Души войны

Эрен тащится на поле ещё до общего подъёма, и если вчера вечером на словах он клялся всем сущим, что станет лучшим любыми способами, то сегодня утром он зевает и проклинает всё, на чём свет стоит. Но всё равно упрямо вылезает из кровати, натягивает спортивную форму и идёт бегать, ведь надо с чего-то начинать. Погода, как на зло, прекрасная и мрачных мыслей Эрена не разделяет. И, словно этого мало, заходя на поворот, на поле уже кто-то бегает. В крепкой фигуре Йегер смутно узнаёт местную звезду училища с курса старше, и настроение тут же портится ещё сильнее. «Этот-то что здесь забыл?» Крепкий светловолосый парень, пробегая мимо, мельком смотрит на Эрена, дежурно кивает и бежит дальше. Эрен думает, что сегодня явно не тот день, с которого начинают пробежки, и всё ему на это намекает, но сбегать уже как-то поздно. А потому выходит на поле и трусцой бежит следом. В конце концов, он шел сюда для того, чтобы больше не тащиться за всей колонной, а бежать впереди, стать лучшим, чтобы защитить и подругу, и друга, и вообще всех от всего. Но пока защищали только его, в частности, Микаса, ещё на первом курсе выделившаяся и завоевавшая звание самой желанной девушки училища, которая оторвёт тебе и руку, и ногу, и член, если ей что-то не понравится. Эрен ею гордился, но расклад, где он прячется за её спиной, а не она за его – Йегера в корне не устраивал. Блондин тем временем пробегает бОльшую часть круга и нагоняет Йегера со спины. Эрен задыхается от возмущения и стыда, когда его снова начинают обгонять, и прибавляет темп. Легкие обжигает, он тут же обнаруживает, что дышать носом становится невозможно, и шумно дышит через рот, зато нагоняет своего оппонента в личном соревновании один на один со своим упрямством. «Оппонент» скашивает на него светлые, янтарные глаза – он даже уставшим не выглядит! – и вынимает один наушник из уха. - Ты так только устанешь быстрее, - говорит он, пока у Эрена от такого темпа уши закладывает: старайся дышать носом. Эрен возмущается ещё сильнее, Армин говорит, что его вообще очень легко довести абсолютно любой мелочью, но вот поучений он точно слушать не хочет. Йегер намеренно отворачивается, выпрямляется и делает вид, что ему, вообще-то, нормально. Парень рядом пожимает плечами, засовывает наушник обратно, и продолжает бежать. И Эрен снова отстаёт. Он не пробежал и трёх кругов, когда грудную клетку начало невыносимо жечь, а воздуха отчаянно не хватать. - Да твою мать! – сокрушённо выдыхает Эрен, останавливается, пинает зарезиненное покрытие дорожки и сгибается пополам, опираясь о свои колени в попытке отдышаться. Рядом останавливаются. Йегер снизу вверх смотрит волком сквозь упавшую на глаза челку. - Ты хотя бы разминался? – раздражающий голос над его головой принадлежит всё тому же человеку и звучит до боли участливо. Эрен поджимает губы, вдруг ощущая себя круглым идиотом, отворачивается и мотает головой. В поле зрения попадает рука с бутылкой воды, и Йегер не видит причин не принять этот дар, учитывая, что с собой воды он не взял. И что действительно проебался на элементарных вещах. Даже бегать, идиот, нормально не умеет. - Хочешь, приходи завтра к шести утра, покажу тебе пару упражнений, а то такими темпами ты разве что убьёшься, - в голосе слышна улыбка, но не насмешка. Эрен чертовски чуткий на такие вещи, но всё равно стоит особняком: тебе-то это зачем? Парень пожимает плечами и забирает обратно протянутую бутылку: баллов к карме заработаю, не знаю. В общем, захочешь – приходи. И уходит, подбирая свою спортивную сумку по дороге, в сторону раздевалки. Эрена раздирает на две части, одна из которых сплошь состоит из упрямства и желания добиться всего самостоятельно, а другая считает, что нет ничего плохого, если пару первых дней он побегает