Часть 1
14 марта 2021 г., 20:43
Тэхён никогда не считал себя фриком или задротом. Да, он был из тех парней, что втыкают в астрал всё время, молчат, ходят с отстранённой рожей и почему-то дружат с парой «плохих ребят». Он не считал себя каким-то странным или «не таким», ему просто было на всё насрать. Нет, не так — насрать на всё, что не интересует. Странная формулировка, да? Такая самоуверенная скотина, которую хрен чем-то зацепишь.
Но было одно «но» по имени Чон Чонгук — вечная заноза в жопе Кима, которая хуй знает чего прицепилась и которую он не мог игнорировать, как бы ни пытался.
Чон же являлся одним из тех популярных парней, о которых говорит весь универ и пытается, если не набиться в приятели, то хоть рядом постоять — зарядиться аурой крутости или что там ещё делают социальные дрочеры. Этот Чон учился на курс младше Тэхёна и не заладилось у них буквально с первых чоновских минут в сией обители зла, разврата и бесчинств.
В тот роковой день Тэхён каким-то хером позволил Хосоку притащить его на вечеринку в честь посвящения перваков. Наверное, чтобы запомнить наивные моськи, а потом позлорадствовать их мучениям на следующий день, когда с похмельем с самого утра нарвутся на какую-нибудь старую мегеру, что прикидывается преподом, кто знает — он уже и не помнит.
Стоял себе спокойно в уголке, отпугивал своей мрачной рожей всех вокруг, как псина, сверкая глазищами из тёмных кустов. И всё было тихо-мирно, — если не учитывать режима мачо-терминатор, что проснулся в Намджуне спустя банок пять пива — Юнги кряхтел какие-то шутки, язвительно комментировал выебоны Хосока на импровизированной сцене, что тот упёрто именовал танцами, и в целом Тэхёну начинало даже нравиться. Но беда нарисовалась нежданно-негаданно — один из уже порядком захмелевших перваков, очевидно, узрел в Киме отличную мишень для бухих доёбов. Влетел в него, ведомый ритмом толпы, пытаясь панибратски закинуть руку на плечо.
— Ты чего такой грустный? Тебя кто-то обидел, сладкий? — протянула эта махина, обдав жаром слишком мощного, как на малолетку, тела и смесью одеколона с алкогольным флёром. «Сладкий» такой фамильярности не оценил, медленно сатанея от вжимающегося в него пьяного парня под похрюкивание плохо скрываемого смеха Юнги за спиной.
— Совсем объебался, щенок? Щупальца свои сверни-ка, пока я тебе их в задницу не запихнул, — процедил он, отталкивая парня не сильно, но достаточно агрессивно, чтобы провести черту.
Ещё парни к нему, блин, не подкатывали! А Чонгук, чьи самые искренние чувства и благородный порыв так жёстко свернули в бараний рог, пообещал себе, что этот злой хён ещё пожалеет. А бухие мысли, как говорится, что не плюнь, то намертво врастает. В тот момент Тэхён должен был понять, что его спокойная студенческая жизнь накрылась огромным медным тазом.
Об их стычках едва легенды не слагали и делали ставки, кто первый психанёт и убьёт второго к херам. Ким Тэхён и Чон Чонгук были словно кошка с собакой — и дня не проходило, чтобы эти двое не поцапались. Кидались, как бешеные подростки в пубертате, стоило им только заметить друг друга в одном помещении — даже если это целый ебучий огромный коридор. Воздух между ними едва не искрился от напряжения и это нездоровое дерьмо, которое никто не в силах был прекратить — даже сами парни — объяснялось незрелым взаимным «он меня бесит», что по сути нихрена толком и не значило. Добавляло перчинки то, что Тэхён был холеным натуралом до кончиков своих длиннющих пальцев, а Чон спокойненько не разменивался на какой-то определенный пол — зажимал по углам и парней, и девушек, не скрывая свою бисексуальность, и не брезговал гордо тыкнуть особо борзым ею в лицо. И причём тут Ким, спросите вы. Всё просто — если поначалу Чонгук реально стремился отомстить за ущемлённые чувства на посвящении, то потом заметил, что до зубного скрежета нравится выводить довольно сдержанного хёна из себя, а чаще всего у того срывался триггер на гейские шуточки и издевательские подкаты.
Однако, всё всегда ограничивалось только словесными перепалками и лишь однажды Тэхён сорвался. Грубо толкнул мелкого выскочку в стену, сжимая пальцы на его шее, когда Чон перешёл черту — оставил смачный шлепок на кимовской заднице прямо посреди людного коридора.
— Только, сука, попробуй ещё раз коснуться меня, ублюдок, — шипел он, опасно сверкая глазами.
А Чонгук замер с привычной дерзкой улыбкой, прилипшей намертво к губам. Завис на лице, что впервые было так близко: проступивших желваках, губах, яростно сжатых в тонкую линию, пока длиннющие холодные пальцы сильнее сжались на шее, практически перекрывая доступ к кислороду. Уже готовая сорваться с языка очередная тупая подъёбка замерла под чужой рукой, стоило дыханию разъярённого Тэхёна осесть на губах, внезапно отзываясь сладким спазмом где-то внутри. Чонгук на мгновение потерялся сам в себе, пытаясь понять природу этого состояния и совершенно не сопротивлялся, поражённый такому внезапному близкому контакту.
Тэхён ещё раз надавил на чужое горло и отступил, отталкивая от себя парня. Смерил презрительным взглядом и, не оборачиваясь, ушёл, оставив Чона заворожено смотреть вслед.
— У меня почти встал, хён! — хрипло крикнул младший вдогонку под одобрительные смешки собравшихся зевак — Чонгука в универе любили больше. — Может как-то повторим в более интимной атмосфере?
Но Тэхён уже скрылся в толпе и, скорее всего, не услышал.
С того дня Чон перестал цепляться с обычными нападками, теперь он доёбывался исключительно с пошлым подтекстом и чётким осознанием, что хочет этого высокомерного придурка до треска ширинки. И плевать, что Ким натурал.
