Счёт

После ухода Мобэй Цзюня и глуповатой шутки Бин-гэ повисла давящая тишина. Тишина в плане того, что каждый из них молчал, ведь в таком месте просто не могло не быть других шумов.   Цинхуа с энтузиазмом, в попытке отвлечься от своей нервозности, гулял взглядом по окружению их небольшой комнатки. Диваны с мягкой обивкой, стеновые панели с утяжкой, небольшой светильник, да и стол, разделяющий оставшихся троих людей, ничего сверхъестественного.   Затянувшееся молчание нарушил голос, звенящий как колокольчики: —А ты ничего такой. Довольно симпатичный, —Ша Хуалин пробежалась по нему оценивающим взглядом, —только бы поработать над беспорядком на твоей голове и одежду сменить. И точно будешь парнем на расхват. —Спасибо? Наверное… —слегка растерянно тихо пролепетал Шан Цинхуа. Он уже не мог дождаться, когда вернётся его спутник, но тот, как будто и не собирался возвращаться совсем. Почему-то появилась потребность сделать комплимент в ответ, были ли слова девушки вообще комплиментом? —А мне нравится твоё кольцо… —до чего-то интереснее парень не додумался, но это были скорее мысли в слух. Хуалин радостно заулыбалась, протягивая руку вперёд, чтобы Шан Цинхуа имел возможность рассмотреть получше серебряный обруч. Незатейливое колечко, простое с мелкими оранжевыми камушками и более крупным в виде ромба по середине. Точно такое же. —Как у Мобэй Цзюня, —с досадой в голосе произнёс Шан Цинхуа. Идентичное, один в один, только с другим цветом камней. Ну вот и всё, у Мобэя была девушка, симпатичная, яркая, не болтающая по поводу и без, с приятным голосом и умелой самоподачей. На что следователь вообще рассчитывал. Он попытался выдавить из себя слабую улыбку, чтобы никто из присутствующих не заметил перемены в его настроение, а ведь этот вечер действительно мог быть неплохим. Ну ничего, он поплачет об этом дома, когда вернётся. Было бы уместно уйти прямо сейчас? —Да, —с нескрываемым самодовольством подтвердила Ша Хуалин, —и точно такое же как у Ло Бин-гэ, —она схватила руку парня рядом, демонстрируя его кольцо, уже с алыми камнями.   Брови Цинхуа в удивление поднялись наверх. Что это значило? —Это небольшой знак нашей долговечной и крепкой дружбы, —пояснил Бин-гэ, вырывая руку из цепкой хватки назойливой девушки. А, вот оно что. Но вопрос всё еще оставался в голове Шан Цинхуа, он думал стоит ли его озвучить или положиться на волю случая, что всё выясниться само собой. —Можно я задам глупый вопрос? —Обратился всё-таки к Хуалин, та кивнула, намекая продолжить, —то есть, вы с Мобэй Цзюнем не встречаетесь?   Ответом на этот простой, но сложный для Цинхуа вопрос, последовал смех со стороны Ло Бин-гэ: —Встречаются? Да Мобэй отшил её еще в старших классах, но она так и бегала за ним. Бедняжка!   Девушка надула губки и со всей силы пихнула друга локтем в живот, тот согнулся от неприятной боли, но хихикать как дурак не перестал. —Ну это правда, —с какой-то особой нежностью в глазах обратилась к следователю Ша Хуалин, пока третий собеседник уже сложенный пополам лежал на диване и никак не хотел перестать смеяться. Просто это было правда уморительно наблюдать как юная дева Ша бегала за его лучшим другом, а тот старательно игнорировал все намёки, пока прямо в лицо не заявил ей что она не в его вкусе. Лицо Хуалин тогда треснуло пополам, но отставать от Мобэй Цзюня она и не планировала. —Однако, —продолжила та, —это было давно и у меня нет никаких обид не на него и уж тем более на тебя. Так что, этот чудесный мужчина целиком и полностью твой, —она подмигнула Шан Цинхуа.   Тогда у следователя и вправду был шанс, тем более если самые близкие люди Мобэя в него верили. Но долго думать об этом всём ему не удалось, занавеса отодвинулась и к столу подошла молодая официантка. Она опустила на стол бокал, который был сразу же притянут Хуалин, бутылку кого-то явно дорогого и изысканного вина, порцию шотов и коктейль насыщенного оранжевого цвета с кубиками льда. —А где Мобэй? —прищурившись остановила Ша Хуалин собиравшуюся уходить официантку. —У него возникли трудности, но он обещал в скором времени к вам присоединиться, —мило улыбнулась девчушка и исчезла, как последняя надежда Цинхуа на спасения из этих неловких, натянутых диалогов. —Ах! —Раздался возмущённый голос Ша Хуалин, —Как он мог? Это неприемлемо, так бросать тебя. Неужто нельзя было сразу предусмотреть все дела? —совсем не наигранно, а с самым, что не наесть настоящим недовольством ругалась девушка.   Сидящий рядом Ло Бин-гэ лишь хмыкнул, забавляясь ситуацией: —Да ладно тебе, к чему такая ругань. Девушкам не присуще бубнить по пустякам. —Пустякам? —Воскликнула Хуалин, —Если бы мой парень так со мной поступил, то я бы серьёзно обиделась. Это просто некрасиво с его стороны.   Шан Цинхуа на секунду распахнул глаза от удивления: —Ну он же не мой парень, значит всё нормально, —заискивающе улыбнулся юноша, но в ответ на свои слова получил очень странные взгляды собеседников. —Решено! —Внезапно сказала девушка, —мы обязаны с тобой, Цинхуа, пойти на днях по магазинам и обновить твой образ, —расплываясь в яркой улыбке выдала своё предложение Ша Хуалин.   Глаза следователя слегка округлились от удивления. Он никак не ожидал чего-то подобного. По правде говоря, у него не было ни времен особо ни тем более денежных средств, которыми бы он мог легко распорядиться. Ему ещё нужно было оплачивать квартирные счета. —Если честно… —смущённо проговорил Цинхуа потирая кончик носа, —Я не думаю, что сейчас у меня ест свободные денежные средства. Дама лишь на это мило хихикнула: —У Мобэя есть. —А он то тут при чём? —Растерялся детектив. —Как это при чем?  —Переспросила Хуалин, начиная объяснять, –Семейный бюджет всегда общий, поэтому его деньги, это твои деньги. Вот и всё, —она сделал глоток своего напитка под ещё более удивлённый теперь, взгляд юноши и продолжила со стуком отставляя бокал на стол, —а Мобэй Цзюнь как порядочный и заботливый парень конечно же должен тебя обеспечивать иначе зачем же ещё нужны отношения? —Девушка довольно улыбнулась подитожив свой рассказ. —Но мы ведь не встречаемся? —Полностью уже запутавшись тихо и неуверенно произнес Шан Цинхуа. Но его вопрос так и остался незамеченным. Казалось, что следователь задаёт его сам себе, да и никто больше здесь его не слышит. Поэтому он молча придвинул к себе коктейли, пробуя на вкус. Было не совсем плохо, но крепкий алкоголь ощущался уж очень сильно и даже апельсиновый привкус не мог его перебить. Парень незаметно поморщился.   