Алая камелия

— Рю, ты меня вообще слушаешь? — Чуя резко захлопнул дверь шкафчика. — С таким же успехом я мог бы и со стенкой сейчас разговаривать. Акутагава встрепенулся и посмотрел на него потерянным взглядом. — Извини, засыпаю на ходу. Чуя нахмурился, вглядываясь в лицо Рюноске. Уставший, бледнее, чем обычно, он как будто бы похудел за пару дней, пока они не виделись. — Рю, у тебя точно всё хорошо? Накахара подошёл ближе, попытался дотронуться до чужого плеча, но Акутагава вздрогнул и вывернулся из-под его прикосновения. — Не надо меня трогать, Чуя, пожалуйста, всё в порядке. Взгляд зацепился за цепочку засосов вдоль ключицы, которую Акутагава попытался неловко скрыть под рубашкой. Без особого успеха. Чуя застыл на месте, не зная как реагировать. Если заострить на этом внимание, Рю только отмахнется со словами, что это его дело и больше никого не касается. Накахара ещё раз взглянул на рубашку Акутагавы, давая понять, что всё видел. Рюноске глубоко вздохнул и осторожно прикрыл дверь шкафчика, чтобы не сильно приложиться о неё лбом. — Не знаю, как переживу эту смену. — Давай скажем Хигучи, что ты заболел, она тебя мигом домой отправит, ещё и такси оплатит и лекарств в дорогу купит, — ухмыльнулся Чуя. Все ведь прекрасно знали, что Ичиё неловко дышит к Рюноске, только и ждет, чтобы он её на свидание позвал. — О, нет, только не она, — отозвался Акутагава. — Потом буду вынужден провожать её после работы всю оставшуюся жизнь. Как назло, раздался стук, и в дверях показалсь Хигучи, сияющая в новом серебристом платье на бретельках, словно диско-шар. — Мальчики, давайте быстрее, ночь обещает быть жаркой. Рю в ответ лишь закатил глаза. — Да что ты говоришь, а у нас бывает по другому? Акутагава вышел из раздевалки, едва не задев плечом Хигучи. –Хм, что это с ним сегодня? — она нахмурилась и перевела взгляд на Чую. — Чуя, он ведь твой друг, что случилось? — Ээ… — Накахара задумчиво почесал щёку, — не выспался просто. Ичиё подозрительно прищурилась и обвела взглядом раздевалку. — Так. Похмелье? Я же предупреждала, в таком виде на работу не приходить. — Да какое похмелье?! — вспылил Чуя. — Ты же прекрасно знаешь, Хигучи, что Рю живёт с сестрой один. Он же содержит их с шестнадцати лет, чтобы Гин могла учиться. В таком ритме любой бы… — Я поняла-поняла, — махнула рукой Хигучи. — Чуя, ты же знаешь как я к нему отношусь, — мечтательный вздох, — всё за работу. Клиенты ждут. Накахара прижал ладонь ко лбу и последовал за начальницей. Рано или поздно, Рю ему всё расскажет. И не стоит, чтобы Хигучи болтала лишнего в клубе. *** Неоновые вывески в темноте освещали намокший от дождя асфальт, лужи блестели разноцветными бликами, и запах стоял просто волшебный. Рюноске сделал несколько глубоких вдохов, господи, как хотелось курить. Каменная кладка холодила спину, если сейчас выйдет Чуя, будет ворчать, что Акутагава простудится, обязательно утянет обратно в клуб и раз пять спросит, не продуло ли его. Рюноске усмехнулся. Какой же он хороший. И доверчивый. И что ещё хуже, глазастый. Пальцы коснулись ключицы, слегка надавили. Пусть мазь и помогла, но приятного мало. Сильнее болело только внизу. Акутагава задумчиво скрестил руки на груди. Кому расскажешь, не поверят, что ему это действительно нравилось. В кармане резко зазвонил телефон. Рюноске усмехнулся, всё-таки это была одной из лучших его идей, поставить припев этой песни на звонок Огая. — Я слушаю, — ответил Рю, стараясь скрыть улыбку в голосе. — Ты всё-таки не убрал ту мелодию звонка? — Ну, она всегда поднимает мне настроение, — ответил Акутагава и поёжился от ветра. — Я думал, это я поднимаю тебе настроение, а не песня, — ухмыльнулся в трубку Огай. — Поднимать настроение это моя работа Мори-сан, — ответил Рю.– И не себе, а вам. Он редко позволял себе такие подколы, но позволял, хотя бы ради фразы, которая следовала за ними. — Невоспитанный мальчишка, — усмешка, — я вообще-то звоню узнать, как ты себя чувствуешь, у меня стойкое ощущение, что вчера я самую малость перестарался. Рюноске лишь фыркнул в ответ. — Перестарались, Мори-сан, но мы, вроде как, оба этого хотели. Огай тихо засмеялся, заставив Рюноске непроизвольно вздрогнуть, появилось чувство, словно Мори стоит у него за спиной, шепчет в самое ухо и сейчас его руки привычно скользнут по плечам, ниже, задержавшись на плоской груди и остановятся возле кромки брюк. — О чём ты думаешь сейчас, Рю-кун? — раздалось в трубке. Акутагава прикрыл глаза. — О ваших руках, — выдохнул Акутагава, хотя и понимал, что рискует. Иногда ему нравилось провоцировать Огая, особенно по телефону, когда тот не мог дотянуться до него своими загребущими руками, больно схватить за подбородок, заставив посмотреть в глаза, и опрокинуть на кровать, словно безвольную марионетку, у которой отрезали все ниточки. — Маленькая, развратная дрянь, — пропел Мори, — нарочно меня провоцируешь? Рюноске закусил губу, силясь держать свободную руку подальше от собственных брюк. — Я делаю только то, о чём вы меня просите