Души войны

Яркое солнце режет глаза после тёмной квартиры, и Райнер прикрывает глаза рукой на манер козырька, стараясь как можно быстрее оказаться в машине. Уже в салоне телефон снова подаёт признаки жизни, и Браун, не задумываясь, открывает почту. «Недалеко от Центрального штаба неплохая кофейня. Завтра в пять жду тебя там.» Райнер откладывает телефон куда более нервно, чем хотел бы это сделать. Это продолжается со вчерашнего вечера. Эрена, казалось, не волновало полное радиомолчание со стороны Райнера и игнорирование попыток вывести его на встречу ещё раз, только на этот - напрямую. Но, как выяснилось, в Брауне ещё не до конца выродилось всё здравомыслие. Точнее он хотел бы думать, что это оно, но при вспоминании о бирюзовых стеклянных глазах все чувства обращались в одно до боли примитивное – страх. Страх встретиться с последствиями принятых решений и сказанных слов. Малодушный страх не вынести и сломаться, открыв наконец во всей своей отвратительной красе то убогое и жалкое, что скопилось за годы и теперь называло себя Райнером. «Я хочу поговорить, Райнер, о том, что произошло». Браун слишком хорошо представляет спокойное выражение лица Эрена, с которым он это печатает. С телефоном в одной руке и сигаретой в другой. «Ты обещал». Сообщения душат его волю, и он не может просто так делать вид, что их, как и Эрена, нет. Но продолжает пытаться. «Не забывай, что должен мне». Если бы забыть было так просто, Райнер давно бы согласился. Не просыпался бы ночами от кошмаров, не хватался бы за грудь в попытке вспомнить как дышать, не жил бы одной виной. Но факт был в том, что он Йегеру действительно должен. И долг этот так же тяжело было забыть, как и отдать. Одной его жалкой жизни тут бы точно не хватило. В Центральном штабе его уже ждут. Капитан Зик стоит у входа, закуривает и совершенно по-свойски здоровается за руку. Райнер к рукопожатию привык сильнее, чем к отдаче воинской чести, но, справедливости ради, ему потребовалось несколько месяцев, чтобы отучится от выдрессированной армией привычки. И всё равно иной раз рука сама тянулась к виску за четыре шага до капитана. - Тебя Галлиард по всему штабу ищет, - не вынимая сигареты, щурится сквозь очки Йегер. Райнер кисло улыбается, смотрит на дисплей телефона и не видит ни одного пропущенного. -Надеюсь, до Магата он ещё не дошёл, - дежурно отшучивается Браун, зная, что тот вряд ли добрался дальше Зика или Пик. -Надейся, а то отчёты до конца своей жизни писать будешь, где был и когда срал, - старший Йегер усмехается и, кажется, теряет к Брауну интерес, пока тот поднимается ко входу в монструозное здание штаба. - Кстати, - окликает его Зик уже на входе, и в тоне у него за напускным любопытством нет ничего хорошего: забавно. Эрен тут на днях приехал. Говорил, вы с ним увидеться хотели. Тошнота подкатывает к горлу молниеносно, и единственное, почему Райнер ещё не согнулся в спазме – ему нечем было блевать. Как же это до отвратительного легко звучит. Приехал в другую страну поболтать с братом. В страну, с которой только несколько месяцев как закончилась война. С братом, с Зиком, отдавшим приказ, который уничтожил большую часть разведотряда. С его, Райнера, подачи. Под козырьком, в тени, Браун надеется, что Зик не видит, как он побледнел. - Да, сам не ожидал его приезда. Пригласил посидеть, поговорить, - Райнер старается, действительно старается, чтобы это звучало буднично. Старается не хвататься за бешено бьющееся сердце, старается не слишком очевидно подпирать шершавую стену здания. -М, - тянет Зик, чуть задирает подбородок, и глаз его становится не видно за бликами на стёклах очков: ну вы, ребятки, не сильно там вдавайтесь в ностальгию. И смеётся так, будто это его лучшая шутка за последнее время. А у Райнера звенит в ушах, и мысли путаются и сбиваются. Он специально это сказал? Эрен знал, что Зик это скажет? Точно знал. Зачем? Браун не помнит, как зеркалит смех Зика, как кивает, как что-то говорит в ответ, он не помнит, как заходит в здание, проходит мимо вахты, как добирается до заднего двора и только там, сжимая зубы и стараясь не закричать, сползает