с... Йегер вдруг понимает, что даже имени его не спросил, но в спину кричать уже не стал. Только смотрел вслед и думал «Он же тоже не таким быком родился. Чем я хуже?» На следующий день выясняется, что к шести выходить не то, что бегать не хочется, но и жить-то не особо. И всё равно Эрен на поле с сумкой со сменными вещами и водой. Блондин уже там, вытягивается во весь свой немалый рост, сцепив руки над головой и встав на носочки. Йегер поджимает губы, бросает сумку на газон и подходит ближе: меня, кстати, Эрен зовут. - Райнер, - ему протягивают руку, и Эрен её жмёт, отмечая, что лапа у парня раза в два больше его собственной. Райнер показывает ему какие-то несложные упражнения, и Эрен по началу совершенно не видит в них смысла. Но, когда они оба начинают бежать, с удивлением чувствует, что делать это гораздо легче, чем вчера с одеревеневшими после сна мышцами. Райнер бежит рядом, уже без наушников, подстраиваясь под темп Йегера и периодически отпуская комментарии. «Дыши носом.» «Не части.» «Беги спокойно, не старайся меня обогнать.» Эрен после пробежки возвращается взмыленный и уставший как собака, но невероятно собой довольный. Первые пару пробежек с чужой помощью затягиваются и незаметно для обоих превращаются в привычное начало каждого дня. Время идёт, и Эрен начинает чувствовать, что лёгкие уже не горят огнём, он может бегать дольше и дальше, а на физподготовке начинает показывать неплохие результаты. - Обогнал сегодня эту лошадиную морду Жана, - хвастается он Райнеру в раздевалке, стягивая с ног кроссовки. Тот одобрительно усмехается, снимая через голову зеленую футболку, а потом вдруг тянется к Эрену рукой и треплет его по голове. Йегер от этого жеста замирает и подозрительно косится на Брауна. -Что? - усмехается он, вскинув брови. Не меняя выражения лица, Эрен ровным тоном чеканит: я тебе не детский садик, чтобы по голове меня трепать. -М, ну ладно, - Райнер теперь откровенно посмеивается и идёт в душевую, закинув полотенце на плечо. - А это что вообще значит? – тут же подскакивает в одном кроссовке со скамейки Эрен, угрожающе сжимая второй в руке: спорим, я и тебя уделаю на дистанции до общежитий? -Нос ещё не дорос, - неприкрыто насмехается Райнер и тут же ловко уворачивается от летевшего в затылок кроссовка. Вызов он, само собой, принимает. Эрен в нём, естественно, проигрывает. У них не так часто совпадают тренировки, физподготовка или хотя бы корпуса, поэтому чаще всего они видятся утром на поле и лишь изредка – где-то в коридорах училища. Приветственно кивают друг другу и идут своим маршрутом. Им обоим вполне хватает времени утром, чтобы перекинуться последними новостями и парой шуток. Тёплые дни осени подходят к концу, бегать на открытом воздухе становится прохладно, а потому они плавно перемещаются на крытую площадку. Она ближе к жилым корпусам, и народу тут оказывается на порядок больше. Гораздо больше, если сравнивать с пустым полем. Эрен раньше как-то не задумывался, с кем общается Райнер, он привык болтать с ним один на один, но ещё больше он привык один на один с ним заниматься. А тут к ним подходят сразу двое: один выше Райнера, правда, не такой широкий, а другой, наоборот, едва ли выше самого Эрена, крепкий парень с зачесанными назад светлыми волосами и бритыми висками. Он-то и начинает паскудно улыбаться, приобнимая Райнера за плечи и смотря на Эрена. - Потерял надежду и завёл себе маленького утёнка взамен брату? Тебя как зовут, малыш? Эрену вдруг становится плевать, что он ниже, младше и слабее – он нестерпимо сильно хочет съездить по этому холеному лицу кулаком, как вдруг слышит слова Райнера, скидывающего с себя чужую руку: ради всего святого, Порко, отвали. Пацан заниматься пришёл. Йегер точно не знает, как относится к слову «пацан», но как