Алая камелия

Акутагава сдавленно вскрикнул, когда Огай закинул его ноги себе на плечи. Очередной толчок выбил остатки воздуха из лёгких. Хватка на бёдрах усилилась. — Давай, малыш, ещё немного. Рюноске выгнулся, замотал головой, когда Мори толкнулся особо глубоко и остановился. — Какой же ты узкий, Рю-чан, разве можно так издеваться надо мной? Акутагава всхлипнул. Любимая забава Мори была держать его на самом краю, не давая спуску, чтобы он потерялся в сладкой агонии. — И-и-издеваетесь здесь только вы, — прохрипел он. Рука сама собой потянулась к члену, но Мори перехватил его за запястье и поднёс к своим губам, чтобы осыпать поцелуями. — Давай, мой хороший, ты ведь знаешь, чего я хочу. Рюноске нетерпеливо застонал, чувствуя, как на глазах выступили слезы. Мори впился поцелуем в его пересохшие губы, несколько раз толкнувшись языком вглубь рта. — Мне так хорошо с вами, Мори-сан, — Акутагава умоляюще посмотрел ему в глаза, почуствовав, как напряглись чужие бедра. — Мне ещё не с кем не было так хорошо, — погладил ладонью по щеке. Огай низко зарычал и вернулся к привычному бешенному ритму. *** Рюноске вышел из ванной, шлепая голыми ногами по теплому полу. Осторожно присев на край кровати, он провел рукой по макушке задремавшего Огая. — Я не сплю, — Мори открыл глаза. На Акутагаве был накинут его махровый халат, наполовину сползший с плеч из-за неподходящего размера. Рюноске забрался с ногами на постель и нырнул под одеяло Огаю прямо под бок. — Останешься на ночь? — Мори прижался щекой к его макушке. — Останусь, — устало выдохнул Рюноске. Хотя прекрасно знал, что его ответ для Мори мало что значил в девяносто девяти процентов случаев. — Замечательно, — Огай провёл пальцем по его щеке. — Завтра можешь поспать подольше, я предупрежу, чтобы за тобой заехали часов в двенадцать и отвезли домой. Рюноске нахмурился от перспективы просидеть в чужой квартире до обеда, но решил промолчать. Вместо этого он осторожно водил пальцем по груди Огая, вторя контуру продолговатого шрама. — Смена в клубе прошла спокойной? — Да, — кивнул Акутагава, — ничего примечательного кроме одного знакомого лица, так заинтересовавшегося Чуей. Мори тихо хмыкнул себе под нос. — Дазай-кун уже взрослый мальчик, может гулять, где хочет. Но, — его ладонь не сильно сжала плечо Акутагавы, — к чему такая подозрительность, Рю-кун? Акутагава приподнялся и с плохо скрываемым волнением посмотрел ему в глаза. — Разве вы сами не говорили, Мори-сан, что он… — комок подступил к горлу, — что с ним нужно быть осторожнее и что каждое его действие рассчитано наперёд? Чужая рука потрепала его по макушке. — У тебя отменная память. — Я серьёзно, — вдруг выпалил Рюноске. — Это подозрительно. К тому же, он был так приветлив с Чуей… По спине пробежал холодок. Возможно, из-за сквозняка, скользнувшего в комнату из приоткрытого окна, возможно из-за взгляда Огая, которым он посмотрел на Рюноске. — Не бери это в свою красивую головку, я сам с этим разберусь. Акутагава упрямо поджал губы. — Всё-таки мне не нравится, что он проявляет такое повышенное внимание к Чуе. Мори задумчиво провёл пальцами по губам. — По-моему ты просто ревнуешь, Рю-чан. И прежде чем Акутагава успел что-то ответить, повалил его на спину. — Давай так, — Огай сгрёб его в объятья, — если он появится там ещё раз, тогда я уже буду думать, стоит ли нам беспокоиться. Хорошо? Рюноске кивнул и тихо пискнул, чувствуя, как ладони сомкнулись на его бёдрах стальной хваткой. — И обещай мне одно, малыш, –Огай прижался губами к его щеке, — не подходи к Дазаю и не разговаривай с ним без крайней на то необходимости. Договорились? — Договорились… — выдохнул Рюноске, сжимая руками белую простынь. *** Чуя стоял на школьном крыльце, озадаченно глядя в экран телефона. Дазай звал его сегодня вечером на свидание. Прохладный ветер растрепал рыжие волосы, собранные в небрежный хвост. Не в его правилах было ходить на встречи с клиентами вне работы. К тому же, Дазай ведь так и не понял, что он несовершеннолетний. Но… На другой стороне улицы его одноклассница Сасаки Нобуко обнималась со своим парнем, который встречал её каждый день после уроков. Насколько помнил Чуя, тот учился в колледже и был старше на четыре года. «Ну и что здесь такого, — размышлял про себя Накахара, — другим можно, а мне нельзя. И спать он мне не предлагает, просто встретиться, вот и всё». Чуя отписался Дазаю, что согласен, уточнив место и время, и со всех ног бросился в сторону метро. Коё снова была на работе, поэтому Чуя быстро закончил с уроками, принял