***
На вечеринку «только для посвящённых» Тэхён заявился в приподнятом настроении. Он время от времени любил загулять на какую-нибудь тусовку, заменив привычное удобное безразмерное шмотьё на элегантные рубашку, брюки и вкусный одеколон, во всю наслаждаясь жадным до всего необычного вниманием. А бывает ли что-то привлекательнее заевшего клише невзрачного паренька, что вдруг превращался в горячего самца? Сегодня Тэхён тоже остался верен себе — элегантная укладка, струящаяся ткань тонкой рубашки, золотая цепочка, что змеёй повторяла острые изгибы ключиц, прячась в кокетливо расстёгнутом на целых три пуговицы вырезе. Он приветливо, естественно, в своей манере самодовольного кошака, приветствовал знакомых, впитывая их облизывающие взгляды, словно сухая земля воду, даже не удивляясь присутствию почти что половины старших курсов своего универа — у Хосока, будь его воля, вся планета в друзьях ходила бы. Тэхён развалился в углу огромной гостиной в компании того самого Хорса — хозяина вечеринки, — Намджуна и Юнги, удовлетворённо потягивая что-то достаточно крепкое, чтобы не обращать внимания на пристальный взгляд чужих чёрных глаз. — У него глазёнки скоро вытекут, — лениво хмыкает Юнги, кивая в сторону ребят, которые играли в бридж за журнальным столиком, сидя прямо на полу, среди которых был Чонгук, что, кажется, даже в свои карты толком не смотрел, гипнотизируя Кима. — Подмигни ему, что ли? — Нахуй оно мне, хён? — Тэхён не намерен был портить себе вечер очередной стычкой с мелким индюком, пусть даже разница между ними была в каких-то полгода. — Слу-у-ушай, а помнишь, ты мне желание проиграл? — Тэхён непроизвольно сжал булки, внутренне напрягась, стоило Хосоку начать растягивать гласные — явный признак очередной хуёвой идеи, что посетила его несчастную голову, и от которой тот теперь не откажется даже под дулом пистолета. — И на что ты намекаешь? — парень цедит сквозь зубы какую-то крепкую бурду и обводит взглядом присутствующих, чтобы не встречаться глазами с другом — тот, как зверь, чует страх. — Пиздуй к картёжникам, лошара, — хохочет, выталкивая Кима с дивана. — Поиграй с ними. Всего-то двадцать минут. — Там Чон, — пытается вразумить друга Тэ, но тот только продолжает лыбиться, словно сорвал джекпот. — Блять, тогда ты должен быть готов избавляться от трупа, шутник хуев. Тэхён вздыхает и с нахальным, специально скучающим лицом чешет к компании из блядского Чона и трёх девушек. Он обворожительно им улыбается, полностью игнорируя парня. — Бридж? — светски интересуется у одной, на что та активно кивает и тут же двигается, чтобы он мог сесть рядом. — Не помешал? От сладкого низкого голоса, которым Ким играет, зная как тот влияет на неподготовленную психику, умело перекатывая звуки на языке, дамы тают и как бы невзначай выгибаются как можно привлекательнее. Дивная сила — алкоголь вкупе с недотрахом. — Ну что ты, пупсик, — скалится Чонгук, замечая, что блондинка подсела к Киму ближе, касаясь коленкой его ноги под прозрачным стеклом стола. Чонгуку хочется оттащить её за патлы, ибо это он тут с упрямостью стада носорогов ухлестывает — да, тупо, но по-другому не получается — за чёртовым натуралом, и только он может его трогать, но остаётся сидеть на месте, лишь шире растягивая уголки губ. — Только мы не просто так играем. — И на что же вы играете? — Тэхён специально игнорирует «пупсика», ставит руку за спиной блондинки, не прикасаясь, но немного нависая над миниатюрной девушкой, от чего та безбожно краснеет. Старший улавливает ревнивые изменения в настроении парня, но интерпретирует это по-своему, посчитав, что они направлены на блондинку. — Мы только закончили партию, ещё не решили, — другая девушка кокетливо стреляет глазами из-под ресниц в сторону Тэхёна, когда становится понятно, что Чон на неё никак не реагирует. Ким лениво, словно большой кот, улыбается ей уголком губ и вопросительно кивает остальным за столом, мол решайте быстрее. — О, я знаю! — брюнетка, закусив губу, чтобы не хихикать, шустро выуживает из сумочки небольшой футляр. — Отлично, — ухмыляется Чон, когда внутри оказываются виброшарики. Он цепляет пальцем дистанционный пульт управления и хищно облизывается, прожигая дыру в Тэхёне. — Что, так не терпится запихнуть что-нибудь в задницу, Чон? — не может сдержаться. — В твою, — скалится парень, ловко тасуя карты. — Не для тебя мама ягодку растила, — ехидно кривит губы Тэхён под смешки толпы, что собралась вокруг в ожидании чего-то интересного, стоило Киму и Чону оказаться поблизости. — Это мы ещё посмотрим, — фыркает он себе под нос и раздает карты. — На выбывание, куколки. Девушки хихикают, очевидно, приняв на свой счёт, а Чон ухмыляется прямо в глаза старшему. Тэхён прямо ощущал, как пахнет жареным — девушки одна за одной выходили из игры и в итоге остались они с малолетним придурком один на один. Ким не был плохим игроком, но отличным его тоже не назовёшь, а вот Чон, кажется, наоборот — просчитывал ходы, возможно даже запоминал карты, выкладывая замысловатые комбинации. Колода медленно таяла, как и уверенность старшего в выигрыше. Он откровенно начинал нервничать. Достаточно громкие комментарии каждого хода и ситуации в целом сливались в шум, часто прерываемый громким смехом или звоном бокалов, забиваясь в голову вместе с битами громкой музыки, которой толпа не забывала подвывать на припевах, сбивали всю концентрацию к чёртовой матери. Вибратор, оставленный на столе, постоянно лез в глаза своим раздражающим вырвиглазным розовым цветом, а ухмылка на чужом лице едва не заставляла капельки пота скатываться по кимовским вискам. Но он держал себя в руках — вокруг было слишком много людей, чтобы дать слабину. Тэхён кусает щёку изнутри, прикидывая, чем лучше походить, и, вроде как, в голове неплохо всё получается, но тут Чон расплывается в улыбке, словно чеширский кот: — Хё-ён, смотри, — он каким-то непонятным образом выкладывает комбинацию, накидывая ему с десяток дополнительных карт, и с блеском в нахальных глазах поднимает пустые ладони, демонстрируя, что у него карты уже закончились. — Ты проиграл. Какая жалость, правда? Толпа ликует и громко улюлюкает, когда Тэхён, сохраняя невозмутимое выражение лица, берет в руки футляр. Спина липкая