Они просидели еще около двадцати минут, болтая о всякой ерунде, Шан Цинхуа рассказывал кем работал, вскользь упомянул родителей, с которыми давно не общается и всё время косился на тёмную шторку, в надежде, что та вот-вот распахнётся и за ней появится его спаситель. Он уже начинал скучать по нему. Ло Бин-гэ кивал довольный на каждую фразу следователя, редко что-то комментируя, приканчивая один за другим шоты, в перерывах покуривая. Ша Хуалин всё продолжала твердить, что Мобэй и Цинхуа пара, игнорируя каждое его отрицание, как будто вовсе не слушала его или притворялась глухой. В какой-то момент эта игра надоела парню, и он перестал опровергать каждое слово девушки, всё равно толку от этого было ноль. —А знаешь-ка что? —Вдруг резко сказал Ло Бин-гэ, уверенным залпом допивая последний, девятый по счёту шот, пустая рюмка с громким стуков опустилась на стол, —Пока мы ждем твоего спутника и по совместительству нашего друга, давай проведём тебе небольшую экскурсию по столь чудесному заведению. Ты ведь здесь особо не был?   Юноша отрицательно помахал головой. Да, он был здесь, но всего лишь два раза и то мельком, его маршрут оба раза был одинаков и само помещение клуба ему так и не удалось хорошенько рассмотреть. Да и Шан Цинхуа и сам был не против наконец пройтись, а не сидеть здесь в душной полутьме.   Сам клуб состоял из двух этажей, но это он и так уже знал. Большую часть нижнего этажа занимал холл вместе с гардеробом. По пути до их места Цинхуа уже вполне успел изучить весь первый этаж. Как он понял это был тихий зал, по совместительству предназначенный для курения. У самого входа в «Криолит» напротив стойки администрации располагались служебные помещения, а прямо за ними лестница на второй этаж. На лестницах было очень темно, не считая слабой розовой подсветки снизу. Сами ступени были выполнены из особого материала, они блестели как глянец и в них даже можно было увидеть своё отражение. Трое людей без проблем поднялись на второй этаж.   Здесь, в отличии от первого, где была всего одна обширная барная стойка, их было две, одна у самого входа в зал, другая виднелась в противоположном углу где-то в конце. Вход представлял собой небольшой подъём из одной стеклянной ступени, арочной формы прохода и стен, выполненных из прозрачного стекла. Места здесь было больше, чем внизу, зал уходил куда-то далеко и заканчивался фигурным витражным окном вместо стены, вверху на полукруге окна, сделанного на манер венецианских дворцов, вновь свисала растительность, лозы струились по стеклу и всё это утопало в ярких огнях софитов. Музыка здесь была громче, Цинхуа постоянно приходилось наклоняться ближе к Ло Бин-гэ, который повышая голос пытался ему что-то да рассказать. Столов здесь был меньше, зато большую часть занимала танцплощадка, уже заполненная людьми. Именно туда Ша Хуалин потащила обоих парней, хватая их за руки, не давая шанса сбежать.   Она протиснулась вместе с ними, через людей в самый центр. —Надеюсь ты не такой же зануда, как и твой Мобэй, —пожаловалась девушка, —эти двоя постоянно только и делают, что сидят и выпивают, совсем не хотят составить мне компанию. —Уж извини, что не все такие тусовщики как ты, —очередной хищный оскал от Бин-гэ. Он отходит от них на пару шагов, вертит головой в поисках чего-то и словно вообще уже не с ними, остаётся также статично стоять в веселящейся толпе. Ша Хуалин лишь театрально закатывает глаза — её друзья невыносимы. —Не хочу тебя разочаровывать, —мягко ей улыбается следователь. Он не был любителем таких мероприятий. —Зануда.   Ша Хуалин быстро забыла о своем недовольстве, растворяясь в потоке музыки, плавно двигаясь в такт, она грациозно изгибалась, выставляя на показ изгиб тонкой талии, пышную грудь, её лицо не покидала обворожительная ухмылка. Шан Цинхуа видел, как мужчины позади неё с интересом наблюдали за движениями девушки, чуть ли не облизываясь, но та не давала и единой возможности подойти к ней, двигаясь быстро и меняя своё положение, отступая каждый раз, когда кто-то из парней пытался приблизиться, коснуться.  Сам же следователь неловко стоял как статуя, чувствуя себя немного лишним. Ша Хуалин справилась бы и без его скучной компании. Он начал выискивать глазами Бин-гэ, тот, как он понял тоже не был любителем подобного, возможно они смогут просто посидеть за одним из столов, выпить и поболтать.   Цинхуа уставился удивленными глазами на человека, которого так старательно искал. Ло Бин-гэ стоял у барной стойки, по обе стороны от него о чем-то радостно щебетали две девушки. Те самые что сидели внизу у бара пару часов назад, теперь же одна из них прижималась к мужчине, поглаживая его плечо. Бин-гэ явно был доволен происходившим, его взгляд утопал в открытом декольте девушек, и он даже не удосуживался хоть изредка смотреть им в лицо, довольно кивая на каждое слово. —Ло Бин-гэ шлюха в мужском обличие, —голос Хуалин резко раздался над его ухом, он был слишком увлечён созерцанием откровенного флирта, что даже не заметил, как та оказалась слишком близко и уже облокотилась локтем о его плечо, —с этим стоит просто смериться. Он не исправим. —Ну я не думаю, что кто-то из них недоволен ситуацией, —подметил Шан Цинхуа. —Пока да. Ах если бы ты только знал, сколько несчастных сердец разбил этот человек, сколько слёз пролили бедные девчонки, забытые на следующее утро.   Цинхуа в этом не сомневался. Ло Бин-гэ был действительно красив, обаятелен и, как он мог заметить сейчас, умело обращался с женщинами, его манера общения очевидно давала ему возможность дарить странные, но незабываемые комплименты. Ещё бы молоденькие девушки не расстраивались, будучи брошенными и забытыми. —Но тебе так делать не советую, —Ша Хуалин просто бросила эту фразу и сразу же вернулась к своему прежнему ритму танца, как будто сказала, что-то обыденное, что не требовало пояснений.   А пояснения были нужны, что она имела в виду? Что Цинхуа со своей пускай и симпатичной мордашкой, всё еще был средненьким, чтобы разбивать чужие сердца? Это он и без неё знал. —О чем ты? —Шан Цинхуа, хочешь дам тебе совет? —девушка вновь вернулась к нему. Слишком близко, она буквально заглядывала в его лицо, всматриваясь, желая найти там что-то. Цинхуа медленно кивнул, глядя в карие глаза напротив, что-то враждебное исходило от девушки, —всегда оставайся на стороне Мобэй Цзюня. Не смей его предать, иначе…   Острые коготки впились в плечи парня, заставляя всё тело напрячься, а хрупкую девушку воспринимать как угрозу. —Иначе он сожрёт сначала того, на кого ты его променял, а затем и тебя, —хватка ослабла, она выпустила замершего следователя из рук, демонстрируя хищный оскал, —медленно, прожёвывая кусок за куском. Уже чувствую как плоть скрежещет на зубах, —Хуалин произнесла это с такой радостной улыбкой, как будто только этого и ждала. Она бросила ещё одну кровожадную ухмылку, прежде чем растворится в толпе, оставляя Цинхуа так и стоять, напряжённым, немного напуганным и полным замешательства. Ло Бин-гэ тоже пропал из поля зрения, и вряд ли уже собирался возвращаться.   