физкультура сведёт всех

      — С физикой у меня плохо, поэтому, Николаев, иди к доске, — распластавшись на стуле, промямлил физрук и закинул по-хамски ноги на стол. Манерами Влад, конечно, не блещет. Да и физик из него никакой. Надо же было настоящему заболеть; Теперь терпи Рамма на физкультуре, на переменах, на физике, дак ещё и, скорее всего, вечером припрется...Но это, конечно, очень даже хорошо. И надо было мне влюбиться в физрука...       Уже целый месяц в нашей школе тишь да гладь; новых молодых и красивых учителей не появляется, с Владиком Алексеевичем у нас "любовная любовь" — звучит, как название мелодрамы. Ну и самое главное — никто не вставляет палки в колеса. Как-то очень даже необычно. Правда вот, только подружка моя, Злата, ведёт себя очень странно. То, что мы встречаемся с Владом, она узнала самая первая. С этого момента в нашем общении образовался провал, да и, к слову, на разборки с ним почти нет времени, поэтому, я об этом лишь только думаю. Изредка. Все остальные мои мысли занимает Влад. И тут он отлично вписался.       Настроение у меня отличное на постоянной основе. Конечно, есть тот, кто его поддерживает в тонусе. Но, иногда, это самое настроение портит мысль о предстоящих экзаменах, однако эта мысль очень быстро улетучивается, словно ее и не бывало.       — Владислав Алексеевич, можно выйти, — промямлила я, когда мне стало совершенно неинтересно выводить узоры в своей тетради и думать о насущном.       — Шуруй, — улыбнулся он, не отвлекаясь от доски. Слава Богу, что не пристал, как обычно. А то пристанет со своим допросом: весь класс смеётся с его вопросов и моих ответов, а он донимает меня до последнего, изверг. И попадаю в туалет я только к концу урока, если, конечно, повезёт.       Выхожу в коридор и дохожу до уборной, которая находится недалеко. Потом, покрасовашись перед зеркалом, я начинаю неспеша мыть руки. Нет, а что спешить? Главное растянуть надолго, чтобы в класс не возвращаться. Всяко лучше, чем сидеть и решать нудные задачи.       — Что такое, Маруська? — из коридора раздался растерянный голос Ольги Петровны, и я выключила воду, чтобы подслушать разговор. Да, мне в садике рассказывали, что это делать плохо, но после того, как Влад рассказал мне о желаниях его матери, я очень серьёзно отношусь ко всему, что касается директрисы и этой Маши. Раньше никогда бы не подумала, что начну сомневаться в этих людях...       — Влад перестал на меня обращать внимание, — Грустным голосом проныла математичка. Вот я все думаю, нормальные учителя в школу приходят детей обучать, а она вместо этого плачется по своей невзаимной любви и тяжёлой судьбе. Благо до этого нормально работала. А теперь, как только появился Влад, её вечная недовольная мина портит настроение всем. Тяжело, конечно, — любить невзаимно, но она же взрослая девушка, можно же и пережить. Забыться как-нибудь. Все равно же, Рамма ей не видать, как собственных ушей. По-крайней мере, потому, что он мой. И я думаю, что имею полное право так говорить. Но в целом, сейчас мне, почему-то, даже стало её искренне жаль. Пропадёт же, бедная. Она, как и все люди на земле достойна счастья. Но не о грустном.       — Я с ним обязательно поговорю, милая, — директриса смягчила тон, и, как видимо, наверное, улыбнулась молодой учительнице, — А как прошла ваша встреча в библиотеке? Я же не зря его отправила?       — Он сказал, что он сильно занят и я ушла, — вновь заныла она, а мне захотелось ее ударить чем-нибудь тяжеленьким. Мария Александровна всегда была хорошей и очень прекрасной учительницей. Неужели, любовь может сотворить с человеком такое...       — Не реви, дорогая. Пойдём со мной, — успокоила её Ольга Петровна, а потом послышались отдаляющиеся шаги. А вкоре и вовсе в коридоре стало тихо.        Значит, получается, это директриса отправила математичку в библиотеку. Я так, в принципе, и думала. Ха, теперь понятно, как Влад и Маша там оказались. Только вот, я, по стечение обстоятельств оказалась в нужное время в нужном месте и испортила коварный план Ольги Петровны и Марии Александровны. Да и я, почему-то, уверена, что даже если бы меня там не оказалось, все вышло бы точно так же. Ну или приближенно...       Растерянно посмотрев на саму себя же в зеркало, я пожала плечами, и почему-то встряхнула и без того уже сухие руки. Потом, поправила блузку, и неспеша побрела в класс.       