от холодного пота, а во рту всё давно пересохло из-за нервов. Как же он ненавидит такое дерьмо. Чонгук останавливает его уже у входа в ванную вместе с хохочущим во всю Хосоком, которому Ким мысленно обещает ещё припомнить это дерьмище. — Хён даст тебе смазку, — тянет младший Чон. — Насчёт чистоты не переживай, вибратор продезинфицирован, но, если всё-таки ссышь — натяни презерватив. — Это всё? — Тэхён стоически про себя считает до десяти, чтобы не вмазать этому уёбку, внутренне содрогаясь от самого слова «вибратор», но покорно собирается выполнить условие, ведь позориться ещё больше не хочется. — Если откажешься от общего задания, то придётся выполнить задание победителя, — предупреждает Чон и выглядит таким довольным, что впору лимон в пасть пихать. — Пф, ещё чего, — фырчит Тэ, но ему снова не дают скрыться в ванной от глаз любопытной толпы, что нет-нет да поглядывает. — Там не всё для тебя, хён, — ухмыляется Чонгук, выхватывая футляр. Ловко выуживает пульт управления, отдаёт коробочку назад и наклоняется ближе, чтобы проникновенно прошептать: — Если тебе нужна помощь с растяжкой, я могу помочь. — Не в этой жизни, придурок, — шипит Ким. — О, так значит в следующей ты не против? — хохочет Чон в захлопнувшуюся прямо перед носом дверь.***
Тэхён замер перед зеркалом, устало уперевшись руками в раковину. Какого хера происходит? Вся эта ситуация выглядела как нереальная подстава или охуительный кармический подсрачник. Парень вздохнул и с мерзким холодком в животе принялся рассматривать дьявольское орудие пыток — не такую уж и большую секс-игрушку. Она была противного розового цвета, что как-то не сочеталось с тем, что на ощупь оказалась довольно приятной, не очень большая в каких-то десять сантиметров и не очень тяжёлая. Два шарика плавно перетекающих один в другой — первый больше походил на каплю — на длинной силиконовой гибкой палочке с колечком на конце, чтобы можно было пальцем поддеть. Ничего необычного, да? Кроме того, что в скором времени эта хрень должна оказаться у него в заднице. Парень покрутил игрушку в руках, но никаких кнопочек не обнаружил, а ведь надеялся, что сможет отключить хотя бы вибрацию. Ещё раз обречённо вздохнул и принялся раздеваться. Он знал в теории, как нужно готовиться к анальному сексу — его последняя девушка любила экспериментировать — и решил всё сделать правильно. Всё-таки это первый раз, когда парень будет пихать что-то инородное себе в задницу. — Блядский Чон Чонгук, — пробормотал он, принимаясь за дело.***
А тот самый блядский Чон Чонгук места себе не находил. Внутри всё скручивалось горячим узлом от одной мысли о том, чем за тонкой дверью прямо сейчас занимается Ким Тэхён. А о том, что на какое-то время в его руках будет контроль над объектом своей постоянной дрочки и болезненных утренних (и не только) стояков — вовсе старался не вспоминать. — Да не пялься ты так на дверь, — чья-то рука опускается на плечо и, подняв взгляд, Чон с удивлением узнает одного из друзей Кима, Мин Юнги. — Она от того прозрачнее не станет, да и Тэхён в сток не просочится, не ссы. Он садится рядом, протягивая стакан с чем-то. Чонгук молча принимает, благодарно кивая, и этим, очевидно, подписывается на продолжение разговора. — Собираешься его трахнуть? — без предисловий говорит Юнги, хитро щуря глаза. — С чего ты взял? — Чонгук невольно дёргается и косится на бледного парня, совершенно без возможности предугадать его реакцию. — Да у тебя разве что на лбу не написано, — хмыкает Мин и поднимается, кидая напоследок: — Трахни уже его хорошенько, авось добрее станет. Заебали сраться, ей-богу. И уходит, оставляя Чона огромными глазами пялиться в тощую спину. За этим он пропускает возвращение Тэхёна. Тот делает шаг в сторону гостиной, но замирает, заметив своего вечного соперника в оскорблениях. Он торопливо отводит взгляд, кажется, смущаясь пристального внимания младшего. Его лицо приобретает задумчивое выражение, словно он на глаз пытается определить погоду за окном, и Чон замечает, что тот аккуратно переступает с ноги на ногу, явно прислушиваясь к ощущениям. От этого слюна начинает скапливаться во рту, а низ живота привычно сладко тянет. — Эй, детка, — нахально зовёт он, когда Тэхён, похлопав себя по карманам, уходит в сторону прихожей. — Куда это ты намылился? — У меня закончились сигареты, — спокойно отвечает он, аккуратно вступая в свою обувь, пытаясь не совершать слишком рискованных телодвижений. Похоже, с вибратором в заднице у Кима отбилось всё желание к словесным баталиям. Очаровательно. — Возьми мои, пупсик, но уйти ты не можешь, — Чонгук вальяжно подходит к нему и опирается плечом о стену, наслаждаясь безнаказанностью, жадно впитывает выражение чужого лица, что восхитительно разбитое под маской спокойствия. — Я такое дерьмо курить не буду, — не глядя на пачку Мальборо в чужих пальцах, бросает через плечо Ким. Его вся эта срань дико бесит, и единственное, что хоть чуточку может сделать ситуацию лучше — парочка хороших сигарет, но не чоновских! — Ах, ну да. Ты же любитель сладеньких, тонких? — издевательски тянет Чон. Он когда-то, ещё на своем первом курсе застал старшего с изящной сигаретой между блядских губ и теперь не упускал возможности подъебнуть. А что Ким? Он тогда просто стрельнул сигу, даже не глядя, ибо после тяжёлого зачёта было похуй что курить. — Сладенькое тонкое у тебя в штанах, — огрызается Тэхён, натягивая куртку. — О, я погляжу, с вибратором в заднице твоё небо все голубее и голубее, да, хён? Хочешь попробовать насколько сладенькое? — играет бровями младший, нащупывая в кармане маленький, похожий на ключи от машины, пульт управления. — Ой, блять, отъебись, — Тэхён только берётся за ручку двери, когда все тело внезапно пробивает вибрацией, что, сука, исходит прямо из несчастной задницы. От неожиданности ощущений ноги подгибаются, но его услужливо подхватывают за талию, прижимая спиной к чужому телу. — Я иду с тобой, хён, — урчит ему на ухо один небезызвестный пидор. — Хорошо, ладно, блять! — Тэ отталкивает его от себя, как только вибрация исчезает. Он как-то зашуганно кидает взгляд за спину Чона, опасаясь, что кто-то мог увидеть, как тот зажимает его. — Ты идёшь, но больше эту хуйню не включаешь. Чонгук