относиться к Порко для себя уже четко решил, особенно после того, как тот хлопает его по плечу, весело воркуя: да не дуйся ты так, это всего лишь шутка. Второй, который выше, тянет руку, спокойно улыбаясь: Бертольд, - и Эрен охотно пожимает его ладонь. - А меня проигнорировал, - наигранно возмущается Порко, опять ошиваясь рядом с Райнером, которому, кажется, абсолютно плевать на все его очевидные провокации. - Потому что иногда ты редкостный козёл и засранец, я бы с тобой тоже за руку не здоровался, - в компанию вклинивается ещё один – он ростом с Порко, они в целом довольно похожи, только волосы у него темные. Они с Райнером жмут руки, коротко обнимаются, хлопают друг друга по плечам, а потом он оборачивается на Эрена и с улыбкой представляется: Марсель. На заднем фоне Порко фыркает: а вот от родного брата я такого не ожидал. Эрен замечает вскользь брошенный Райнером взгляд в сторону Марселя, вспоминает их приветствие, слова Порко, и старается быть хотя бы дружелюбным. Среди всех друзей Райнера старшего Галлиарда Йегер запоминает лучше всего. С течением времени он знакомится с Анни и Пик, сам как-то приводит Микасу с Армином и Жана, который тащит за собой Сашу с Конни, и так к середине зимы компания на крытой площадке разрастается и сплетается из разных людей с разных курсов. Эрену это нравится, да и никто из них, кажется, не против. На квартальных экзаменах Эрена впервые хвалит Шадис, и он буквально светиться от счастья, несмотря на практически заваленные теоретические зачеты. Тренировки становятся чем-то неотъемлемым для Эрена, как и компания Райнера. Утром – пробежка, три раза в неделю – занятия на крытой площадке. Для Порко он так и остаётся «утёнком», который вечно таскается за Брауном, а Эрену быстро подкидывают идею для ответного обидного прозвища – Поросёнок. И если для Порко такие провокации – всего лишь шутки и способ развлечься, то Эрен моментально вспыхивал и лучших чувств к младшему Галлиарду не питал совершенно. Старший ему нравился куда больше. А в идеале он бы так и продолжал тренироваться только с одним человеком. Май выдаётся чудовищно жарким, и к семи утра Райнер с Эреном уже валяются в тени небольшого крытого тента. Ветра почти нет, и небо плавится, раскаляясь с самого утра и обещая долгий, удушливый день. - Сегодня ещё Шадис загоняет, - жалуется Райнер, растирая руками глаза. Эрен поворачивает к нему голову: с чего это? - Да у нас соревнования на носу. А он как с цепи сорвался в последнее время – до общежития с языком на плече дохожу. Эрен привычно посмеивается в ответ и уже хочет отвернуться, как взгляд против воли прикипает к фигуре Райнера. Тот тянется, закидывая руки за голову, и его футболка задирается, оголяя косые мышцы живота, рельефный живот и две ровные подвздошные косточки, выглядывающие из-под резинки спортивных штанов, куда уходит от пупка дорожка светлых волос. Йегер пугается такого внимания со своей стороны, нервно поднимая взгляд выше, но ситуация от этого лучше не становится. Крепкая грудь, обтянутая прилипшей от пота футболкой, ровно вздымается при дыхании, прямой, с горбинкой, нос, скулы, челюсть – словно выточены из мрамора. И глаза – жидкий янтарь – пристально смотрят прямо на Эрена. -Что? Эрен давится воздухом, краснеет ещё сильнее и быстро мотает головой: задумался, - и поспешно отворачивается, слушая, как сердце начинается биться чаще, а в груди зарождается какой-то ненормальный жар. Но самое страшное происходит, когда Эрен понимает, что обыденные ранее вещи становятся чертовски смущающими. Вот Райнер стоит и разминается перед пробежкой. Эрен никогда раньше не замечал, как футболка и штаны обтягивают его фигуру. Какие у Райнера широкие плечи и крепкая шея, как при беге напрягаются ягодицы, насколько рельефные икры, как ходят