Мори-сан, присылаю фотографии, приезжаю по первому звонку и всегда говорю вам правду. А теперь, пожалуйста, мне нужно работать… — Будь осторожен, ладно? — голос Мори смягчился. — Играй, но не заигрывайся, Рю-кун. После разговора Акутагава задумчиво уставился в темноту, фантомное ощущение чужих рук, гуляющих по его телу, так и не исчезло. Неожиданно тёмный силуэт скользнул к нему из темноты. — А я думал, что обознался. Дазай широко улыбался ему, словно старому другу. Забинтованная ладонь уперлась в стенку прямо над головой Акутагавы. — Но теперь вижу, что нет. Рюноске скользнул взглядом по бледному лицу, инстинктивно хотел отодвинуться, но передумал. — А вот я сразу тебя узнал, Дазай Осаму. Не отрывая взгляда от Рюноске, он достал сигарету из портсигара, закурил, выдохнув дым прямо в лицо. Вместо того, чтобы закашляться, Акутагава глубоко вдохнул. Шарф Чуи маячил перед глазами, словно красная тряпка перед быком. — Для тебя я Дазай-сан, — раздалось над ухом. Рюноске фыркнул, сложив руки на груди. — Так чем же я вам обязан, Дазай-сан, или вы пришли к Чуе? Так он сейчас занят, у нас очень много клиентов. Дазай лишь пожал плечами в ответ и отодвинулся чуть дальше, облокотившись плечом о стенку. — Я не его клиент, я его парень, так что меня эти рабочие моменты не касаются. Акутагава прищурился. — Не знаю, что у вас за игры, Дазай-сан, но не втягивайте в это Чую. — О, — Дазай бросил докуренную сигарету на землю, затушив носком ботинка, — с каких пор я должен слушать советы какой-то шлюшки, — пожал плечами, — пусть ты и спишь с боссом, это ничуть не улучшает твое положение. — Если вы думаете, что ваши оскорбления меня как-то задевают, то ошибаетесь, — Акутагава покачал головой, — это всего лишь слова, несерьёзно. А вот по поводу Чуи — серьёзно. Если я хоть один раз увижу, что он расстроен или плачет из-за вас, то пеняйте на себя, — Рюноске потянулся рукой к шарфу Дазая, — лично вас придушу и даже к Мори-сану за помощью не буду обращаться. Дазай громко рассмеялся в ответ, запрокинув голову. — Может быть он мне действительно нравится, а? Не думал о таком? Акутагава криво ухмыльнулся, до этого стоящий к собеседнику боком он, развернулся к Дазаю всем телом. — Судя по тому, что я слышал о вас, Дазай-сан, в этой жизни вам не нравится ничего. — Даже так, — прижал тонкий палец к губам, — теперь я в чем-то понимаю Мори-сана, твой болтливый рот действительно так и хочется занять чем-нибудь полезным. — Я вас не боюсь, — Рюноске сжал кулаки, — идите своей дорогой. Желательно подальше от моего друга. Дазай снова ухмыльнулся и ушёл в сторону главного входа со словами: — Только папочке не жалуйся. *** На негнущихся ногах Рюноске вышел из спальни, запахнувшись в чужую рубашку, запах одеколона смешался с запахом секса, резким и терпким. Телефон остался в кармане куртки, наверняка, Гин очень сильно переживает, нужно позвонить или написать, что он задержится до вечера, потому что сил хватило только на то, чтобы встать. В коридоре горел свет, и Рюноске не сразу увидел человека, стоявшего на пороге. Они успели посмотреть друг на друга всего несколько секунд, прежде чем перед лицом Рюноске, как из-под земли, вырос Мори-сан. — Что-то случилось, малыш? Иди в спальню, я сейчас вернусь. Рюноске испуганно кивнул, потому что человек за спиной Огая был весь с ног до головы обмотан бинтами. — Я шёл за телефоном, — тихо прошептал Акутагава, чувствуя, как незнакомец изучает взглядом его голые ноги. — Покажи-ка руки, — Мори мельком взглянул на протянутые запястья, увитые следами от веревок, — надо обработать, иди-иди, сейчас я отдам Дазаю документы и вернусь. Телефон принесу. Огай коротко поцеловал его в лоб и поторопил шлепком по заднице. Акутагава вышел за дверь и притаился за стеной. — С каких пор ваши игрушки остаются у вас до утра? — Он не игрушка, и это не твоё дело, ты же знаешь, я не обсуждаю свою личную жизнь. И твою тоже, если ты забыл. — Видимо он очень выносливый, совершеннолетний хотя бы? Акутагаве не понравился этот разговор, он поспешил обратно в спальню. Огай вернулся быстро, отдал ему телефон и принялся обрабатывать раны, присев на кровать. Кажется, разговор его совсем не смутил, или подобное было для него привычным. — Не щиплет? — Огай внимательно посмотрел ему в лицо, и Рюноске в очередной раз удивился цвету его глаз. — Ты какой-то задумчивый, Рю-чан, — Мори убрал в сторону остатки ваты. — И на мой вопрос так и не ответил. — Нет, не щиплет. Просто странный человек этот Дазай, весь в бинтах, — задумчиво протянул Рюноске. Огай ухмыльнулся и погладил его по голове. — Я знаю его с детских лет, Дазай всегда таким был. У него привычка производить на новых знакомых угнетающее впечатление, если, конечно, он не стремится им понравится. Акутагава задумался. — Вы не хотели, чтобы он меня видел? Мори ухмыльнулся и притянул его к себе в объятья. — Не хотел. Просто, — Огай крепко сомкнул руки поперёк живота Рюноске, — давай-ка я расскажу тебе немного про Дазая, чтобы ты имел в виду, на будущее.