Шан Цинхуа только подумал покинуть танцплощадку, может быть сесть за свободный столик или выловить официантку и узнать, где он может найти Мобэй Цзюня, как чья-то сильная рука обвилась вокруг его талии, и он был притянут к крепкой груди. Парень так и замер в оцепенении. Рядом не было никого, кто бы мог помочь ему отцепиться от явно пьяного и настойчивого посетителя. Цинхуа резко развернулся, с недовольством, планируя отогнать от себя мужчину, который удерживал его в своих объятиях. Но стоило следователю увидеть перед собой пару льдистых глаз и еле заметную ухмылку, как всё напряжение, паника и протесты исчезли. Юноша расслабился в хватке Мобэй Цзюня, широко ему улыбаясь, наконец-то он его увидел. Цинхуа уже начинал подозревать, что тот вообще не появиться до конца вечера. —Твои друзья странные и пугающие, пугающе странные, —пожаловался парень.   Мобэй лишь согласно промычал в ответ, притягивая к себе следователя ближе, одна его рука всё также покоилась на талии Шан Цинхуа, второй же он перехватил его ладонь, сцепляя их пальцы вместе. Парень полностью отдал контроль мужчине, слегка покачиваясь, пукай это и шло в разрез энергичной громкой музыки. В этой полутьме, освещенное лишь резко фиолетовыми, токсично розовыми цветами софитов лицо Мобэй Цзюня выглядело еще более привлекательно, по-особенному таинственно. Цинхуа перестал замечать громких людей вокруг, сосредоточившись лишь на человеке, который был так близок. —Случилось что-то важное? —Спросил следователь внезапно, но встретившись с приподнятой в недоумении бровью собеседника добавил, —Тебя долго не было. —Ничего такого, -отмахнулся Мобэй, —просто бармен снова не вышел, надо было уладить.   Следователь непонимающе смотрел на говорившего, изучая его. Неужели это была прям такая большая проблема, ради которой необходимо присутствие самого начальника? В любом случае даже если трудности были связаны с чем-то другим, Мобэй Цзюнь не особо спешил этим делиться, он лишь аккуратно заправил прядь медных волос юноши за ухо, приглаживая и поправляя: —Не забивай этим свою голову.   Вечная проблема «Криолита» была лишь в том, что весь персонал был халтурщиками. Нет, конечно, они работали хорошо, иногда даже с небольшим усердием. Но это не мешало им отказываться выходить на смену при малейшей головной боли или слабости, да и на замену никто и никогда вставать не спешил. Порой и свои обязанности им не нравились. Поэтому Мобэй Цзюнь часто обнаруживал себя на месте, на котором быть больше не хотел. Приезжая в клуб к девяти утра ему всего лишь хотелось потратить пару часов на бумажную работу и уехать наконец спать домой, однако вместо этого приходилось убирать столы и барные стойки, оставленные в полном беспорядке. Это раздражало, на очередном собрании Мобэй злился, громко ругался, выкидывал оскорбления в сторону своих работников, а те лишь мило улыбались. Дело было ни в том, что они его совершенно не боялись, страх присутствовал и ещё какой, просто они знали, что Мобэй Цзюнь ничего не сделает и уж тем более не уволит ни одно из них за все косяки.   «Криолит» работал почти три года и персонал изначально набранный здесь совсем не менялся и по сей день. Увольнять кого-то было не выгодно. Во-первых, мужчине уж совсем не хотелось возиться с подбором новых работников вновь, ну а во-вторых, к кому-то новому в этом клубе не было никого доверия. Все знали, какой вспыльчивый характер имел хозяин заведения, и будучи самыми благоразумными людьми, они все от официанток и барменов до охраны придерживались тактики не вижу зла, не слышу зла. Работники игнорировали, не смотрели, притворялись глухим и никогда не болтали попусту, когда в очередной раз раздражённый начальник саморучно решил преподать уроком через чур буйному посетителю. Официанты не поднимали глаз, когда бедолагу вытаскивали на улицу за пределы клуба, даже не пытаясь остановить и вразумить сверкающего гневно своими ледяными глазами, Мобэй Цзюня. Охрана молча выходила следом, понимая, что разбираться с последствиями придётся уже им. Нет, Мобэй их не убивал, но избиение посетителей? Вряд ли можно считать чем-то законным и не выходящим за рамки нормы морали. В общем и целом, мириться с бездельничеством своего персонала приходилось, пока они бегают как мыши и притворяются немыми можно было потерпеть ещё немного и отмыть от выпивки бар ещё пару-тройку раз.   Рука Мобэй Цзюня задержалась в волосах парня немного дольше, чем это было нужно. Мужчина как будто пытался убедиться, что рыжий локон не сдвинется вновь, падая следователю на глаза и скрывая его чудесное лицо. Шан Цинхуа чувствовал какой холодной и одновременно обжигающей была рука Мобэя на его талии, как пальцы нежно, но ощутимо впивались в его толстовку, как его тело было прижато к широкой груди. Музыка вокруг будто бы становилась громче, заставляя другие звуки исчезнуть. Лицо напротив было так близко, Цинхуа покусывает внутреннюю часть щеки, не в силах сосредоточиться ни на чем больше, кроме как на слегка приоткрытых бледных губах. Мобэй что-то ему говорит. О, он точно о чём-то с ним говорит, это заставляет следователя вернуться к реальности: —Что? Губы собеседника кривятся, приподнимая уголки вверх: —Я говорю музыка просто ужасна, —он закатывает глаза, демонстрируя насколько ему всё это не нравится. Цинхуа хочется лишь фыркать от смеха. Мужчина выпускает Шан Цинхуа из объятий и тот старается игнорировать неприятное чувство разочарования в груди. —Пойдём, — это всё, что говорит Мобэй, пока, придерживая за руку парня, утаскивает его с танцплощадки.   