Песцовый барс

      Находить кудрявую светловолосую макушку под своей футболкой на уровне живота стало для Тэхёна обыденным делом за последние полмесяца. Омега и моргнуть не успевает, как этот котяра с предвкушающим мурлыканьем лезет к нему под одежду. И елозит своим холодным носом по нежной коже, тщательно вынюхивая пока что почти неощутимый аромат их малыша. До сих пор с трудом верит, что скоро будет держать на руках собственного ребёнка.       Чонгук вообще сильно изменился после того, как узнал, что станет отцом. На услышанное признание омеги сначала глупо хлопал глазами и ляпнул охреневшее «пиздишь». Вот только после маминого болючего пенделя и сверкающих от счастья глаз песца понял, что шуткой здесь и не пахнет. Стоял пару минут, пялясь на живот омеги как баран на новые ворота, медленно осознавая своё новое положение.       Тэхён медленно подошёл к нему, заискивающе заглядывая в любимые глаза-льдины. В Чонгуке он не сомневался ни на каплю — тот очень трепетно относится к детям. Они, наверное, единственные, кроме самого Тэ и семьи Чона, кто способны заставить альфу «отключить» свою грубость.       Песец негромко вскрикнул, когда в следующую секунду его резко подхватили за бёдра и закинули на себя, стискивая в крепких объятиях. Чонгук начал покрывать поцелуями всё лицо омеги и… мурлыкать. Настолько он был в восторге от данной новости. Тэхён довольно хихикнул, обнимая альфу за шею и послушно подставляя щёку, за которую его несдержанно куснули.       Они были готовы к детям. Несколько месяцев уж точно. Тэхён уже вырос, стал крепким и более спокойным (нет) парнем, с сильным и мудрым (тоже нет) мужчиной за спиной. Да и Чонгуку уже тридцать два, хватит ему спокойной жизни, пусть теперь мелких (кроме Тэхёна) нянчит. Тем более, по нему видно, — когда он играет со своими племянниками, — что и от своих котят-щенков он точно был бы не против. Завёл бы свою вредную копию, и терроризировали бы они всех в округе.       Так что в тот день, когда ему рассказали об интересном положении омеги, он весь день не выпускал младшего из рук, тиская как плюшевую игрушку и постоянно скашивая любопытный взгляд на ещё незаметный живот. Там их ребёнок… охренеть. Чонгук уже готов жизнь за него отдать.       Тэхён замечает, что Гук как-то хмуро оглядывает его, задумчиво прикусывая нижнюю губу. Ким вопросительно наклоняет голову в бок, щёлкая пальцами перед лицом мужчины. Тот промаргивается, смотря на него. — Что-то не так, хён? — Да твой тупой друг-медведь сказал мне, что песцы могут выносить до 16 щенков за раз. Вот сижу теперь, пытаюсь понять, сколько ты там облачков от меня прячешь.       Тэхён давится своим чаем и громко закашливается, стуча кулаком по груди. Отдышавшись, он круглыми глазами глядит на альфу, офигевши приоткрыв рот. Тем временем старший максимально серьёзно продолжает: — Может, двенадцать? — и потирает подбородок пальцами, второй рукой несильно тыча в живот омеги. — Нет! — восклицает Ким, вскакивая с места. — Там один ребёнок, хён, какие двенадцать! — омега возмущённо дует губы, вперив руки в бока. Серьёзно, этот кот реально думал, что у Тэхёна там целая футбольная команда на подходе? Ещё и так спокойно реагировал? Псих пятнистый.       Чонгук молчит пару секунд, изучая младшего задумчивым взглядом с головы до ног, и вздыхает. — А жаль, я уже планировал с этой бандой моих малявок оккупировать столько территорий…       Тэхён возмущён. Но всё его возмущение исчезает в ту же секунду, как Чон утягивает его к себе на колени, игнорируя слабые трепыхания, и затягивает в нежный поцелуй, оглаживая ладонью оголившуюся кожу поясницы.       