душ и начал собираться. Волосы, как назло, лезли во все стороны, Накахара без конца ругался, пока колдовал с ними при помощи выпрямителя сестры. Ножницы на столе очень соблазнительно сверкали. Чуя уже давно клялся и божился, что отрежет их к чертям, но рука не поднималась. Мама ласково называла его в детсве «апельсинкой» и причесывала, пока он сидел у неё на коленях. Мама… Чуя посмотрел на себя в зеркало остекленевшим взглядом. Что бы она сказала, если бы узнала, кем работает её сын? А отец? Хоть он и уговаривал себя каждый раз, что хостес не имеют ничего общего с эскортом и проституцией, но большинство людей считали иначе. — Всё хорошо, это просто свидание, а не встреча за деньги, — сказал себе Чуя и вышел из ванной. И пусть даже Дазай работает в мафии, это ведь никакой роли не играет. Пока не играет. *** Они договорились встретиться в порту. Пусть Дазай и настойчиво предлагал заехать за ним, Чуя отказался. То ли из-за желания повредничать, то ли из-за страха раскрыть свой домашний адрес. «Не хватало ещё, чтобы нас увидела Коё», — мысли про сестру настойчиво лезли в голову, пока Чуя шёл до метро. В вагоне поезда он беспокойно разглядывал себя в отражении каждой зеркальной поверхности. В простой клетчатой рубашке и легкой джинсовой куртке с трудом узнавался хостес бара «Алая камелия». Всю дорогу до места встречи Чуя то и дело поглядывал на небо — погода вещь непредсказуемая, особенно в их местности. Но солнце, словно по заказу, светило, как начищенная золотая монета, небо было чистым, без единого намека на облачко, только легкий прохладный ветер так и наровил забраться под куртку. Дазай ждал его на пирсе, небрежно облокотившийся на перила и бездумно уставившийся в небо, похожий на чернильную кляксу из-за черного костюма и пальто. Чуя глянул на часы, неужели опаздал, однако оказалось, что пришел даже раньше. — Эй, Чуя, — Дазай махнул ему рукой, быстрым шагом подошёл ближе, — я же говорил, надо было мне за тобой заехать, на метро, наверное, ехать в десять раз дольше. — И тебе привет, — смущённо улыбнулся Чуя, пристальный взгляд Дазая и такая настойчивость слегка сбивала. — Ничего страшного, я привык кататься по пол дня. Какие у нас планы? Дазай загадочно улыбнулся, крепко взял его за руку и подвёл к самому пирсу. — Посмотри сначала сюда. Чуя сначала не понял, когда Дазай тыкнул пальцем вниз на беспокойные волны, бьющиеся о край скалы. И только спустя секунду разглядел множество медуз, которые целым скопом плавали в воде, словно белые прозрачные пакеты. — Никогда такого не видел, — удивленно выдохнул Чуя. И тут же на него нахлынуло короткое воспоминание. Он точно также стоит на пирсе, только ростом гораздо ниже, испуганно смотрит вниз, схватившись за краешек маминого платья. Её волосы так и наровят вылезти из причёски из-за ветра, пока она задумчиво смотрит в море. — Моя мама говорила, что это очень редкое являение, — Накахара посмотрел на Дазая, которого теперь интересовали не медузы, а сам Чуя с его слегка порозовевшим от смущения лицом. — Значит это на счастье? — усмехнулся Дазай. Чуя промолчал и неожиданно осознал, что так и не расцепил с Дазаем рук. *** — И после этого случая, Тачихара зарёкся пить с хостес. Дазай засмеялся, прикрывая рот ладонью. — Я и не догадывался, что хостес такие коварные. Чуя улыбнулся в ответ и подцепил вишню с верхушки мороженного. Они бродили с Дазаем по набережной и обсуждали всякую ерунду, когда заметили небольшое кафе. Дазай заказал себя чашку кофе без сахара, а Чуе мороженое в резной вазочке. К удивлению Накахары, между ними не было чувство неловкости, как это бывает на первых свиданиях. Не знаешь про что говорить, боишься показаться смешным или глупым. Дазай умело обходил разговоры о себе и больше фокусировался на Чуе. — Когда я устроился работать, мне устроили целую лекцию о том, как притворяться, что пьёшь на равне с клиентом. Это всегда в интересах бара, чтобы посетители тратились на выпивку как можно больше. Морской ветер неожиданно нагнал их с берега. Чуя поёжился и тут же замер, когда Дазай как бы невзначай заметил: — Тяжело, наверное, совмещать учебу в университете и работу хостес. Комок застрял в горле, мешал говорить, и Чуя неловко шкрябнул ложечкой по краю вазочки с мороженымм. — Да… кто тебе сказал, что я студент? — Нет? — брови Дазая удивлённо поползли вверх. Чуя нервно облизал губы. — Я пока только коплю на учёбу, поэтому работаю хостес. Дазай мягко улыбнулся. — Неужели не нашлось ничего более достойного? По лицу Чуи пробежала тень, и Дазай со