Песцовый барс

      Тэхён молчит. Хмурится с каждой секундой всё больше и больше, пустым взглядом смотря на альфу, обрабатывая заживляющей мазью его раненую руку. На ней огромная гематома, куча царапин и укусов, а десять минут назад и кость была неестественно выгнута. Тэхён её вправил, еле сдерживая себя, чтоб не доломать до конца.       Чонгук изучает его внимательным взглядом, напряжённо кусая щеку, быстро моргая из-за застывших на ресницах капель крови и едва хмурясь из-за ноющей боли в рёбрах. По ним сильнее всего прилетело. – Не хочешь со мной поговорить? – интересуется мужчина, беря Тэ за руку и несильно притягивая его к себе. Тот шипит как дикий кот и вырывает её, отходя к столу с лекарствами, бросая на него окровавленные куски ваты, которыми вытирал кровь с ран Чона. – Не хочу, - рычит омега, даже не оборачиваясь к старшему. И это настолько редкое явление, особенно в сторону его любимого альфы, что последний даже впадает в шок на пару секунд. Он ещё никогда не видел своё маленькое облачко настолько злым. Любой косяк альфы и его выпады он воспринимал с хитрой улыбкой или недовольством, что-то ворчливо причитая и хмуря аккуратные брови. Но сейчас всё совершенно иначе.       И ирбису совсем не нравится это ощущение. Он привык к своей светлой хитрожопой улыбашке, а не этому сгустку сдерживаемой ярости, готовому свернуть мужчине шею. – Тэ. – Подожди полчаса, пока мазь впитается, а потом перекинься. Регенерация пройдёт быстрее, - бесцветным голосом продолжает младший, отмывая руки от перекиси, засохшей крови и мази. Спина его напряжена до предела, губы поджаты в тонкую линию, а природный, смешанный с чоновым, аромат потяжелел из-за злости. Омега раздражён. И имеет на это полное право.       Чонгук вздыхает, с кряхтением поднимаясь на ноги и ковыляя до песца. Чёрт, всё тело адски болит, а свежие раны буквально молят о покое и постельном режиме. Барс упёрто игнорирует боль и всё же доходит до младшего, пытаясь обнять его за талию. Тэхён сопротивляется, с грудным рыком сбрасывая с себя чужие руки и поворачиваясь лицом, сквозившим бешенством. Аж глаза свой привычный карий цвет поменяли на кроваво-алый. Красиво до безобразия, но Чонгуку больше по нраву шоколадные омуты с задорным блеском, а не эти два животных огонька. – Не трогай меня, хён. Иначе я тебя лично добью. – Тэ, - вновь пытается альфа, упрямо протягивая к нему руку. Омегу хочется обнять, прижать к своей груди, уткнуться в макушку и наконец-то расслабиться, отпуская все проблемы. Ким нынче является его самым лучшим средством для успокоения. Правда, сейчас успокоение нужно как раз-таки песцу. – Не бесись так.       Младший со свистом втягивает в себя воздух, прикрывая глаза и яростно прикусывая нижнюю губу. Омега пытается хоть немного успокоиться и сохранить самообладание, но стоит только снова открыть глаза и увидеть раны своей пары, как его срывает, будто с петель. Он шипит сквозь зубы, оголяя клыки, и зло толкает мужчину в грудь с такой силой, что тот отлетает назад, плюхаясь на кровать. – Не бесись?! – вскрикивает Тэ, нависая над ним грозовой тучей, готовой вот-вот зарядить разрядом молнии. – Ты себя вообще видел, чтоб я не бесился?! – И хуже бывало. – Мне плевать на это «бывало»! – Тэхён быстро подходит к барсу, садясь на его бёдра и хватая за горловину футболки, дёргая. Чонгук обхватывает его за запястья, несильно сжимая, и хмурится, стискивая зубы. Омега пытается давить на него своей аурой. – Ты представляешь, что я чувствовал, когда тебя не было полночи, а потом я нашёл тебя полумёртвым, валяющимся где-то в скалах?! – Не полумёртвый я был. Просто ждал, пока всё немного заживёт, и я смогу добраться домой, - поясняет мужчина, осторожно накрывая щёки пары ладонями, поглаживая по мягкой коже. Он видит, в каком Тэ сейчас подвешенном состоянии и как сильно он перенервничал, и всё нутро альфы требует успокоить пару. Тем более, он действительно чертовски виноват перед ним. Ушёл, не предупредив, пропал на полночи, а потом предстал в «очень презентабельном виде».       