is nowhere to be found

      он предлагает ей попробовать, раз уж других вариантов всё равно не было — люмин подходит к огромному окаменевшему стволу. кора огромного дерева, подпирающего, казалось, все эти каменные потолки, предел которых даже не ухватывает взгляд, растрескалась и будто свисала лохмотьями — пальцы пробегают по шероховатым пластинам и чувствуют только невероятный холод.       он что-то рассказывает о проклятии, которое свалилось на несчастные артерии земли сотни лет назад по вине «великого грешника». она думает о том, что раз есть артерии — значит, где-то должны быть вены, такие же синие, как на правой руке дайнслейфа. шальная мысль — а вдруг это они и есть — заставляет её закусить губу и слегка подцепить серую корочку ствола. не поддаётся.       — как ты это делаешь? — спрашивает она. — в смысле, оживляешь их? или пробуждаешь? «пора, красавица, проснись?»       — они не ответят тебе, если сами не захотят, — дайн встаёт рядом, не убирая рук из карманов. — порой связь с артериями работает по принципу «ты узнаешь то, что должен», и если дерево не отвечает здесь, значит, тебе не следует заглядывать туда, где проходят его лей-линии. корни, то есть.       — полная чушь, — бурчит она. — либо твоя удача настолько велика, что каждое дерево тебе открывалось с распростёртыми объятиями, либо ты просто хочешь меня утешить, если не получится.       — не знаю, зачем тебя утешать, если ты даже ещё не попробовала, — он косит на неё взгляд, и люмин с силой прижимает обе ладони к стволу.       сквозь зажмуренные глаза не проникает ни толики света от зажжённых вокруг факелов. становится тихо — она слышит лишь то, как бьётся её сердце.       — сконцентрируйся, — тихий голос дайна вкрадывается в мерное стучание, и люмин переводит дыхание. — сосредоточься на том, что бы ты хотела увидеть.       — мне сказать вслух, или надо просто подумать?       — никогда не пробовал первый вариант, но ты можешь начать с чего хочешь.       «брат», думает люмин и представляет себе его лицо. непослушные светлые кудри и медово-золотистые глаза — её собственное отражение, только в другом теле. вечно цепляющуюся за всё, что только можно серёжку и открытый живот — «мне так удобно, отстань!». она перебирает разные декорации, подставляя его фигурку под уже знакомые ей по книжкам пейзажи — сумерки на плоских равнинах, восход солнца в горах, плывущая в шторм лодка посреди бескрайнего океана. пустынные степи и засыпанный снегом дом, в котором горит всего лишь одно окошко.       и пустота. люмин чувствует только пустоту, которая остаётся у неё в голове после того, как картинки рассыпаются, не оставляя после себя совершенно ничего. Ни единого ощущения присутствия.       — эзер, — повторяет она, вновь закусывая губу. царапает кору в бессилии, — эзер, — ударяет кулаком и чувствует, как неприятно царапнуло костяшки. — эзер!       — люмин, — мягкий шёпот грозит предупреждением, — постой.       она пролистывает несуществующий альбом снова, тянется вниз к разноцветным снимкам, ухватывая скользкую бумагу за уголки, но на каждом из них на неё смотрят чёрные квадраты.       — люмин!       она ахает, когда будто огнём ей обжигает руки, и фотографии вновь летят вниз. ослепительная боль становится невыносимой, и она наконец открывает глаза: от ствола по всё ещё прижатым к дереву ладоням к ней тянутся ярко-синие линии-вены, прочерчивая дорожку по пальцам и постепенно подбираясь к запястьям. под пальцами что-то пульсирует — серый камень будто поддаётся прикосновению и проминается, — люмин нажимает ещё сильнее, повторяя про себя имя брата. ей чудится, будто из-под рук вырывается крохотный язычок голубого пламени, но она выцарапает ответ из этой деревяшки так или иначе: впивается ногтями и готовится отодрать кусок коры, будто под ней написано всё, что ей нужно сейчас узнать.       она не слышит, как её снова зовёт дайнслейф, не понимает, в какой момент именно оторвали именно её — лишь тяжело сопит, не будучи способной разогнуть пальцы. звук за звуком в уши вливается мерное шипение факелов и чьё-то дыхание над ухом — люмин моргает, фокусируя взгляд, и наблюдает, как изрезающие её руки синие линии уходят к кончикам пальцев, а потом исчезают совсем.       — что это было, — она поворачивает голову и встречает закравшийся в глаза дайна испуг. — что я сделала не так?       — хотел бы я знать, — отвечает он, и притягивает её к себе ближе. силы оставляют её внезапно, схлынув стремительным отливом — люмин обмякает в неуклюжих объятиях, прижавшись щекой к его плечу.       (потом, чуть позже он, мягко поглаживая её ладони, рассказывает, что дерево откликнулось совсем не так, как на его обычный зов — «я, конечно, знаю, как я выгляжу, но увидеть свои глаза на твоём лице было... очень необычно».       — может, просто весь этот лес запрограммирован на тебя, и мне нужно стать твоим клоном, чтобы суметь узнать, что с братом?       — ха-ха.)