Однако, попасть на урок мне не удалось: прямо около кабинета меня поймал историк, с которым, кстати, в последнее время у нас натянутые отношения. Вернее, мы перестали гулять по вечерам, да и в целом контактировать. Очень жаль, конечно, что так произошло: Ник очень хороший друг. Но увы...       — Анют, ты почему не на уроке? — в шутку пригрозил учитель, но через секунду на его лице выросла доброжелательная улыбка.       — Такое не спрашивают обычно...— решила отвертеться я, вспомнив, где я только что была. Парень кивнул, и рассмеялся, чему последовала и я. Не знаю почему, но мне стало смешно.       — Может прогуляемся сегодня? — спустя несколько секунд спросил Никита, — А то ты все отказываешься, отказываешься.       — Давай, — весело кивнула я, понимая, что идея действительно неплохая. Давно мы не гуляли, да и у меня появились некоторые темы, которые я не прочь бы обсудить.       — Тогда, как обычно? — пропел учитель и щёлкнул пальцами.       — Как обычно, — улыбнулась я и потупила взгляд на своих кроссовках.       Все-таки Никита Борисович хороший человек и прекрасный учитель. За ним, конечно, преударяют некоторые девчонки из нашей школы, но не все. Все-таки Владик Алексеевич навёл больший фуррор нежели Никита. Ну, конечно. Куда ему до всемогущего Владичка Алексеевича. Ладно, конечно я шучу. Они оба классные учителя. Даже интересно, как их обоих, таких красивых и прекрасных, закинуло к нам, в колонию строгого режима. Ну да, да. Я опять шучу.       Улыбаясь своим мыслями я открыла дверь класса и занырнула внутрь. Пока заныривала, чуть не упала. От этого, конечно, рассмеялись все мои любимые одноклассники, а я, не обращая на них внимания, поспешила пройти на своё законное место.       — Тебя не было двадцать минут, — со всей строгостью произнёс физрук и злостно посмотрел меня. Интересно, играет роль или реально злой? Сейчас это и проверим, любимый.       — Владислав Алексеевич, знаете, мне нужно вам признаться, — с интригой произнесла я, подходя к учительскому столу. Что ж, будем импровизировать. Настроение у меня хорошее, что-нибудь да придумаю. Ну прям хочется поиздеваться. Тем более, уже он мне ничего страшного не сделает. Хотя, с какой стороны посмотреть...       — Я жду, — чуть смеясь, но пытаясь показать всю свою якобы "злость" проныл Влад, пока я, моргая большими глазами, смотрела на него.       — Вы умрёте от ревности, — схватившись за голову пролепетала я, якобы намекая всем, на наши отношения. Я, конечно, помню, что мы договорились особо не распространяться, но интрига, страх — это же то, что надо! — Я беременна, — раздельно произнесла я, и класс стал вновь заливаться смехом. Не смеялась только я, играя важную роль. Мне конечно, хочется засмеяться, но я держусь, — Но, знаете, не от вас, — сложив руки на груди раскидывалась словами я,       — Что? — сквозь волну смеха спросил учитель, пытаясь сдержать истерику от моей "великолепной" актёрской игры.       — Не верите? — воскликнула я, — Ну и не верьте! — я вновь театрально схватилась за голову, показывая отчаяние, — Я беременна двойней, — размахивая ладошкой объясняю я, — Нет не двойней, — Задумалась я, взявшись за подбородок, — Тройней! — вскрикнула я, — Тоже мало...       — Кто он? — так же "искусно" играя, и схватившись за сердце крикнул Влад,       — Это он! — крикнула я, указывая на своего одноклассника Ярослава. Тот удивился и показал на себя пальцем, якобы не причём.       — Ярослав, как ты мог! — воскликнул Рамм, чуть ли не плача. Вот же вжился в роль. Я даже подошла проверить, плачет ли он. Но потрогав щеку, поняла, что не плачет, а мои одноклассники опять гулом засмеялись, — Я не верю, — вновь повторял он,       — Мне не верит сам Владислав Алексеевич! — прокричала я, и будто упала в обморок на учительский стол. Класс стал ещё сильнее заливаться смехом, а Влад и все остальные одноклассники начали мне аплодировать.       — Пусть говорят отдыхает, — крикнул Коля, мой сосед по парте сзади, а я кивнула, чуть приподняв голову, полностью подписываясь за его словами.       — Что за выходки? — рассмеялся учитель, когда я начала вставать со стола, пытаясь скрыться с места преступления.       — Дома поговорим, — наткнула нахальную улыбку я, убегая за свою парту...

