Окутанный тенью

Когда человек начинает всерьез вести разговоры с самим собой — это может быть весьма тревожным признаком. Ванцзи никогда не беседовал с Мраком, даже мысленно: сначала, принимая его за постороннюю сущность, как одержимый старался изгнать его из своего тела; после того, как понял, что Мрак был темной частью его самого, только слушал, чтобы успеть сдержать или отпустить его при необходимости. О том, что подобный разговор в принципе возможен, у него даже мыслей не возникало. Ванцзи с детства был неразговорчив, делая исключение лишь для брата; с тех пор же, как покинул клан, за девять лет не произнес в общей сложности и десятка слов — в этом не было необходимости. Каким образом Вэй Усяню удалось пробудить в нем желание, почти потребность говорить, осталось для Ванцзи загадкой, но он задумался об этом гораздо позднее, когда, вернув мальчишку его шисюну и пообещав брату, вопреки своим первоначальным намерениям, поддерживать контакт, вернулся в пещеру, где часто проводил время, медитируя и отдыхая после охоты, если слишком удалялся от своей хижины в горах Ланьлина. Пещера впервые показалась ему пустой и неприветливой. Лишь две чашки рядом с чайником напоминали о том, что еще совсем недавно он был здесь не один. «Сегодня мальчишка не так уж и раздражал», — подумал Ванцзи. — «Даже забавно было его немного поддразнить… Этот чёртов Цзян Чэн, похоже, устроил истерику перед братом. Надо было вчера приложить побольше силы, чтобы он несколько дней в себя не приходил». «Или вовсе свернуть ему шею, чтобы не вмешивался в другой раз», — кровожадно добавил Мрак. Ванцзи проигнорировал его, — лично ему Цзян Чэн мог не нравиться, но он был близким другом брата и шисюном мальчишки. Убить его не стояло на повестке дня. К тому же, невооруженным взглядом было видно, что эти двое искренне привязаны друг к другу, и это в какой-то мере оправдывало Цзян Чэна. «Напрасно вернул мальчишку. Ему понравилось, что мы с ним делали. Надо было оставить его, взять его, приручить, — неугомонно продолжал Мрак. — Он такой сладкий. Хочу! Мы должны были взять его в постель, пометить с ног до головы, смять, подчинить, овладеть, наполнить». «Замолчи, несносное создание, — мысленно одернул его Ванцзи, — Только и знаешь, о нечестивом думать». «Оу! Ты со мной заговорил? Забыл, что я — это ты? Ты ведь тоже этого хочешь. Целовал его, а сам думал о большем. И ты приревновал его к этому Цзян Чэну. Будешь отрицать?» — насмешливо отозвался Мрак. «Ты — лишь часть меня, — холодно уточнил Ванцзи. — Темная часть. Твои желания разрушительны по природе своей. Да, мне понравился его вкус. А больше — то, что он не видит во мне монстра. Он слишком молод и неопытен. Я не хочу, чтобы он пострадал из-за своей доверчивости. Что до Цзян Чэна — дело не в Вэй Усяне, я всегда его недолюбливал». «Так что, из-за собственной гордости, — или это трусость? — продолжишь влачить жалкое существование в одиночестве и лишишь нас того, чего нам так давно не хватает? Очаровательно притягательного мальчишки? Если он сам не прочь пострадать от своей доверчивости, с какой стати это заботит тебя? Он ведь ясно показал, что хочет продолжить общение». «Почему я вообще с тобой спорю? Все закончено. Он вернулся к своему шисюну, больше меня это не касается. Едва ли мы пересечемся снова», — отрешенно подумал Ванцзи. «Я запомнил его, его запах, его вкус. Если только захочешь, найти и пересечься — это можно легко устроить. Давай же, решайся». Раз допущенный к разговору, Мрак больше и не думал затыкаться. Почти как Вэй Усянь, вздохнув, подумал Ванцзи и постарался сосредоточиться на медитации. Разговоры с собой в самом деле были тревожным признаком. … «Ванцзи», — позвал брат позже вечером, прервав его медитацию. Еще несколько дней назад он просто не ответил бы, но теперь, поколебавшись несколько мгновений, отозвался коротким: «Здесь». Сичэнь, казалось, не ожидал, что услышит ответ. Во всяком случае, какое-то время прошло в молчании, прежде чем он передал: «Я был рад тебя видеть». «Мгм. Цзян Чэн?..» «Они вернулись в Юньмэн», — как и в прошлом, брат понял, о чем он хотел спросить. И, сделав какие-то выводы, задал свой вопрос: «Тебе нравится Вэй Усянь?» «Много говорит». «Не похоже на отрицательный ответ». — Ванцзи почти увидел, как Сичэнь улыбнулся. Развивать тему он не стал… … Ванцзи не думал, что в его жизни еще может что-то измениться. Но, непредсказуемо, сначала Вэй Усянь нахально вторгся в его личное пространство, заставив его, в некотором роде, потерять голову, а потом еще Цзян Чэн что-то там наговорил Лань Сичэню, что в конечном результате привело к его встрече с братом и к признанию, от которого Ванцзи бежал долгие годы, страшась