Под кожей

      Джимин ничего так долго не ждала, как воссоединения со старым приятелем, словно прошлое вновь стучится в никому не нужные двери и просит об аудиенции с новым совершенным человеком, которым стал Хан Джисон. Местом встречи стало кафе напротив их старой школы Чхвель-сан. Воспоминаниями через телефонный звонок делиться не хотелось, а повод соприкоснуться «со старым» хотелось обоим, а «видеть» через стекло студентов учебного заведения в до боли знакомой форме вдвойне приятно. Джимин пришла первой, выбрав самое далёкое место у окна. Заказала зелёный чай, и принялась дожидаться своего компаньона. Мысли возвращали её к случайному эпизоду, который круто повернул сюжет, как казалось, целиком и полностью продуманной пьесы, в которой ей пришлось вновь стать жертвой…       Уютное кафе, в котором умещалась концепция библиотеки, было скромным прибежищем для её душеньки. Помимо дома, конечно, за короткое время стало ей родным, как раз-таки там она и искала «себя» в старых сборниках рассказов, стихов. Внутри неё ощутима была смута, снаружи маска из улыбок и подхалимажа, с которыми Джисону приходилось идти рука об руку, чтобы справиться с чужой проверкой на прочность. Её проверял Минхо, там и всюду пытаясь разузнать о её прошлом, Хёнджин использующий её как трофей, а также Чанбин, к великому сожалению, полюбивший каждый её изгиб, касание и поцелуй. В первые минуты пребывания в квартире Со Чанбина, Джимин оставляет отпечатки губной помады на бумажных стаканчиках с ванильным капучино, купленных в кофейне напротив его жилого дома, а также на фильтре мятных сигарет, неизменно цитирует каких-то известных психологов и читает стихи после бокала белого сухого. Наедине с Хван Хёнджином, в университете, у него дома всё сводит к прелюдиям, как следуя дразня фантазию, и сводя всё на «нет» когда дело доходит до секса.       Ещё был Чанбин, к которому у неё была глубокая привязанность, связанная с первым сексуальным опытом в теле женщины. Бин понимает, что даже после их «расставания» запомнит её выразительный взгляд, сияющий и изучающий его так, как будто проникает в душу и наводит там пожар, обливая бензином сухие листья и бросая зажженную спичку. Есть понимание — если отпустить её сейчас, то уже не вернуть назад. Таких, как она в его жизни больше не будет. Поэтому его ухаживания, почти всегда сводятся к манипуляциям. Классические сцены ревности, нервные срывы, и, конечно же, признания в любви. В такие моменты остаётся давать понять, что любишь его также как и он тебя. Делать это приходиться, почему-то всегда из жалости, но, ничего нельзя поделать — ты плохой человек. А плохие люди, к великому сожалению, думают исключительно о себе, и о пользе которую приносят в жизнь другие люди, а также как тяжело было бы им принять твою честность. Когда Джимин думает о таком, то представляет себе эпичный конец бульварного женского романа, однако, её история только начиналась и не предоставляла место тому, что кому-то разобьют сердце. По крайней мере, ей хотелось в это верить…       Её спутник опаздывал. И она решила пройтись и выбрать для себя интересную книгу, дабы убить время. Странный звук между стендов привлёк её внимание. Казалось, что кто-то очень сильно ругался, однако, голос принадлежал только одному, словно в стену прилетали возмущения шизофреника или того хуже. Джимин узнала кто хозяин голоса и очень обрадовалась оказаться в нужном месте, в нужное время. Хотя это казалось странным… Именно сегодня, в кафе в которое она ходит и вдруг кто-то знакомый. Этим кем-то был Сынмин и ей было не в терпёж узнать, что же думает о ней эта гиена. Осторожно прислушалась к странному монологу…       «Как она смела так опускать меня перед ним… Что…? Чонин, блять, хватит ржать, мне не до веселья. Эта девица не так проста, ты слышишь? Говорю тебе, Хан Джимин не просто девка с улицы, она умело играет на чужих чувствах. Выставила меня подлецом перед Минхо. Клянусь, прямо там чуть не переклинило взяться за нож и вырезать её поганый язык!»       