Тhe path to the sun

Сожаление. Сожаление из-за невозможности на что-то повлиять, что-то изменить, чтобы не видеть, как из-за собственного бессилия снова текут реки крови тех, кто стоит на пути Ордена Цишань Вэнь к неоспоримому превосходству. Вэнь Чжулю знал, что мирный разговор в любом случае обернётся жестоким боем — повод для того нашёлся бы любой. Просто потому, что его господин готовился не говорить, а убивать. Если бы Вэнь Чао была нужна Пристань Лотоса мирным путём, он вынужден был бы вести переговоры лично, до тех пор, пока не добился бы своего. Но он отправил туда Ван Линцзяо, заведомо зная, что она не способна воодушевлять, и что желаемое он сможет получить только силой. Вэнь Чжулю это понимал. Понимал, к чему стоит быть готовым. Составлять компанию любовнице молодого господина ему никогда не нравилось, да и сама Ван Линцзяо ненавидела его жестокой ненавистью. Но в этот раз вынуждена была смириться с его присутствием, понимая, что он единственный способен действительно защитить её. Пользуясь случаем, она высказывала ему всё, что думала о нём, пока они были наедине — не считая нескольких сопровождающих их заклинателей. Вэнь Чжулю терпеливо слушал, не вникая, впрочем, в суть сказанного — мысли были заняты иным. На её болтовню он просто не обращал внимания, сколько бы ни изливала она яд на него. — Вэнь Чжулю, — не выдержав вконец того, что её слова не задевают достаточно, Ван Линцзяо обратилась к нему напрямую, вынуждая всё же выслушать. Отказаться он просто не смел. Эта женщина была никем, но пока она была интересна Вэнь Чао — она была его госпожой. — Почему ты настолько невыносим? Почему ты всегда молчишь? Неужели нечего сказать? Только быстро скользнув по ней взглядом — безо всякого интереса, Вэнь Чжулю равнодушно пожал плечами и ответил ей: — Невыносим я или нет — вам лучше знать. Как всегда идеально сдержанно и спокойно. Он вёл себя с таким немыслимым достоинством даже тогда, когда его явно провоцировали. Вэнь Чжулю никогда не вёлся на это, не позволял найти слабое место в своей защите. Скрипя зубами от злости Ван Линцзяо не набросилась на него только потому, что рисковала быть сброшенной вниз — из-за того, что сама она не обладала никакими духовными силами, она вынуждена была стоять на мече рядом с ненавистным ей телохранителем Вэнь Чао, и задыхаться от ярости всякий раз, когда очередная её попытка вывести его из себя проваливалась. Она его не боялась — знала, что он не посмеет ничего с ней сделать — считала это своим преимуществом. А Вэнь Чжулю просто было безразлично, что она думает о нём. Ей на смену рано или поздно придёт другая, он не видел смысла обращать на неё внимание. — Жалкая псина, — снова сказала Ван Линцзяо ужасно высокомерным тоном, не скрывая досады из-за того, что всё ещё вынуждена была держаться за него. Вэнь Чжулю не отреагировал. Эта женщина вызывала у него раздражение, но с такими эмоциями справляться он давно привык. — Когда-нибудь я всё равно избавлюсь от тебя, чтобы ты не мешался у меня под ногами. В Ордене Цишань Вэнь таких как ты сотни, почему же именно ты?! Дать ей ответ Вэнь Чжулю не мог, да и вступать с ней в разговор не хотел. Сказал только, указывая на верхушки деревьев на горизонте: — Скоро будем в Юньмэне. Дальше согласно плану. По приказу Вэнь Чао они должны были разделиться. Ван Линцзяо в сопровождении охраны отправилась к резиденции Ордена Юньмэн Цзян, найдя вдруг совершенно дурацкий повод предъявить претензии. Задачей Вэнь Чжулю же было незаметно следовать за ней, чтобы выручить в случае опасности. Судьба Пристани Лотоса была предрешена заранее. Оставалось только готовиться к тому, что должно произойти. Оставшись ненадолго наедине с собой в тишине, не нарушаемой потоком оскорблений и бессмысленных разговоров, Вэнь Чжулю мог подумать только, что всё это ужасно неправильно. Но что он может сделать? Пойти против воли главы Ордена означало предать и самовольно пойти на смерть. Он не смел противиться. Вэнь Чжулю понимал, что глава Цзян и госпожа Юй даже слышать не захотят о создании надзирательного пункта, и что непременно будут до последнего стоять за свой дом. Это было ему и понятно, и чуждо одновременно. Понятно — потому что он сам был предан до последнего тому, во что верил. Чуждо — потому что дома у него не было. Они снова вторгались как завоеватели, обрекая на гибель всех, кто откажется склонить головы. Они собирались утопить Пристань Лотоса в крови. Показать миру ещё раз, на что способен Орден Цишань Вэнь, под чьими губительными лучами иссякала любая жизнь. Вэнь Чжулю не нравилось нести за собой смерть — такие методы он не принимал. Но просто мирился с тем, к чему привык, послушно исполняя свой долг. Его мнения никогда не спрашивали. Смотреть в глаза Юй Цзыюань было стыдно. Стыдно за отвратительную сцену, показательно устроенную Ван Линцзяо, за её поведение, за то, что они ворвались в чужой дом как захватчики. За всё то, что делал Орден Цишань Вэнь для достижения своих целей. Вэнь Чжулю продолжал игнорировать близкие к истерике выкрики Ван Линцзяо. Он понимал, что она непременно пожалуется на него Вэнь Чао, и что его могут наказать за то, что он появился не вовремя, из-за чего любовница молодого господина пострадала. Но ему было всё равно. Не существовало наказаний, который он был бы неспособен вынести. Не получалось выдерживать только это чувство стыда из-за происходящего, когда Юй Цзыюань попрекала его тем, на чьей стороне он служит. Не впервые Вэнь Чжулю ловил себя на лёгком злорадстве, видя, как Ван Линцзяо взахлёб рыдает, не забывая бессовестно льнуть к Вэнь Чао, когда она жаловалась. На то, как страшно ей было и как больно, и на то, что Вэнь Чжулю опоздал. Видя, как второй молодой господин неохотно выслушивает её — наказывать преданного телохранителя из-за прихоти своей любовницы он действительно не хотел. Вэнь Чжулю она просто была противна — своим заносчивым поведением, глупостью и привычкой выставлять себя напоказ; своей вынужденной жестокостью и стремлением унижать, чтобы показать себя в лучшем свете и выслужиться. Такому человеку, как Ван Линцзяо, он не мог позволить глумиться над телом той, кто честно и храбро сражалась за свой дом, пусть даже последними словами Юй Цзыюань и было: «Чжао Чжулю, я ненавижу тебя». Она не имела на то права. Вэнь Чжулю не понимал, за что Ван Линцзяо так сильно его ненавидит, но это чувство было взаимно. В его глазах она была жалкой. Позднее Ван Линцзяо намеренно пересечётся с ним наедине, чтобы сказать презрительно: — Ты же тогда сражался не в полную силу, да? И уйдёт, задрав голову и взмахнув только подолом платья, когда Вэнь Чжулю ответит ей молчанием. Он, проводив её взглядом, подумает только о том, что совсем скоро Вэнь Чао она наскучит, и хотя бы её терпеть больше не придётся. Её присутствие всегда утомляло. Ещё больше — когда она была частью — неприятной частью! — всего того, что делал Вэнь Чжулю против своей воли, и за что множество сожалений терзали его. Если бы он только мог — Ван Линцзяо убил бы первой.