Они направляются в самый дальний угол помещения. Ко второй, не работающей сегодня барной стойке. Там темно, ведь вся подсветка бара выключена, и людей почти нет, они все там: на танцплощадке, за столиками и у контрбара, получают новую дозу алкоголя. Взору предстаёт окно во всю стену с закруглённым верхом, падающей вниз растительностью и слабым сверканием холодной гирлянды, чьи огоньки спрятаны за листвой. Через окно можно увидеть улицу, старый магазинчик с выцветшей вывеской, мигающие фонари, покосившиеся столбы и припаркованные автомобили, взгляд цепляется за дорогую ярко голубую машину, совсем не вписывающуюся в местный колорит. Именно сейчас Шан Цинхуа вспоминает про чёрного кота, который задремал на задних сидениях, а они про него и забыли. Он в панике сообщает об этом Мобэю, но тот вновь мягко улыбается и уже в привычной манере поглаживает мозолистыми пальцами руку следователя. С котом всё в порядке, мужчина вернулся за сигаретами, разбудил уставшее животное и по возвращению обратно в клуб отдал под присмотр умиляющихся и сюсюкающихся с котиком официанткам. Девушки быстро умчались с ним на вверх в офис Мобэй Цзюня, услужливо без ведома самого хозяина организовали ему спальное место прям на мягком диване, напоили молоком и накормили всем тем, что нашли на кухне и сочли подходящим для избирательного котика.   Мобэй быстрым движением заскочил на барную стойку, усаживаясь. Следователю не пришлось долго думать, прежде чем повторить за мужчиной, оказываясь на столешнице, непозволительно близко. —Нужно еще выпить. —О, —удивился Цинхуа, хотя почти сразу же вспомнил, что Мобэй Цзюнь совсем не пил с ними и снова был загружен делами рабочими, даже сегодня не удалось нормально расслабится, —хочешь позвать официанта?   Тот лишь интригующе ухмыльнулся и покачал головой в знак отрицания. Мужчина перебросил обе ноги за стойку, спрыгивая. И вот он, в своей шелковой блестящей в свете отдалённых огней рубашке, дизайнерских брюках, с элегантно струящимся по плечам волосами, выглядящий как владелец крупной компании, стоит за барной стойкой. Мужчина закатал рукава, поправил не существующий бейджик, и оперившись руками о стойку, наклонился ближе к Шан Цинхуа, которому пришлось повернуться в пол-оборота, чтобы не упустить из виду прекрасного силуэта. —Добро пожаловать в «Криолит», я буду вашем барменом на сегодня, —Мобэй Цзюнь вытянул губы в приветственной улыбке, Цинхуа не мог не издать смешок на эту актёрскую игру, —и так, чего бы вы хотели? Покрепче? Послабее? Есть предпочтения по виду алкоголя? —Что-то среднее, —следователь выжидающе посмотрел на своего «бармена», озорная улыбка не сходила с его лица. Мобэй Цзюнь и вправду мог быть таким забавным и милым. Это была какая-то новая его сторона для Шан Цинхуа, вот-вот открывшаяся, но ему уже не терпелось копнуть глубже, узнать Мобэя таким какой он был на самом деле.   Мужчина хмыкнул, на секунду задумавшись, а затем опустившись на корточки исчез из поля зрения следователя. —Может что-то специфичное? —раздался голос из-под стойки. —Специфичное? —парень слегка склоняет голову, заглядывая вниз. Наконец из-под бара показывается и сам мужчина, он опускает на поверхность стойки несколько бутылок разного алкоголя и шейкер. —Да, например «Кровавая Мэри», она на любителя, —Мобэй с особым интересом разглядывает этикетке на бутылке, вертит ее в руках. Шан Цинхуа честно забавит такой задумчивый, сосредоточенный вид собеседника. —Ты не любитель? —Поверь мне, я пробывал вещи и похуже, —он прищуривает свои тёмные глаза, в то время как губы остаются неподвижно сомкнутыми.   С Ло Бин-гэ они действительно пили пойло и похуже, дешёвый алкоголь, страшнее чистого спирта. Гораздо хуже томатного сока вперемешку с перцем и водкой, только Цинхуа об этом знать не обязательно. Ляпнул не подумав. Он и сам не знал почему, но перед следователем хотелось выглядеть солиднее, сохранить в его голове образ человека с каким не каким, но всё-таки статусом, с хорошими манерами, образованного, проницательного. Мобэй таким не был, а рушить в голове парня идеализированный образ было страшно. Что он подумает, когда узнает каков на самом деле его новый знакомый? —Как тебе предыдущий коктейль? —спрашивает «бармен», разворачиваясь к полкам сзади, он долго думает, бегает глазами, пока не находит то, что нужно. —Не скажу, что плохо, но слишком крепкий, —честно отвечает Шан Цинхуа, —и приторно.   Мобэй опирается локтями о барную стойку рядом, подпирает руками голову и теперь уже он смотрит на следователя снизу вверх. Внимательно пробегается изучающим взглядом по лицу напротив, ничего не произнося. —Что? —Цинхуа не удерживается от вопроса. Не задели ли его слова про напиток? Да вряд ли. —Просто думаю, —мужчина непривычно закусывает нижнюю губу, —не хочу готовить что-то стандартное, —он тяжело вздыхает и снова выпрямляется. Шан Цинхуа же лишь улыбается и пытается навсегда запечатлеть в памяти такой вид Мобэй Цзюня, немного растерянного, задумчивого и даже в какой-то степени миловидного. —Придумал, —тянет собеседник, притягивая к себе бутылку водки.   Карие глаза с примесью золота внимательно следят за каждым движением человека. Тот на секунду замирает, что-то вспоминая, а затем движения его становятся более уверенными и чёткими.   Он заполняет одну из основ шейкера льдом, в другую же вливает водку, также быстро заполняя её грейпфрутовым и клюквенным соком. Затем ловкими движениями Мобэй переливает содержимое одной основы в другую и фиксирует. «Бостон» двигается в его руках быстро и умело, как будто он всю жизнь этим занимался. Сложно было сейчас, глядя на уверенность мужчины, представить, что когда-то шейкер лежал в его руках нетвердо. Как он неправильно фиксировал основы, из-за чего всё содержимое опрокидывалось ему на лицо. Как приходилось оттирать алкоголь от одежды и волос под хихикающие звуки старшего бармена. Но сейчас, всё держалось крепко, и даже капля напитка не попала на пол.   Мобэй Цзюнь с помощью стрейнера перелил коктейль в охлажденные бокалы, на край которых добавил ломтик лимона. Он придвинул один из колиннзов к немного удивлённому Шан Цинхуа, глядя на него в ожидание. Парень не заставляет своего «бармена» долго ждать и пробует предложенный коктейль. Он сладкий, но не такой как предыдущий, со слабовыраженной кислинкой, алкоголь почти не чувствуется, благодаря чему напиток идёт легко. —Очень вкусно, —хвалит Шан Цинхуа. —Могу приготовить тебе что-нибудь ещё, если хочешь, —Мобэй Цзюнь вновь возвращается на барную стойку, садясь рядом со следователем. Так разговаривать удобнее и приятнее, когда можно увидеть перед собой эти медовые глаза, отображающие все мысли юноши. —Где ты этому научился?   Мобэй на секунду медлит, не спешит отвечать лишь после того, как отпивает собственный коктейль говорит: —Подрабатывал барменом пару лет, —прежде чем Цинхуа успевает как-то это прокомментировать он добавляет, —я в целом много, где работал, но в основном общепит.   