стерва

      Трель дверного звонка заставляет Власову подняться с дивана, отбросив в сторону пульт от бессмысленно перещёлкиваемого последние минут десять телевизора, и оказаться в прихожей. Вопреки здравому смыслу и ни одному году рабочего опыта, дверь Рита распахивает, даже не взглянув в глазок. И буквально в ту же секунду жалеет, не находя правда ответа, могла ли она всё-таки не открыть дверь, предварительно взглянув на визитёров.       — И как это понимать? — спрашивает Маргарита, скрестив руки на груди и не спеша сделать ни полшага в сторону, пропуская Лёню со Стёпой в квартиру. — Ты ведь сказал, что быстро во всём разберёшься и приедешь. Про то, что ты привезёшь Субботина, разговора не было.       — Рит, ну что мне его, на улице, что ли, нужно было оставить? — возмущается Данилов, всего на миг ослабляя придерживающую товарища руку, но этого оказывается вполне достаточно, чтобы Субботин покачнулся, вновь принявшись отряхиваться и едва ли кубарем не полетел прямиком вниз по лестнице. — Стой же ты на ногах, — возвращая старлея в вертикальное положение, встряхивает его Степан и уже через миг вновь переводит взгляд на Маргариту. — Мы так и будем через порог разбираться, кто что сказал и как правильно поступить? Позволь, мы всё же войдём.       Стёпа и сам не понимает, откуда в нём находится столько сил и ловкости, чтобы буквально одновременно оттеснить возлюбленную в сторону, затащить в квартиру Субботина и не позволить ему не то что не упасть где-нибудь у самого порога, но ещё и не повалить что-нибудь на пол, обязательно разбив, измяв или залив чем-нибудь. Он делает несколько шагов по коридору и наконец выдыхает, опуская Лёню на небольшой пуфик, примостившийся возле изящной галошницы.       — Данилов, ты не обнаглел? — спешно закрывая за мужчинами входную дверь и поворачивая ручку замка, Рита разворачивается лицом к своим визитёрам, в капитане Данилове едва ли не собираясь прожечь приличных размеров дыру. — Сначала ты обещаешь, что это будет только наш с тобой вечер, потом срываешься неизвестно куда и наконец возвращаешься с не стоящим без посторонней поддержки Субботиным. Может, ты ещё куда-нибудь съездишь, народ соберёшь, и устроим в квартире небольшой филиал ФЭС?!       — Рита, — он отходит в сторону от предпочитающего молча наблюдать за происходящим Субботина, останавливается в считанных сантиметрах от любимой и заглядывает в её глаза, наполненные злостью наполовину с отчаянием. — Рит, я не знал, что так выйдет. Мне очень жаль, что у нас ничего не получилось с ужином и с тем разговором, о котором ты говорила, — без капли лжи продолжает капитан, накрывая плечи избранницы ладонями. — Но он мой друг. Наш друг. Что, мне нужно было забрать его из отделения и оставить на ближайшей лавочке?       Власова косится через плечо капитана на Леонида, не то засыпающего на пуфике в её прихожей, не то вглядывающегося в отражение в висящем на противоположной стене зеркале.       — У нашего друга что, квартиры нет? — в тон возлюбленному вполголоса спрашивает капитан. Они словно находятся где-то в стенах ФЭС, совсем близко от какого-нибудь фигуранта по делу, которому не стоит слышать всех обсуждений о продвигающимся расследовании. Им будто совсем не хочется, чтобы Лёнька слышал их обсуждения о нём, сидящем в нескольких десятках сантиметрах в стороне.       — Есть. Но, понимаешь… — Стёпа на мгновения замолкает, понимая, насколько глупо прозвучит его на самом деле правдивое объяснение. — Мы приехали по его адресу, но ключи не подошли.       — Да ты что?! А в фильме, помнится, наоборот подошли, — недоверчиво усмехается Маргарита, всплескивает руками и не то ненароком, не то специально скидывает со своих плеч ладони Данилова. — Может, вам нужно было слетать в Ленинград?       — Рит, — вновь касается возлюбленной капитан. — Я понимаю, как это звучит, но это правда. Дверь закрыта на два замка. От одного ключ есть, и замок прекрасно открывается, а от второго ключа на связке нет. Ну, хочешь, сама проверь! — чуть повышает голос капитан и протягивает Рите связку Лёнькиных ключей, перекочевавшую возле квартиры Субботина к нему в карман. — Может быть…       Закончить Данилову не позволяет Субботин — старлей тянется развязать шнурки на своих кроссовках, теряет равновесие и отчаянно не желает при этом навернуться с пуфика, он взмахивает в воздухе руками, задевает пару ботинок на голошнице и хватается в конечном итоге за одну из Ритиных курток, не то к счастью, не то к сожалению оказавшуюся под рукой. Крючок на куртке вырывается буквально за долю секунды, и Лёня всё же падает на пол, накрываемый и курткой, и свалившийся откуда-то с полки парой шапок.       — Прекрасно, он ещё и громит квартиру! — выпаливает Маргарита и всё же устремляется к Лёне вслед за своим капитаном.       — Не громю, — машет головой старлей, поднимая на Власову взгляд, — лю. Не громлю.       — Да? А что ты делаешь? Порядок наводишь? Спасибо, не надо, я как-нибудь потом сама справлюсь. И отдай сюда мою куртку, — возмущённо произносит Рита, забирая одежду из рук товарища, не спешащего встать с пола. — Не твой фасон.       Степану требуется не так много времени, чтобы поднять старлея на ноги, практически располагая его в вертикальном положении, и вновь усадить на пуфик, надеясь, что больше тот падать не станет. Лёня взгляд переводит с капитана на капитана, в руках сжимает всё же снятый один из кроссовок и Ритину шапку, зачем-то прихваченную с пола.       — Вот все так, — голосом великомученика и по совместительству философа, не меньше, произносит старший лейтенант. — Ты сердцем… душой… — разводя руки в стороны, словно актёр на театральной сцене, продолжает Лёня, — а она… Стерва! Сва-а-дьба… му-у-ж… Объелся груш. Все вы баб… дамы такие. Все!       В ответ на своё заявление Субботин незамедлительно получает ощутимый толчок в плечо от стоящего совсем рядом Степана, кажется, в миг позабывшего, что в случае падения Лёньки на пол ему же самому и придётся поднимать его обратно, и готовый превратить его в кучку пепла взгляд Маргариты. Она сдерживается от желания стукнуть старлея хорошенько, просто-напросто не желая повторяться, и склоняется над усаженным на пуфик нежданным гостем.       — Субботин, не кусай руку, которая тебя кормит.       — Чего?       — Говорю: будешь говорить гадости в моём доме — выставлю из квартиры, — уже куда жёстче объясняет товарищу Рита, пристальным взглядом продолжая просверливать в нём очередную дырку. — И я, поверь, не посмотрю на поздний час, нашу дружбу и на то, что тебе некуда идти. Понял? Бабы — стервы, понимаешь, — возмущённо бросает себе под нос Власова, отходя чуть в сторону и закидывая обратно на полку шапки, каким-то макаром сваленные старлеем.       — А чего она? — жалобно произносит Лёня, разворачиваясь вслед за Ритой к вешалке. — Цветы… театр… Лёнечка… а потом? Что? Ничего. Женится она.       — Замуж выходит, — на автомате поправляет Субботина Рита. — Подожди, кто женится? Ну, то есть замуж выходит.       — Она, — только и бросает в ответ Леонид полным скорби голосом. Он поднимается на ноги, пошатывается весьма ощутимо, хватается сначала за любезно подставленную Даниловым руку, а после за оказавшуюся совсем рядом стену.       Капитанам остаётся лишь только взглядом провожать Субботина, относительно уверенно переступившего порог ближайшей комнаты и взявшего курс прямиком к дивану, на котором ещё не так давно Рита ожидала возвращения Данилова. Старлей плюхается на диван, сваливая на пол одну из боковых подушек-валиков, ногой поддевает всё это время остававшийся на нём не развязанный кроссовок, отправляя его в недолгий полёт и не так чтобы успешно укрыться старается покрывалом.       — Я что-то не поняла, — признаётся Маргарита, поднимая на возлюбленного удивлённый взгляд. — У него что, появилась какая-то новая пассия?       — Понятия не имею.