под кожей упругие мышцы рук и спины. Как он чертовски красив, когда подставляет лицо под солнце, и лучи играют в светлых волосах. Вот они в раздевалке, и Эрену отчаянно хочется забиться в дальний угол, чтобы не отсвечивать и не смотреть на Райнера, стоящего к нему спиной, без одежды, даже без пресловутого полотенца на крепких бёдрах. Ещё больше, чем умереть в тёмном углу от стыда за своё возбуждение, Эрен хочет только прикоснуться к широкой спине и провести пальцами вдоль позвоночника. Вот он нависает над Йегером с блестящей от пока кожей, упираясь руками по обе стороны от лица Эрена, и тот беспрепятственно может коснуться его лица, провести пальцами по скуле, по тонким, поджатым губам, зарыться пальцами в короткие пшеничные пряди на затылке, утонуть в прямом, хмуром взгляде янтарных глаз. Вот Эрен просыпается с членом, крепко прижатым к впалому животу, и быстро подбирает под себя ноги, переворачиваясь на бок. Комнаты, предназначенные для шестерых, не оставляли и шанса на уединение, особенно с этими отвратительными двухъярусными кроватями. Эрен прислушивается: никто не спешит просыпаться раньше положенного времени; смотрит на кровать напротив: Жан отвернулся к нему спиной и уткнулся носом в стену, натянув одеяло до ушей. Эрен и сам упирается коленями в стену, дышит часто и, крепко зажмурившись, запускает руку под одеяло. Чувствуя, как его потряхивает, Йегер второй рукой хватает подушку и чуть ли не вдавливает её себе в лицо, закусывая наволочку, чтобы быть как можно тише. Движения быстрые, рваные, ему нужно не столь много времени, чтобы резко замереть, окончательно сжавшись в позу эмбриона и испустить задушенный стон в подушку. Эрен тут же снова оборачивается, поспешно вытирая руку о трусы, и позорно сбегает из комнаты в душ до тех пор, пока его никто не заметил. Он надеется, что этот год наконец закончится, а к следующему проблема решится как-нибудь сама собой. С пробежек он начинает уходить раньше, так, чтобы не заставать Райнера в раздевалке. Но приходить утром не перестаёт. Они бегут в одном неспешном темпе, и Эрен, смотря себе под ноги, рассказывает, что вчера чуть не помер, когда их погнали марш-броском в форме и полной амуниции. Райнер непринуждённо смеётся, говорит, что это ещё ничего – вот пойдут полноценные походы в поля, тогда, мол, и будешь помирать. И замолкает, только смотрит с хитрым прищуром, начиная ускоряться. Эрен понимает его моментально, и уже через долю секунды они оба срываются с места, не обговорив ни старт, ни условный финиш – просто бегут. У Райнера на лице – широкая улыбка, и Эрен ею тут же заражается, смеётся и думает, что готов так хоть всю свою жизнь пробегать. - А ты неплохо подтянулся, - они оба запыхавшиеся, и даже Райнер устало придерживает собой низкий заборчик поля, говоря с отдышкой. Эрена хватает только на пару смешков и одну плохую шутку: погоди ещё год, и будешь пыль от кроссовок жрать. Райнер на это не обиделся и коротким движением растрепал волосы Эрена, которые тут же прилипли к взмокшему лбу. Йегер не уходит от прикосновения, ему хочется, чтобы это не был мимолётный жест, он хочет подставиться под широкую ладонь и продлить контакт ещё хотя бы на секунду. - Что, уже не такой взрослый для этих жестов, - задушено смеётся Райнер и получает лёгкий удар кулаком в плечо. - Иди ты. Ноги заплетаются, уставшие мышцы дают о себе знать, они идут бок о бок, держась друг за друга и задыхаясь от смеха из-за какой-то абсолютно дурацкой шутки, так пришедшейся к месту. И Эрен чувствует абсолютно чистое, беззаботное счастье, засевшее в груди теплом и трепетом, пока в голове нет ни одной навязчивой, низменной мысли, пока они с Райнером идут так, на негнущихся ногах, одни. Пока Райнер здесь, на этом пустом поле, только с ним и принадлежит только