобы я приносил тебе в постель горячий чай и надевал теплые носки, то необязательно придумывать такие сложные схемы. Можно просто попросить.       — Так неинтересно.       — Тэйеон, — мягко качает головой альфа и присаживается на край кровати, поглаживая женские ноги сквозь одеяло, — о своем здоровье нужно заботиться. Пообещай мне.       — Обещаю, — обреченно выдыхает Ким, но Чонгук прекрасно знает, что выполнять свое обещание она не собирается.       — Ложись спать. Я сейчас приду, — брюнет снимает рубашку, аккуратно вешая ее в шкаф, и скрывается в ванной.       Ледяная вода приятно холодит кожу лица, разгоняя мысли на несколько секунд. Чонгук упирается руками в края темной раковины и тяжело вздыхает, рассматривая свое отражение в зеркале. Как Тэйоен отреагирует, если узнает, о чем Чон думает в последнее время? Постарается ли понять? Или попытается сбежать? Виски снова остро пульсируют, и альфа поджимает нижнюю губу, жмуря глаза.       Отцовский инстинкт настиг его внезапно, но, кажется, никуда не собирается уходить после того сна. Наоборот, он становится крепче с каждым днем, и альфа впервые по-настоящему боится. Боится последствий. Но с другой стороны ему уже тридцать, скоро тридцать один будет. Как бы сказала мама: «Пора и о семье подумать, Чонгук-и, ты посмотри, у тебя даже морщинки появляются, а это, дорогой, от плохого питания. Когда же ты познакомишь меня с будущей женой?» От теплых воспоминаний о маме-омеге в груди разливается спокойствие. Но ненадолго. Страх на дне зрачков не испаряется. И это страх быть непонятым и отвергнутым родным существом. Он сам не знает, когда и как Тэйеон стала для него тем самым родным существом, но это факт. И Чонгук спокойно это принимает.       Для своей омеги он хочет быть идеальным, и это вполне нормально. Только вот его проблема не вписывается в рамки идеальности, лично им придуманные.       А что, если это ей не важно? И брюнет изводит себя просто так, на пустом месте. Ах, почему Ким не может просто сказать, что на самом деле испытывает к Чонгуку? Всего раз. Ему этого на всю оставшуюся жизнь хватит.       — Так как прошла встреча? — тихо интересуется шатенка, когда Чонгук возвращается из ванной.       — Продуктивно, — уклончиво отвечает Чон и смотрит на омегу через плечо, присаживаясь на кровать. — Предались воспоминаниям о прошлом, обсудили дела касательно бизнеса и партнеров. — Он замолкает и вздыхает. Тэйеон приподнимается и подползает чуть ближе. Волнуется? Губы альфы дергаются, и он продолжает. — А потом я решил заехать по пути домой в торговый центр. Привести мысли в порядок, выветрить алкоголь. Я помню, что тебе не нравится, когда от меня пахнет сигаретным дымом или спиртом, хотя, другие считали это брутальным и сексуальным.       — Странно, что-то я их здесь не вижу, — недовольно поджимает нижнюю губу омега. — И много у тебя их было?       — Достаточно. Я же гений, миллиардер, плейбой, филантроп. С последним, правда, небольшие проблемы, но я над этим работаю.       — И большой фанат Тони Старка, — саркастично замечает Ким.       — Имеешь что-то против?       — Старка? Нет.       — А моих бывших?       — Они же бывшие, так что… Есть ли мне смысл волноваться?       — А если кто-то из них захочет меня вернуть?       — Какой ты сегодня разговорчивый.       — Алкоголь не до конца вышел. Так ты не ответила.       — Буду рада, если это произойдет.       — Уверена?       — На все сто… А-а-а, я поняла, к чему ты ведешь.       — Да неужели?       — Ага. Ты сказал, что поехал в тц, там встретил очередную свою ш… ш… ш… бывшую, оговорилась. Нахлынули воспоминания, и ты пригласил ее завтра на чашечку кофе… А меня сейчас хочешь попросить собрать вещи и покинуть дом, я угадала?       — Я такой предсказуемый? — выгибает бровь альфа, сдерживая рвущуюся на лицо улыбку от плохо скрытого недовольства в голосе Тэйеон.       — Представь себе. Тогда, с твоего позволения, я, пожалуй, начну собираться прямо сейчас, — девушка демонстративно поднимается, пытаясь выпутаться из одеяла, но Чонгук успевает обхватить ее поперек талии и уронить обратно на кровать, нависая сверху.       — Ну, ладно тебе, Тэ. Давай отложим твои сборы на утро, — ласково шепчет брюнет и улыбается, пока маленькая омега под ним ужом извивается, создавая волнительное трение бедрами в опасной близости от мужского паха, и пыхтит. — Тэйеон-а, осторожнее. Я так и возбудиться могу. — На секунду Ким замирает и внимательно в темно-карие, слегка мутные то ли от алкоголя, то ли от нарастающего желания, глаза всматривается. Пальцы Чонгука невесомой лаской проходятся по скуле, заставляя девушку сглотнуть и нервно облизнуть губы. — Не знал, что ты меня ревнуешь, — шепчет в приоткрытые уста, слишком близко к лицу наклонившись.       — Я? Тебя? Брось, — тем же тоном возвращает ему шатенка. — Ты все равно мой.       Выходит как-то совсем легко, буднично, а Чонгук дышать перестает от произнесенных слов. Глупо смотрит на омегу широко распахнутыми глазами и в безмолвии открывает-закрывает рот, словно рыба какая, выброшенная на берег. Кожа покрывается крупными мурашками, а по виску капля холодного пота скользит вниз. Он еще двадцать минут терялся в догадках о чувствах Тэйеон, а сейчас узнает, что мало того, что она его ревнует, так еще и себе присвоила. Поставила метку, если так угодно.       — Твой, — соглашается Чонгук и от облегчения глаза прикрывает, утыкаясь лбом в основание шеи, — и этого не изменить.       «А что насчет тебя? Моя ли ты?» — остается неозвученным. Теперь очередь Чонгука вслушиваться в сбитое чужое дыхание, ощущать бешеный пульс под кожей и тихо усмехаться. Тэйеон только что признала его альфой. Своим альфой.       — Эй, все хорошо? — спустя долгое молчание интересуется Чон, приподнимая голову. Обычно Ким за словом в карман не лезет. А сейчас лежит под ним и не дышит вовсе, только крохотное сердце сильно-сильно бьется.       — Мне дышать нечем. И жарко жутко. А так все прекрасно.       — А я уж думал, что ты засмущалась от своего признания.       — Какого признания? — щурится омега, а руки боязливо к брюнетистой голове тянутся.       — У-у-у, вроде, молодая, а уже такие проблемы с памятью. Надо будет в аптеку заехать, а то скоро забудешь, как тебя зовут, — смеется Чонгук, нежно сжимая женское запястье, и пару раз водит ее ладонью по волосам, а после отпускает, намекая на продолжение.       — С тобой забудешь. Меня родители столько за девятнадцать лет не звали, сколько ты за последний месяц.       — У тебя очень красивое имя, что я могу поделать?       — Да? Что ж, спасибо. А мне знаешь, какое нравится?       — Хм, дай-ка подумать. Наверное, Чонгук?       — Не совсем верно.       — Чон?       — Не-а.       — Только не говори, что Гук-и.       — Не скажу.       — Тогда какое? — Чонгук заинтригованно смотрит на омегу, покусывая нижнюю губу.       — Тебе не понравится.       — Я постараюсь понять и принять. Так какое? Тэ?       — Уверен? — брюнет согласно кивает, внутренне напрягаясь и готовясь искать обладателя имени, которое собирается назвать девушка. — Бэмби. — Глупая улыбка в который раз за вечер лезет на лицо. Так Ким называет его после одного вечера, когда по-хозяйски завалилась на крепкие бедра, отчего Чонгук замер, тупо пялясь в потухший экран ноутбука. «Лицо попроще, пожалуйста», — отрезвляюще хлопнула она его тогда по щеке, будто это могло помочь вывести мужчину из транса. «Эм, объяснишь?» — склонил альфа голову. «Тебе кто-нибудь говорил, что ты похож на Бэмби?» Так это прозвище в ее лексиконе и обосновалось, а Чонгук вовсе не против. — … Чонгук? Эй, Чонгук?       Альфа несколько раз моргает и удивленно смотрит на шатенку, щелкающую перед ним пальцами:       — Что?       — Это я у тебя хотела узнать. О чем задумался, Бэмби? Только не говори, что ты не запомнил, кто он такой и из какого мультфильма.       — Не скажу.       — Из тебя выйдет ужасный отец, Чон Чонгук. Не знать про мультфильмы… Ты откуда такой взялся только, скажи, а? С Луны?       — Пусан, — сухо отвечает альфа и поднимается. Шутка Ким болью отзывается в груди, медленно отравляя нахлынувшую радость. Он теперь и не уверен, стоит ли рассказать Тэйеон о сне и семье.       Омега чувствует смену настроения и касается плеча:       — Я тебя обидела? Прости, я не хотела.       — Все в порядке, — врет Чон и тяжело вздыхает, сжимая кулаки. — Тэйеон, мне невероятно сложно тебе в этом признаться, но… я устал, устал держать это в себе, и считаю, что ты должна знать. Я хочу быть для тебя лучшим из лучших…       — Ты и так лучший из лучших, — перебивает его девушка. Хочет загладить вину или правда так считает? Чонгук никогда ее до конца не изучит. Слишком уж она многогранна.       — Не перебивай меня, пожалуйста. Я не злюсь на тебя, правда, — он аккуратно сжимает женскую ладонь в своей, большим пальцем поглаживаю мягкую кожу. — Так вот, я хочу быть для тебя самым лучшим, но… — полная грудь воздуха, чтобы потом выпалить все на одном дыхании, — я бесплоден, Тэ. Я проверялся в лучших клиниках, и везде мне сказали, что отцом я не смогу стать. Так что, после меня Сеул наследовать будет некому.