Гук решает утаить то, что сначала от подобной информации он был готов рвать волосы на голове и уже ярко представлял, что их дом с таким табуном точно превратится в руины. А после… смирился? Мол, это в любом случае ведь будут его малыши. И всё равно, будет их 1 или 16. Всех любить будет. Всех вылижет по шерстке, и охотиться научит. И кусать всяких вонючих медведей за зад. — Ты слишком худой, — подмечает мужчина, оглаживая ладонями лопатки и плечи омеги, разнеженного до состояния не состояния. Тот сидит на бёдрах альфы, уткнувшись носом в мощную шею и пытаясь собрать себя по кусочкам после яркого оргазма. Объездил он альфу знатно.       Ну а что поделать, если вместе с беременностью у него через время и либидо повысилось? Правильно, зажимать ничего не подозревающего Чонгука по всему дому и настойчиво стягивать с него домашние штаны. К счастью, у Чона не появилось никаких предрассудков и страха заниматься сексом с парой во время беременности на маленьком сроке, так что он охотно шёл на данный контакт. Разве что стал более аккуратным и чутким, контролируя себя, чтоб не сорваться на грубые движения. А так всё такой же похотливый вредный кошак.       Тэхён негромко мычит, даже не пытаясь поднять голову. Он слишком хорошо устроился, чтобы двигаться. Даже засыхающая между бёдер смазка не доставляет ему никакого дискомфорта. — Ты кормишь меня будто на убой, хён-и, я точно не худой. — У тебя лопатки сильно выпирают, — гнёт своё, хмуро оглядывая упомянутую часть тела. Он реально по максимуму кормит омегу, чтоб ни он, ни малыш не нуждались в чем-либо, да и чтоб омега имел необходимый вес для нормального вынашивания ребёнка. А если там ещё и барс, то ему будет ещё тяжелее. Так что всем травоядным в данных землях нужно держать ухо востро 24/7, потому что Чонгук настроен ловить в два раза больше дичи.       Ким хихикает, немного поворачивая голову вбок и прижимаясь губами к острой линии челюсти старшего. — Они всегда выпирали, не выдумывай.       Они ещё недолго спорят, после чего Гук решает на время оставить пару в покое с этим вопросом. Он поднимает клюющего носом младшего на руки и несёт в сторону ванны. Хорошо, что в своё время он заказал и установил её, проведя трубы и купив на сбережения, выплачиваемые государством, генератор.       Впрочем, вечером он всё равно всеми правдами и неправдами умудряется уговорить хохочущего омегу съесть почти половину мясного пирога.       Тэхёну часто бывает плохо. Его мутит, тело болит, а живот противно тянет. Поэтому в такие моменты он перекидывается в животную форму и сворачивается клубком на своём альфе, жалобно кряхтя. Чонгук — единственное, что приносит хоть какое-то облегчение. Его запах, его аура, его тело — Тэхёну это всё просто необходимо. Омегам вообще тяжело выносить ребёнка без присутствия альфы рядом, так что Ким теперь стал для старшего вторым хвостом, вечно топающим за ним. Чонгук, впрочем, не против, и всегда позволяет маленькому песцу нырнуть под своё сильное кошачье тело и быстро перебирать лапами в такт альфе.       Но вот когда Кима отпускает, он старается оторваться по полной. Особенно любит носиться по равнинам, разминая мышцы после долгого безделья, и прыгать, пытаясь поймать какую-либо маленькую дичь. У Чонгука правда в такие моменты мини-паника начинается, и он постоянно вскрикивает «Ты что творишь, там же моя малявка номер два!». Тэхён на это лишь насмешливо дёргает хвостом и с криком уносит лапы от рыкнувшего барса.       После конечно возвращается, запыхавшись (он убегал ровно минуту), топчется своими лапками по пушистому боку развалившегося на земле барса, лезет после к нему на спину, удобно устраиваясь и кладя свою голову на макушку альфы между ушей. И засыпает. Набегался, набесился, а теперь дремлет на своей любимой тёплой подушке.       