Под кожей

      Открывающийся вид с балкона второго этажа фамильного поместья семьи Хван — это бассейн огражденный лишь небольшой перегородкой и кортом, аккуратно выстриженный газон на первом этаже и куча дорогих машин знакомых и друзей. Выставив на стеклянную перилу руки, по обе стороны от себя, Джимин держит сигарету между большим и указательным пальцами. Кокетливо улыбается своим новым друзьям. В их руках вино, мартини и пиво. Они салютуют ей бокалами. Большинство из них она знать не знала… Да и из университета мало людей собралось поприветствовать «нового человека» в компании Минхо. Откуда от него или от Хван Хёнджина такая милость, знали только сами члены их сообщества, где, видимо, красным маркером в календаре отмечено закатывать приёмы для всех новичков. Забавно насколько внешность и хрупкий пол могут сыграть на чьем-то эго. Простите, на мужском. Ещё недавно Джимин сама была мальчишкой, которому прививали ухаживания за женщиной, тот самый подход завоевания её внимания и способы расположить к себе любую, у кого есть клитор. Правда не каждый догадывался, что, своим милым личиком он и не пользовался, дабы завоевать девочек... Ему всегда нравились и продолжают нравятся члены. Разница только в том, что, теперь это можно больше не скрывать.       Надеть ажурное бельё под коктейльное маленькое кожаное платье, казалось, потрясной идеей, от которой ей тяжело было отказаться. Осознание того что, по особенному случаю нужно будет выложиться на максимум, не давало спокойно спать, сердце билось в бешеном ритме готово было выпрыгнуть из груди от мысли Во что бы то ни стало завоевать чужие сердца… Проклясть и растоптать… Растоптать так, как это сделали с её нежным, совсем не окрепшим мужским сердечком. Джисон был раним. Но Ханни нет. Сердце Хан Джимин обледенело и стало каменной глыбой океана, в котором тонут все несчастные наткнувшиеся на него…       Громкие басы музыки сковывали и не давали здраво оценивать обстановку вокруг. Заезженную попсу и мажоров Джимин не любила никогда. Это убийственное мешание повторяющихся звуков, развязных людишек… Просто приходилось делать вид, что, огромное скопление бьющихся тел в ритм звуков, второй бокал «Маргариты» на одной из самых запоминающейся, устроенной в её честь, вечеринке войдут список ярких воспоминаний этого года. Ей приходиться немало усилий, чтобы проскользнуть сквозь толпу и оказаться у бара. Осматривая безумства, с которыми «встречает» её вражеская территория, Джимин не перестаёт победно ликовать.       Это всё принадлежало Хан Джисону… Нет. Ему даже и не снились все эти излишества. А вот его новой улучшенной версией — вполне. Дом Хван Хёнджина похож на некрополь неопознанных и, во всяком случае пока что неубитых алко-трипом, лиц. Быть невозмутимой. Не грызть свои, крашенные дорогим лаком, ногти по старой привычке в приступе нервозности. Не сутулиться. Улыбаться. Не пить больше двух бокалов. Быть приветливой со сбродом богатеньких юнцов… Помнить, что именно ты в центре внимания, и важная шишка помимо самого организатора. Быть королевой этого вечера, внимания которой жаждет абсолютно каждый. Только она хотела пробраться поближе к стойке с алкоголем и личным барменом, как она ощутила чью-то руку на своём плече. Игра в кошки мышки, где кошка привыкла нападать со спины, исподтишка, совсем как крыса. Джимин становится дурно от неожиданности и ей приходиться не мало усилий, чтобы натянуть улыбку и не для абы кого… А для Ли Минхо.       — Наслаждаешься вечеринкой в одиночку? — надменно задаёт вопрос парень, засунув руки в карманы цветных брюк от Гуччи. Его лицо такое кислое и выдаёт разочарование, отчего становиться очень смешно. Это о тебе забыли…       — Но теперь-то я не одна, — кокетливо прощебетала, легонько докоснувшись его плеча. Деланно убрала нитку с толстовки. — С тобой должно быть не скучно раз за тебя держаться толпами.       — Ты заметила? — Мин приятно удивляется, всё ещё провожая её пальцы, сдерживающие нитку, взглядом. Всё же его нарциссизм никуда не делся, а ей это только на руку.       — Хёнджин, конечно, тот непоседа, но ты кажешься кем-то вроде лидера для них. Так что я лишь делаю выводы по тому что вижу, — Джимин отвечает уверенно. — Или… Я не права, оппа?       — Ты осведомлена кто на каком месте, это хорошо, — от услышанного «оппа» у Мина разыгралась пошлая фантазия. — Ты обращаешь внимание на лица? — взгляд Ли Минхо полон интереса и цинизма с проблесками озорства.       — Я изучаю лица людей. По-моему, лицо может многое сказать о человеке, — не отрываясь от блестящих огоньков застилающих его глаза, сказала она.       — И что тебе говорит моё? — делает уверенные шаги вперёд, чтобы стать ближе к ней. Таким образом, возвышается над ней, превращая её в маленькую по сравнению с ним. Останавливает взгляд на её губах. Они манят и дразнят любого необузданным нюдовым вишнёвым оттенком. Вообще-то ему нет до неё дела, как в женщине, с которой он мог бы провести ночь, но, всё же любопытство и интерес к загадочной персоне всё же заставляют его идти на контакт. Пока что, во всяком случае… Так или иначе она метит в чьи-то подружки и тот факт, что Хёнджин уже ею очарован и хочет добиться её внимания помпезной вечеринкой — толкает на определённые мысли. Всё куда серьёзнее, чем он предполагал.       — Оно говорит мне, что ты обаятелен, но точно не со мной. Думаю, что даже временами не знаешь, возможно, и не задумываешься о том, что вытворяешь, — улыбаясь почти до ушей, проходит мимо него, но, не для того чтобы исчезнуть из поля его зрения. Нет. Она как львица за своей первой охотой… Выжидает, прежде чем идти в наступление. Минхо не сразу опомнился, удивлённо вскинув бровями. Её приглашающий жест рукой, как острие ножа. Такой соблазнительный кошачий прищур через плечо… Стервочка. Ох… У него начинает сносить крышу… А ведь ещё час назад был готов плюнуть на суку и оставить её Хвану на весь вечер без своего дорогостоящего внимания… — Ты разве не идёшь танцевать?       Очередной вопрос застающий его врасплох.       — Я не танцую, — он смеётся безвредно, скорее стыдливо, закрывая половину лица ладонью. — Ненавижу это.       Девушка скептически изогнула бровь. Почувствовала, что лжёт и неспроста… Тут всегда было только два варианта — или ему не осмеливались предложить, или он просто не умеет и стыдиться этого. Его так легко смутить, что даже странно, как он вообще умудряется поддерживать разговоры с женщинами. Джисон знал, что из Минхо хреновый кавалер. Даже на их школьных танцах он всегда держался в стороне, либо просто напивался где-то со своей шайкой в тёмных уголках актового зала, пока Джисону приходилось терпеливо ждать, когда Мин даст ему хоть чуточку своего внимания и ласки… Порой без алкоголя он так и не набирался смелости.       — А я-то было подумала, что Ли Минхо действует не раздумывая, если ему чего-то действительно хочется. Или я ошибаюсь? — с жаром предположила и украдкой для себя заметила, что за ними наблюдают. Исподтишка. Ревностью исходя, и сжирая себя своей неполноценностью изнутри. Ох, уж этот взгляд до боли знакомый ей когда-то… Она была такой. Джисон был таким по отношению к Минхо в прошлом. А теперь на Ли так смотрит Ким Сынмин. Бессовестно прожигает в них дыру. Трусливо стоя в сторонке, пьёт из горла бутылки. Какое жалкое зрелище. Даже как-то жаль его и выбор, который он сделал, влюбившись в латентного Минхо.       — Так ты мне ответишь? Чего же хотел бы сам Ли Минхо? — делая акцент на важности его имени, флиртовала Джимин.       — То чего я хочу, вовсе не вещь, а милый человечек рядом, — пусть это ложь, и он думает, что так он сможет выведать все её секреты стоит ему сказать нечто подобное, Джимин понимает, что ему просто хочется втереться доверия, прежде чем раздавить. Ей мерзко. Она хочет как можно быстрее оказаться где-нибудь подальше от него, от той грязи, в которую он затянул Джисона. Но не может. Не сейчас, когда все только начинает развиваться. — Как видишь деньги и лидерство у меня есть, но баловать некого…       Ах, некого…       — У меня день рождения, — лукаво признаётся, притворно улыбаясь ему самой мягкой и казалось бы чистой улыбкой. По его лицу было видно, что он явно не ожидал этого и от удивления его губы разомкнулись. — Даже Хёнджин-оппа не знает. И эта вечеринка… Так удачно совпали. Я была так занята последние два года и не было никого, кто бы хотел устроить вечеринку в мою честь. Вы все так добры ко мне.       — Значит… Ты без подарка?       — Ну можно итак сказать, — смущённо хихикнула та и его взгляд смягчается.       — Тогда может я подарю его тебе… Танец всмысле, — с ухмылочкой сказал он, утаскивая её ближе к центральной части зала. Пробиваясь через толпу Минхо нахально обнимал её за талию. Придерживал. Чтобы та не споткнулась на своей аккуратной, хоть и небольшой, но громоздкой шпильке. Ей пришлось немало усилий, чтобы снова научиться дышать в его присутствии. Словно сердце Хан Джисона снова билось для него. Хотело его прикосновений и горело из-за бесцеремонных касаний. Мозг отказывался принимать это… — Хочешь узнать мои мысли касаемо происходящего?       — Я слушаю, — робко произнесла, пытаясь держать себя в руках.       — Мне кажется, будто я знаю тебя, — хмыкнул он. — За спиной моей много различных девчонок и парней разной крови, нарядных, интеллигентных и до ужаса наглых, привлекательных и довольно притягивающих, милых и обходительных, но ты, Хан Джимин — словно из другого мира… Слеплена из другого теста, как и все мы. Сложно объяснить, но, я чувствую, что что-то в тебе есть такое, но, что именно не могу объяснить. И нашему Принцу ты нравишься…       — Даже не знаю, что и сказать… Мне приятно знать, что ты такого обо мнения, — позволяя Минхо прижаться к себе, невинно захлопала глазами. Ему тяжело было удержаться от возможности лишний раз вдохнуть запах её кожи. Возбуждающие нотки муската и водки. Мягкий бархатный шлейф, одурманивающий сознание. Её духи были нежными и в то же время с намеком на запах, который издаёт тигр в засаде. Словно мужское и женское в одно. Чистый афродизиак!       Всему свойственно заканчиваться и что-то подсказывало им обоим, что самое время остановиться и дать толпе занять их местом и снова задвигаться в быстром ритме музыки.       — Пойду-ка я, пожалуй, в дамскую комнату, — расплывшись в игривой улыбке, девушка поспешила разомкнуть их объятия.       — А я постараюсь сместить бармена и достать для себя что-то покрепче ликёра. Отдыхай, — он наигранно поморщился, чтобы рассмешить её, затем провожает взглядом до самой лестницы на второй этаж. Джимин пробиралась через столпившихся людей, проходя по второму коридору с множеством комнат по обе стороны от неё. Самая дальняя оставалась безлюдной и манила своим уединением. Она прислушалась прежде чем зайти украдкой оглядываясь через плечо, чтобы понять увязался за ней кто или нет. Прикрыла за собой, осматривая чужую спальню. Хван Хёнджин… Чтоб этого богатенького сукин сына с его круглой ванной и огромным домом! Шёлковые чёрные простыни, неоновая подсветка, полароидные фотки, развешанные на стенах и куча дорогих картин. Джимин словно оказалась в зазеркалье, как когда-то Алиса — Льюиса Кэррола, попав в нору, очутилась в стране Чудес.       Взгляд пал на большую гардеробную. Это не какой-то там старенький шкаф, в котором пылятся вещи. Нет. Это целая комната в другой комнате с дорогой обувью на настоящем колесом обуврения на пульте управления. Костюмы, велюр и латекс, шарфы и повседневные выходные аутфиты на вешалках, кашемир. Когда Джимин была парнем она бы убила за туфли от Прада… Джисон мечтал о том, что когда станет старше и начнёт работать, он сможет позволить себе хотя бы одну пару дорогих классических туфлей и та пара сейчас была прямо перед ним и будто насмехалась над ним, заставляя жадно сглотнуть. Теперь Джимин придётся начать мечтать о женских туфлях этого бренда и, если она сможет приручить такого буржуя, как малыш-Джинни, то пар туфлей может стать несколько в её гардеробе.       — Блядство! — Джимин чуть ли не подпрыгивает в испуге, слыша у себя за спиной чужое ругательство. Она похлопала ресницами, ещё не до конца придя в себя. Забыла даже как дышать. Но мысль о том, что застала хозяина, как раз в самый удачный для себя момент, продолжила как ни в чём не бывало создавать хаос, запульнув несколько вещей в сторону, куда приближался обеспокоенный Хёнджин. — Матерь Божья, что ты тут делаешь? — оторопел он, чуть ли не наступая ногами на свои дорогущие вещи.       — Шоплюсь, — буркнула в ответ, не глядя, все еще продолжая оценивать чужой гардероб.       — Могла бы просто сказать, что, хочешь что-нибудь красивое для себя… Я бы купил, — скрещивая руки на груди, облокотился о дверной косяк. Довольно принялся наблюдать, за тем как она бесцеремонно крутиться вокруг зеркала и рассматривает на себе вельветовый пиджак. Его любимый пиджак. Напевает что-то себе под нос. Игнорирует, чертовка… Затем вдруг замирает на месте, как приклеенная к полу. Смерила его взглядом и бросила пиджак на кровать, словно ненужную тряпку из дешёвого бутика. Всё сводиться сходиться к тому, что внутри Хвана появляется какая-то тревога. Она казалась непредсказуемой… в хорошем смысле этого слова. Джимин оттягивает шёв его брюк пальчиками.       — Ч-что? — с запинкой выходит из него.       — Милые штанцы, — хмыкнула с нотками возмущения, начиная расстегивать его кожаный ремень. Сделала это не сразу из-за длинных ноготков, но подобное только играло на руку. Продление всего процесса только увеличивало заинтересованность Хвана к продолжению дальнейших действий со стороны Джимин. — Тебе совсем не стыдно? — Хенджин издаёт только вредную усмешку. Подобные вопросы, однозначно, должен задавать именно он, ведь это сотворяют именно с ним. Но почему-то стыдно должно быть, непосредственно ему... Ну уж нет.       — За что, солнышко? — хищно ухмыляется, заглядывая ей в глаза, как будто пытаясь там прочесть все ответы на вопросы, которые только и возникали в его черепушке. Так сильно хотелось уже прочесть эту коварную девушку с ног до головы, обладать полностью, чтобы разобраться в ее мыслях и этих поступках. Но никак не может увидеть то, чего, как ему казалось, было ему знакомо неворужённым глазом... Вся эта бессовщина граничащая с глупостью избалованной девчонки... Но за ней он этого не видит. Загадка так и не сходит с этой манящей персоны, что подогревает все больший интерес.       — Все еще не понимаешь за что? — как-то слишком наигранно удивляется она, рывком вытаскивая полностью ремень из штанов Хвана, что тот даже ненароком пошатнулся. На ее вопрос лишь отрицательно покачал головой, начиная недоверчиво щурить глаза, когда Джимин зачем-то обвела этим ремнем вокруг своей шеи, делая из него какое-то странное подобие украшения. Кое-кто любит по-жёстче...? — За то, что берёшь и нагло воруешь у меня идею для выходного образа, солнышко, — выделила она последнее слово так сильно, что подобное заставило Хенджина только усмехнуться.       — Честно? — подаёт голос хрипло, пытаясь придти в себя после брошенного им взглядом на туго сжатый ремень вокруг её шеи. — Не понимаю о чём ты и в чём я провинился, но уже заинтригован.       — Ой, да брось! — закатывает глаза, невесело усмехаясь. — Я в кожаном платье, — показывает Джимин на него руками, из-за чего парень пробежался по нему взглядом. — Ты в кожаных брюках… — провела она ручками по ним, делая акцент на ширинке. — Моим партнёром заделался? Так мы не на красной дорожке в Голливуде, чтобы так выделываться… — она легонько ударила его по плечу, обиженно фыркая. Гордо возвращается к гардеробу, что-то выискивая в нём.       — Злюка… А ты часом не драматизируешь? М? — рассмеялся парень, вскочив на эмоциях с места.       — По-твоему я развожу драму на пустом месте и мы не выглядим как сиамские близнецы из Цирка дю Соллей ?       — Разве что как самая стильная пара этого вечера, — нахально предположил он и она издала усмешку.       — Такой самоуверенный?       