удовлетворённо скалится, мигом вступая в обувь, накидывает свою кожанку. Подталкивает старшего на выход и успевает словить хитрый взгляд Мин Юнги прежде, чем скрыться за дверью. Тэхён отстранённо медленно бредёт по пустынному тротуару, выдыхая в слабый ночной туман своё раздражение. Он чувствует себя между отметками «непонятно» и «паршиво». Посторонний предмет ощущается где-то слишком глубоко, что по факту небольшой и чисто теоретически не мог протолкнуться аж до глотки, хотя по внутреннему чувству находится именно там. Но, в принципе, не так уж и мешает. Раздражает, да. Заставляет мышцы наливаться тяжестью в попытках удержать норовящий выскользнуть нижний шарик из тугого прохода, щедро смазанный лубрикантом с дурацким запахом кексиков — какому идиоту пришло в голову, что кексики будут уместны во время секса?! — который медленно сочился из колечка мышц, противно ощущаясь меж ягодиц. Чонгук не лезет. Идёт себе чуть позади, молча прожигает пытливым взглядом, но никак не пристаёт. Он напрягает Кима своим вечным, пусть и не физическим, посягательством на его тело, о чём не стесняется постоянно говорить, вгоняя старшего в смешанное чувство непонимания, неловкости, отторжения и стыда. Зачем он это делает? Ответ витал, кажется, где-то на поверхности, но Тэхён никак не мог уловить его за юркий хвост, с противным привкусом вертящегося на кончике языка, слова, что, как бы ни старался — не вспомнить. А Чонгук позволил парню привыкнуть к новым ощущениям и не тревожил по пути в небольшой круглосуточный магазин, пристально наблюдая за мыслительным процессом на чужом лице — перекатывал на языке каждое малейшее изменение, почти ощущая вкус. Старший небольшими шагами, заметно меньшими, чем он ходил обычно, посеменил сразу к прилавку, и, пока расплачивался за сигареты, рядом нарисовался Чонгук — с ехидным видом уложил на стойку пачку презервативов и мятную жвачку. Набор джентльмена, блин. На подозрительный взгляд Кима тот только вопросительно выгнул бровь, ухмыляясь ещё сильнее. При холодном флюоресцентном освещении, что бликовало из-за прилавка из стендов с сигаретами, это выглядело немного пугающе. Достойно обложки какого-нибудь хоррора, только крови плесните, да побольше. Тэхён хмыкнул на свои странные ассоциации и закатил глаза. Кассир начал торопливо пробивать товары Чона — на маленьком телике крутилась популярная дорама, очевидно, парень хотел побыстрее закончить с полуночными посетителями, чтобы погрузиться в незамысловатый сюжет, — а Тэхён невольно вздрогнул, когда к нему сбоку прижались мощным бедром, не оттесняя от прилавка, а наоборот прижимая собой к поверхности. — Широкий сильно? — он пихнул плечом наглеца и пошёл на выход — курить хотелось зверски. Тэхён успевает раскурить первую, когда Чон вывалился из-за стеклянных дверей. — Думаешь, я тебя трахнуть собираюсь? — самодовольно тянет он, намекая на тот взгляд, что парень кинул на его покупки. — Пф, — фырчит Тэхён и сплёвывает под ноги кусочек фильтра, что случайно откусил, сжав челюсть, сдерживаясь, чтобы не вмазать по ублюдской роже. — Удивился зачем гандону гандоны. — Как мило, — кажется, сегодня рожа Чона не выдержит — треснет от этой сучьей ухмылочки. Он становится напротив Кима, что со скучающим лицом затягивается уже второй сигаретой — первая ушла буквально в пару тяг. Блядски высовывает свой длинный язык, чтобы положить на него прямоугольничек жвачки, Тэхён скептически ведет бровью, кривится и переводит взгляд в темноту пустынной улицы за его плечом. Это, наверное, впервые за три года их вечных стычек, когда они вот уже минут десять не пытались перегрызть друг другу глотки. Сначала он подозревал того в каких-то похабных гейских помыслах, когда младший увязался за ним в магазин, но, похоже, парень действительно просто следил, чтобы Тэ исполнил условия проигрыша. Старший даже думает, что если Чон поддержит идею, у них может выйти неплохое такое перемирие, посредством взаимного игнора. И где-то на этой мысли приходит осознание, что что-то не так: дыхание определённо стало глубже, тело постепенно тяжелеет буквально с каждым мгновением, а кожа покрывается чувствительными мурашками. Тэхён растерянно пытается понять, что, чёрт возьми, происходит, ведь дурацкая игрушка, вроде как в этом всём не участвует. — Долго собираешься ловить астрал? — нахальный голос вырывает старшего из режима внутренней диагностики, и Ким не уверен, почудилось ему, или он и правда уловил хитрый прищур в глазах Чонгука. Но парень только хмыкает и, не дожидаясь ответа, разворачивается в сторону хосокова дома. «Отлично, значит, он тут ни при чём. Наверное, перепил,» — думает старший, всё ещё подозрительно поглядывая на широкую спину Чона, что идёт немного впереди. Чем ближе они подходят, тем больше усиливается странное состояние, постепенно превращаясь в липкое, тягучее возбуждение, от которого ноют кости и тянет в паху. И это, чёрт побери, и близко не приятно. Тэхён ощущает себя больным и разбитым, когда приходится сделать остановку посреди лестницы всего в десять несчастных ступеней на крыльце чоновской многоэтажки, чтобы передохнуть. Блядский Чонгук нихрена не помогает. Заинтересованно рассматривает согнувшегося в три погибели Тэ, взглядом оставляя даже под слоями одежды ожоги на коже, и молча ждёт, пока тот соизволит доползти до лифта, игнорируя недовольного консьержа. Автоматические двери громко лязгают, а Тэхён с силой моргает, чтобы отогнать внезапную сонливость и лёгкую дезориентацию, что добавились к болезненному возбуждению и общей слабости в теле. Он судорожно пытается вспомнить что пил и ел на вечеринке — симптомы очень напоминают действие каких-то наркотических веществ. — Ну что, хён, как тебе первый режим? — хрипло тянут прямо над ухом, а заторможенного Тэхёна пробивает мурашками по позвоночнику. Он пьяно отшатывается и пропускает, как чужие пальцы ловко жмут что-то на панели, останавливая движение лифта. — Что ещё за режим? — голова плохо соображает, делая и без того нервного парня ещё более раздражительным. Перед глазами всё плывёт, вынуждая прилагать усилия, чтобы банально сфокусировать взгляд на чужом раздражающе довольном лице. — Это первый режим вибратора, — поясняет Чонгук, снова подбираясь к Киму. — Вижу, ты