Мобэй ловит изумлённый взгляд напротив, Цинхуа молчит лишь продолжает смотреть широко распахнув глаза. —Это так удивительно? —Непойми меня неправильно, —наконец подаёт голос Шан Цинхуа, он не сразу говорит, что думает, делая паузу, пока ищет подходящие слова, —но просто ты не выглядишь как…ну как… —Как человек, который когда-либо всерьез работал? —Фыркает собеседник, забавляясь реакцией. —Ну по крайней мере не на такой работе.   Мобэй Цзюнь лишь многозначительно пожимает плечами и залпом допивает остатки алкоголя. На некоторое время повисает тишина. Цинхуа понимает, что расспрашивать дальше не стоит, Мобэй явно отвечает ему неохотно, но на какую тему сменить диалог придумать сложно. Следователь вновь прокручивает в голове события сегодняшнего дня, вспоминая и ссору с Цинцю и совет Чжучжи Лана. Кажется, что сейчас самый подходящий момент задать интересующий вопрос. —Можно я тебя спрошу кое о чём? Взгляд Мобэя мягкий, с небольшим блеском заинтересованности. Он медленно кивает. —Почему именно этот район? —И как будто этого мало, чтобы донести суть вопроса, он добавляет, —Почему ты решил открыть «Криолит» именно здесь?   Мужчина закатывает глаза, стоит ему понять откуда растут ноги у этого вопроса и мысленно проклинает Шэнь Цинцю и всю его семью. Он слегка отклоняется назад, наощупь доставая из-под бара стакан и бутылку виски. —В этом районе самая дешёвая цена на недвижимость, —Мобэй Цзюнь заполняет бокал до краёв алкоголем, но не спешит пить. Слишком задумчиво смотрит на светло-коричневую жидкость, изучая её, —когда я открывал клуб у меня не было денег от слова совсем, на жизнь то еле хватало. Я не вижу смысла сейчас открывать его в другом месте. —Звучит как неправда, —пускай Цинхуа так и говорит, но на душе становится спокойнее. Все упрёки Шэнь Цинцю теперь кажутся такими глупыми, не стоящими переживаний. А нужно было всего лишь спросить, а не мучать себя догадками и подозрениями. То, что говорит Мобэй звучит логично, оправдано, так оно и было — выкупить здание, вложиться в его обустройство было не дешёвым занятием, а в самых забытых частях города как этот район, отдалённый от центра, разделённый с приятной частью города мостом над рекой, всё было дешевле. Потому что никому и не было нужно. —Но, увы это моя реальность, —мужчина отпивает виски, опустошая одним глотком стакан почти на половину и продолжает, так как Цинхуа больше нечего сказать, —«Криолит» был чем-то на вроде моей мечты. Всегда хотелось ощутить себя, с другой стороны, понимаешь? Шан Цинхуа не совсем понимает, поэтому и не отвечает. —Я много, где работал, чтобы открыть его. Менял подработки одну за другой. На самом деле Хуалин и Бин-гэ мне сильно в этом помогли, не думаю, что без них бы получилось, —он допивает остатки алкоголя и рука по инерции вновь тянется к ещё полной бутылке.   Если бы сейчас он сидел как обычно с Ло Бин-гэ, то не тратил бы время на все эти переливания, а просто пил бы с горла. Но с Цинхуа так не хотелось, хотелось сохранить какие-то манеры и порядочность хотя бы ещё на время, он и так сейчас падал в его глазах.   Атмосфера между ними становилась немного мрачнее, тема, которую следователь затронул явно была не желанной. Цинхуа придвинулся чуть ближе к собеседнику, их плечи почти соприкасались, Мобэй не смотрел на него, устремляя ледяной взгляд в пол, из-за чего Шан Цинхуа пришлось слегка склонить голову, чтобы наконец получше рассмотреть лицо мужчины: —Ты сказал, что много, где работал, а что насчёт твоей профессии? Она тебе не нравилась или приносила мало дохода?   Уголки губ Мобэя на это ползут вверх, обнажая зубы, он одаривает следователя самой странной улыбкой из всех, которые Цинхуа доводилось видеть за этот вечер. Будто парень задал самый идиотский вопрос на свете. Мобэй Цзюнь неестественно смеётся, закусывает нижнюю губу и с неохотой отвечает: —У меня нет профессии. Нет образования в целом. Я и школу не окончил до конца. —Почему? —вопрос вылетает из его рта быстрее, чем он успел его обдумать. —Мне никогда не нравилось учиться, я почти там не появлялся. Просто бросил, —пожимает плечами мужчина и залпом допивает второй стакан виски, морщась. Но не от крепкого алкоголя, а от того, что соврал. Ему и раньше приходилось врать, однако сейчас это ощущалось противно. Сказал и стало тошно. Но говорить об этом почему-то впервые не хотелось.   Он оглядывает Цинхуа с ног до головы, ждёт ответа, выискивает разочарование в его глазах и думает. Думает о том, что же всё-таки этот следователь с ним делает. Ему никогда не было трудно говорить о своей жизни, его мало волновало мнение других людей о себе, в этот момент же прошлое комом стояло в горле, не позволяя сказать хоть слово правды. Цинхуа молчит, а Мобэй Цзюнь вновь проходит изучающим взглядом по человеку напротив. Он прекрасно сам для себя осознает, что парень перед ним был средненьким. Нет, он не был страшным, не был уродом, но и не был человеком с обложки журналов. Однако, в Шан Цинхуа было что-то такое, помимо его внешности, что цепляло Мобэя, цепляло и не отпускало. Хотя и его внешность мужчина считал очаровательной, притягательной, его чудесные оленьи глаза налитые мёдом, волосы светившиеся золотом на солнце, вечно подкручивающиеся на концах у лица, как бы усердно парень не старался заправлять мешающийся локоны за ухо, они все равно упорно спадали на лицо, россыпь едва заметных бледных веснушек, искренняя улыбка и чарующий мягкий голос, которым Цинхуа всегда рассказывал разный нескончаемый бред. Но что бы он не говорил, это было приятно слушать, Мобэй терялся в потоке бессвязной болтовни. Шан Цинхуа, весь от своей простенькой внешности до изумительного контрастного характера заставлял мужчину чувствовать себя комфортно, расслабляться в его присутствие, будто он каждый раз находясь рядом со следователем оказывался вновь в родном доме, наполненным заботой и любовью, забывая о проблемах и всех неприятностях жизни.   Мобэй Цзюнь никогда не интересовался отношениями, он был слишком занят, чтобы обратить внимание хотя бы на одну из его поклонниц в школе, уделить время на надоедливых посетительниц, думающих, что они могут привлечь его внимание. Ему не был интересен и секс, в отличие от Ло Бин-гэ. Но Цинхуа удалось заставить его испытать то чувство, которое казалось ему не будет никогда доступным. Это и пугало и радовала одновременно.   