---

      В комнате негромко работает телевизор, транслируя никак непрекращающуюся рекламу в перерыве какого-то детективного фильма, о развязке которого капитаны составили уже ни одну правдоподобную версию, но так и не смогли привести точных аргументов о том будут всё же главные герои вместе или нет. Данилов обнимает избранницу за плечи, прижимаясь спиной к изголовью, и порой даже забывает, что их ужин сорвался, заодно и с его продолжением, а буквально через стенку на диване спит Субботин.       — О чём ты хотела поговорить?       — Не сейчас, — качает головой Маргарита. — У нас сегодня как-то не складывается с планами. Завтра всё обсудим.       Стёпа лишь соглашается, слишком хорошо зная Риту, чтобы пытаться переубедить её в уже принятом решении — она ведь скорее пошлёт его ко всем чертям, чем передумает. А в складывающейся ситуации — ещё и выгонит делить с Лёнькой диван.       Вечер уже перестаёт казаться испорченным, сглаживаются получившиеся острые грани, когда из атмосферы уюта и спокойствия Риту со Стёпой вырывает грохот, донёсшийся из-за прикрытой двери. Власова тут же вытягивает ладошку из руки капитана и поднимается на постели, оторвавшись от плеча избранника.       — Это он оторвал от стены полку или сам упал?       — Думаю, второе, — пожимая плечами, отзывается капитан. За стеной слышится возня, какая-то неразборчивая речь, а после в тишине коридора разносятся звуки шагов, то вполне уверенных, то заплетающихся за разом раз. Щёлкает выключатель, и Стёпа добавляет: — видишь, даже живой. К счастью. А то пришлось бы объяснять Рогозиной, как Субботин оказался у нас в квартире и нанёс себе несовместимые с жизнью увечья.       — Да ну тебя, — отмахивается Власова. — Может, сходишь посмотришь? Чтобы уж точно не убился на обратном пути и в туалете ничего не оторвал.       От предложения Данилов отказывается, ссылаясь на то, что вторгаться в личное пространство — как минимум неэтично, а как максимум может оказаться травматично (причём для него же самого), добавляет, что Субботин здоровый — так просто не убьётся, и обещает, что починит и заменит всё то, что совсем не кстати окажется на пути старлея и падёт смертью храбрых.       В коридоре вновь слышатся шаги, неразборчивая речь, глухой удар обо что-то на пороге соседней комнаты и снова шаги. Щёлкает выключатель, словно телепатически напомнивший Субботину о себе, и по новой разносятся звуки движения. Вот только на этот раз не отдаляющиеся вглубь квартиры, а напротив становящиеся всё ближе к занимаемой капитанами комнате. Уже через миг дверь решительно распахивается.       — Стёп, — только и успевает обратиться к капитану Власова, намереваясь его просить сделать что-нибудь, но дальше намерения двинуться не успевает. Лёня пересекает расстояние от порога до кровати, то и дело прикрывая склеивающиеся глаза, спотыкается о тапочки у её подножия и буквально падает на постель в ногах капитанов, моментально проваливаясь в сон. — Прекрасно!

---

      — Рита, ну, куда ты собралась? — провожая взглядом Маргариту, ещё не успевшую застегнуть пуговицы на рубашке, но уже завязывающую волосы в хвост, спрашивает Данилов, перекрывая дверной проём. — Не дури. Ночь на дворе.       — Ничего, не маленькая. К тому же я не пешком через два района намерена идти, а ехать на машине, — заявляет Власова. Она ловко справляется с пуговками на первой попавшейся на вешалке рубашке, замирает прямо напротив возлюбленного и уверенно перехватывает его взгляд. — Я не собираюсь оставаться в квартире, где гуляет пьяный Субботин, никак не определившись, где он спит, и ищет, что бы ещё сломать.       Власова сдвигает в сторону не сопротивлявшегося, по правде говоря, капитана и выскальзывает в коридор. На галошнице, сдвинутой ночным гостем в сторону, без труда находятся ботинки, на вешалке — сумка и тёмная, практически в цветах ФЭС ветровка.       — Рит…       — Будешь пытаться меня остановить, — делая всего пару шагов сторону, Рита вновь оказывается в считанных сантиметрах от Степана, — я не на квартиру к тебе поеду ночевать, а куда-нибудь в Малиновск. Или вообще в Добинск. А мы с тобой оба знаем, что это далеко не лучший вариант. Ключи отдай, — не терпящим возражений тоном просит капитан и протягивает Стёпе ладошку.       — Позвони мне, когда доедешь, — ставит условие Данилов, не отводя от неё глаз и не спеша передать возлюбленной ключи от собственной квартиры. Та вместо ответа отходит в сторону, замирая напротив зеркала и буквально вынуждая Стёпу повторить этот путь, чтобы вновь оказаться рядом и постараться перехватить её взгляд. — Слышишь меня?       — Я напишу, — скорее отмахивается от слов капитана Рита.       — Позвони мне! — повысив голос, Стёпа решительно напоминает, что именно ему нужно. Он осторожно сжимает рукой её локоток и уверенно разворачивает избранницу к себе лицом. — Пообещай, что позвонишь. Иначе я не отдам ключи и никуда тебя не пущу. Рит, я ведь переживаю за тебя.       — Хорошо, — всё же кивает в ответ Власова, заглядывает в глаза, действительно наполненные волнением, а ещё — злостью, что он ничего не может изменить, и желанием промыть мозги Субботину, как ни в чём не бывало сопящему на кровати, и добавляет: — Стёп, я позвоню, когда доберусь до квартиры. Обещаю, — Рита быстро касается его щеки поцелуем, забирает из рук связку ключей и вновь отходит в сторону, продолжая собираться. — Посмотри, чтобы он хотя бы не всю квартиру разгромил.