уже прочувствовал его действие. Как впечатления? Он деланно-скучающе ведёт пальцем по чужому плечу и кокетливо дует губы. — Ты же, блять, выключил его, разве нет?! — Тэхён не помнит, чтобы ощущал ещё какую-то вибрацию, кроме того раза в прихожей. — Хах, я просто снизил интенсивность до минимума, — он оттесняет вялого Тэ в угол небольшого пространства лифта и наклоняется ближе, по-лисьи щуря один глаз. — Помнишь, ты придушил меня? Я тогда такой кайф словил, знаешь, почему? Тэхён не может контроливать органы восприятия, дергано переключаясь то на слух, упуская дразнящие движения чужих шустрых пальцев, то фокусирует зрение, но не слышит. В голове полнейшая каша, но он точно уверен, что и близко знать не хочет о всяких извращениях этого малолетнего придурка. — Тогда с самого утра такая же милая игрушка была во мне, хён, — грязно шепчет Чон, не утруждая себя ожиданием чужого ответа, и внезапно накрывает прохладной ладонью влажную от испарины шею старшего, вырвав удивленный хрип. — Попробуешь? И чертова вибрация начинает волнами накатывать, вызывая судорожную дрожь в мышцах ног. Длинные холодные пальцы сдавливают шею, перекрывая достаточное количество кислорода, одновременно с тем приносят наслаждение, охлаждая пылающего изнутри парня. Тэхён ненавидит себя за то, что теряется в ощущениях, поддаётся малолетнему искусителю. Когда перед глазами появляются пятна, а ноги окончательно слабеют, Чонгук отпускает его горло, вдавливая своим телом в холодную стену лифта. И Ким не уверен, чьё сердце стучит быстрее, каждой клеточкой своего обмякшего тела ощущая, как перекатываются мышцы младшего — чёрт подери, это не должно быть настолько горячо! Жадно глотает холодный воздух, ощущая, как першит в горле, и вдруг испуганно замирает, когда понимает, что его штаны расстегнуты, боксеры спереди приспущены, выпуская на свободу налившийся стояк, которого Тэхён предпочёл бы совсем не иметь в этой ситуации. Зрение словно перешло в режим слоумо, не успевает за ощущениями, и Тэхён рычит, когда вместе с новой волной вибрации его пробивает током от сомкнувшихся чужих шершавых пальцев на члене. Отталкивает Чона, меняя их местами. Агрессивно вжимает за шею в стену, невольно припадая разомлевшим телом к его вздымающейся груди в попытке удержаться на ногах. — Не смей творить со мной эту хуйню! — рычит он в лицо. А Чонгук закинул голову, открывая вид на острую челюсть и мощную шею прямо под подрагивающими пальцами старшего, усмехнулся, расслабленно глядя с хищным прищуром. Ослабленный, дерганный Тэхён хоть и агрессирует, но ничего сделать не сможет. — Не то что, хён? — он свободной рукой резко прижимает Кима за талию к себе, выбив низкий стон от случайного прикосновения их возбуждений. Тэхён злится на свой организм, что приятной волной облегчения реагировал на любое воздействие на ноющий стояк, одновременно скрипел зубами от дискомфорта из-за трения об грубый джинс и ненавидел Чона за его похабную улыбку, цепкий взгляд и в целом происходящее. И как он мог так наивно подумать, что тот ничего не сделает?! Тэхён сильно жмурится, борется внутри себя с ощущениями, пока младший, довольный реакцией, начинает медленно потираться пахом, снова сбавив интенсивность вибрации к минимуму, от чего Ким болезненно пыхтит от беспрерывной слабой стимуляции без какого либо колебания — ловит ассоциацию с дверным звонком, с которого не убирают палец, доводя всех до бешенства, в случае Тэхёна — до исступления. Чонгук практически полностью удерживает чужое безвольное тело и решает, что тот уже полностью вымотан, а сопротивление сломлено, и просовывет руку между ними, не обращая никакого внимания на чужую на своём горле, которой старший уже больше держится за него, чем угрожает. Мягко обхватывает чужую плоть и удивляется её влажности — маленькие шалости с вибратором заставили старшего течь неожиданно сильно. Тэхёна движение на стояке немного отрезвляет, и он, наконец, смог совладать с собой — с раздосадованным рыком оттолкнулся от парня, даже не заметив, как прильнул к нему в поисках опоры. — Блять, руки убери, уёбок, — рычит он, а у Чона в глазах такой дьявольский блеск, что впору убегать без оглядки. — Уверен, хён? — сладко тянет этот змей, и Тэхёна тут же пробивает аритмичной вибрацией совершенно разной интенсивности. — С-сука-а! — Тэхён скрипит зубами, но не падает обратно в добродушно-издевательски разведённые для объятий руки. Он держится за стенки лифта, что становятся скользкими под потными ладонями и внезапно замечает поплывшим взглядом розовенький пульт управления между чужих пальцев. Он рывком, как раненый зверь, дёргается в сторону адской херни, чтобы отобрать и прекратить мучения, но Чон, не страдающий потерей координации из-за нещадно долбящей вибрации по нервным окончаниям, ловко перекидывает пульт в другую руку и поднимает её над головой, снисходительно ухмыляясь. — Мм, хён, ты только посмотри! Сам уже на меня вешаешься, — посмеивается Чонгук, когда старший отчаянно пытается достать пульт и заваливается на него, не удержав равновесие на дрожащих ногах. — Может, ты и не такой уж и натурал, как про тебя говорят, м? — Пошёл ты, ублюдок, — выплевывает Ким, зло сверкая глазами, и прицельно лупит коленом в болевую точку на внутренней стороне бедра. — Вот же сука, — шипит Чон, немного проседая, но всё равно недостаточно, чтобы отобрать пульт. Очевидно удар был не настолько сильным, чтобы выбить его из колеи, зато сбил игривое задорство, разозлив парня, которому и так сперма в мозг долбила. Нехороший огонёк в глазах напротив хлесткой пощёчиной отрезвляет затуманенный мозг, но полноценно испугаться Тэхён не успевает. Чонгук резво впечатывает старшего лицом в стену. Грубо, грязно и до иррациональной сладкой дрожи где-то в желудке. — Нравится, когда пожёстче? — прохрипел он в затылок, вжимаясь стояком меж чужих упругих ягодиц, и выкрутил на пульте вибрацию на максимум. Тэхён отчаянно дёрнулся, но его тут же больно прикусили за шею, прямо под линией роста волос. Не расцепляя челюсти, кажется, прокусив кожу, Чон толкнулся пахом, а затем резкими, нетерпеливыми движениями стянул чужие штаны вместе с приспущенным бельём. И только после этого разжал зубы, зализывая укус, что проступил маленькими