Тэхён не выдерживает. В секунду на глаза набегают слёзы и его прорывает. Омега ревёт в голос, больно стукая альфу кулаками в грудь и пряча лицо на его ключицах. Чонгук шипит от боли, с усилием умудряется сесть на постели, умещая Тэ на своих коленях и тесно прижимая к себе так, чтобы его руки были прижаты между их телами, и омега не мог ими пошевелить. Песец осипшим голосом проклинает его, пуская слёзы на крепкое плечо и громко всхлипывая. – Зачем ты вообще сцепился с ним? – обречённо спрашивает, дрожа всем телом и пытаясь вновь оттолкнуть от себя старшего. Тот не позволяет. Зарывается носом в светлую макушку, мягко целуя в висок и укачивая, как маленького ребёнка. – Зачем, хён? А если бы ты погиб?       Барс вздыхает, прикрывая глаза и вспоминая свою недавнюю схватку с Сонхо.       Сонхо – такой же барс, как и сам Чонгук. И очень сильный альфа. А ещё их с Чоном территории очень тесно пересекались, из-за чего между мужчинами часто возникало напряжение, и происходили стычки. Альфий инстинкт не позволял им выносить друг друга так близко. Инстинкт самосохранения, мать его. И усугубляло всё то, что они оба одного вида. На этой территории должен был остаться только один барс.       Вчера они снова сцепились, но на этот раз оба понимали, что схватка будет решающей. Не жалели ни сил, ни клыков, ни когтей. Валяли друг друга по скалам, рычали на всю округу, выдирали шерсть. Дрались, как в истинный последний раз в своей жизни, стараясь нанести друг другу смертельную рану. Но между ними и их желанием победить была одна разница: Сонхо дрался ради территории и себя самого, а Чонгук ради того, кто его там ждёт. Поэтому, когда встревоженный до предела Тэ после получаса поисков нашёл раненого Чона – рядом с ним он нашёл и медленно покидающего этот свет Сонхо. И чуть не выбил все зубы улыбающемуся своей победе альфе. – Наши территории пересекались, мы часто дрались по этой причине. Я предлагал ему уйти добровольно - он отказался. – Но раньше же ваши стычки не доходили до таких масштабов! И вы же как-то умудрялись после этого какое-то время жить, игнорируя друг друга, - возмущается омега, утирая слёзы и бросая злой взгляд из-под мокрых ресниц. – Это было раньше, - туманно отвечает альфа, смотря в сторону. Тэхён бесится, с громким шлепком хватает его за щёки, поворачивая обратно к себе и не обращая внимания, что приложил рукой именно к огромному синяку на чоновой скуле. Он бы и от себя с удовольствием ещё парочку добавил, если бы не любил альфу так сильно. – А теперь тебе внезапно захотелось умереть? – Нет. – Тогда почему вы так грызётесь из-за какой-то земли?! Я видел, что это он тебя всегда на очередную драку подначивал. Так зачем ты вёлся? Можно было бы просто проигнорировать. – Нельзя. – Или мы могли бы просто переехать! – Не могли. – Да почему?! – переходит на крик, устав не получать чёткие ответы на свои слова. Чонгук молчит, стискивая зубы, выделяя скулы. Взгляд его темнеет, запах становится тяжелее из-за накатывающего раздражения. И ладони крепче сжимаются на талии пары. Останутся синяки. Но никто из них не замечает этого под гаммой эмоций, в которой находятся. – Чонгук! – без мягкого «хён» в конце. Довёл окончательно, кажется.       И теперь срывается альфа. – Да потому! – рычит он, яростно меняя их местами, опрокидывая вскрикнувшего от удивления омегу на кровать и прижимая его руки к постели. – Потому что если бы я игнорировал его нападки или убежал, поджав хвост, он бы совсем обнаглел, и территория стала бы не единственным, что он захотел бы у меня отобрать.       Тэхён застывает, поражённо хлопая ресницами и бегая глазами по серьёзному лицу альфы. Омега нервно сглатывает, быстро облизав пересохшие губы. – А что ещё...?       И серьёзный тяжёлый взгляд голубых глаз уже говорит всё за своего хозяина. Тэхён на секунду думает о том, что не очень хочет узнать противную правду. Чонгук задумчиво оглаживает указательным пальцем лицо омеги, толкая язык за щеку и устало качая головой. – Тэхён, альфы, живущие в городе, и альфы, живущие в лесах, горах и скалах – очень отличаются, - медленно начинает мужчина, укладываясь подбородком на грудь омеги. Тэхён полностью затихает, концентрируясь на словах альфы. – У городских альф-оборотней почти полностью доминирует человек, и мало проявляются животные повадки. А мы, наоборот, стараемся максимально совмещать обе свои ипостаси в почти равной степени. Охота, борьба за территории, приличное времяпрепровождение в форме зверя и жизнь по многим его привычкам – это часть нас.       