И заставляло задуматься о собственной никчёмности. У Шан Цинхуа было образование, стабильная в какой-то мере престижная работа, он был умным, разбирался во многих вещах, мог рассказать почти обо всём на свете, у него были хобби, он хорошо писал, представлял из себя больше, чем однотипную плоскую картинку, в нём можно было копаться до бесконечности и каждый раз находить что-то новое, невероятное. Ему нужен был кто-то навроде его самого, кто идеально бы ему подходил, эрудированный, интересный собеседник, статный, человек с манерами, умеющий преподносить себя в обществе, с работой о которой не стыдно говорить, тот кого можно представить рядом с собой с гордостью. Мобэй таким не был. Не блистал хорошей должностью, был не образован, характер его славился жестокостью и грубостью, он не мог поддержать любую тему разговора, а что ему рассказывать? Очередную историю про пьяных посетителей, про грубость начальника на работе, про то, как он добирался по два часа каждый день до очередной подработки, так Шан Цинхуа вряд ли это будет интересно кому это вообще было интересно? И даже сейчас перебирая в голове сотни вариантов, он не мог придумать чтобы вставить в предложение «Да, у меня нет образования, зато я…». Зато я что? Зато я могу объяснить разницу между табаками, могу сложить одежду прям как в магазине, могу приготовить больше ста коктейлей за одну смену, зато я знаю, как отработать десятичасовую смену на ногах без единого перерыва и после этого отправиться на ещё одну такую же смену, знаю, как совмещать работу и учёбу и ещё куча таких же бредовых вариантов.   Мобэй Цзюнь не был чем-то особенным, и он знал, что Цинхуа тоже это скоро поймёт, когда снимет эти дурацкие розовые очки, когда первое впечатление от влюблённости пройдёт, ну тогда уже будет поздно, Мобэй никуда его не отпустит.   Шан Цинхуа же не разделял мнение мужчины, пускай даже и не знал о чем тот думает. Он все также продолжал восхищаться им, не видя минусов и недостатков. Наоборот, ему нравилось узнавать своего нового друга с другой стороны. Следователь неуверенно накрыл своей ладонью руку мужчины, и как можно мягче, ласковее постарался его заверить: —Мобэй, кем бы ты ни был, ты всегда будешь идеальным для меня. —Я очень на это надеюсь, —срывается с его губ, он устремляет внимательный взгляд на Шан Цинхуа. Смотрит так пристально, будто пытаясь найти в лице человека напротив намек на ложь. А Цинхуа нечего сказать, слова не приходят в голову, оставляя ее пустой. Все вокруг на секунду замирает, голоса людей пропадают, не слышно музыки и яркие бегающие туда-сюда софиты уже не кажутся такими раздражающими. Становится слишком темно. Не существует больше ничего, только Цинхуа и Мобэй, со своим прекрасным лицом, чарующий все больше с каждым взглядом, неловкой ухмылкой и очередным полушепотом, прорезающимся через шум. Мобэй, который склоняется к Шан Цинхуа. Близко. И еще ближе. Пока между их лицами не остается меньше сантиметра. Цинхуа жмурится, задерживает дыхании. Неужели сейчас все и произойдет? Мобэй Цзюнь собирается его поцеловать? Он чувствует дыхание мужчины, слабый шлейф алкоголя и табака, резкого одеколона и холодного ветра.   Смоляные пряди спадают на лицо, когда Мобэй Цзюнь подается вперед, но так и не идет до конца, как будто между ними невидимая стена. Он медлит. Проходит секунда, вторая и третья. Кажется, прошло всего мгновение, но оно тянется как вечность, неприятно отдаляя их от того самого, заветного желания. Цинхуа открывает медовые глаза, с долей неуверенности, недопонимания. Мобэй все также пристально смотрит на него, из-под дрожащих ресниц видно его расширенные зрачки, поглощающие все блики и окантованные, пробивающимся во тьме насыщенным голубым, радужкой. Мужчина фыркает, растягивает губы в улыбке и отдаляется, заставляя следователя лишь нелепо моргать, не понимая, что вообще только что произошло. Мобэй смеется, опрокидывая тяжелую голову на хрупкое плечо парня, утыкается в шею и смеётся. Дыхание щекочет кожу, а смех приятный, бархатистый, совсем не злобный, лишений издевки.   Все кругом отмирает, музыка ударяет с новой силой по ушам, бряканье бокалов режет слух, розовый неон вновь слепит глаза.   Шан Цинхуа переводит взгляд на утыкающегося ему в шею парня, совсем не может понять, что это вообще было. Хотел ли Мобэй Цзюнь действительно его поцеловать? Или же просто пошутил над ним? От этих мыслей становилось неприятно, что-то вновь вторило в мозгах что следователь не был уж так хорош для кого-то вроде Мобэя.   Мобэй Цзюню очень хотелось поцеловать Шан Цинхуа. Оставить нежное касание в уголках его губ, расцеловать его щеки, запечатлеть лёгкие поцелуи на его висках и конечно же, конечно же ему хотелось попробовать на вкус, пропитанные водкой губы, ощутить кислый клюквенный привкус у него во рту. Ему хотелось целовать, терзать, кусать эти мягкие губы, не давая парню возможности уйти от его прикосновений. Просто было ещё рано, неуместно, не хотелось оставлять двусмысленность между ними. Хотелось сделать это на трезвую, не заставляя сомневаться в искренности поступка, не давая повода думать, что всё это просто влияние ударившего в голову алкоголя.   Поэтому Мобэй ничего так и не сделал, продолжая мурлыкать в шею парня: —Цинхуа, знаешь почему я так пьян? —Наверное не стоит пить пол бутылки крепкого алкоголя в чистую? —с весельем подмечает парень. —Нет, глупый, —фырчит Мобэй Цзюнь, заставляя следователя вздрагивать от того, как его горячее дыхание щекочет кожу, —я пьян от любви к тебе.   Цинхуа разжигал в его сердце пожар, что ж Мобэй Цзюнь не собирался этому никак мешать. Он обожал этого немного нелепого, но всё-таки так горячо любимого следователя. В этом тоже была своя проблема.   Мобэй не умел любить, не знал, как проявлять это чувство. У него был трудный характер, он обладал всеми пороками, был эгоистичен, самолюбив, самонадеян и не любил делиться. Любовь для него было сродни обладанию, он был до жути собственником и уже считал Шан Цинхуа своим. Мобэй Цзюнь было упрям, всегда делал так как только он хотел и не был готов идти на компромиссы. Он не хотел и не собирался меняться не ради чего-то, не ради кого-то и даже не ради Шан Цинхуа. Если следователь захочет с ним остаться до конца, то уже ему самому придётся меняться. Хотя у него не было выбора, если Цинхуа захочет уйти, то мужчина его не отпустит, лишь свяжет его покрепче и ни за что и никогда не даст уйти. Но ему нравилось представлять, что где-то не в этой реальности Шан Цинхуа сам захочет остаться с ним, быть рядом и будет счастлив вместе с таким человеком как Мобэй Цзюнь.   