капельками крови. — Ты что, блять, пёс?! — возмущённо дёрнулся старший, смаргивая непроизвольную капельку с ресниц. Укус жгло только сильнее от слюны Чона, из-за его ебучей мятной жвачки. — Если бы мы были оборотнями, то это считалось бы за метку, — низко проурчал ему в затылок Чонгук, потираясь о его бедро, а Тэхён проклинал свой собственный член, что предательски дёрнулся на этих словах, и надеялся, что парень этого не заметил. Но Чон был слишком погружён в себя, занимаясь самовнушением, чтобы не сорваться и не спустить такую удачную ситуацию в помойную яму и, даже несмотря на немного отрезвивший вкус чужой крови — отступать от задуманного парень не собирался. Скользнул рукой по медовой коже ягодиц, замахнулся и тяжело припечатал. Сильнее, чем хотел изначально, повинуясь собственническому желанию оставить свой след на чужом теле — можно подумать, укуса было мало. — Ёбаный псих! — Ким давится своим выкриком от острого ощущения чужих зубов на своей мочке, что оттянули колечко серёжки. Чонгук лизнул покрасневшее ухо и отстранился, чтобы довольно скосить взгляд на наливающийся отпечаток ладони на чужой ягодице. Этот парень всегда выводил его на слишком сильные эмоции, и сейчас Чонгук не собирался сдерживаться — рыкнул в затылок, подавляя своим весом прогнувшегося парня; болезненно покусывал, стараясь не до крови, всю заднюю часть шеи, открытую одеждой; сжимал пальцами уже и так пострадавшую кожу на бёдрах до краснеющих следов, пока внутренний собственник не остался удовлетворённым. Тэхёна дико напрягало всё происходящее, но помочь себе он и сам не знал как. Тело предательски не слушалось, забив хер на гетеросексуальность, что в истерике билась где-то в глубине сознания. Поддавалось с готовностью грубым рукам, покрывалось мурашками от жаркого дыхания в кожу, а вибрирующая игрушка как-то ссунулась и кончиком задевала внутри что-то, отчего по телу едва сладкие судороги не шли, выворачивая внутренности, заставляя сдерживать низкое мычание, что так и рвалось из груди. Натуральная гей-паника накрывала Кима с каждым новым прикосновением вместе с нарастающим ублюдским возбуждением. Когда чужие пальцы мазнули по ложбинке ягодиц, старший дёрнулся, пытаясь оттолкнуть, но его руки скрутили за спиной, и Тэхён позорно взвизгнул, стоило осознать, что запястья удерживают всего одной рукой, продолжая кончиком пальца обводить силиконовую веревочку с колечком на конце, что торчала из его задницы. — Как же я тебя ненавижу! — прохрипел Ким, упираясь щекой в холодную стену лифта в тот момент, как парень впервые потянул за основание вибратора. Ему не нужно было даже представлять, что там увидит младший — пульсирующие сокращения мышц входа он ощущал чётче, чем холод стены лифта под щекой. Чонгук заворожённо наблюдал за показавшимся первым шариком, раздвинувшим подрагивающие мышцы, а затем глубоко толкнул внутрь на всю длину силиконовой верёвки, оставив снаружи только колечко. Тэхён издал разбитый, неожиданно высокий звук, дрожа всем телом, на что Чон оскалился сытым хищником и принялся остервенело двигать игрушкой в ослабленном теле. — Хва-хватит! — задыхался старший. Вибратор нещадно попадал по простате, хлёстким болезненным наслаждением взрывая сознание с каждым новым толчком до белых пятен перед глазами. — Уверен, что хочешь, чтобы я остановился? — прохрипел Чонгук, упираясь лбом в мокрый висок Кима. Его собственное возбуждение давно требовало внимания, грозясь вот-вот порвать ширинку, но он только крепче сжимал зубы, поправив его рукой, чтобы уж совсем больно не было. Тэхён ничего не ответил, только хрипло дышал, иногда срываясь на низкое мычание, от которого у младшего мурашки по холке пробегались. Вибратор неожиданно оставили в покое, загнав прицельно до простаты, а чужая рука переместилась на тяжёлый член, липкий из-за дикого количества смазки, что уже небольшой лужицей накапала на полу — Тэхён вообще не уверен, что ещё хоть когда-то так обильно тёк — сжала крепко набухшую багровую головку, оттягивая плоть. — Хён, ты же хочешь кончить? — вкрадчиво выдохнул Чон прямо в ухо, как опытный искуситель — хотя, наверное, так и было — мучительно медленно скользя по чужому возбуждению. — Скажи мне, и я помогу тебе. Осознавал ли себя Тэхён? Нет. Он разбился вдребезги, рассыпался в мелкую пыль. Все ощущения сократились до болезненной вибрации и блядских пальцев на члене. Чонгук лишь хмыкнул, когда старший молча невольно подался ему в руку, дрожа всем телом, и принялся с оттяжкой дрочить, прижав спиной к своей груди, придерживая парня под живот, чтобы не свалился, не отрывая глаз от чужого лица. Нахмуренные, густые брови, влажные приоткрытые алые губы, бисеринки пота, что стекали блестящими в холодном освещении дорожками по медовой коже, — Чон не удержался, подцепил одну языком — он не понимал, как тому удаётся выглядеть мужественно, когда его натурально трахают. Пусть не членом, но это сути не меняет. Даже нежные, тихие звуки, что иногда вырывались вместе с тяжёлым дыханием из уст, всё равно не делали его женоподобным, не сбивали маскулинную ауру, от чего Чонгуку хотелось подчиниться, позорно заскулить и послушно позволить сделать с собой всё, что угодно. «Но он этого никогда не захочет», — мелькнуло на задворках сознания, пока Тэхён с пробирающим хриплым стоном излился ему в кулак. Чонгук быстро вытащил вибратор, чтобы не причинять боли, всё равно заставив старшего содрогнуться, пока шарики покидали его тело, оставив после себя судорожно сжимающееся кольцо мышц. Он стряхнул с ладони на пол белёсые капли и подтянул на место чужое бельё со штанами, аккуратно придерживая разморённого Тэхёна, что витал где-то в послеоргазменной неге, откинувшись на грудь Чону. Ким тяжело повернул голову к младшему, опаляя дыханием щёку и немного подбородок, поднял осоловелый взгляд, что постепенно приобретал осознанность. Он выглядел настолько умиротворённым и затраханным, что Чонгук едва подавил в себе желание приластиться к нему котёнком, просто нажал на кнопку на панели, приводя лифт снова в движение. Ему ещё нужно будет позаботиться о своём стояке, когда передаст старшего на руки Мин Юнги.***