ему. К сожалению, поле было единственным место, где он мог так хоть изредка думать. Перед самыми каникулами с подачи Порко и Жана с Конни, они все планируют собраться вместе в баре, но идея очень быстро сдувается до простого сборища на окраине города, потому что достать выпивку оказалось проще, чем пройти в бар компанией несовершеннолетних подростков, самому старшему из которых только недавно исполнилось шестнадцать. И накануне, будто ситуация была недостаточно плачевной, катастрофа набирает масштабы в лице Жана и Конни. Они с Армином сидят в столовой, и Эрен с кислым выражением лица то и дело кидает короткие взгляды в сторону стола, где сидит Райнер с ребятами его курса. Они весело обсуждают предстоящие каникулы и то, как поедут обратно домой повидать родных, а Йегер вспоминает, как ещё утром позорно пропустил пробежку. Райнер ему даже написал тогда, на что Эрен неправдоподобно соврал, что впервые за год проспал. Не говорить же, что стыдно смотреть в лицу тому, чью крепкую ладонь ты представлял на члене, пока дрочил на светлый лик Райнера Брауна. Напротив сидит Армин и смотрит Эрену чуть ли не в душу, определённо подозревая неладное. Парень он был умный, умнее всех, кого Эрен знал, пусть и основательно отставал в физподготовке. Зато собирал училищу всевозможные грамоты на олимпиадах. Эрен снова смотрит украдкой на Райнера, как он сидит там и улыбается, и на этот раз взгляд не остаётся незамеченным. Армин быстрее ожидаемого складывает два и два, придвигается ближе, заглядывает Йегеру в глаза и тихо шепчет: ты что? – и мечет взглядом за соседний стол, пока Эрен опускает голову ниже, чувствуя, как горят уши. И в этот момент рядом приземляется со своим подносом Жан. - Что ты? – передразнивает он моментально встрепенувшегося Армина и поражает своей проницательно в абсолютно ненужные моменты. Он смотри на красного Эрена, смотрит туда, куда смотрели парни секунду назад и тянет с самой мерзкой своей улыбкой: ооо… С другой стороны на звуки чего-то интересного тут же приходит Конни, и Жан, честно разделяющий с ним не только одну двухъярусную кровать, но и одну прямую извилину, тут же делится своими догадками. И делает это, совершенно не стараясь быть хоть немного тихим. Эрен тут же подрывается, хватает Жана за ворот рубашки и тянет лицом с столу, шипя тому в лицо: рот закрой. Армин безуспешно пытается закрыть собой короткую возню, Конни пристально смотрит в сторону Райнера и тоже тянет «ооо». Райнер смотрит в их сторону. Эрен хочет незамедлительно провалиться сквозь землю. -Ничего, мужик, - ободряюще хлопает его по плечу Жан, но по его лицу видно, что ничего хорошего, например, заткнуться к чертовой матери, он сделать не хочет: мы тебе поможем. Эрен вдруг отчетливо понимает, что вот она – крайняя точка отчаяния, с обреченным стоном зарываясь лицом в ладони, пока Армин тихо шепчет «прости, Эрен, я не хотел». Подошедшая к ним Микаса смотрит на Жана взглядом, с которым обычно убивают. Йегер надеется, что Кирштайн не наделает глупостей хотя бы вечером. Но Жан не только не оправдывает его надежд, но и берёт в пособники Конни. Их редко выпускали за территорию училища без формы курсантов, но сегодня они формально все уже были на каникулах без занятий и тренировок, а потому никто даже не подумал натягивать рубашки, куртки и высокие сапоги, несмотря на то, что Жан с пеной у рта доказывал, что в форме у них гораздо больше шансов познакомиться с девчонками. Но там, куда они приехали, к счастью, людей не было вообще. Берег залива, заваленный крошкой веток и мелкого мусора, явно не был предназначен для отдыха на пляже. Зато отлично подходил для того, чтобы закопать в песок несколько кирпичей для костра и сделать импровизированную скамейку из протащенного Райнером с Бертольдом бревна. - Вы