На некоторое время вновь воцарилась тишина, каждый из них думал о своем. Мобэй продолжал лежать на плече юноши, из-под полуприкрытых ресниц разглядывая его черты лица, пока сам парень старался не смотреть на него. —Знаешь, —нарушил наконец молчание Шан Цинхуа, обращая на себя внимание почти уснувшего мужчины, —я думаю это круто. —Что?  —Не совсем понял собеседник. —Я думаю, что несмотря на всё, у тебя действительно получилось создать хороший бар, удержать его на протяжении нескольких лет на плаву,— Цинхуа запускает руку в смоляные пряди начиная понемногу их расчесывать, пропускает через пальцы локоны иссиня чёрных волос, —я отучился пять лет, у меня есть образование, я потратил на это годы. Однако, я бы вряд ли смог открыть собственное дело, а моя работа, на которую я потратил столько времени и сил не приносит мне особого счастья или дохода. Поэтому я правда считаю, что это здорово, что у тебя получилось. Я вижу, что ты не очень хочешь об этом всём говорить, поэтому не буду расспрашивать почему так вышло, однако раз так получилось, значит так было надо. —Не знаю, —лениво протягивает Мобэй, он щурится почти засыпая, рука что проводит по его волосам заставляет расслабиться ещё больше, —и мне нормально. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, у меня нет больных тем.   Цинхуа сухо смеётся, задействует уже вторую руку и начинает плести маленькие косички, Мобэй Цзюнь же не возражает, да и вообще никак не реагирует, словно это обыденность. —Знаешь, что мне в тебе нравится? —Я красивый, —улыбается Мобэй, его глаза уже полностью закрыты. —Ну это само собой разумеющееся, —это заставляет парня рассмеяться ещё больше, —мне нравится твоё упорство, мне кажется ты довольно умный, ты отзывчивый добрый, заботливый, —мужчина издает слабый смешок, —ну чего ты смеешься? Я серьёзно. Пускай так не кажется на первый взгляд, ты на самом деле очень человечный хотя и пытаешься казаться хмурым и грубым, но это не так, я это вижу.   На этом уже Мобэй Цзюнь действительно начинает смеяться, громко не фальшиво как будто услышал анекдот, он приподнимается, с весельем в глазах смотрит на собеседника, тянется до несчастной бутылки виски и уже с горла допивает остатки алкоголя.   А затем вновь укладывается на Цинхуа, только вот уже не на плечо, а на колени, его льдистые глаза такие пристальные, что становится немного не по себе. Следователю начинает казаться что он сказал глупость, но от своих слов отказываться он не собирался. —Через тернии к звёздам, да? —Слабо улыбается парень, пытаясь подбодрить. —Это ещё не звёзды, —как-то таинственно вздыхает Мобэй и снова повторяет, уже шепотом, —не звёзды.   «Криолит» понемногу пустеет, время идёт, а дыхание мужчины ровное, кажется, что он уже заснул, Шан Цинхуа продолжает заплетать его волосы, тихо что-то напевая и пускай его вряд ли будет слышно сквозь громкую музыку клуба. Но Мобэй Цзюнь слышит, растворяясь в прикосновениях и присутствии этого человека, в звуках его голоса, для него сейчас не существует ничего кроме Цинхуа. Парень уже думал, что мужчина уснул, когда тот подал голос: —Цинхуа, дай мне время, дай мне ещё немного времени и у меня будет и статус, и хорошие деньги. И я обязательно свожу тебя в самый лучший ресторан, хочешь я куплю тебе дом, где-нибудь у моря, съездим в отпуск куда-нибудь далеко, на какой-нибудь остров. —По-моему тебе хватит пить, —мягко журит юноша. —Просто совсем немного времени и будут звёзды, —и вновь почти шепот, в этот раз он точно засыпает.   Шан Цинхуа думает, что им пора, иначе этот грозный мужчина так и уснёт у него на коленях на барной стойке. Как бы ему не хотелось, но приходится заставить Мобэя подняться. Следователь думал просто уйти домой и дать Мобэй Цзюню нормально отдохнуть, однако тот начал настаивать, чтобы проводить парня до дома. Всё-таки темно и поздно, да и расставаться хотя бы на минуту на самом деле не хотелось.   На удивление мужчина хорошо стоит на ногах и из клуба они выходят без происшествий. На тёмной улице белыми хлопьями идёт первый снег, который наверняка уже завтра превратиться в неприятную грязь.   Снег падал тихо, почти неслышно, оседая на асфальте и крышах старых домов. Улицы меркли, свет фонарей рассыпался тусклыми бликами на рыхлой поверхности. Где-то вдали хлопала дверь, лаяла собака — и всё это глушилось ватой тишины, которую приносит подкрадывающаяся зима. Мобэй Цзюнь шел чуть впереди, его фигура, обычно такая уверенная в ярком свете софитов, казалась призрачной в этом полумраке. —Хочешь экскурсию по району, — неожиданно предложил Мобэй. —Я уже здесь был, обегал все закоулки и кварталы, —ну правда, чего Шан Цинхуа здесь только не видел.   Мужчина же на это как-то странно улыбается, вновь обхватывает холодную ладонь следователя и ведёт куда-то во мрак, туда, где свет фонарей исчезает. Мобэй уводил его в узкий проход между домами. Тесный зазор, стены, покрытые граффити, запах сырости и чего-то прогорклого.  Они вышли в почти заброшенный уголок района. Заброшенный двор-колодец. Старые дома, похожие на скособоченные зубы, с выбитыми стеклами на нижних этажах и кривыми, темными окнами коммуналок выше. Атмосфера была тяжелой, пропитанной сыростью, плесенью и отчаянием, которое висело почти осязаемо. Цинхуа почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к снегу.   Воздух на улице был свежим с резким холодом, но здесь… Замкнутом, окруженном домами как стеной, дворе было невероятно душно. Это духота ощущалась и в мыслях стоило пройтись взглядом по строениям. Это были старые, возможно самые первые в этом городе дома. Потрепанные, с обшарпанной краской стен, переживший пару десятилетий трёхэтажные коммуналки. Вместо привычных подъездов – дырявые бетонные козырьки, отсутствующие двери и где-то вход перекрывали прогнившие доски, расписанные краской какими-то хулиганами.   Цинхуа поднял голову, рассматривая окна. Все они были разными. Вот на втором этаже в центре – пластиковые недавно поставленные, плотно занавешены шторами и даже маленький застеклённый балкон, еле вмещающий в себя двух людей. Рядом же – вместо стекла пустующая деревянная оконная рама – там давно уже никто не живёт, заколоченный фанерой балкон и висящий на нём ворох тряпок, ковров, забытых здесь бывшими хозяевами. Сюда уже больше явно никто не вернётся. Третий этаж. Окно с краю. Там горит свет, тусклый, противно жёлтый. Окна старые с облупленной побелкой поверх дерева. Штор нет совсем и можно увидеть скромное обустройство комнаты, серые выцветшие обои, отсутствие люстры, диванчик с большой историей и зеркало с пыльными подтеками. У балкона рядом пол сгнил совсем, обвалился, оставляя только две дощечки после себя.   