— Так вы, получается, потёрлись письками и всё? — Юнги выглядел как человек, которому обещали спорткар, а подарили древнюю рухлядь. Он уже третий день пытался выбить из молчаливого Кима хоть какую-то инфу после того, как Чон молча усадил рядом с ним очумевшего Тэхёна и свалил в ванную с плохо скрытым длинной рубашкой стояком. Ну, а что, любопытно же! — Блять, хён, отъебись уже от него, — Хосок в своей привычной манере сверкал, аки начищенный медняк, пытаясь самолично добить общий уровень позитива до нужной отметки, если кто-то в компании резко впадал в депрессивные настрои. — Могу к тебе приебаться, — повернулся к нему Мин, а Тэхён вытаращился на друзей, резко словив очередной приход гей-паники. За эти несколько дней, кажется, уже тысячный. — Ты погляди, да он тебя точно игнорит! — воскликнул Хосок, которому было абсолютно похер на гей-панику Тэхёна, как и на неоднозначность ситуации в целом. Он возбуждённо вытянулся во весь рост, кивая на Чонгука и Ко, что прошли в опасной близости мимо Кима, но никак на него не отреагировали. — Охренеть, — выдохнул Юнги, соскакивая с подоконника. — В лесу точно что-то сдохло. Пойду Намджуна проверю — вдруг скопытился. Он, конечно не в лесу, но на животное потянет. — Нет, ну серьёзно, что произошло? — Я не знаю, — буркнул Ким, а у Хосока сделалось комично-недоумевающее лицо. — Блять, я не могу об этом говорить! Мне неловко, наверное, и все такое. Типа, я же не гей… — Ты кончил? — спросил Юнги, явно выдушив из себя всю тактичность, на которую только был способен. — Эм, да? — щёки Кима покрылись нежным румянцем, и парень неловко зарылся пальцами в волосы на затылке. Ну чисто тебе мальчишка из хентая — кушай, не обляпайся. — По шкале от одного до десяти? — Хосок обожал всё мерить своей ебучей шкалой, и, если бы он не заебал ею всех вкрай, Ким даже признал бы её удобство. — Ну, эм… — Тэхён закусил губу, краснея ещё больше, что для него было охренеть как не свойственно, ведь он буквально не имел в своём словаре слова «смущение» как такового и всегда мог говорить на любую тему, включая секс, не стесняясь ни в одном глазу. — Девять? Хосок присвистнул, заливаясь смехом, значения которого Тэхён не разобрал. Он хмыкнул, прижав к горячим щекам ладони, поднял голову. И вот надо было в этот момент поймать на себе пристальный взгляд чоновских глаз с противоположного конца коридора, прямо по закону жанра. — Оу, — хохотнул Юнги, проследив за направлением взгляда застывшего друга. — Так вы теперь сценки разыгрываете? Ты у нас, значит, прелестная девственница, а он мачо с хуем через плечо? — Бля, хён, я не гей! — Тэхён прерывает странные гляделки, раздражённо поворачиваясь к Мину. — Я не говорю, что прям гей. Может, ты би. — Быть такого не может! Я всю жизнь только с девочками встречался, с чего бы это? — Чонгук продолжал прожигать взглядом дыру, но парень стоически морозится. — Но ты кончил, Тэхёна-а. Попробуй посмотреть гей-порно. Так сразу всё станет понятнее, — Юнги хлопнул его по плечу и скомандовал тактическое отступление к аудитории, пока ещё можно было дойти без столпотворения.***
Тэхён посмотрел. Тэхён охренел. Тэхён подрочил. И окончательно охуел, когда перед закрытыми глазами, почти на пике, внезапно нарисовался нахальный Чонгук, перепугав до усрачки и смазав ему тем самым оргазм. А Ким любил делать все качественно, поэтому передёрнул ещё раз. Финита ля комедия. Он прогуглил стадии принятия и решил, что эта хрень в пять этапов занимает слишком много времени, а он у мамы ленивый, сказочный придурок, которому проще клин клином вышибать — хорошо, что не башкой своей, не шибко умной. На следующий день Юнги скривился, показывая всё, что думает о решении младшего начать миловаться с девушкой вместо того, чтобы разобраться в себе. — Ты должен решить проблему, а не заниматься хуйней. — Нет никакой проблемы, хён, — упрямо отмахивался Ким и мило улыбнулся симпатичной девушке с младшего курса, что смущённо прижалась к его боку. — Ага, как же, — Мин поджал губы, кидая взгляд за спину Тэхёна, на Чона, что сверлил парочку мрачным взглядом с противоположной стороны столовой. Старший ещё раз вздохнул и мысленно махнул на это всё рукой — если Тэхён предпочитает быть долбоёбом, то что уж тут поделаешь? Но, как говорится, каждой твари по паре, — а долбоёбы — те ещё твари, — Чонгук тоже нихрена не предпринимал. Ходил злобной тенью по пятам и сверлил глазищами, но на этом всё. — Тэхён-оппа, ты правда хороший, но не думаю, что у нас что-то получится. Тэхён растерянно моргнул, глядя на мнущуюся девушку, нервно поглядывающую куда-то ему за спину. Он как раз тянулся, чтобы поцеловать её, и это совершенно не то, что ожидаешь услышать в такой момент. — Прости, но я не могу и дальше игнорировать это, — она кивнула за плечо парня и, виновато шмыгнув носиком, быстренько побежала прочь из безлюдного коридорчика. А Ким раздосадованно развернулся на пятках, уже зная, кого там увидит. И не прогадал, сталкиваясь взглядом с одним конкретным пидором, что самодовольно стоял, оперевшись плечом о стену, с выражением издевательского превосходства на лице. — Какого хуя?! Мало того, что внутренняя борьба с непонятной хернёй, что осталась после случившегося в лифте, выедала Кима изнутри, так ещё и младший маячил постоянно на горизонте, усугубляя ситуацию. Тэхён буквально в три шага пересёк расстояние между ними, распаляясь от расплывающегося оскала на чужих губах. — Какого хуя ты не даёшь мне спокойно, сука, жить?! — он с силой толкнул пальцем в мощную грудь, заставляя Чона пошатнуться и крепче стать на ноги. — Странно, а мне казалось, что тебе нравится, — почти пропел младший, продолжая скалиться. Тэхён чувствовал, как его утягивает в пучину неконтролируемого эмоционального трэша, что не сулило ничего хорошего, но продолжал напирать на парня, заставляя того медленно пятиться. — Нравится?! Ты, блять, только что испортил мне отношения! — Отношения? Хах, хён, разве это отношения? — Чонгук насмешливо сдвинул бровки, состояние хёна его только забавляло. — Да и она тебе не подходит. — А ты у нас вдруг заделался экспертом в отношениях? — Тэхён мечется взглядом по чужому лицу, со злостью отмечая, как внутри сворачивается что-то сладкое от чужой красоты и притягательности. — Есть такое, — ухмыляется Чон и тормозит, чтобы игриво мазнуть кончиком