вниз по стене. Тревожность, граничащая с паникой, нарастает, он чувствует себя под дулом автомата, сердце заходится, и Браун безотчетливо сжимает в кулаке рубашку на груди. Лишь бы никто его не увидел. Собрание проходит как в тумане. Райнер отвечает по уставу, ведет себя по уставу, обрывками фраз улавливая общую тему. «Локальные стычки солдат».., «Вывод войск продолжается»…, «Переговоры со Средневосточным альянсом затягиваются».. Одно и то же каждый раз. На протяжении всех этих месяцев первого мира всё одно и то же. Как только собрание заканчивается, Браун торопится уйти, закрыться в кабинете, погрязнуть в бумагах, донесениях, отчётах солдат, но за дверью почти сразу на руке смыкаются крепкие пальцы, и Порко тащит его дальше по коридору. Вид у него обеспокоенный, и, к сожалению, это не формальность сослуживца, а вполне реальная озабоченность состоянием Райнера. -Ты был на приёме? – начинает он с главного, пытаясь заглянуть в глаза, благо, тут можно обойтись и без пресловутой лжи. -Да, - бросает Браун: паршивая была идея, - он не пытается выглядеть перед ним бодрым или хотя бы спавшим. В чём с Порко было действительно хорошо – он знал плачевное состояние Брауна, но его всё ещё можно было убедить, что не всё так плохо. Или ему всё же было насрать, но кого из них не терзали призраки прошлого с навязанными клятвами. Браун отлично понимал, почему Порко с ним таскается, и это было продиктовано отнюдь не желанием зацепиться за знакомое лицо в попытке пережить кризис. Для этого у него была Пик. Причина была простой и лежала на поверхности, да и Порко никогда её особо не скрывал – дело всегда было в Марселе. Галлиард хмурится и на всякий случай оглядывается по сторонам: на тебя смотреть тошно, - из них всех Порко опережал даже Зика по степени "тактичности" в острые моменты: на собрании выглядел как дерьмо. - Если это ты так пытаешься меня поддержать, то у тебя херово получается, - слабо отшучивается Райнер, вырывает руку из ослабевшей хватки и поправляет смятый рукав формы: это всё бессонница. Порко это выводит из себя неожиданно быстро. Он опасно щурится, придвигается ближе и шипит Райнеру в лицо: знаешь, табельное у тебя в пасти было слабо похоже на последствия бессонницы. Из-за угла на них выворачивают рядовые, обсуждая последние новости с полей. При виде Порко и Райнера они немедленно встают по стойке смирно, руки обоих оказываются у фуражек. - Вольно, - слишком резко бросает им Галлиард и ждёт, пока те не скроются за следующим поворотом. А потом разворачивает Брауна за плечо и заталкивает промеж лопаток в кабинет. Закрыв за собой дверь, Порко прижимается к ней спиной, отрезая пути отступления. У Райнера же сил на сопротивление не остаётся. Он чувствует, что его прижали со всех сторон и начинает сдаваться: что ты от меня хочешь? Я сходил к этому мозгоправу, он позадавал вопросы, на которые я отвечаю чуть ли не каждый раз, когда тема заходит за службу. Всё, на этом всё. Он надеется, что на этом они закончили, падая в кресло и старательно не поднимая взгляда на подошедшего Галлиарда, который оправдать его надежды даже не пытается. - Ссадина откуда? – припечатывает Порко и указывает пальцем у себя на губе то место, где у Райнера красовалась затянувшая коркой отметина. Райнер молчит, прикрыв глаза и стараясь хотя бы дышать ровно. - Сам расскажешь или через командира будем выяснять? – вкрадчиво уточняет Галлиард перспективы непродуктивного разговоры. И Брауну хватает этой фразы, чтобы окончательно сдать позиции. Голос у него на удивление спокойный. Как у покойника: Эрен Йегер оставил. Помнишь такого? Судя по тому, как округлились глаза напротив, Порко его прекрасно помнил. - Тот пацан с училища? Брат Зика, - Райнер скашивает на Галлиарда глаза, не имея ни желания, ни сил поворачивать голову, и наблюдает за тем, как тот мечется между вопросами, которые хочет задать в первую очередь. Внутри скребёт мрачное удовольствие от того, как Браун застал парня врасплох. Отрешённо он думает, что для полного эффекта осталось рассказать, как на радостях от встречи, перед тем как садануть Райнеру по лицу, Эрен им обоим