Шан Цинхуа морщится. Он тоже жил в старом доме, с часто ломающимся лифтом, не работающей лампой в подъезде и пожилыми соседями на каждом этаже. Однако по сравнению со всеми этими строениями, его серенькая десятиэтажка была роскошью, о которой люди живущие здесь могли только мечтать. —Страшно? —Раздался над ухом голос Мобэй Цзюня. Он подошел ближе, почти укладывая голову на плечо парня. Фонарей здесь не было, их лица освещали лишь горящие три-четыре окна, поэтому следователю было трудно определить эмоции в глазах мужчины, с которыми он смотрел на окружающий их пейзаж. Было ли ему тоже жаль людей, живущих здесь? Сочувствовал ли он им или в этом слегка помутнённом взгляде, таком тёмном в этой мгле, было что-то другое, до чего Шан Цинхуа никак не удавалось докопаться. — Я здесь жил, —во взгляде Мобэя не было ни стыда, ни боли — только ровное спокойствие.   Цинхуа замер. Эта информация ударила сильнее, чем холод. Он знал, что прошлое Мобэя было непростым, но представить его здесь, в этом давящем, забытом всеми месте... но прежде, чем парень смог подобрать слова, мужчина отстранился, вставая перед ним. И вместо ожидаемой мрачности, в его глазах странное, почти детское оживление. Он смотрел на падающий снег, на тонкий белый слой, начинавший прикрывать грязь двора.   Мобэй Цзюнь начал задумчиво и с неким усердием чертить носком ботинка что-то на земле. Глупые, странные фигурки, линии, которые тут же покрывались новой пылью снега. Он слегка посмеивался, вычерчивая очередной незамысловатый узор.   Цинхуа смотрел на него, не узнавая. Лицо Мобэя было расслабленным, почти детским, и в этой зыбкой тишине его улыбка казалась неправдоподобной. — Что с тобой сегодня? — Тихо спросил он.   Мужчина наконец отвлёкся от своего занятия. Он сделал шаг к Цинхуа, сокращая расстояние, обхватывая его лицо своими ладонями. Следователь чувствовал отдалённый запах табака, которым пропахли пальцы, зарывающееся в его собранные волосы. —Мне просто хорошо, —почти на выдохе прошептал Мобэй Цзюнь. За всё это время, эти мучительные годы гонки за выживание он впервые чувствовал себя хорошо. Расслабленно и спокойно, голова была пуста, а внутри растекалось тепло. Да, ему было хорошо, здесь, во мраке и тишине, рядом с Шан Цинхуа.   Прежде чем Цинхуа успел что-то ответить, понять этот внезапный покой в глазах мужчины посреди запустения, Мобэй сократил оставшееся между ними пространство, слегка склоняя голову. И затем – прикосновение. Теплое, нежное, совершенно неожиданное. Губы Мобэя коснулись его щеки. Легко, почти воздушно, как падающая снежинка. Поцелуй был быстрым, но в нем была такая концентрация тихого счастья, такой простой, чистой теплоты, что у парня перехватило дыхание. Он замер, чувствуя, как по щеке, где только что были губы Мобэя, разливается жар, контрастируя с холодом вечера и ледяной тяжестью места вокруг них.   Мобэй Цзюнь отстранился всего на сантиметр, его руки все еще мягко держали лицо Цинхуа. Он смотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни вызова, ни привычной игры. Только это странное, безмятежное «хорошо», сияющее тихим светом посреди белоснежного снега и старых стен. Снежинки кружили вокруг них, как немые свидетели этого хрупкого момента тепла в самом сердце холода.   До дома они добирались ещё очень долго, хотя идти было всего минут пятнадцать, но никто из них не хотел расставаться. Мобэй предложил встретиться на выходных, отправиться в центр города. Там они оба давно уже не были. Парни ещё десять минут поспорили стоя у самого подъезда. Мобэй Цзюнь хотел заехать за ним в следующий раз, но Шан Цинхуа считал это неудобным для мужчины, делать крюк, да и автобусы ходят исправно. Сошлись на такси, которое Мобэй любезно и настойчиво обещал оплатить. ***   Солнце едва поднималось из-за горизонта, недавно выпавший снег поблёскивал в теплых лучах. Шэнь Цинцю, немного уставший, брёл к родному подъезду. Обычно он никогда не возвращался домой так рано утром, он даже на работу выходил позже. А если речь шла про выходные, то парень предпочитал остаться дома и не выходить на улицу без надобности. Однако, вчера ночью ему позвонил Бинхэ, болтая что-то про первый снег и романтическую атмосферу, уговаривая Цинцю погулять по ночному городу, пока снежинки ещё не успели превратиться в слякоть. Следователь ну никак не мог отказать этому мальчишке, тем более тот умудрился в столь поздний час достать где-то два стакана горячего кофе. До самого утра они провели время вместе, Ло Бинхэ конечно пытался предложить Юаню зайти к нему домой, строил щенячьи глазки, но пришлось отказать. Шэнь Цинцю немного опасался идти ночью домой к малознакомому парню, да и отоспаться хотелось в собственной, а не чужой постели. Поэтому сейчас, засыпая на ходу следователь заходил в подъезд своего дома.   Он прошёл до лифтов, когда услышал, как входная двери вновь открылась. Мысленно закатив глаза, парень надеялся, что лифт приедет раньше, чем вошедший успеет добраться до него. Разговаривать в такую рань с соседями не хотелось, да и в целом Цинцю всегда избегал других жильцов этого дома, чтобы не было неловкости. К его счастью, раздался сигнал и двери лифта открылись. Следователь, недолго думая вошёл, нажимая кнопку двенадцатого этажа и утыкаясь в телефон, чтобы написать Ло Бинхэ, что всё в порядке и он дома.   Двери лифта почти закрываются, когда между створок протискивается ботинок, заставляя открыться обратно. Шэнь Цинцю раздражённо выдыхает, у них так-то не один лифт на весь дом, мог бы и другой дождаться. Следователь лишь на секунду отнимает взгляд от телефона, чтобы мельком посмотреть на вошедшего и тут же возвращается обратно к экрану. Но замирает и вновь переводит взор на мужчину, уже с удивлением: —Что… Что ты тут делаешь? — Как-то слишком громко выкрикивает парень и отшатывается от человека почти к самым кнопкам лифта. Он сталкивается с безразличным взглядом пронзительно голубых глаз.   Мобэй не выглядит удивлённым даже на секунду, наоборот уголки его губ подергивает немного пугающая улыбка: —Конечно же, я слежу за тобой, чтобы убить. —Мобэй Цзюнь сокращает расстояние между ними, почти нависая над следователем, которому некуда бежать из этой металлической ловушки, рука мужчины уже тянется к нему, заставляя парня ещё сильнее вжаться в стену.