Замри в черно-белом

      К окончанию вторых суток с того момента, как очнулся в больничной палате, Джастин был почти уверен, что никогда не придет в себя. Да как вообще это можно сделать, если постоянно не дают покоя! Втыкают иглы в руки и зад, пересаживают в кресло — можно подумать, сам идти не может — везут под какие-то жуткие аппараты, постоянно приносят таблетки. Сейчас бы в руки фотоаппарат — запечатлеть изнутри эту больничную суету. Почему врачи не могут отпустить домой и положить на его место действительно нуждающегося в медицинской помощи? А ему для поправки всего-то нужно оказаться в своей кровати и спокойно полежать день-другой у телевизора. Ну ладно, смотреть передачи пока тяжело: голова кружится. Но все равно: руки-ноги целы, и никуда не денешь бешеное количество дел и идей. Обработать снимки с последних фотосессий, запланировать следующие, продолжить разбираться с неизвестным, ополчившимся на него или Брайана. Все еще непонятно, на кого именно. Или на обоих. И с самим Брайаном! Джастин, вздохнув, попытался пошевелиться: игла капельницы не позволит еще как минимум час повернуться на другой бок. Брайан вчера открыл дверь палаты только под вечер, бодро поинтересовавшись его самочувствием, но было очень заметно, что чувствует себя «не в своей тарелке». Хотя вот еще вопрос: как могла бы выглядеть тарелка с Брайаном? Что могло бы с ним соседствовать? Но он пришел! И ни слова не сказал о рекламном контракте, работе, незнакомце, событиях, которые предшествовали появлению здесь — Джастин смутно помнил, что во время первого визита Брайана рассказал ему все, что помнит. То есть почти ничего. И теперь неизвестно, какая версия кажется Брайану правдивой? И ему самому — тоже… Наверное, они обсудят это позже. Вчера Брайан говорил, что на улице нетипично для мартовского Нью-Йорка потеплело, в отель заселились девушки из группы поддержки бейсбольных команд, от которых много шума, и, кажется, все горожане вышли на прогулки. Но Джастин каким-то образом понимал, что когда выпишется, не сможет избежать серьезной беседы о его поступке. Брайан все выскажет: и о том, что попытался выследить возможного преступника, и о том, что пошел за ним один, и о том, что чуть не умер. Ну, пусть это не совсем так… Пока Брайан просто дал ему время прийти в себя. И снова смотрел так же, как в аэропорту — сомневаясь. Но Джастин уже не сомневался, и решил, что и Брайану стоит этого делать. Поэтому, усевшись в постели, вцепился в его рубашку, одновременно держась и притягивая к себе, и поцеловал. Чувствуя, что тот отвечает. Даже стало легче сидеть: Брайан обнял, поддерживая. А потом голова закружилась не только от его губ — Джастин и сам не понял, как оказался распростертым под нависающим над ним Брайаном. Который аккуратно встал и вышел, не говоря ни слова. Капли продолжали скользить по тонкой трубке, словно издеваясь. Может быть, он все испортил? Не надо было лезть с нежностями? Пятый час, а Брайана нет. Вдруг вообще не придет и даже не позвонит? Что тогда делать? Конечно, это понятно: заехать в свою квартиру, выполнить обязательства в студии, вернуться в Питтсбург. И забыть о Брайане? Нет, к этому он не готов однозначно! Телефон зазвонил так неожиданно, что Джастин подпрыгнул, едва не уронив стойку капельницы. Надпись на экране заставила сердце биться чаще…  — Не жди меня сегодня. — …И остановиться. Чтобы снова учащенно дать знать, что находится в грудной клетке. — Только что говорил с врачом, завтра готовься к выписке, заеду в двенадцать.  — Ты у меня? — Но Брайан отключился, кажется, даже не услышав вопроса. И что сделать, чтобы дожить до этих двенадцати?!

***

Брайан чувствовал себя вьючным животным, пытаясь одновременно справиться с ручкой чемодана, болтающейся на плече спортивной сумкой Джастина, собственной сумкой с ноутбуком, пакетом с продуктами и открыванием двери. Час назад выглядевший уже гораздо лучше, чем вчера Джастин предложил спасение от шумных девиц с помпонами — перебраться к нему. Это показалось отличной идеей: слишком уж не нравилось в отеле, да и еще Джастин озвучил мысль о просмотре его нью-йоркских фотоальбомов. Может быть, Брайан найдет знакомых? И потом они оба на них посмотрят — Джастин не скрывал, что не успел проверить снимки с выставок, когда приехал, и не знает, может ли там быть искомая личность. Вдруг это кто-то, знакомый обоим? В этот раз пришлось признать наличие логики в словах фотографа. Но до альбомов еще надо добраться! Брайан поставил вещи у двери и продолжил сражение с замком. Квартира оказалась примерно такой, как и ожидал: не очень много места даже при минимуме мебели, и много не известного ему оборудования. В питтсбургском жилище Джастина такого не наблюдалось, но оба его обиталища производили впечатление временного убежища. Да и Джастин не казался человеком, листающим каталоги мебели и обоев. Даже странно — все-таки дизайнер. Но и в то же время понятно: квартиры съемные, да и ему еще не очень много лет, чтобы думать о приобретении недвижимости и прочих прозаических вещах. Почему-то именно сейчас подумалось, что Брайан многого о нем не знает — да почти ничего, кроме нежности и гладкости кожи, сладости губ… Сегодня еле оторвался после неожиданного порыва Джастина — очнулся, когда уже почти лежал на нем, едва не начав задирать больничную рубашку! Джастин действовал возбуждающе — всегда. Так, надо отвлечься! Выпить кофе, переодеться, убрать продукты в холодильник, найти альбомы, просмотреть присланные Синтией контракты, утвердить или разнести в пух и прах проекты. И если останется время и силы — воспользоваться возможностью и появиться в каком-нибудь клубе. Потому что в ближайшее время вряд ли появится возможность снова трахнуть Джастина, как бы этого ни хотелось.