уверены, что здесь можно разжигать огонь? – с сомнением хмурится Армин, оглядываясь на редкую лесополосу, за которой была почти видна дорога. - Нет, но мы точно уверены, что сюда никто не сунется, чтобы прогнать нас, - усмехается Порко, и это был последний аргумент за то, чтобы начать раскладывать сумки с едой и алкоголем. Формально, Эрен пил впервые. В компании и так много для него. Жан, со слов самого Кирштайна, в этом деле опыта имел чуть ли не больше всех присутствующих, а Микаса от выпивки отказалась, сидя рядом с Анни. Остальные галдели, разбивались на компании, перетасовывались и поднимали волну громкого смеха через каждую неудачную шутку, сглаженную градусом. Эрен сидел с Армином прямо на песке и, пока друг смотрел на мелкие волны залива, разбивающиеся о грязный берег, Эрен смотрел в сторону их небольшого костра, где, неслышимые за общим гомоном, общались, периодически посмеиваясь, Марсель с Райнером и бутылкой дешевого виски. Йегер впервые видел Райнера в гражданском, помимо спортивного костюма. Белая футболка, привычно обтягивающая крепкий торс, простые джинсы и абсолютно нелепые высокие красные кеды. И черная куртка, небрежно висящая на плечах. Он смотрит на профиль Райнера, как он берет бутылку, делает глоток и тут же запивает колой из пластикового стаканчика, как ходит под кожей кадык. А потом передаёт бутылку Марселю, и тот повторяет те же движения, не вытирая горлышка. Неясная обида колола промеж рёбер, пока Эрен ковырял пальцем носок кроссовка и пытался унять жгучую злость на Марселя, непонятно откуда вообще взявшуюся, потому что старший Галлиард, по сути, был самым приветливым из всей их компании. - Ты так ничего не добьёшься, - рядом появляется Жан, он пьян, и они с Конни готовы на подвиги, в отличие от самого Эрена. Его с двух сторон хватаю под руки, встряхивая и ставя на ноги, пока рядом отмирает Армин, совершенно не понимая происходящего. - Эй, Райнер! – орёт Жан, которого совершенно не останавливает шипение и сопротивление Эрена и, прежде чем не происходит ничего непоправимого, Йегер окончательно выходит из себя: да какого черта?! Он размахивает и бьёт Жана с разворота. Хотел бы по лицу, но тот пьяно уворачивается, и удар приходится в плечо. Выпивка Жана разливается по песку, а тот с лицом глубоко оскорбленного человека, тут же толкает Эрена в грудь, наступая. И вся злость и обида выливаются из Йегера в эту самую секунду, потому что это уже ни в какие рамки, а за такие медвежьи услуги обычно ловят по зубам. Тут-то между ними и возникает Райнер, Конни ставит Эрену подножку, и тот со всей своей бешеной инерцией влетает в Брауна. Совершенно отчетливо Эрен вдруг понимает, что повёлся, как дурак, оказываясь подхваченным рукой Райнера, пока Жан миролюбиво поднимает руки в знак капитуляции. - Вы перепили что ли оба? – Райнер неожиданно хмурый, светлые брови сходятся у переносицы, голос грубее обычного, но по неустойчивой позе Эрен понимает, что нет – просто пьяный. И сейчас пьяный Райнер прижимает Эрена к себе, перехватив поперёк живота, чтобы тот не рухнул и не наделал глупостей, и его, в отличие от Йегера, совершенно не волнуют взгляды со стороны. От Райнера пахнет каким-то ненавязчивым парфюмом, рука не собирается исчезать с талии, а Эрен замирает, застигнутый врасплох и не совсем чётко соображающий, как ему поступить. Но вот сам Браун поворачивается к нему, нетрезво щурясь своими светлыми глазами: что на тебя нашло? За спиной Райнера Эрен видит Жана, у которого губы бесшумно складываются в фразу «Не за что». И он хочет либо повесить их с Конни на ближайшем дереве, либо повеситься самому, потому что алкоголь не сопутствует здравому мышлению, и, к собственному стыду, из чужих рук уходить никуда не хочется. Райнер вздыхает, не дожидавшись ответа, и, так и