2
14 ноября 2021 г., 21:26
— Математика...Как же я ненавижу ее. Два часа в день — это конечно сильно! И куда только смотрела Ольга Петровна? — я повернулась к своей подруге, капая на мозги. Учительница уже второй час выплясывает у доски, а мы с подругой сидим и ждём, когда это все кончится. Всегда ненавидела этот предмет.
— Ой, молчи, Анька! Это лучше, чем заниматься какой-нибудь физкультурой, — сказала она, а плохо стало мне. Опять напомнила о Владичке Алексеевиче. Не видела его два дня, но до сих пор прихожу в ужас, когда слышу его имя. Как можно быть таким...дураком?!
— Кстати, о дураках, — вздохнула Злата, глазами указывая на дверь. Ого, просто читает мысли! Подруга направила мой взор на дверь, где стоял и тянул лыбу Рамм. Интересно, а если с последней парты кинуть учебник на метра так два вперёд, он долетит? — я улыбнулась своим коварным мыслям, но, увидев, что Владислав Алексеевич смотрит на меня, улыбка сама осела, словно ее и не было. Все ребята встали, в том числе и подруга, а я так и осталась сидеть на стуле. Вот ещё вставать! Обойдётся. Учительница начала что-то лепетать на ухо этому дураку, а тот, почесав затылок, что-то ей ответил и улыбнулся. Что он там затевает?
— Антонова! — крикнула Мария Александровна, а я спряталась под парту. Вот и случилось то, чего я так боялась. Он и тут нашёл меня. Господи, прости за все.
— Ее нету! — ответила я, противным голоском,
Да, а кто-же есть? — таким же голосом парировал Рамм, на что я ударила кулаком об пол, заставляя всех присутствующих смеяться.
— Я за неё, — спасла меня подруга, улыбаясь и моргая глазками, пока я кряхтя пыталась вылезти из под парты и убежать. Но у меня не вышло. Я ударилась головой об парту и, пока ползла, ко мне уже увы подошёл учитель, и, подняв голову, я увидела увы не Боженьку, а Рамма, собственной персоной.
Я поднялась на ноги, становясь почти на две головы ниже чем Рамм. Ну хоть не то, когда я на коленях стояла! Отряхнулась, и посмотрела в дьявольские глаза учителя:
— Я ничего исправлять не буду, меня двойка вполне устраивает... — я замотала головой, пытаясь не заплакать,
— Антонова, хватит цирк устраивать! Быстро пошла, и сделала то, что Владислав Алексеевич скажет! — блин! Вот от кого от кого, а от любимой учительницы не ожидала.
— Спасибо большое, Мария Александровна, вы упали в моих глазах, — театрально проговорила я, кладя руку на голову и тяжело вздыхая, под гул одноклассников и смех Влада. Че, смешно ему? А мне нет. Не знаю откуда у меня взялась смелость, но я взяла его за руку и повела. Куда? Сама не знаю, просто повела. Влад странно посмотрел на меня, а потом оторвал свою руку от моей и взял её так, что получилось, что ведёт меня уже он.
— И куда-же мы идём, а, Владислав Алексеевич? — мне стало почему-то смешно. Это так странно, что я иду за руку с учителем, которого ненавижу, словно влюблённая парочка, причём на уроке. Влад развернулся ко мне и, цокнув, произнёс:
— Антонова, не мешай наслаждаться моментом! — ой, вас забыла спросить. Мистер Вонючка. Я засмеялась со своих мыслей, на что вызвала удивлённый взгляд Рамма. — Я вообще-то спасаю от математики тебя, дурочка! — Владислав Алексеевич улыбнулся и притянул к себе. Это что ещё за новости?
— Мужчина, руки! — я отпихнула его от себя, отходя на метр. Боюсь таких типов.
— Женщина, ноги! — крикнул Владик Алексеевич, разводя руки. Хм, прикол. Чем его так мои ноги не устраивают?
— Анют, а что ты здесь стоишь? У вас математика же! — откуда ни возьмись, появилась Ольга Петровна — наш директор, и мама, сами знаете кого. Я обернулась на ее зов, глупо улыбаясь. И как ей объяснять почему я тут, а не на уроке. — Сынок, а ты что здесь? — директриса заметила своё чадо и подошла к нему ближе. — Я конечно понимаю, что у тебя свободное окно и все-такое, но Аньку мою не трогай, у неё итак тройка по математике выходит! — милая директриса потрепала меня по голове, а я ухмыльнулась. Люблю эту женщину, она мне как мать родная. Вроде любит, да и влепит коли что.
— Мам, ты не так все поняла! Мы вот физкультуру исправлять идём, — парень искусно улыбнулся, оголяя свои белые зубы. Вот завидую я ему. У такого лоха и такие классные зубы.
— Все я так поняла, я ещё раз повторю: Аня, бегом на математику, а ты, балбес, ко мне в кабинет, живо! — все-таки справедливая у нас директриса. Вот люблю я ее за это. Спасла меня от изверга. Как я счастлива, Боже! Я чувствую, что у меня уже сверкают глаза. Заметив злой взгляд Рамма, я улыбнулась. Все-таки ему в гневе хорошо. Когда он злится, я чувствую гордость за себя. Пусть злится почаще. Показав парню язык, я поскакала в класс, отправляя воздушный поцелуй Ольге Петровне. Лучшая женщина, отвечаю.
