8
— Мне всё-таки кажется, — продолжил наш глупый спор, продолжавшийся вот уже около двадцати минут, Никита, пока я ртом усердно ловила первые снежинки. Дожили. Наконец-то снег, зима. Радуюсь, как ребёнок, честное слово, — Принц, в сказке Андерсена, любил Русалочку.
— А я тебе опять скажу, что для него она была чем-то вроде домашнего питомца. Он за человека-то её не принимал, что уж о любви можно говорить, — спокойно возразила я, чуть улыбнувшись. Все-таки литература — это моё призвание. Я безумно люблю читать. А ещё больше люблю дискутировать о прочитанном. Ведь, каждый понимает написанное по-разному. Хочется услышать чужие мысли, идеи и чувства.
— Может и так, — задумчиво произнес учитель истории и покосился на тёмное небо, — Всё-таки зима прекрасное время года.
— Не могу не согласиться, — улыбнулась я и продолжила свое любимое занятие по ловле снежинок. Представляете, да? Во дворе, около огромных многоэтажек, среди первого снега и наступающей зимы, всего два человека. Один задумчиво смотрит в небо, о чем-то размышляя, а другая, бегает кругами с высунутым языком, в попытках поймать юркие снежинки...
***
Промычав от едкой боли во всем теле, я слегка съежилась. Потом, почему-то схватилась за голову, всё ещё находясь во сне, но, вскоре, разлепила сонные глаза. Из них, зачем-то, полелись горькие слезы, как в детстве, и я, закусив губу, резко вскочила с кровати. Поднявшись на ноги, я даже не успела ничего понять: конечности меня будто не слушались, только заплетались, путались, отчего мне даже на миг показалось, что я полностью перестала давать им должного руководства, и я упала. Упала на колени.
— Блин, Рамм, — злостно взвыла я, проклиная того человека, что вчера заставил меня заниматься спортом. Знала же я, что ничего хорошего не выйдет. Знала, но послушала его и сделала наоборот.
Собрав всю силу и волю, что были у меня, в кулак, я усердно попыталась встать, что почти начало получаться, но не совсем. И потом на руках, что тоже безбожно отваливались, болели, подтянулась на кровать. Уже хоть что-то. Чувствую себя альпинистом, ну или, хотя бы, каким-нибудь атлетом, что преодолел километров тридцать, если не больше.
Кое-как нащупав где-то в тернии одеяла телефон, беру его в руки и набираю, уже по памяти, номер телефона своего обожаемого учителя физкультуры.
— Что? — на обратном конце провода послышался тихий, хриплый бас. Видимо, кто-то не в настроении. У меня сложилось впечатление, что он либо не спал всю ночь, судя по голосу, либо не выспался и у него плохое настроение, либо вообще пьяный. Одно, как говорится, из трех.
— Ты чего такой хмурый? — поинтересовалась я, попытавшись показаться радостной, наверное, хотя бы для того, чтобы, увидев моё прекрасное настроение, Влад захотел бы мне соответствовать. И я улыбаюсь, совершенно забыв о своём состоянии. Настолько состояние Рамма взволновало меня. Куда мы катимся, Антонова? Куда мы катимся...
— Ты хочешь об этом поговорить? — вальяжно, холодно и самовлюбленно прохрипел парень и, как видимо, закурил, судя по характерному звуку щелканья зажигалки.
— Между прочим, — хмыкнула я, не понимая и не принимая его такое скотское отношение ко мне. Вернее, мотивов. Что я сделала? Я разве заслужила? — Ты — мой парень, если не забыл. Мне важно, что с тобой...
— Важно ей, — на обратном конце провода хрипло рассмеялись, — Что-то вчера тебе было совсем насрать на меня, когда...— Влад резко замолчал, видимо вновь закурив, — Хотя кому я это рассказываю, — и сбросил трубку.
Внутри все резко пережало. По телу пробежала знакомая дрожь, а в глазах неприятно защипало. Что происходит? Почему он не продолжил говорить? Почему?
Резко вскочив с кровати, несмотря на едкую, пронзающую каждую клеточку моего тела боль, я побежала собираться. Быстро натянула я футболку, запрыгнула в джинсы и буквально вылетела из дома, захватив с крючка куртку. Куда я так спешу? Сама не понимаю. Сердце бьётся с бешеной скоростью, тело дрожит, но я бегу, иногда хрипя от боли, ноющих мышц. Но бегу. Нужно успеть как можно быстрее.
Я совершенно не заметила, как пробежала целый квартал и добралась до дома своей же директрисы. Прошедшую ночь Влад, как обещал мне по телефону ещё вчерашним утром, решил провести у своей матери. Живёт он, если что, отдельно. Не знаю, отчего он так решил, но такое стечение обстоятельств сыграло мне на руку. Я добежала намного быстрее.
Поднявшись на нужный этаж, и, вкоре найдя нужную дверь, я начала названивать в звонок и громко стучать, при этом пытаясь отдышаться, от такого долгого и даже морально сложного, нежели физически, марафона. Ног, признаться, я уже не чувствую давно. Все, как во сне...
Спустя несколько минут такой долбежки, мне наконец-то открыли. Из открытой двери показался угрюмый учитель физкультуры. Я взволнованно оглядела его уставшие глаза, мешки под глазами и разволновалась ещё больше. Что же такое случилось?
— Ну, заходи, — закатив глаза, сказал он, пропуская меня внутрь. Я оробела. Оробела от такого поведения.
— Что произошло? — озвучила свой вопрос я, снимая куртку.