всего размаху ударил себя ладонью по лбу. — Извини-извини, пожалуйста, не то хотел сказать, просто… — Я тебя услышал, — ответил Чуя и не удержался от маленькой шпильки в сторону Дазая: — хотя странно слышать о достоинстве от члена Портовой мафии. Но Дазай пропустил это замечание мимо ушей. И Чуя решил не предавать значения таким мелочам и не зацикливаться на своём вранье. Дазай потащил его дальше гулять, когда они расплатились в кафе. И чем больше Чуя смотрел на Осаму, тем больше удивлялся, действительно ли тот работает в Портовой мафии. Он мог свободно рассуждать про искусство, литературу, давно у Накахары не было такого интересного собседника. — А в следующий раз я отведу тебя в кафе, где готовят лучший карри в городе, — пообещал Дазай, проводя его до станции метро. — Это было бы чудесно, — улыбнулся Чуя и замер, когда Дазай наклонился к нему близко-близко. — Не бойся, Чуя, — ухмылка, — я тебя не съем. Неловкие поцелуи украдкой со сверстниками не шли ни в какое сравнение. Чуя беспомощно мычал, пока Дазай терзал его губы, настойчиво толкался языком. Руки на талии притянули его ближе, так, что пришлось встать ногами на чужие ботинки. — Даз…? — Чуя не успел и пикнуть, Дазай мягко зажал ему рот ладонью. — Можешь звать меня Осаму, — ладони скользнули ниже и мягко сжали задницу Накахары. Желудок сделал кульбит, и совсем не от любопытных взглядов прохожих. *** Чуя зашёл домой в какой-то прострации. Всё казалось нереальным, губы горели от первого взрослого поцелуя в его жизни. Дазай посадил его на поезд, взяв обещание следующего свидания. И это было чертовски приятно, чувствовать себя таким желанным. Чуя настолько увлекся, что не обратил внимание на незнакомую куртку, висевшую рядом с пальто Коё на вешалке в коридоре. — Ох, Чуя, — сестра вышла ему на встречу с кухни. — Ты вовремя, мы как раз хотели ужинать. — Мы? — непонимающе переспросил Чуя. — У нас гости? — Да, братик, — Коё слегка приобняла его за плечи, как делала всегда, когда волновалась. — Это мой бывший пациент и очень хороший друг. — Друг? — ухмыльнулся Чуя. — Ладно-ладно, — засмеялась Коё. И завела его на кухню. — Чуя, знакомься, это Ода Сакуноске. Высокий молодой человек с непроницаемым лицом и стойким ароматом сигарет шагнул к ним, протянув руку для пожатия. — Мои друзья зовут меня Одасаку. Чуя улыбнулся в ответ. — У вас очень остроумные друзья. — Да, — Ода неловко пожал плечами. — На самом деле только один. Зато остроумия у него хватит на всю Йокогаму. *** Рюноске с равнодушным видом листал поток сообщений от Чуи, восторженных и эмоциональных, разбавленных редкими фото морского пейзажа, которые он успел сделать во время свидания. Пришлось отписаться парочкой удивленных смайлов. Всё равно Чуя давно привык, что он не любитель виртуального общения. Рюноске скользнул взглядом по бархатной коробочке, лежащей рядом с ним. Курьер принёс её час назад, почти одновременно звякнуло сообщение от Мори-сана. Акутагава специально не стал открывать мессенджер, чтобы оставить сообщение непрочитанным. Хотелось выждать и настроиться, просто подождать, пока есть возможность, сославшись на то, что задремал или просидел в ванной. В комнате горел ночник, с балкона веяло прохладой, рука сама собой потянулась к подарку. Рюноске выдохнул, осторожно взял в руки тяжелый кожаный ошейник, обвитый множеством крупных колец, сквозь которые тянулись тонкие цепочки. «Зная Мори-сана, это явно не серебро, — думал про себя Рюноске, пока стягивал домашнюю футболку, — скорее всего какая-нибудь платина». Ошейник лёг как влитой, кольца позвякивали между собой, пока Акутагава шёл к зеркалу, стоявшему в углу. «Примерь. И не забудь про фотоотчёт для меня» Рюноске секунду помедлил, прежде чем написать: «Задремал, простите, дайте мне десять минут». Ответ прилетел меньше, чем через минуту. «Пять». Акутагава оторвал от зеркала ярко-розовый стикер, на котором Гин оставила отпечаток помады с припиской, что ушла ночевать к подруге. Пришлось постараться встать так, чтобы свет падал более-менее ровно. Несколько фотографий улетело Мори-сану ровно через четыре минуты. Сразу после этого ошейник был закинут в нижний ящик шкафа, где расположились остальные подарки, вроде чёрных чулок с подвязкой, портупеи и зажимов для сосков. Акутагава лежал на кровати, прикрыв глаза, когда резко звякнул телефон. Мори-сан прислал голосовое сообщение. — Я выслал за тобой машину, у тебя есть тридцать минут, чтобы подготовиться. И не забудь надеть мой подарок. Акутагава беспомощно застонал и отбросил телефон на пол.