увидеть в глазах брата отвращение, ненависть и презрение. Впрочем, увидеть вместо этого печаль, искреннее сочувствие и понимание тоже было тяжело. Он не заслуживал такого брата. Но Сичэнь считал иначе, а Ванцзи устал избегать теплого братского участия. Он не призывал брата первым, но сам со временем начал ожидать призывов Сичэня с каким-то радостным предвкушением, отзываясь неизменным «Здесь». Лань Сичэнь был осторожен, не давил на него и, задавая вопросы, не настаивал на ответах, а если чувствовал, что Ванцзи не в настроении говорить о личном, рассказывал какие-нибудь новости, или же прощался до следующего вечера. Они пока больше не возвращались к событиям девятилетней давности, но кое-что о своей жизни Ванцзи постепенно рассказал. Рассказал и о том, как встретился с Вэй Усянем и что произошло в тот день, когда он похитил его. Умолчал лишь о словесных перепалках со своей темной стороной, которые с того дня не только не прекратились, но велись с завидной регулярностью, впрочем, всегда заканчиваясь вничью. Сичэнь в ответ поделился с ним своими планами пригласить Цзян Чэна и Вэй Усяня на ночную охоту в окрестностях Облачных Глубин. … Всю ночь напролет Ванцзи наблюдал за ними, не выходя из тени. Брат был самым старшим и сильным из них, но, как ни странно, ведущим в этой охоте был не он, и даже не Цзян Чэн. Не сговариваясь, оба старших заклинателя приняли лидерство Вэй Усяня, следуя его предложениям и командам. Такого Вэй Усяня, серьезного, сосредоточенного, со спокойной уверенностью контролирующего ситуацию, Ванцзи еще не видел и был впечатлен. Под утро, все еще взбудораженные успешной охотой, они вернулись к месту прошлого привала и развели костер. — Спать хочется и есть, — устало протянул Вэй Усянь. — Но спать хочется больше. Чэн-сюн, давай я во вторую очередь дежурить буду, хоть час передремну… — Вот еще, — сердито пробурчал тот в ответ. — Кому мы обязаны сомнительным везеньем после яо (1) наткнуться еще и на тими? (2) Если бы ты не потащил нас в те заросли, мы уже давно отдыхали бы! — Но вы же меня не остановили? Почему теперь я виноват? — пробормотал юноша. Сичэнь успокаивающе похлопал Цзян Чэна по плечу. — Ложитесь оба, я все равно не усну в такое время. Разбужу вас, когда завтрак будет готов. Цзян Чэн не стал сопротивляться и, пробормотав: «Спасибо, Хуань», повалился рядом с костром, отключаясь прямо на ходу. Вэй Усянь тоже сказал: «Спасибо, Цзеу-цзюнь», и пристроился рядом с шисюном, тесно прижимаясь к его спине и обхватив рукой за талию. Сичэнь опустился на землю по другую сторону от костра и некоторое время с легкой улыбкой смотрел на спящих. Ванцзи, скрытый от взглядов за стволом дерева на ближнем пригорке, тоже сел, разглядывая лицо брата. Прошло несколько минут, и Ванцзи вдруг услышал его мысленный зов. «Ванцзи?» «Здесь». «Ты где-то рядом? Я чувствую твое присутствие» «Мгм». «Не хочешь присоединиться к нам?» «Мне не следует делать этого». Сичэнь не настаивал. Какое-то время они молчали. Ванцзи нарушил молчание первым. «Вы помирились». «Мы и не ссорились, — как всегда, брат понял его с полуслова. — Я был занят, а он чувствовал себя неуверенно, так что мы немного затянули со встречей, но сейчас все снова в порядке». «Ты не упоминал о нем с того дня». «Потому что тебе не нравится, когда я это делаю». «В прошлом… я завидовал ему. Но я рад, что у тебя есть близкий друг». «Близкий друг не заменит брата, Ванцзи». «Мгм». «Вэй Усянь… он сильно повзрослел за эти несколько месяцев. И стал молчаливым», — поделился Сичэнь наблюдениями, без вопросов понимая причину появления здесь брата. «Среди старших», — предположил Ванцзи. «Вряд ли, обычно это не мешает ему разливаться соловьем. Ваньинь говорит, что он теперь все время такой: тренируется, медитирует, подолгу занимается в библиотеке и мало разговаривает. Это так на него не похоже, что немного тревожит». На это Ванцзи ничего не ответил, и Сичэнь больше ничего не говорил. Ванцзи занялся медитацией, потом, когда Сичэнь разбудил братьев завтракать, смотрел, как они привычно, почти по-семейному, передают друг другу плошки с супом, и слушал обсуждение плана сегодняшней охоты. Странная горечь начала разливаться внутри него, и Мрак, с прошлого вечера никак не выдававший своего присутствия, язвительно заметил: «Если не собираешься забрать мальчишку, нечего сидеть тут и завидовать, идем убивать тварей». Ванцзи усмехнулся про себя и, бросив прощальный взгляд на троицу, перенесся обратно в Ланьлин. … Несколько недель спустя брат сообщил: «Вэй Усянь покинул клан Юньмэн Цзян три дня назад. Ваньинь полагает, что он будет искать тебя». ------ (1) Яо — коварный злой дух, оборотень (2) Тими — чудовище, обитающее в лесу