***
День идёт незаметно. Если учесть, что математика была двумя первыми уроками, то следующие два прошли очень быстро, а где-то даже нудно. Их я провела смотря в окошко, где поют птички и светит солнышко. И думала о жизни. Ну как о жизни, о том, что происходит в последнее время. Никогда моя жизнь не была такой интересной. Всегда она была скучной, но не теперь. Со вчерашнего дня меня приписали в любовницы к местному мачо и я стала чуть ли не самой обсуждаемой персоной в школе. Но меня это, почему-то, не волнует. Пусть говорят, как говорится. Прозвеневший только что звонок ни сколько не обрадовал меня. Физкультура — мой самый ненавистный предмет. И он именно сегодня. Мои одноклассники стали торопливо застегивать портфели и, выбегая из класса, кричать, что они очень рады следующему уроку, а я, медленно выкладывая каждый учебничек в портфель, старалась растянуть время прибывания в классе, чтобы меньше видеть учителя физкультуры. У всех разные страхи. А у меня Влад, прикол, да? — Анют, ты почему так долго? У вас физкультура, радоваться нужно! — поинтересовалась учительница, заметив мою кислую мину. Да уж, чему радоваться то? — Понимаете, Мария Александровна, — я посмотрела на женщину, которая мило мне улыбалась, — у нас контры с учителем физкультуры. Он ни за что мне ставит двойки, — я грустно улыбнулась, а учительница похлопала меня по плечу. — Я обязательно поговорю с директором. Ну не может быть такого, чтобы мою Анюту кто-то обижал! — я мило улыбнулась белокурой женщине, что любит меня, как мать родная, и побежала на физкультуру, а то вдруг, высшие силы, в виде Владика Алексеевича разгневаются.***
— Итак, десятый Б, бежим четыре кружочка, проведите разминочку, знаете да, а потом, Игорь, можно, да, тебя попросить, распределитесь на две команды и в волейбол сыграйте, на счёт, обязательно, Зайцева посадите, ладно? — вот уже как четыре минуты идёт урок, я, зайдя в зал, сразу села в самый дальний угол, чтобы поняли кто меня не заметил, и сидела тише воды и ниже травы. Новоиспечённый учитель физкультуры, как видимо, совсем не хотел вести урок. И что с ним? Обычно первый в таких делах. Сказав свою пламенную речь, он направился к скамейке освобождённых, фух, пронесло, хорошо, что я сижу на другой. Но увы, он поздоровался со всеми сидящими ребятами и, по губам прочитала, спросил: — Где Антонова? — и нужно было моему, теперь уже самому ненавистному однокласснику Коле показать на меня, как Владичек Алексеевич направился ко мне. И не просто направился, а своей фирменной походочкой. Боже мой, как он меня раздражает. — Антонова, чо сидим опять? — посидеть уже нельзя. Опять Антонова. Во всем, конечно же, виновата Антонова. — Вас забыла спросить, — язвлю и, чувствуя, что учитель приближается, быстро отдаляюсь от него, ложась на колени к сидящему рядом однокласснику Леше. Прости, Лёсик, ничего личного. Класс начинает смеяться, а Рамм, без слов взяв меня за руку, повел в тренерскую, ничего удивительного. — Ты себя почему так ведёшь? — Владислав Алексеевич сел за учительский стол и стал заполнять журнал в компьютере. А что ему ответить? Что он меня бесит? — А что такое? — режим дурочки никогда не поздно включить. Улыбаюсь и замечаю странный взгляд парня на себе. — Когда мы физкультуру посещать начнём, а, Ань? — кареглазый встал из-за стола, и стал что-то шурудить, искать. Мы? Ничего себе. Уже на вы. — МЫ — не знаю, а Я —никогда, — задираю нос и гордо смотрю куда-то в стену. Пока мне страшно смотреть ему в глаза, хоть убей. — Не хватало, чтобы ТЫ ещё и на мой пердак когда я занимаюсь смотрел, —слышу заливистый смех напротив и обращаю взор на учителя. Что такого смешного я сказала? — Где уважение, Антонова? — сквозь смех произнёс Владислав Алексеевич и прожигающе посмотрел мне в глаза. Да что за напасть?! Сам ко мне плохо относится, а ещё хочет уважения. — Я все-таки учитель твой, а не дружок со двора, — поправил волосы, а мне захотелось в него плюнуть, — Вы всё свое уважение ещё на первом уроке потеряли, когда выбрали меня для своих гнусных шуточек и подколов, — я отвернулась к стене, ведь мне резко стало обидно, что как всегда именно я попала на минное поле. А он все издевается, и издевается. Почему другая не может быть на моем месте? Я, конечно, ребёнок, но я давно не чувствовала такую обиду. Глаза стали наполнять едкими слезами и я всхлипнула. — Эй, Ань, ты чего? — голос парня резко смягчился и он подъехал на стуле ко мне. Пересел ко мне на диван, а я постаралась отсесть от него подальше. Владиславу Алексеевичу явно не понравился такой расклад, и он резко развернул моё лицо к себе, чтобы мои глаза смотрели в его: шоколадные и такие огромные. — Не обижайся, я же с тобой играю, дурочка, — улыбается и бьёт пальцем по носу. — Это мы ещё посмотрим, кто с кем и во что играет, — истерически проговариваю я, и выбегаю прочь из спортзала.