отдрочил. - Нашёл меня через Фалько, - вместо этого пустым голосом говорит он: разговор вышел неудачным. Порко не находит, что сказать, но уходить не торопится, а Райнер не собирается продолжать. Повисшую тишину разрывает звук, похожий на сирену, у Галлиарда из кармана брюк. Он выуживает телефон, смотрит на дисплей, на Райнера, и коротко отвечает, выходя из кабинета. В молчаливом жесте Райнер догадывается, на что тот намекает: разговор не окончен. Браун кивает. Кто бы там ни был на другом конце – спасибо ему. «Я приду», - пишет Райнер короткое сообщение на номер без записи, откладывает гаджет и немигающим взглядом смотрит на свои трясущиеся руки. Как же он устал. - Рассчитываю на вас, - Марсель улыбается и перекидывает спортивную сумку через плечо. Бертольд сдержанно кивает, Анни закатывает глаза, укладывая форму в рюкзак, а Райнер стоит рядом и, кажется, единственный слушает, когда за спиной материализуется Порко и обнимает за шею так, словно хочет придушить. -Слюни с пола подотри, - дразнит он Брауна и ловко уворачивается, когда тот пытается пихнуть его локтём под рёбра. Райнер морщится, багровеет, чем только сильнее веселит Порко ровно до того момента, пока младший Галлиард не напарывается спиной на Марселя, который тут же ловит шею брата в захват, костяшками растирая затылок и с улыбкой приговаривая: а ты, если будешь таким легкомысленным, полетишь на скамью запасных. Порко кряхтит, дёргается, и наконец выворачивается из цепких рук брата, растрёпанный и уже не такой весёлый. На Райнера же голос Марселя действует успокаивающее. С него сразу слетает вся спесь, и всё внимание с младшего вновь возвращается к старшему Галлиарду. Эрен стоит неподалёку со своей компанией с курса помладше и, поджав губы, наблюдает за Порко. Тот, замечая суровый мальчишеский взгляд, салютует. Йегер же складывает руки на груди и молчаливо отказывается отвечать на безобидный жест. Сбоку хлопает по плечу Жан: ты чего надулся как мышь на крупу? Эрен зажимается сильнее и бросает короткое: не твоё дело. Как голос Марселя действовал на Райнера, так и голос Райнера действовал на Эрена. И он смотрел и не понимал, почему тот всё ещё терпит такое к себе отношение. Он выше и крепче Порко, он способен постоять за себя и дать отпор, так почему не сделает этого? Райнер видит его, улыбается краем губ, кивает ему вопросительно - «что не так?» - и Эрен тут же вытягивается по струнке, мотает головой, а рядом начинает ржать Жан. Марсель замолкает, когда Йегер с красными ушами разворачивается и замахивается на Кирштайна, а Браун чудом успевает встать между ними, отпихивая Жана одной рукой и удерживая Эрена, прижимая к себе другой, обхватив шумного пацана поперёк груди. Дёргается Йегер в его руках еще более неубедительно, чем врёт о том, что всё в порядке. - Да чего ты с ними возишься? Пусть уже подерутся, – кричит Порко. Райнер смотрит в их сторону и на короткое мгновение ему кажется, что на лице Бертольда кровь, а Марсель смотрит тусклым, немигающим взглядом. - Парни? – хмурится Браун, и его швыряет вон со спортивного поля. - Рассчитываю на вас, - Райнер хлопает Бертольда по плечу, закидывает ружье на плечо, и усмехается уверенно, бодро. Бертольд улыбается скромнее, кивает и поправляет каску. С ним Анни, с Райнером Марсель. Порко на связи. И они готовы положить конец этому аду. Вот только, думает Райнер, смотря вниз, где по форме расползается кроваво-красное пятно, будет тяжеловато с пулевым. - Ты хотя бы жив, - окликает его Марсель и тихо посмеивается, словно хорошей шутке, пока такое же пятно растекается у него на груди. - Кричи, твою мать, Райнер, кричи! – разносится совсем рядом так громко, что Райнер в испуге оборачивается, но ничего перед собой не видит. И Марселя рядом уже нет. Ни Анни, ни Бертольда не видно. Только умоляющий вопль над самым ухом: кричи! Райнер набирает воздух в грудь. И подрывается на кровати с громким вздохом. Тело дрожит, пальцы, вцепившиеся в смятую, мокрую от пота простынь, сводит судорогой. Браун берётся за голову, подтягивает к себе колени и утыкается в них лбом. Он до сих пор жив. На часах почти три ночи.