Чонгуку бы повозмущаться от такой наглой эксплуатации его персоны, но он этого не делает. Прикрывает тоже голубые глаза и старается не двигаться, чтоб песец не свалился на землю. Тот сам время от времени открывает глаза, лениво водя языком по тёмным ушкам старшего или кусая за них. Игривый даже в таком сонном состоянии. Они, кстати, часто так валяются под тёплым солнышком, пытаясь урвать от хорошей погоды в таких суровых территориях по максимуму.       Чонгук, хоть и стал внимательнее следить за состоянием омеги, всё же оставался адекватным. В то время как многие альфы порой бывают против, чтоб их беременная пара зимой надолго гулять выходила, барс крутит пальцем у виска и лично окунает тявкающий белый комок в снег, слабо закапывая его. Тэхён сучит лапами, пытаясь цапнуть смеющегося старшего за пальцы, а после вскакивает и отряхивается от снега. Да, он стал мерзляком несусветным, но только в форме человека. А вот натура арктической лисы просто нуждается поваляться в родных сугробах. Тем более свежий воздух очень полезен. — Когда ты должен будешь окончательно перекинуться? — спрашивает Гук, помогая омеге натянуть на ноги хлопковые домашние штаны и попеременно целуя в уже заметный животик. Останавливается на пару секунд, потираясь об него кончиком носа. От него ещё так приятно молоком пахнуть начало, кайф просто. Кошачья натура Чона ликует. Да и омега так трогательно округлился. Не сильно, конечно, но альфа всё равно в восторге. Тэхён и так был уютным, а сейчас стал раз в десять уютнее. Даже чёрствое сердце Чонгука теперь желает лишь сутками валяться с ним в кровати, целуя каждый участок смугловатого тела и наглаживая крупными ладонями временное «местожительство» их малыша. — Через пару месяцев, думаю, — Тэ опирается руками о плечи альфы, когда тот по очереди надевает на его ноги тёплые носки. Он легко улыбается, счастливый такой заботе.       Чонгук кивает, вставая на ноги. Все омеги на месяце 3-4 перекидываются в звериную форму до самого рождения потомства. Так легче. Физиология животных всё же более создана для лёгкой беременности и родов. Тем более у омег-парней. — Неужели никто не будет мне болтать на ухо весь день, — беззлобно шутит Чонгук, намекая на то, что Тэ лишится возможности говорить аж на несколько месяцев. — Я буду орать, — игриво дёргает бровями, широко улыбаясь. Реально ведь орать будет. И за уши кусать начнёт, если альфа не будет реагировать. Тэхён и тишина вещи несовместимые. — И буду ходить за тобой везде, и грызть пятки, — «угрожает», коварно ухмыляясь. — Ты и так меня вечно за пятки кусаешь, малявка. — Больше кусать буду.       Чонгук хрипло смеётся, не сдерживаясь и обнимая этого воинственно настроенного покушаться на его ноги засранца. Целует много раз в пушащуюся светлую макушку, с пузырящимся где-то внутри восторгом ощущая, как к его крепкому торсу прижимается тёплый небольшой животик. Который он облизал и зацеловал столько раз за это время, что просто не счесть.       Они с Тэ сейчас как две створки ракушки, охраняющие между собой маленькую жемчужинку.       В последнее время их связь будто даже укрепилась. Стала уютнее, теплее. Они чутко чувствуют изменение настроения или состояния в целом друг у друга. Чувствуют, когда надо подойти и обнять, а когда лучше просто молча посидеть рядом, уложив голову на плечо. — Чонгук, отдай мне Тэ, — просит женщина, ожидающе протягивая руки к насупившемуся сыну. Она пришла минут двадцать назад и именно столько времени борется с заупрямившимся Чоном. — Это всего на пару минут.       Альфа дёргает верхней губой, отрицательно качая головой, и аккуратно прячет дремлющего песца под свой свободный свитер. Тэхён окончательно перекинулся песцом на прошлой неделе.       Живот стремительно начал расти, у Кима постоянно болела поясница и накатывала сонливость, так что больше нельзя было тянуть. Они с альфой целовались и обменивались горячими прикосновениями всю ночь, прежде чем были лишены подобного контакта на несколько месяцев. Потом же Чонгук расслабленно наглаживал маленькое белое тельце, сопящее у него на груди, изредка почёсывая за маленькими закруглёнными ушами. Карие круглые глаза Тэ были довольно прикрыты от подобных ласк.       