А с чего бы ему не быть таким? Из хорошей семьи, ни в чём не нуждающийся единственный ребёнок у своих родителей, с большим домом и большими игрушками вроде тех машин в его гараже. Он имеет всё для того, чтобы быть самоуверенным мальчишкой, который получает всё что захочет и кого захочет по одному щелчку пальца, и ему ничего не будет стоить это. Вместо ответа Хван невозмутимо пожимает плечами.       — Спрашивает девушка, которая выбирает в моем гардеробе себе одежду, — спокойно говорит это парень, как будто не в его вещичках лазиют. По правде ему настолько на это все равно, что просто опирается на дверной косяк, с интересом наблюдая за своей гостьей, как главный эксперт. И Хенджину оставалось только закатить глаза, поскольку недавние слова просто взяли и проигнорировали. — Но что на счёт тебя? — только на этом моменте в ее взгляде он заметил заинтересованность. Но в следующее мгновение было понятно, что Джимин просто нашла то, что искала в его гардеробе. — Долго собиралась скрывать, что у тебя день рождение?       — Откуда ты… — удивилась она искренне быстрому распространению секретной новости, которую знал до этого только Ли. — Трепло этот ваш Минхо…       — Мин-Мин делиться со мной всем, тут ничего не поделаешь, — он разводит руками, примирительно ретируясь. Но это ещё больше злит, потому что самому хотелось узнать об этом первым, а не из ротика своего друга. Почему она не удосужилась сказать об именно ему? Во всяком случае, первому... Почему снова Минхо привлекает чье-то внимание больше? Глупости. Речь может и всегда идёт о её внимании. Поэтому вопрос быстро уходит из головы Хенджина, поскольку узрел, как рывком сбрасывает с себя маленькое чёрное платье Хан и изящно переступает через него, возвращаясь к его вещам. Парень нахально блуждает своим взглядом по её телу уже так, как будто оно принадлежит только ему и больше никому. От макушки до кончиков пальцев. Её стройные ножки особенно манят, а её попка в кружеве настоящее произведение искусства!       — Ничего из этого меня не привлекает, — недовольно пробурчала, заставив Хвана, позади себя, издать весёлый смешок. — Ничего стоящего на твоих полках нет, — обглядела она еще раз весь гардероб, пару раз повернувшись вокруг своей оси. — Всё такое пафосное…       — Я передам своему имеджмейкеру… — Хенджина точно это задело, но решил не показывать этого. Утром его работнику точно придётся подыскивать новую работу и, быть может, переосмыслить дальнейшую карьеру... — Вообще-то... я вполне ожидал, что такая, как ты обязательно выкинет нечто подобное, поэтому и устроил эту пирушку.       — Какая «такая»? — продолжала играть в дурочку, хотя и так всё понимала. — Наглая? Грубая… или чокнутая?       — Сумасбродная, — он рассмеялся, одним рывком притягивая её к себе за талию, и окольцовывая их в замок. — Ты берёшь от жизни по максимуму — это видно. Берёшь всё что плохо лежит, да? — мигом тот посмотрел на свой ремень свисаюшей ей на грудь и снова перевел взгляд на глаза. — В этом мы похожи. Хочешь, даже попробую разгадать тебя? У меня хорошо это получается, — он прикладывает указательный пальчик к её аккуратному носику, смеша.       — Хван Хёнджин, можешь пытаться, но, это всё равно что тыкать пальцем в небо. Только в твоём случае всё будет мимо… У тебя обо мне поверхностное представление, — продолжая смеяться, говорит она, до тех пор пока он не касается пальцами нижней губы, слегка оттягивая. Заставляет помолчать. Ему, в какой-то степени, даже странно было смотреть на губы, которые не изуродовали пластикой. В последнее время все девчонки ходили с большущими губёхами, а тут не тронутые и будут опухать только из-за поцелуев с ним...       — Дикая, весёлая, но, при всём этом, изящная и прямолинейная… В тебе есть чёртова глубина, солнышко, и я почему-то уверен в том, что при этом сочетании есть ещё и другая сторона тебя, которую ты ещё никому и никогда не показывала.       — Поживём и увидим, насколько ты был близок к правде, — отстраняясь от него, и игриво качнув бёдрами, Джимин начала осматриваться, проходя мимо полок. Казалось, что, она на миг оказалась в комнате Хан Джисона, то бишь в своей, нежели у Хёнджина. Что-то до боли было знакомо и близко ей по сердцу. Но что?       — Могу я украсть твой поцелуй? — его ладонь легла ей на щёку, а большой палец любовно поглаживал. — Я знаю, что должен был подарить его тебе, но, просто не уверен, что ты его хочешь… Ремень — это только небольшой и незначимый подарок, который ты себе выбрала. Если не нравится мой гардероб, то могу подарить самый прекрасный поцелуй, который когда-либо только мог быть у тебя, — от желания он покусывает свои губы, а ей отчаянно хотелось подразнить.       — Настолько сильно уверен, что твои губы стоят намного дороже любой вещи, которая здесь находится?       — Поцелуй со мной это намного дороже выйдет, чем если бы посчитала стоимость всех этих тряпок, которые у меня есть, — подобные слова от Хенджина только подкупали Джимин. Она медлит, обжигая его своим дыханием. Казалось кротким, но, в тоже время воспламеняющим. Проникнув своим языком, чтобы соприкоснуться с его, переплела их в страстном танце. Джимин обхватывает его лицо руками, зарывая пальцы в его мягкие волосы, грубо оттягивая, как и его ненасытные губы. Она касается его паха руками, оценивая, проминает пальцами, стимулируя, чтобы его дружочек начал реагировать на неё.       — Хани… — шепчет её ласковым прозвищем «honey» — «дорогая или сладенькая как мёд» но изначально произошедшее из фамилии — Хан. Один раз услышав его в универе от Хвана, все начали окликать им и оно само собой прижилось. Этот долгий взгляд глаза в глаза начал заводить Хенджина еще больше. — Есть что-то в том, как ты смотришь на меня, и я каждый раз не уверен, что смогу это пережить, — их страстный и глубокий поцелуй продолжался после этих слов. Было не очень хорошо со стороны Хана поддаться моменту и дать понять человеку напротив, что она тоже его желает и хочет обладать этим телом. Но также быстро и отстраняется, как и начала второе соприкосновение губ. — Ты играешь очень грязно, но твоя любовь так приятна.       — О какой любви ты говоришь здесь, солнышко? — продолжает играться она с ним, но не получает желаемую реакцию, так как Хван всё прекрасно понимает сам. Не хочется ей связывать себя чувствами ни к нему, ни к кому-либо ещё, кроме себя самой.       — Мой поздний ночной дьявол, говоришь так мило, но у твоего сердца есть зубы.       — Конечно же, есть зубки, — без какого-то разрешения Хани прильнула к шее Хенджина, сначала просто слегка прикоснулась губами, а позже выпустила свои зубки для того, чтобы поставить засос. — Джинни, твои гости уже заждались, — отстраняясь от него, в то время как он почти рычит вовсю о своем возбуждении, требуя большего. Она победно ухмыляется, когда ее снова притягивают к себе, но уже грубо.       — К чёрту их. Всё равно итак все знают, что этот вечер был и будет целиком и полностью твоим. И эта вечеринка только для тебя, — хрипло отзывается он на её ласки. Поглаживает бёдра, утыкаясь в шею. Крепко - крепко, боясь отпустить.       — Значит, у меня нет выбора. Мне следует самой их развлечь, — чмокнув его в щёчку, загадочно усмехнулась она и последовала на звуки доносящейся музыки. Взяла-таки своим очарованием… Затуманила им разум.       — Но ты же в одном белье… — Хван последовал её примеру и вышел за дверь, но никак не мог отогнать из головы странные мысли и успокоить свой стояк. Что она задумала? — задаётся вопросом, следуя за ней, пробиваясь через толпу, но, лишь держа её за руку, и встречаясь с украдким, волнующим мужское сознание, взглядом полном решимости и загадочности, можно было поспеть за ней и не потерять из виду. Её глаза, как жёлтая листва осенью, мерцали под светом софит и заставляли следовать за ней хоть в пропасть. Почти буквально подойдя к самому краю, неожиданно для себя, он оказывается просто одним из очевидцем очередной безумной выходки от Хан Джимин. Сынмин, стоя у бассейна, оказывается её помошником. Бедолага не мог прикурить уже пятую по счёту… Зажигалка предательски не поддавалась.       — Как на счёт услуги за услугу, м?       — Ты и так мне уже должна услугу за ту сигарету, — подметил Ким с усмешкой. Но даже не смотря на это Джимин было жалко смотреть как малыш-Сынмо мучается. До него сначала не доходит и по выражению его лица было видно, что он озадачен. Удивлён не на шутку видеть ее в одном нижнем белье. И его взгляд смягчается, когда девушка ухмыляется, чиркнув пару раз зажигалкой, которую достала из своей маленькой сумочки, прежде чем в её руках не зажёгся заветный огонёк. Слегка наклоняется, чтобы та прикурила ему. Получается весьма интимно. — Сейчас, можешь просить, все что угодно, радость, — отвечает ей и прикрывает глаза, как довольный ребёнок, получая очередную «хотелку».       — Подержи мою сумочку, — вручив ему её прямо в руки, не дожидаясь ответа, Джимин разбегается и с помощью мостика подпрыгивает, погружаясь в воду бассейна. Брызги летят в разные стороны, окатывая всех, кто был поблизости. Включая Сынмина с сигаретой и колким его ругательством, когда она тушиться из-за водного всплеска.       Она погружена на самое дно, поджав под себя ноги. Открывает глаза, задерживаясь так на несколько добрых секунд. В память врезаются сцены со школьным бассейном и Минхо. Джимин помнит, насколько мучительно ей было тонуть под сильной хваткой парня… Как страшно было не ощутить дна и снова не вдохнуть желаемого воздуха… Как болезненно немели пальцы и кончался кислород, вздымая вены… Даже несмотря на то, что уши наполовину заложило, она ощущала вибрации и слышала, как гости радостно скандирует ей и отдаёт «респект» смелости.       Джимин отталкивается от дна, грудью всплывая на поверхность, эффектно откидывая волосы назад, создавая брызги. Запуская пальчики в свои волосы, пригладила их, и неторопливо поднялась по лестнице. Холод пробирает до костей, оттого кожа покрывается мурашками и эротично вздымается грудь, хлещет пар, как от горящей поверхности и даёт её образу «русалочки» ещё больше очарования. Разинув рот, Хёнджин и Минхо наблюдали со стороны. Сынмин оказался тем, кто всё это время держал её сумочку, самостоятельно надев её себе через плечо. В его зубах была отсыревшая сигарета, а руки держали расправленную кожаную куртку, которую он по-хозяйски надевает на Джимин, чтобы прикрыть нагое тело и промокшее нижнее белье. Смеётся ему игриво.       — В твоей липиздрической сумке случайно не поместилась пачка «честера» помимо телефона? — надменно задаёт вопрос парень, скалясь в ухмылке. — Она, конечно, просто супер, но, как вы, бабы, с ними ходите непонятно. Пытка какая-то…       Всё ещё улыбаясь ему ехидно, протягивает ему новую сигарету вместо испорченной.       — Я верну тебе куртку чуть позже.       — Да не надо… Дарю, — насмотревшись на неё, сильно затягивается, выпуская клубок дыма. Она благодарна целует его в щёчку очень быстро. Пусть, это его любимая вещь… его кожанка… Ей она была нужнее, да и преподать урок наблюдающим парням не помешает. Особенно Минхо, которому всё это время не было до него никакого дела. Пусть знает, что ему тоже хочется немного поиграть с мисс Хан Джимин.       — Хочешь совет?       Сынмин перестаёт тайком буравить взглядом Минхо и переводит с тоской его на девушку.       — Не хочу делать поспешных выводов или лезть не в своё дело, но, мне кажется, что ты в шаге от самовозгорания, — она говорила вкрадчиво, без какого-либо сочувствия. Её тон был мягким и успокаивающим. Сынмин мысленно согласился. Ему не нужно было отвечать «Да, ты абсолютно права… Я наебался». Достаточно было нехотя кивнуть. — Тебе пора решить для себя, чего ты действительно хочешь добиться и действовать. Взгляни-ка… Мне не составило труда обратить на себя... Нет, на нас внимание. Это не трудно. Просто нужно быть рискованнее.       — И что тогда? — его голос, впервые за много лет, дрогнул. Блеск в её глазах ослеплял и вводил в гипноз.       — И, быть может, тогда, — она ткнула пальцем ему в грудь, в области сердца. — Он поймёт насколько был не прав, что оставил тебя в стороне одного… Поймёт, что только ты важен и можешь зажечь в нём былое… Мин станет твоим.