Барс медленно покрывает скулы младшего короткими поцелуями, полностью ложась на него. Потревоженные раны от этого ноют, но ему так плевать сейчас на это. Тэхён тёплый и податливый, лежит сейчас под ним, гладит бока альфы, и это именно то, чего хотел Чон последние несколько часов. – И некоторые альфы до сих пор считают, что вместе с территорией могут отобрать у своего соперника… и его омегу. Сонхо как раз из таких.       Тэхён чувствует, как от услышанного его сердце ускоряет ритм, а к горлу начинает подкатывать тошнота. Неужели для кого-то омеги всё ещё являются какой-то вещью, которую можно спокойно отобрать? Как же мерзко. – Если бы я не вёлся на эти его подстрекательства и не вправлял мозги время от времени – он бы почувствовал вседозволенность и к желанной территории прибавился бы ещё и ты. И поверь, твоего мнения на этот счёт он бы не спрашивал. Знаю, звучит, как пиздец, но такова правда. Животный стиль выживания всё ещё доминирует у некоторой части оборотней. Если ты слабый – твой дом и твою самку отберёт тот, кто сильнее тебя.       В голосе ирбиса сквозит отвращение к данному факту и плохо скрытая ярость. Он ненавидит таких альф всей душой. Бессовестные ублюдки без единой капли чести и уважения к омегам, которые своей лаской способны заставить вас перевернуть весь чёртов мир. И сами перевернут весь мир ради вас. Жаль, что кто-то ещё не вышел из первобытных времён и воспринимает их как предмет обмена, владения и продолжения рода.       Даже одна мысль о том, что его малявку может кто-то отобрать, уже заставляет Гука сатанеть так, что сам Люцифер нервно курит в сторонке. Всё время отношений с Кимом, барс был как на иголках, ни на секунду не позволяя себе забыть о старом противнике, который в последнее время стал чаще околачиваться рядом с его домом, хищно скаля зубы. Ублюдок. Мог бы уже успокоиться и найти свою пару, так нет же, предпочитал строить планы того, как отберёт чужую. Будто Чонгук ему позволил бы. – Это отвратительно, - судорожно выдыхает Тэ, зарываясь пальцами в грязные от пыли и крови волосы альфы, медленно перебирая их. Кипящая внутри злость на старшего за его безрассудный поступок полностью угасает, принося вместо себя лёгкий испуг от услышанного, смятение и… благодарность. – Получается, ты чуть Богу там душу не отдал… из-за меня? – Да, - незамедлительно и уверенно, как будто в очередной раз прописную истину подтвердил. – Это раньше я с ним дрался за землю. Теперь же она заботила меня в последнюю очередь, - барс заглядывает своими небесно-голубыми глазами в шоколадно-карие, сверкающие из-за застывших в них слёз, и в них плещется столько любви и искренности, что Тэ на короткую секунду задыхается. Чонгук наклоняется ближе, тычась кончиком носа в омежий, и заканчивает шёпотом. – В этот раз я дрался за того, кто живёт вместе со мной на этой земле, и наше будущее.       Тэхён задушено всхлипывает и тянется к губам Чонгука, втягивая в солёный отчаянный поцелуй. Слишком много эмоций за такое короткое время. У него чуть сердце не остановилось, когда он нашёл своего альфу в луже собственной крови на острых камнях. Это же сердце чуть не выскочило из груди от счастья, когда он понял, что Чонгук жив и какого-то хрена улыбается. А сейчас эта информация… Тэхён не знал. Не подозревал даже, насколько отношения у некоторых альф-оборотней напряжённые, и каким повадкам они следуют. Сначала от этой дикой стороны жизни его ограждал любящий отец, а теперь этим занимался любящий Чонгук.       Но мысль о том, что этого жутковатого барса со шрамом на щеке больше не будет видно рядом с ними, всё же успокаивала. У Тэ мурашки от него были, и песец всегда старался держаться рядом со своим альфой, если вдруг Сонхо мелькал на горизонте. Чонгук и сам в такие моменты не отпускал младшего ни на шаг от себя. Шустрая вертлявая малявка в такие моменты становилась спокойной, как удав.       Потом, когда омега окончательно успокаивается и находит в себе силы оторваться от старшего, то шепчет ему тихое «спасибо». Чонгук отрицательно качает головой. Тэ не за что его благодарить, так поступил бы любой альфа, дорожащий своей парой. Да и эти тянучки земли туда-сюда уже давно пора было заканчивать. Чон хочет спокойной жизни для своей семьи в будущем. А после сегодняшнего он окончательно подтвердил свою силу, закрепил эту землю за собой, и никто не попытается посягнуть на неё в ближайшие годы. Ещё один негласный принцип.       