— Да много чего, — устало рассмеялся парень, но не продолжил. Думает, что я сама догадаюсь, но я понятия не имею, о чём он.
— Значит расскажи, — обеспокоенно попросила я.
— Ты изменила мне, Ань.
— Прости, что? — шокированно промямлила я, схватившись за голову. Что я сделала? Изменила? Но с кем? И когда? Почему я не вкурсе?
— Дурочку строишь? — улыбнулся Рамм, — Я оценил.
— Ты из ума выжил? Я тебе не изменяла! — мой голос безумно дрожит, а мысли начали путаться. Я не понимаю ничего. Как выпутаться из всего этого? Что всё это значит?
— Это что? — спустя несколько секунд, протянув мне свой телефон, прикрикнул Влад. Попытаясь сфокусироваться на экране смартфона, я увидела некоторые фотографии, отправленные по почте, будто компромат. Присмотревшись, на них я узнала себя и Никиту, обнимающего меня же в знак приветствия. Ничего абсурдного не вижу...
— Ну, это я, — через несколько секунд после состояния замешательства тихо утвердила я, — И Никита. Вчера. — продолжила я, спокойно посмотрев своему возлюбленному в глаза. Мне нечего скрывать. Да, не поставила его в известность, что буду прогуливаться с Никитой. Меня теперь за это расстрелять надо, или что? Подождите, что он сказал? Что-то до меня не совсем дошло. Изменила? Это он понял по каким-то дурацким фотографиям?
— Уходи, — грубо отрезал он.
— Ты не хочешь у меня ничего спросить? — истерически прикрикнула я, — Ты обвинил меня в том, чего не было! Никита — мой друг. Я очень сильно люблю тебя.
— Что-то не видно, — вновь грубо отрезал он и куда-то пошёл. Не дожидаясь его ухода, я побежала за ним...
— Тебе не кажется, что ты поступаешь глупо, — размахивая руками прикрикнула я, — Тебе, видимо, совершенно всё равно на меня. Решил для себя что-то, закрылся от меня, и даже моего мнения не спросил.
— А тебе не кажется, что ты поступаешь глупо, когда гуляешь с ним? — парировал парень, облокотившись на барную стойку, находящуюся в зале, куда мы ушли, — Я тебе сотню раз говорил про историка твоего, что не потерплю, чтобы он хоть пальцем трогал тебя. Не любишь меня, любишь его, так и скажи. Я уйду.
— Да мы всего лишь друзья, — крикнула я, не выдерживая такой нагрузки на свою нервную систему, — Я люблю тебя, Рамм, и только тебя. Я бежала к тебе через весь город, несмотря на ужасное состояние, несмотря на боль во всем теле, думая о тебе. Я безумно разволоновалась. Подумала, что у тебя что-то случилось серьёзное. И после этого я тебя не люблю? — на одном дыхании протораторила я, — Да никогда в жизни я не променяю тебя на кого-то.
Лицо Рамма пробила лёгкая улыбка. Глаза стали добрее, но парень не стремился расколоться и простить меня. Я же выплеснула все, что хотела сказать. Мне стало намного легче. Вдхонув, я повернулась спиной к Владу. Но, буквально через секунду, на мои плечи опустились тёплые руки и развернули меня лицом. Прижавшись к нему всем телом, мне наконец-то стало спокойно. Он рядом. Все, кажется, хорошо.
— Я тоже тебя люблю, — шепотом прозвучало над ухом, — Больше жизни люблю.
***
— Никогда не прощу тебе, что ты поверил каким-то глупым фотографиям, а не мне, — продолжила я наш разговор, когда мы уже весело болтали за чаем, после случившегося стресса. Вот так все резко может поменяться. Как ветер в алых парусах.
— Ты мне до пенсии вспоминать будешь? — закатил глаза Влад, и сделал глоток горячего чёрного кофе. Честно, не понимаю, как он может пить чистый кофе. Ладно, без сахара. Но как без молока?
— Дольше, — коротко отмахнулась я.
— А мне лично всё-таки интересно, кто же отправил эти фотографии, — сузив глаза сказал парень, а до меня, кажется, начало доходить, кто же это все-таки сделал...
На стене кухни Ивановых¹ много разных картин. Начиная с великолепных цветов, написанных масляными красками, заканчивая семейными портретами и фотографиями. Ну, вот, например, как этот, где нарисован только один Владик. Маменькин сыночек, блин!
— А я, кажется, знаю, кто это, — съехидничала я, вскакивая со стула. Схватив самую первую попавшуюся фотографию, где изображена Ольга Петровна при полном параде. Вернее, в каком-то королевском облачении, я развернулась к Рамму, — Могу вот, даже картину показать! Ну или вот эта фотография, вот, тоже есть, — снимая уже фотографию со все той же стены продолжала я, показывая их Владу. Тот сидел и улыбался, наблюдая за моими действиями. На его месте я бы уже плакала, с таким извергом восемнадцать лет прожил. Благо, уже лет пять отдельно живёт.
— С чего ты решила, что это она? — смеясь спросил физрук.
— Даже не знаю...— ехидничала я, схватившись за бороду, — Вообще предположить не могу, — прикрикнула я, — Может потому что ей не понравилась, что её сыночек влюбился в меня, а не в Машку?
Влад издал тихий смешок, а потом закатил глаза.
— Точно, — парень округлил глаза и резко сделался серьёзным, и Влад, вскочив, куда-то убежал. Что ещё за фокусы? Только сейчас я уж за ним не побегу, слишком много чести...
