My youth is you

      Он вообще никогда не уставал. Носился, как угорелый, по всему побережью, и смех его разносился со звучанием звонких чаек, цепляющих белыми крыльями водную гладь. Тэхён цеплял не меньше. Не море, правда, а Чонгука, хотя с этим можно было ещё поспорить. Тэхёна, кажется, любила сама природа. Она влюблялась в него, как этот самый парень с растрёпанными волосами, что бежать за ним уже устал, но всё равно продолжал, ловя ртом солёный воздух. Воздух вообще бывает солёным? Чонгук улыбнулся, на мгновение задумавшись, и упёрся руками в колени в попытке отдышаться. Лёгкие полыхали, наказывая его, не смеющего отказать чужим прихотям, и успокоиться было просто невозможно, потому что Тэхён заставлял смеяться снова и снова, и это, казалось, никогда не закончится. Чонгук корчился, но сдерживаться не мог, когда его хватали за руку и вынуждали бежать следом. Чонгуку хотелось нормально дышать, а с Тэхёном эта задача невыполнима. Ему, взбалмошному и неусидчивому, нисколько не хотелось говорить «нет». Чонгук рядом с ним таких слов в своём арсенале не имел вовсе.       Утягивая за собой на песок, Тэхён улыбался так широко, что солнце не стояло с ним и рядом, освещая его растрёпанные кудри и позолоченной лентой в закатном алом свете обтягивая утомлённое тело. Он ловко и без лишней скованности забрался Чонгуку на бёдра и в очередной раз громко рассмеялся, сощуривая глаза. Чонгук жмурился ещё больше, лежа спиной на песке и встречаясь глазами с ослепительными лучами. Он не знал, от чего голова кружилась сильнее: от жары, облепившей этим вечером всё тело, или от энергичности этого сумасшедшего парня, бессовестно восседающего на нём. Тэхён, по правде говоря, таким уж лёгким не был. Но Чонгук ему об этом не напоминал, а тот, будучи в курсе, любил вытворить нечто подобное.       Он, отсмеявшись вдоволь, коснулся ладонью своего лба, стирая струящийся пот. Волосы были влажные и тёплые, макушку слегка припекало, и он раздосадованно вздохнул, оглядываясь в попытке найти упавшую кепку. Та валялась вдали, ярким пятном привлекая внимание. За ней до ужаса не хотелось идти, и вообще, носить её нужно было днём, а не в шестом часу вечера. Но Тэхён всё равно неохотно приподнялся над Чонгуком, цепляясь рукой за его футболку. Пятки приятно зарывались в нагретый песок при каждом шаге. Воздух здесь был даже ночью горячий, не остывал. Тэхён быстро отряхнул поднятую с песка кепку и почти бегом вернулся на место, как ни в чём не бывало усевшись верхом на закрывающего ладонями глаза парня.       — Хорошо устроился? — с притворным недовольством поинтересовались у него.       — М, — широко улыбнулся в ответ Тэхён, склоняясь к чужому лицу. — Мне кажется, лучше не бывает.       — Да что ты?       Чонгук приоткрыл сощуренные глаза, глянув на парня, но вспотевшие ладони бережно коснулись его век, спасая от слепящего диска, огнём горящего в розовом небе. Чонгук заулыбался, почувствовав на своих губах чужие, и вытянул руки вперёд, хватаясь за тэхёновы бока. Тэхён прижался своими губами теснее, приоткрывая их лишь на мгновение, и, ощутив мягко мазнувший по ним язык, ловко отстранился, выпрямляясь.       — Твоё недовольное лицо надо видеть, — рассмеялся он и вновь наклонился, звонко чмокнув Чонгука в надутые губы так, что тот и понять ничего не успел.       Этот парень — подумать только! — умудрялся выбить его из равновесия за считанные секунды. И разбираться с этим, между прочим, даже не думал. Откуда такой только взялся? Вскочил, как юла, снова куда-то потащив Чонгука, уже сдающего позиции. Он вообще умел сидеть на одном месте? Всего о паре минут тебя, вслокоченного, просили!       Вода, коснувшаяся сухих ступней, таким удовольствием отозвалась во всём теле, что Чонгук от облегчения прикрыл глаза, целенаправленно заходя дальше. Он удобнее обхватил Тэхёна за ладонь, устремляясь вперёд, и удовлетворённо рассмеялся, когда не ожидавший подобного парень возмущённо вскрикнул, едва не запнувшись о собственные ноги.       — Чонгук, мне водой бьёт в лицо!       — Разве тебе не нравится? — с напускным удивлением загнул брови Чонгук, сильнее хлюпая ногой по воде.       Ещё бы ему...       — Мать твою!       ...это нравилось.       — Её-то хоть не приплетай.       Тэхён рассерженно нахмурил лоб, стараясь вырвать из захвата свою руку. Злиться у него, конечно, получалось откровенно плохо. Чонгуку, почему-то, было только смешно. До той самой минуты, пока его по глупой случайности не толкнули в спину. А может и не по глупой. И не по случайности вообще.       