Через несколько часов, когда Чонгук в форме барса более-менее залечивает свои травмы, Тэ набирает ему полную ванну, усаживает мужчину в неё и залезает туда же сам, садясь за спиной Гука. Помогает ему смыть с себя грязь, пот, кровь и пыль, покрывая крепкие исцарапанные плечи частыми короткими поцелуями. Чонгук наслаждается, довольно прикрывая глаза и с удовольствием принимая эту заботу. – Если у вас такие проблемы с территориями, не легче ли жить стаей или небольшой группой? Так ведь безопаснее и меньше покушений, - задаёт омега интересующий его вопрос, аккуратно намыливая голову альфы шампунем без запаха. Чонгук не любит, когда посторонние ароматы перебивают их собственные. Ирбис жмёт плечами, откидываясь спиной на грудь омеги и закидывая руки на бортики ванны. – Тут тоже загвоздка в нашей животной части. Да, так безопаснее, но тогда мы будем грызться друг с другом. – Почему? – не понимает, прижимаясь губами к виску. – Потому что вместе могут жить волки, олени, другие травоядные или копытные, формирующие стада, львиный прайд, некоторые птицы. Но не большие кошки наподобие меня. Мы - одиночки и не любим чужих на своей земле. Единственные, с кем мы согласны делить территорию – это члены семьи. И то, сыновья-альфы в большинстве своём всё равно уходят искать себе свой дом. Это природа, Тэ, и ничего с ней не поделаешь. – Как у вас всё сложно, - вздыхает Тэхён, закончив смывать пену с чоновых волос. – В любом случае, я, конечно, очень благодарен тебе, хён, что ты постоял за меня и выжил. Ты ведь самое дорогое, что есть у меня в жизни, я отказываюсь быть без тебя, понял? – довольный кивок головой и безмолвное «я тоже». - И ещё раз устроишь что-то подобное, не предупредив меня и просто исчезнув – клянусь, я сам тебя убью. Чонгук хрипло смеётся, вылезая из воды и позволяя ворчащему омеге себя обтереть. Следует послушно в спальню и плюхается на расправленную постель, довольно выдыхая. Наконец-то спокойствие, отдых и никаких Сонхо под боком.       Чонгук переворачивается на спину, внимательно следя за готовящимся ко сну песцом. Тот, как и сам альфа, был полностью обнажён, не видя смысла натягивать на себя что-то перед сном. Так и спать приятнее. К этому его, кстати, Чонгук и приучил, сверкая хитрыми глазами и настойчиво стягивая с омеги трусы каждый вечер. – Какой прекрасный вид, - хмыкает мужчина, подпирая щёки руками и довольно облизываясь. – Который тебе не светит потрогать, пока не заживёт последняя царапина, хён, - припечатывает младший, выключая свет и забираясь в постель. Чонгук всё равно его прекрасно видит благодаря кошачьему зрению в темноте. Мужчина сводит брови на переносице, опирается на одну руку (не особо пострадавшую), нависая над Кимом. – В смысле «не светит»? Оборзел? – Это ты оборзел, - вздыхает омега, быстро чмокая его в губы. – Я после сегодняшнего способен либо почесать тебя за ушками, либо просто отрубиться. Выбирай, Чонгуки-хён. – Мне не нравится ни один из вариантов. Лежишь тут весь такой голенький и соблазнительный, отвоёванный мной тяжким трудом, и предлагаешь только почесать ушки? – А ты лежишь тут весь такой раненый и всё ещё немного бесишь меня своей безрассудностью, - парирует младший, морща нос. - А если бы я тебя не нашёл там? – Сам бы дополз, - жмёт плечами. Тэхён цокает и кусает его за нос, хмуря брови и дуя губы. Вот вроде успокоился, но сердце всё равно не на месте. Орёт от счастья, что всё закончилось хорошо, но и обливается кровью при воспоминаниях о причине произошедшего и состоянии альфы после этого. Ему нужно чуть больше времени, чтобы отойти от этого. – Хён, выбирай. – Тэ. – Отлично, значит я – спать, - хитро усмехается, клюёт в щеку и разворачивается к барсу спиной, не глядя шлёпая по рукам, ползущим по его бёдрам. Слушает недовольное пыхтение сзади, пофигистично игнорируя испепеляющий взгляд в спину, и считая до трёх. Раз. Два. Три: – Ладно. Давай чеши ушки, - ворчат за спиной, параллельно перекидываясь в барса. Тэхён улыбается. Вредный барс-одиночка становится совсем ручным в руках маленького песца.