Тэхён слабо фырчит и податливо льнёт к крепкой груди, наощупь высунув черный носик из-под ворота. Чонгук же коротко чмокает его в него и скрывает под своей одеждой даже кончик пышного белого хвоста. Инстинкты так и кричат спрятать его всего. С каждым месяцем всё больше. Чонгуку только повод дай свернуться кольцом вокруг омеги — он его не упустит.        Его мать закатывает глаза и качает головой, складывая руки на груди. Её сын ведёт себя так же, как и её муж, когда она была беременна. Такой же упрямый ревнивый болван. — Чонгук, мне всего лишь надо прощупать его животик, чтоб проверить, всё ли нормально.       Барс понимает это. Но ничего не может с собой поделать. Не хочет никому давать трогать его. Даже матери родной. Поэтому прижимает к себе крепче (но бережно) этот беременный комок и подтягивает колени к груди, будто стараясь отгородиться от попытки забрать у него из рук малявку (вок). — Его животик могу щупать только я.       И это правда. Он очень ревностно к этому относится. Это его облачко. И ещё одно облачко внутри первого. Нечего их кому-то щупать. Чонгук жадный и собственник. И меняться не собирается. Из-за этого он большую часть времени носит песца на руках, пока тот довольно виляет хвостом и с урчаньем вылизывает Чону щёки и губы.       Тэхён маленький и компактный, так что альфа готов хоть вечно его так носить. Зато всегда уверен в его безопасности и комфорте. И может в любой момент уложить ладонь на мягкое брюхо и почувствовать едва ощутимую, если сосредоточиться, вибрацию от связи родителя и ребёнка.       Чонгук не моргая следит за тем, как песец аккуратно перебирает лапами, взбираясь на скалы следом за альфой. Барс нервно дёргает кончиком хвоста из стороны в сторону, немного вытянувшись верхней частью туловища вперёд. Всё же есть минус в том, что мужчина живёт в такой местности, ведь маленький по размерам песец не очень-то приспособлен носиться по горам сайгаком.       Старший несколько раз предлагал Тэ переселиться куда-нибудь пониже и был готов отказаться от своих привычных условий, но Ким упёрто отказывался. Как бы тяжело ему ни было порой в этих суровых землях — ему здесь безумно нравилось. Воздух свежее, других оборотней меньше, а виды просто закачаешься. Да и привык он. Это место стало родным.       Песец негромко тявкает, когда одна лапа немного соскальзывает, и он чуть не падает носом в твёрдый камень. Чон рычит и быстро спускается к паре, цапает зубами за холку, поднимая над землёй. Тэхён недовольно ворчит и сучит лапами в воздухе, пытаясь заехать хвостом альфе в морду. Показывает свой пассивно-агрессивный бунт, так и кричащий «Я сам!»       Но после короткого грозного рыка старшего успокаивается, послушно повисая меховым комочком в чужой пасти. Барс удовлетворённо урчит и начинает взбираться наверх, стараясь не делать резких движений и не трясти омегу.       Тэ просто стал круглым и неуклюжим, поэтому альфа теперь лично переносит этот пушистый колобок по скалам, за что его обиженно кусают в нос, ведь младший хотел сам дойти. И Гук лучше лишний раз даст в жертву свой нос, чем будет смотреть, как его малявки кубарем летят вниз.       Пару раз Ким даже пытался совершить «побег» от вредного кота, но из-за оттягивающего вниз живота его быстрое перебирание лапками дало мало результатов. Чонгук нагнал его в несколько шагов и покачал головой, иронично улыбаясь. — Это был самый провальный побег, малявка.       Под конец срока Тэхёна буквально не оторвать от пары. Он становится максимально уязвимым и ослабленным, поэтому на одних только инстинктах нуждается в своём альфе как никогда. Что уж говорить о его личном желании контактировать с барсом каждую секунду. Тереться носами и вылизывать друг другу морду, прижавшись всем своим телом к пятнистому боку.       