Посмеялись, называется, и хватит, ответил сам себе мысленно Чонгук, скривившись от солёной волны, с головой накрывшей его, упавшего на колени. Тэхёнов смех звучал где-то совсем рядом, и нервировал, надо сказать, знатно. Этот поганец всё никак не мог успокоиться, а Чонгуку бы просто открыть глаза. В носу от воды сильно щипало. Он ничуть не винил себя, когда опрокидывал Тэхёна в отместку, да посильнее, а силы много было и не нужно. Того буквально сбило с ног, а кем — волной или Чонгуком — уже неважно. Заливистый смех потонул где-то в толще солёной воды, которая заполнила моментально весь рот. Ему хоть бы хны.       Смотреть на него серьёзно было вообще невозможно. Его кудрявые волосы от химической завивки — в который раз он её уже делал? — облепили и лоб, и глаза, Тэхён вообще ничего не видел. Но оно ему вроде и не надо было — он стоял себе спокойно на коленях и смеялся в голос. Тэхён потянулся руками к мокрым прядям, смещая их куда-то в стороны, и несколько раз проморгался, вытирая влажной ладонью такое же лицо. Чонгук прыснул, не удержавшись, — как так можно? Это ему что, помочь должно было? Руки-то такие же мокрые, что он ими обсушить пытался! Чонгук покачал головой, усевшись прямо в воду. Решил передохнуть, наконец, а кто бы ему дал? Уж не Тэхён точно. Тот, придя в себя, как с шилом в заднице, начал тянуть за ноги так, что парень в отчаянии и взвыл, но брыкаться уже даже не стал — замучился. Тэхён всё равно своего добьётся, и в силе, чтоб его, ни капли не уступал. С ним с ума сойти да и только. Сам по себе сумасшедший и людей вокруг такими же делает. Правильно, парень, одному что ли с придурью в голове щеголять? Одному не весело. Одному не хочется.       Чонгук не успел чертыхнуться, как его потянули за руку на себя — и вот он уже летел вперёд, прямо на Тэхёна, уходя под воду всем телом. Он, размахивая руками под водой и жмурясь, стал наощупь искать этого чудака. Поймал за лодыжку, а радости полные штаны, как и воды, в прочем, но не надолго. Всплыли на поверхность почти одновременно, а вот в и без того мокрое лицо морской водой плюнул один-единственный. Чонгук страдальчески зарычал, пугая Тэхёна. Тот уже и спохватиться успел, что перестарался вдруг, да переживать пришлось недолго. Чонгук, приоткрыв глаза на какое-то мгновение, зацепил ими ошарашенное лицо прежде, чем столкнулся своими губами с чужими. Врезался, надо сказать, почти зверски, заставляя успокоиться хоть на несколько минут, потому что силы уже на исходе, и жаль, что только у него. Он двумя ладонями обхватил тэхёново лицо, следом и губы раскрывая своими мягче. Проскользнул в чужой рот языком, сплетаясь со вторым, тёплым, и от неожиданности его прикусил, когда ноги оторвались от земли, а вездесущие руки оказались под его коленями. Тэхён, чтоб его, снова застал врасплох, но Чонгук и не думал о том, с каким желанием он делал это каждый раз.       Тэхён был вот таким. Красивым, чокнутым и ни на кого не похожим. Оттого и любимым. Оттого и желанным до чёртиков и в самые неподходящие моменты. Чонгук знал, что тот делил с ним одно чувство на двоих. Не потому, что умел читать его как раскрытую книгу или ещё что-то подобное, а потому, что понимал: с ним не говорили напрямую, а показывали. Заигрывали, доставали, доводили до дёргающегося глаза и всеми силами демонстрировали, насколько безгранично было то тепло, засевшее в груди. Чонгука просто очень любили и хотели, чтобы он об этом имел представление. Его чувственно прижимали к себе, целовали, как в первый раз — осторожно и с желанием, — держали так, как, ну, будем честны, вряд ли бы подержали на суше. Чонгук невольно заулыбался прямо в чужие губы, пропустив об этом мелькнувшую, как бабочку в солнечном свете, мысль. Заулыбался, вновь цепляя губами растянутые в радости чужие.       — Они друг у друга во ртах водоросли пережёвывают, я серьёзно. Эй, Чонгук! — Хосок кричал уже не однажды, Тэхён это слышал. Слышал и игнорировал до тех самых пор, пока рядом не послышался уставший Намджун.       Поцелуй растворился в смехе, которому не было конца и края. Чонгук, пытаясь увернуться от летящей с чужих рук воды, потащил с собой и Тэхёна. Вниз. В эту же чёртову воду.       На берегу обречённо закатывал глаза Юнги, но только для вида. Взорвался со всеми наравне — выдержать поскользнувшегося на мокром песке Чимина не смог уже никто. Джин, кажется, готов был начать задыхаться. Он сгибался пополам, чувствуя, как в уголках глаз выступают слёзы.       Своих людей, знаете ли, надо ещё поискать. Таких — уж очень постараться.