***

Джастин стоял у входа в больницу, куда его несколько минут назад вывезла медсестра, с сомнением оглядывающаяся по сторонам. Пришлось улыбаться, уверяя, что за ним едут и с минуты на минуту будут. Потому что не хотелось сгорать со стыда, появляясь перед Брайаном в коляске — нет уж, спасибо миру за избавление от этого унижения! Хватит того, что он вообще здесь оказался по собственной глупости, и никак иначе. Увидев Брайана, Джастин снова поразился, насколько мистер Кинни умеет вписываться в любую обстановку: типичный житель нью-йоркской верхушки среднего класса в стильной кожаной куртке вышел из машины, как ни в чем ни бывало кивнул, подхватив его сумку с вещами. Оставалось только идти за ним. Главное, снова не молчать в автомобиле, чтобы Брайан и вправду не принял это за его фирменный стиль.  — Погуляем вечером? — Куда едут, спрашивать бессмысленно: уже понятно, что к нему домой.  — Тебе сейчас только гулять. Наверняка же сказали лежать и продолжать лечиться?  — Я нормально себя чувствую. — Джастин решил, что в этот раз настоит на своем. Какой бы сложной ни была ситуация, ему нужен Брайан не только в ее контексте. И если он не желает этого понимать — придется искать способ объяснить. Только не словами: есть подозрение, что так его можно только отпугнуть. Да и наверняка Брайан сам наградит его сегодня несколькими выражениями из разряда не самых приятных.       — И раз уж мы все равно в Нью-Йорке, найдем место, где полежать. Парк устроит? Не испугаться. Сжать бедро Брайана, обтянутое джинсами, и обнаружить, что пока награжден только усмешкой. Многообещающей, кстати. Приятно снова оказаться дома на диване, где не снует медперсонал, не хлопает постоянно дверь палаты, не протыкают кожу бесчисленные иголки. Только Брайан, внимательно перелистывающий уже третий фотоальбом.  — Никого не знаю. Мэр Нью-Йорка и его помощники не в счет.  — Лично знаком?  — Нет, конечно. Уверен, что тебя преследовал не он?  — Абсолютно. — Джастин придвинулся ближе, но Брайан отреагировал на это весьма неожиданно — внимательным взглядом.  — Ты понимаешь, что так больше нельзя? Какого черта вообще туда поперся? Только не говори, что у тебя в крови вдруг внезапно образовался острый недостаток современной живописи!  — Не скажу. Да, надеялся увидеть, проследить, и не думал, что так выйдет. Убедился, что это было неудачной идеей, это и вправду вышло по-идиотски. Если постараюсь больше так не делать… что ответишь?  — Что пора обедать. Есть любимое место неподалеку? Ты же вроде на прогулку хотел? Брайан и сам не знал, что победило и побудило сменить тему. Виноватые голубые глаза и понурый вид все еще бледного Джастина? Собственное чувство голода? Желание пройтись по улицам Нью-Йорка, на что до сих пор не было времени: поработав допоздна с бумагами, он затянул в угол клуба брюнета, лица которого не разглядел. Блондины почему-то стали вызывать раздражение, и он даже не стал врать себе на тему «почему». Потому что они — не Джастин Тейлор. Может быть, есть среди них и симпатичные, и даже похожие — переверни на живот, не отличить будет. Но не хотелось. В принципе, того, что происходило сейчас, тоже не хотелось. Но это уже не настолько важно, как Джастин Тейлор, спящий на его руках на скамейке Проспект-парка, куда он уговорил пойти после еды. Нежная, тонкая, словно просвечивающая и в то же время подсвеченная розоватым закатным солнцем кожа, еще не покинувшие ее сиреневатые круги под глазами… «Ты пропал. Окончательно. Упал в пропасть. И теперь придется думать, как выбираться еще и из этого».  — Брайан… — тихий голос, словно вернувший из чего-то непознаваемого, практически нереального.  — Что? — Почему-то сейчас не хочется громче. — Вставать собираешься? Я тебе не подушка.  — Я хочу тебя сфотографировать.