Барс успокаивающе вылизывает песца, не упуская ни сантиметра пухлого тела с густой мягкой шерстью, бодает круглой башкой в такой же круглый животик и обнимает омегу длинным пятнистым хвостом. Он, если честно, уже так соскучился по человеческой форме Тэхёна. Не хватало глубоких поцелуев, хихиканий на ухо и острых коленок, которыми тот пихал его во сне.       Но он не жаловался. Вертлявый песец тоже был хорош. Гук за эти месяцы успел от души понежить его в своих крупных лапах, довольно обнюхивая треугольным носом беззащитное брюхо и под хвостом, пока Ким с игривым воем упирался лапами ему в морду. Типа смущается. Буквально вынашивая ребёнка барса и делая вид, что это не он в такие моменты податливо отодвигает хвост в сторону.       Тэ, когда они гостят у родителей альфы, внезапно подлетает к нему и начинает «копать» лапками на его бедре, негромко поскуливая. Остальные барсы непонимающе смотрят на него, пока Гук, знающий, что он просит, наклоняется и соприкасается своим носом с кимовым. И обязательно: — Буп, — не то обидится.       Барсы смеются, удивлённо указывая пальцем в слегка покрасневшего сына и брата. Вот это омега его разнежил, шок-то какой. Чонгук недовольно ворчит себе под нос, рассеянно гладя устроившегося на его коленях Тэ по голове. Тот даже ухом не ведёт на шуточки над своей парой, спрятав морду между лап и сразу же засыпая, окутанный безопасной аурой старшего. Свою дозу милостей получил — можно и поспать.       Тэхён Чонгука не впускает в комнату целых три дня после рождения котёнка. Ему нужно было восстановиться и успокоить обострившиеся защитные инстинкты. С новорожденным малышом Тэ даже собственного альфу воспринимал как угрозу. Природа, ничего с ней не попишешь. Всегда начеку быть надо.       Чонгук, хоть и тёрся нетерпеливо под дверью почти весь день, нервно скребя деревянную поверхность когтями, стоически ждал разрешения. Он уважал просьбы своего омеги, так что держал всё своё недовольство в себе. Даже если увидеть своих малявок хотелось до жути. Подержать, потрогать, обнюхать вдоль и поперёк. И облизать. Обоих. Так, чтоб только его запах и чувствовался. У него, знаете ли, тоже инстинкты обострились. Он же вообще первое время их от себя отпустить не сможет.       В конце концов, Тэ, наконец, приходит в нормальное состояние и тоскливо зовёт альфу. Теперь же ему нужно его постоянное внимание. Чонгук появляется в комнате в ту же секунду. Лохматый и помятый — снова под дверью спал, не имея сил отойти от неё.       Мужчина долго и глубоко целует своего омегу, жадно стискивая в руках податливое, мягкое после беременности, тело, что льнёт к нему безоговорочно. Запах Тэ пропитался яркими нотками молока и чего-то крепкого. Омега стал родителем и всё его тело и аура буквально кричат об этом. Барс едва находит в себе силы оторваться от младшего. Укладывает всё ещё немного слабого и сонного Кима на подушки, в последний раз клюя в покрасневшие губы.       Секундой позже он смотрит на маленький белый комок рядом с парой. Сердце пропускает удар. Такой крохотный…       Чонгук укладывает голову напротив котёнка, и стоит только двум парам ярко-голубых глаз встретиться взглядами, как у старшего всё с грохотом рушится внутри. Всё, что было важным ему до этого. Теперь для него существуют только его смаргивающий счастливые слёзы омега, что перебирает тонкими пальцами волосы на затылке альфы. И малышка-омега, что сейчас размером едва ли с ладонь альфы. — Добро пожаловать в семью, Наби, — сдавленно шепчет, пытаясь проглотить вставший в горле ком и поглаживая указательным пальцем маленькую голову котёнка. Та пищит в ответ, дёргаясь в сторону приятного голоса отца.       Чонгук только что влюбился второй раз в жизни.