пальца под чужим подбородком. — Как гласит древняя мудрость, лучше всего строить отношения с теми, с кем оргазм на девяточку. Тэхён замер, словно его ведром воды окатили. Вытаращился огромными глазами на довольного парня, а щёки мгновенно вспыхнули от осознания, что Чон слышал тот разговор. — Не хочешь попробовать как это, когда на десяточку? — Чонгук скользнул ближе, практически впечатываясь в чужую грудь своей, хитро сощурил потемневшие глаза, позволяя уголкам губ расплыться в довольной улыбке. А Ким завис. Операционная система дала сбой, отказываясь нормально обрабатывать информацию — вывесила табличку «перерыв пять минут» и ушла курить пачку-другую, явно не собираясь возвращаться в ближайшее тысячелетие. Тэхён медленно, через силу и собственную гордость, заставил себя принять тот факт, что Чонгук знает насколько хорошо ему сделал, а затем зрение вернулось в адекватное состояние, чтобы напороться на искристый взгляд младшего. И захлебнуться в нахлынувшем осознании, что он его хочет до скрипа сжатой челюсти. Ответить очередную колкость нахалу не даёт внезапный звонок, что оповещал студентов о начале большого перерыва, а Ким на адреналине, не придумав ничего лучше, запихивает сбитого с толку Чонгука в подсобку, что так удачно оказалась прямо возле них, да ещё и не запертая. Он шустро захлопывает дверь, отрезая их от света, свежего воздуха и гула наполняющих коридор студентов. В кладовке мало места, темно и душно от спёртого пыльного воздуха. Тэхён ощущает сбоку тепло чужого тела и шуршание их соприкасающейся одежды. Делает шаг в сторону, в попытке увеличить расстояние между ними, но икрами ударяется о край ведра, а спиной — в стеллаж с какими-то инструментами и, наверное, судя по химозному запаху, чистящими средствами. Приходится вернуться в прежнее положение, ибо перспектива убиться в этой кромешной темноте об какую-нибудь швабру как-то не привлекает. Чонгук стоит слишком близко. Или слишком далеко. Глаза прекратило покалывать от безуспешных попыток сфокусироваться хоть на чём-либо, и сейчас Тэхён практически ощущает очертания тела младшего, словно змея, ориентируясь только на тепло. В голове звенит из-за контраста их тишины с хриплым дыханием и шума десятков людей за дверью. Он крупно вздрагивает, когда чувствует выдох Чона на своей шее, а затем и сам рвано выпускает воздух из лёгких, стоило парню коснуться холодным кончиком носа кожи, что в темноте ощущалось как удар током. Пока ничего не видно, можно позволить себе всё, на что не решился бы в любой другой ситуации. Агрессия осталась где-то в коридоре, за дверью, и Тэхён закрывает бесполезные сейчас глаза, внутренне расплываясь от едва ощутимых касаний, которыми Чонгук очерчивает его тело, чтобы воспроизвести в своём воображении. Кажется, слышит гулкое биение сердца где-то в глотке. И в ответ тянется, проводит кончиками пальцев по жёсткой джинсе на чужих бёдрах, усмехаясь, когда Чон вздрагивает, оставляя случайное сухое прикосновение губ в изгибе шеи, что жжёт, словно после раскалённого клейма. — Как романтично, хён, — хриплый шёпот звучит слишком громко, пуская волну мурашек по позвоночнику. — Почему же подружку свою сюда не запихнул? Он ведёт кончиком носа по шее к уху, специально задевая губами пульсирующую жилку. Внезапно широко лижет под мочкой и засасывает кожу, выбив из чужой груди тихое низкое мычание, что так вкусно оседает где-то внутри, распаляя аппетит. — Ты можешь хоть иногда не трындеть? — Тэхён зарывается пальцами в чужие, удивительно мягкие волосы на затылке и сжимает, оттягивая чонову голову от себя, пока не перестаёт ощущать на коже чужое дыхание. — Так заставь меня заткнуться, — шепчет Чонгук. Они в кромешной темноте, без малейшего намёка на свет, а воздух, кажется, стремительно заканчивался под их жадными вдохами. Тэхён облизывает сухие губы и сам тянется вперёд за теплом чужого тела. Темнота стирает границы и он даже не думает отказывать себе в удовольствии медленно очертить холодным кончиком пальца чонгукову острую челюсть, царапнуть ногтем по дёрнувшемуся адамову яблоку. — Предлагаешь запихнуть тебе в рот грязную половую тряпку? — хрипло роняет он, без предупреждения прикусывая кадык и со странным упоением вслушивается в слабый скулёж, что вырвался вместе с воздухом из чужой груди. Теперь очередь Кима водить носом по чужой шее, задыхаясь от нагретого бушующей горячей кровью запаха одеколона у самой кожи. — Из грязного предпочту твой язык, — мычит младший, стоило парню лизнуть яремную впадинку. Руки Чона обхватывают его лицо и тянут чуть наверх, чтобы замереть, уловив дыхание друг друга на губах. Полки стеллажа больно врезались в лопатки, но Чонгук терпит, утопая в ощущении давления чужого горячего тела, что плотно прижалось к нему. Чонгук ждёт. Чонгук терпит. Чонгук вздрагивает, когда, облизнув пересохшие от частого дыхания губы, случайно касается языком чужих. Он и не думал, что они так близко. Тэхён тоже вздрагивает, и, кажется, это мягкое, влажное прикосновение сбивает последние барьеры — наваливается на парня ещё сильнее, ловит его язык своими губами и отталкивается от стеллажей одной рукой, прижимая к себе Чонгука, когда тот болезненно стонет от врезавшихся в спину полок. Он кусается, подавляет движениями, доминирует, хотя Чон и не думал сопротивляться. С готовностью принимается посасывать длинный язык старшего, впитывая вибрацию от его рычания прямо у себя в горле; царапает зубами влажные губы и скулит, когда в отместку его губу тоже прихватывают, оттягивая, посасывают и щекочут языком. — Целуешься, как девчонка, — хрипит Чонгук, улыбаясь в темноту, когда старший отпускает его истерзанные губы и принимается мягкими поцелуями покрывать лицо. — Поэтому у тебя встал? — Чонгук кожей чувствует его нахальную усмешку, но лишь мычит низко от горячей ладони, сжавшей его пах. — Знаешь, сладкий хён, — хныкает младший, прогибаясь в пояснице, стоило Киму задеть пальцами соски, случайно потираясь о чужой стояк. — Ты ведь снова проиграл. — Что? — Тэхён непонимающе отрывается с влажным звуком от вылизывания чужих ключиц. — Битву за свою ориентацию, — игриво шепчет Чонгук и топит свою ухмылку в чужих губах диким поцелуем, млея от широких властных ладоней на своих ягодицах.