***

      — Шо такое? — весело шагая, спросила я, заруливая в тренерскую.        За два урока до конца учебного дня, мне пришло очень срочное сообщение от Владичка Алексеевича. В нем, если говорить вкратце, было сказано, что это вопрос жизни и смерти. Самое важное, чтобы я пришла в тренерскую на седьмом уроке. Сидела последние два урока я на иголках. Даже не знаю почему. Нехорошее предчувствие. А теперь, вот, пришла.       — Наконец-то, — промямлил Влад, встал со своего учительского стула, поцеловал меня в щеку, а потом протянул мне какой-то пакет, — Держи, иди переодевайся,       — Интересно, — бросая свой портфель на диванчик, пролепетала я и стала осматривать этот самый пакет, разворачивая в разные стороны.       Зайдя в раздевалку, я быстро все сняла с себя, почему-то без лишних мыслей. Я ему доверяю. Сказал переодеваться — значит буду. Даже сама в шоке от себя. До чего же ты докатилась, Антонова! Стыд и позор тебе.       Медленно вытряхивая содержимое пакета, я заметила чёрный топ и такого же цвета велосипедки. Странно. Но, тем не менее, я все это надела на себя. Потом полюбовалась в зеркало несколько минут, размышляя, хорошо ли я выгляжу. Больше меня волновало это, нежели то, чем мы будем в этом заниматься. Только вот, кажется, я уже догадываюсь. Нет, пожалуйста, дай бог, чтобы это было не то, о чем я подумала.       — Влад, я когда говорила, что ненавижу физкультуру, я не врала, — заходя вновь в тренерскую съязвила я, наблюдая, как парень начинает на меня глазеть. Ну, ну.       — Не бурчи, тебе понравится, — улыбнулся он и встал со своего места, — Пойдём...       И именно с этих слов начались мои мучения. Сначала, я бегала целых три круга. Это на самом деле не очень приятное занятие. Поэтому, в пустом спортивном зале все три круга раздавались мои охи и смех самого ужасного учителя физкультуры в мире. Нельзя же так надо мной издеваться. Мне казалось, что я умру и я не прогадала.       — Ну, что же ты, все не так плохо, — сказал на втором круге он, а я остановилась и с презрением посмотрела на него, чтобы он пожалел, что вообще родился. Однако, о своём рождении через пару секунд пожалела уже я, — Тебе добавить ещё пару кружочков? — и после этих слов я бежала третий круг уже молча, представляя, как буду его убивать. Что-то я уже как-то сомневаюсь, что он меня любит вообще. Потому что так издеваться, это уметь надо.       После трех кругов ада — именно так назвала я бег, я подтягивалась на турнике, что выходило неплохо, но мои верхние конечности почти отвалились. Дальше какие-либо упражнения без особого стремления, ибо устала.        Через сорок минут, да я считала, у меня отнялись и ноги тоже, после приседаний и растяжки. Пару раз я даже падала на мат, ведь мы разбирали броски моего обожаемого волейбола. У меня, конечно же, ничего не выходило, и я скандалила.       — Нет, ты меня убить решил, — сказала я, в одну из таких истерик, завалившись на мат, — Убил бы пулей в лоб, к чему мученья,       — Вставай поэт, — ответил он на мою поэтическую реплику, — Твой ствол заряжен, — и указал на мячи...

***

      — Ну, что ты там? — спросил Влад, заходя в раздевалку, напомню, женскую. А я лежу на полу, держась за голову от боли и хнычу.       — Я, кажется, умираю, — проныла я, пока Рамм подходил ко мне. Потом он одной рукой молча поднял мою безжизненную тушу и поставил на ноги.       — Не драматизируй — не умрёшь, — весело отмахнулся он и взял моё лицо двумя ладонями,       — Влад, а давай целоваться? — из последних сил промямлила я и меня нежно поцеловали...