придерживая горячей рукой за поясницу, уводит Йегера к костру, откуда следит за ними Марсель. За спиной протяжно свистит им вслед Порко, и компания снова взрывается смехом. Эрен не хочет думать, по какой причине. -Всё нормально? – спрашивает Галлиард у Йегера, который тут же утыкается взглядом в огонь, пока Райнер лениво отшучивается за него: перебрали немного, бывает. Эрен бы возмутился, но у огня было хорошо и тепло, а рядом с Райнером ещё теплее. Правда, интерпретируют эту близость иначе. На плечи опускается чужая куртка, а Браун говорит, что надо было взять тёплую одежду, всё же не день давно. Марсель улыбается, а Эрен не сопротивляется, разомлев, окутанный парфюмом Райнера, его запахом и теплом нагретой его телом куртки. Марсель протягивает ему бутылку виски, и Йегер не отказывается. Чтобы оправдать своё здесь присутствие, он даже вклинивается в диалог этих двоих, и почти не чувствует дискомфорта. Ему поразительно хорошо, голова удивительно пустая. И если это всё, на что он мог пока рассчитывать – Эрен вполне согласен. Вечер подходит к концу, им всем пора возвращаться, они все уставшие и выпившие, пустые бутылки обещают им безрадостное утро, но все всё равно довольны. Конни с Сашей висят друг на друге, пока Жан лениво тащится где-то впереди. Бертольд с выражением крайнего беспокойства удерживает руку между лопаток согнувшегося под деревом Порко, пока Анни стоит рядом и терпеливо ждёт. Армин тянет Эрена к Микасе, которая заказывает такси, оглядывая Эрена с ног до головы не самым довольным взглядом. С плеч падает куртка, Эрен тянется за ней, пошатываясь и только сейчас вспоминает. - Черт, - язык заплетается, как и ноги, Эрен отряхивает куртку от песка: забыл вернуть. Я сейчас, минуту. И уходит в сторону, куда, он вроде как видел, уходила широкая спина в белой футболке. Эрен думает, что Райнер отошёл поссать, и его это удивительно мало заботит, он просто продирается через плотные кусты, оказываясь в другой части пляжа. И, чуть высунувшись, тут же замирает. Там, прижимая Марселя к дереву, с коленом между ног брюнета, обхватив его лицо руками, целовал старшего Галлиарда Райнер, пока сам Марсель обнимал его за шею и чуть ли не полностью сидел на чужом колене. Их не было слышно, но Эрен чертовски хорошо мог представить, как постанывает в поцелуй Марсель и как тяжело дышит Райнер, притираясь к Галлиарду. У Эрена горели щёки и уши, у Эрена колотилось сердце, Эрен, прижимая к себе куртку, не знал, что ему делать, как поступить, а главное – что чувствовать. Жгучая обида и злость мешались с постыдным возбуждением. Он вдруг представил, что там, у дерева, не Галлиард, а он сам, что Райнер прижимается к нему, впихивает колено между ног и целует, грубо, пьяно, касаясь руками лица, мешая запах алкоголя и терпких духов. Но там не он. Там Марсель, который дёргает ремень Райнера, пока сам Райнер запускает руки ему под кофту. И Эрен точно больше не хотел становиться свидетелем происходящего, потому что все его эмоции вдруг перекрывает волной тупой горечи. Он стоит там, как дурак, с этой чертовой курткой, с глупой надеждой на что-то, пока Райнер на него смотрит как на мелкого пацана, защищает, как мелкого пацана, заботится как о несмышлёном мальчишке. А всё остальное, все поцелуи и прикосновения достаются кому-то другому. Куртку он пихает Бертольду в руки и, едва не спотыкаясь нога об ногу, возвращается к Армину с Микасой, которая уже постукивает пальцем по тыльной стороне запястья, намекая на задержку. Год заканчивается, Райнер с Марселем уезжают на всё лето, а Эрен со своими чертовыми эмоциями остаётся. И он всё ещё верит, что через пару месяцев сам успокоится, потому что жить с этим давящим чувством в груди - трудно, а ненавязчивый запах цитруса въедается в кожу и преследует во снах.