Вибрация на телефоне посеяла в ней панику. Пришлось закрыть динамик, чтобы её не заметил Сынмин. Вовремя спряталась за стеллажами, забитыми книгами. Она посмотрела на дисплей. Высветилось сообщение от Хёнджина:       Отправитель: Хван Хёнджин.       Кому: Хан Джимин.       «Как поживает моя Эрида?»:)       Отправитель: Хан Джимин.       Кому: Хван Хёнджин.       «Прекрасно, я на важной встрече:) Сравниваешь меня с богиней, котик?»        Джимин не подала виду, что изумлена, ведь она всю неделю блуждала в поисках «себя» в новых книжках. Всё ещё держалась поблизости к Сынмину, хотя и бесшумно.       Отправитель: Хван Хёнджин.       Кому: Хан Джимин.        «В прошлый раз ты оставила у меня свою «находку» — отправляет ей сообщение, зная что бережно хранил «легенды и мифы» в стопке журналов и писем. — «Эрида — древнегреческая богиня раздора и хаоса. Именно она спровоцировала конфликт между богинями, подкинув им яблоко раздора — в отместку за то, что её не пригласили на празднество» — парень оставался красноречивым в своём смс, а потому гордился своими познаниями. Руки полны желания — касаться… Касаться её нежной кожи после лосьона, мягких волос и бесконечно смотреть в её глаза.       Последние несколько дней он добивался от неё всего свободного времени, оттого тяжелее было подвозить до дома, прощаться, но, всё же чертовски сладостно ждать новой встречи. Такой как сейчас. У него дома, наедине, в полумраке.       Отправитель: Хан Джимин:       Кому: Хван Хёнджин.       «Я взяла ту книгу ради забавы… Теперь думаю, что не зря».       — А ты что здесь делаешь? — басистый голос, возникшего рядом с ней Сынмина, застаёт врасплох. Её укрытие утратило всякий смысл, оставалось только сохранять лицо до конца.       — Читаю, а что? — парировала вопросом на вопрос, гордо вздёрнув подбородок, кивнув при этом в сторону книг.       — Ты читаешь? — смеётся так безропотно, отчего у неё от злости перехватывает дыхание.       — Слушай, ты… — цедит, почти на гране срыва, и всё же осознавая что не может вспылить как какой-нибудь неандерталец. Расслабленно выдыхает скопившийся негатив:       — Да, в библиотеке обычно читают. А что тут странного? Другое дело, что ты тут делаешь, если не умеешь этого.       — Остроумно, — беря грубо её за локоть, он отводит в сторону от посторонних глаз… Его же выражали по меньшей мере недоумение. — У меня просто это вырвалось… Ты ведь понимаешь, что я не об этом. Что ты делаешь в этом кафе, конкретно в эту минуту со мной? Мне начинает казаться, что ты непросто так оказалась рядышком во время моего очень важного разговора. Преследуешь?       — Правда, что ли? — Джимин смеётся ему назло. — А я тебе по-твоему кто, агент корейской разведки? И ко всему прочему, разговор с кем? С тенью? — едва ли он понимал что ему ответить на её колкие и резкие замечания, поскольку задыхался от шока.       — Да как ты…       — Уважаемый и горячо любимый Ким Сынмин, — она перебила его с нажимом, выделяя при этом каждый эпитет, — Я знать не знаю с кем ты ведёшь беседу, а с кем нет, но если это напрямую касается меня, думаю, что я обязана знать, конкретно кому и что — ты сказал. Разве не так?       — Всё-таки подслушивала, да?! — улыбается во все тридцать два зуба так приторно-сладко, что тянет блевать, и всё же неспроста так скалится победоносно. Искренне верит, что поймал её за руку. Но не на ту напал.       — Ещё раз повторяю, я не агент, шпионажем занимаются спецслужбы страны.       — Можешь делать из меня психа, но я убеждён, что все вокруг слепы и не видят твоей игры с людьми… Ты достаточно тщеславна. Многие девчонки такие, — он смеялся ей в глаза, зная, как она не любит, когда он показывает свой нарциссизм.       — Обвиняешь меня в том, что люди видят только то, что я им позволяю? — хоть и наигранно, но она настроена скептически.       — Упаси господь, солнышко, — продолжает ёрничать Ким, буравя в ней взглядом дыру. — Просто всё никак не могу перестать винить тебя за тот раз, в кафетерии. Мин здорово на меня взъелся из-за того, что кое-кому захотелось поиграть в жертву. Этого я тебе не прощу, запомни. Когда-нибудь я преподам тебе урок и ты поймёшь, что очень опасно недооценивать царя зверей.       Мне вот уже начало казаться, будто я вас зря переоцениваю, — с юмором добавляет мысленно она.       — Это ты про себя или про Минхо? — улыбается ему до самого конца, не позволяя оставить за собой последнее слово. Упрямо смотрела на него и говорила глазами «не выйдет меня переиграть». — Насколько я знаю, царь может быть только один.       Он был близок к тому, чтобы начать ненавидеть кого-то настолько сильно, чтобы объявить войну и прямо сейчас она всем своим естеством — мужским началом и женским обаянием, сделала ход конём словом, будучи в шаге от мата, а он даже и опомниться не успел насколько глубоко эта змея пустила корни. Их враждебное противостояние длилось недолго, поскольку в кафе зашёл тот, кого Джимин так терпеливо ждала. Казалось, он всегда был где-то неподалёку. Что в школе, что за её пределами. Но Джисон в то время не был готов к тому, чтобы завязать с кем-либо дружеских отношений. Как, в принципе, и сам пришедший на полчаса позже оговорённого времени. И как же неприятно оттого, что он застал её с Ким Сынмином.       — Наверное, я сплю, — не верил подошедший к ним блондин. Внешность очаровательной девушки повергла его в шок, «призрак» Хан Джисона из прошлого не даёт понять: что реально, а что уже нет. При всём этом, Феликс Ли ожидал увидеть всё того же робкого и худого парня Хан Джисона, каким он был пару лет назад. — Хан Джи… — он не договаривает, ведь она одними глазами просит его промолчать. —  Быть не может…       — Ликс?! — опешил Сынмин.       — Феликс — оппа! — спохватилась Джимин, радостно повиснув на шее у общего знакомого, чтобы перехватить всё внимание на себя. — Ты пришел… Я так рада… Здесь так…шумно, — она покосилась на Кима, который озирался то на старого друга, с которым не виделся со времён выпускного, то на Джимин, и добавляет с намёком на то что «третьему лишнему» пора валить куда подальше от них:       — Пойдём лучше к нашему столику.       — Фил, стой, — он хотел было развернуть его к себе силой, но, заставил только обернуться через плечо и последовать дальше за девушкой. Сынмина проигнорировали, оставив позади, и дальше уже даже он не знал как реагировать на это всё.       Она утащила его, буквально-таки за руку. Подальше от любопытных ушей Ким Сынмина и его ошарашенных глаз, которые прожигали в них обоих дыру. Джимин прижималась к руке Феликса, проявляя лёгкое кокетство. Стоит из всего извлекать выгоду, даже из их якобы близкого общения с риском того, что на самом деле они после этого перестанут общаться вовсе.       Изящно притянув к своим губам чашку зелёного чая, сделала глоток ароматного напитка. Феликс помедлил прежде чем сесть напротив неё за их столик.       — Хан Джисон… Это что правда ты? — робко вопрошает парень.       —  Ты всё такой же грубиян, — прощебетала она с улыбкой на лице, отчего у него пропал дар речи. — Кто же, если не я. Кстати, спасибо, что не проболтался перед этой пиявкой — Кимом.       — Между прочим, я был удивлён увидеть вас вместе! Господи Иисусе, до чего же дошла медицина… Тебе ведь голосовые связки раскроили… — вздыхал Ликс. — Джисон, а это не больно?       — Что «это»?       — Да всё «это»! Ты ведь совсем другим человеком стал… — от изумления у него сбивается «сканер» и глаза, будто начинают болеть. Начинает их импульсивно тереть. — Голос, повадки… Не узнать прямо… Ты ведь настоящая девчонка! — чуть ли не вопя на всё кафе, неугомонно причитал Феликс и она поспешила посмотреть на него убийственным взглядом, чтобы наконец замолчал.       — По вашему с Минхо мнению я и была всегда девчонкой вообще-то, — она сдержалась оттого, чтобы закатить глаза и вместо этого цокнула языком. — А что касается моих связок… Не трогай их, пожалуйста.       — А за что-нибудь другое дашь подержаться? — намекая на другие части тела. Более упругие, скрытые лишь тканью, с глубоким в декольте, Феликс довольно подмигнул. Тем самым провоцирует её, толкнуть его ногой под столом.       —  Ты чего?  — зашипел парень, болезненно согнувшись, — Это же шутка.       — А я тоже шутила… — невинно похлопала глазами, озадачив, — Целилась ведь в твой маленький «краник».        Придя в себя от шока, Феликс издал злобный смешок.       — Значит такой ты теперь, — задумался, разглядывая её с ног до головы. Лаковые чёрные туфли на высоком каблуке, пальто и маленькое чёрное платье. Пушистые длинные ресницы визуально подчеркивающие взгляд, скулы о которые можно пораниться, и как ни странно, с румянцем, а также длинные пряди волос. Было практически невозможно усомниться в её женственности. Заговорщицкий взгляд, а с губ не сходит улыбка.       — Такая, — подчёркивает она с нажимом. — И кстати, теперь у меня новое имя. Хан Джимин. Не стоит обращаться ко мне, как привык. Люди подумают, что у тебя не «все дома».       — Хорошо, но, боюсь что мне придётся потренироваться, прежде чем вновь обратиться к тебе, — смеётся безвредно, как-то по-доброму что-ли, пытаясь сгладить «углы». — Погоди-ка. Ты оставил… — вынужденно поправляет себя. — Прости, оставила себе фамилию?       — Единственное, что я оставила от своего прошлого. Не могла изменить своим чувствам к семье. Привязана очень, — выдохнула, расслабившись.       — Наверное, далеко не просто взять и перевернуть свою жизнь с ног на голову. Создавать себя заново и учиться жить иначе. Всё равно что с нуля, — он нахмурился, вероятно пытаясь представить себя на её месте. Но он не смог. И никто не сможет.       — Я могла бы рассказывать тебе часами о том, как я пришла к результату, который ты видишь, но подумай сам: «Стоит ли?»       — Хотя бы попробуй, — осмелился переубедить её Феликс, не в силах совладать со своим любопытством. — Само твоё существование, как новой личности, сводиться к какому-то чуду!       — Я имею ввиду, ты правда хочешь, чтобы я описывала как пичкала себя гормональными для повышения женского эстрогена или, как меня резали операцией за операцией, чтобы сделать красивой?! — усомнилась, всё ещё чувствуя как абсурдно звучит абсолютно каждое произнесённое ею слово. Быть может, граничащие где-то между фантастикой и фильмом ужасов. И всё же продолжила с той же уверенностью, убеждать:       — Феликс… Стоит ли оно того, чтобы мы тратили драгоценное время нашей встречи, чтобы я делилась этими подробностями? Справедливости ради замечу, что ты, наверное, последний кому я хотела бы поведать, насколько та физическая боль была мучительна. Всякий раз я хотела умереть в своей палате, чтобы закончить всё, потому что мои шаги казались неуверенными мне, хотя со стороны другим людям казалось всё совсем иначе. Мои друзья не переставали мне доказывать, что я — храбрый и сильный человек, поэтому смогу справиться со всем за, что бы не взялась. Если бы я осталась Хан Джисоном, не смогла бы и половины того, что сделала Хан Джимин.       — Хочешь узнать, что я думаю обо всём этом? — Феликс смело откинулся на спинку стула и заулыбался, потому что привлёк её внимание. Кивок подтверждал это. — Человек, который сидит передо мной спустя годы совсем не поменялся. Я знаю, что отреагировал вполне примитивно в самом начале. Мол, изменилась, стала совсем другой. Что, в принципе, правда. Новая оболочка, замашки как у принцессы Арагонской, но на этом всё, понимаешь? Внутри, ты - всё ещё ты, и от этого… у меня мурашки, — сделав большие глотки из своей чашки, Феликс добавляет:       — Хотел бы я узнать, насколько обзавидовался бы мне Минхо оттого, что я увидел кем стал тот, кого он обижал, — саркастично подмечает, ставя её в невыгодное положение. Неловкая пауза всё-таки настигает их столик.       — Позволь спросить, — нарушает его Джимин. — А какие в твоей жизни метаморфозы? Поступил куда, работаешь. Или, может, к церкви примкнул. Выкладывай… — попыталась шуточно сменить тему, не желая раздувать или упоминать дальше в разговоре Ли Минхо и его шайку.       — Женился, — выпаливает он, не раздумывая, повергая в шок приятельницу, отчего та даже поперхнулась. Он хихикнул, продолжая свою трапезу.       — Кто эта несчастная? — пытаясь откашляться, задаётся вопросом со всей серьёзностью в тоне.       — Помнишь учительницу по литературе?       — Быть не может…       — Ещё как может, — он заулыбался ещё шире, будто для него одно удовольствие говорить о своей женщине. И не просто о ком-то, а о жене. — Насколько, я помню она тебя к театру приобщила. Даже как-то завидовал. Тебе она уделяла больше внимания, чем мне. Я был тогда тем ещё засранцем, так что многое приходилось «глотать», чтобы только ей не докучать, да и образ одиночки терять было так себе, вот и скрывал свою личную жизнь.       — Даже от Минхо? — от удивления разомкнулись губы.       — Особенно от него, — хмыкнул он. — Мин тогда вообще был неуправляем. Создавал всем проблемы. Тебе в первую очередь. Я не мог подставить, на тот момент ещё, свою девушку под удар. Если бы Минхо узнал о нас, то точно бы использовал это против неё. Поднялась бы шумиха вокруг этой шаблонной истории «учитель соблазнил студента» и тогда бы её карьера полетела бы ко всем чертям, так что я не мог рисковать. После поступления в вуз сделал ей предложение. Оба работаем, живём уже третий год вместе, всё вроде бы прилично. Хотя это не такое уж большое дело по сравнению со сменой пола, так ведь, дорогуша? — ухмыляется во все тридцать два зуба и совсем не краснеет.       — Ну, даже если бы из меня вылепили богиню, боюсь, без театральных способностей тут всё равно бы не обошлось. И в этом заслуга нашего дорого учителя, — подметила девушка, поднимая чашку в честь общей знакомой.       — Предлагаешь выпить за мою жену?       — Мы выпьем за неё, как взрослые, но в другой раз. А сейчас я предлагаю тебе раскошелиться и заплатить за даму.       — Как пожелаешь.       — И ещё, Ликс… — осмелилась обратиться она к нему, как близкому другу, отчего признаться потеплело на душе не только у неё, но и у него. — Я так рада встрече с тобой. Не думала, что когда-нибудь скажу это.       — Говоришь так, будто собираешься встать и уйти от меня прямо сейчас, но теперь уже навсегда, — смеётся всё также с задором. — Но, знаешь что? Я с тобой согласен и думаю абсолютно также. Мне полезно общество кого-то из прежней жизни, и о дружбе с тем, с кем и не помышлял, — признался ей Феликс смущённо улыбнувшись. — А если по чесноку, Джи, сентиментальные речи не мой конёк.       — Похорошел ты, — тепло отозвалась Джимин. — Не только снаружи, но и внутри. Жаль только время обделило этим Минхо…       — А причём здесь…       Задумалась. Глупость сморозила, а теперь и выкрутиться как — не знает.       — Да не важно, — отмахнулась она. Раздался телефонный звонок. Как по инерции, взглянули на экран, на котором высветилось имя их общего знакомого.       — Может, ответишь?       — Перебьются, — Джимин была удивлена тому, кто решил снизойти до него. «Обычно мальчик не был таким прямолинейным в своих желаниях». Да и ничего толком не указывало на то, что Ли станет одержим идеей связаться с ней так скоро… Кроме знаков внимания на прошлой вечеринке - ничего. Феликс не хотел лезть, но имя которое он увидел при повторном звонке заставило его оторопеть.       — Это что звонок из прошлого? — нервно рассмеялся Феликс, не в силах понять происходящего.       Джимин замешкалась. Долго держала Минхо на линии, прежде чем он перестал звонить и она смогла выдохнуть.       — Кажется, это больше не ностальгическая встреча выпускников, — с сарказмом и юмором у Феликса не было проблем, а вот с поиском «нормальных» друзей — ещё как. — Может, объяснишь?       — Что тебе объяснить? — косит под дурочку. Другой бы не заметил, но не он.       — Как это что, подруга?! — возмутился парень. — Какого рожна, эта сволочь - Ли Минхо делает в списке твоих контактов и что ему от тебя нужно?       — Ликс, ну зачем тебе это знать? — сама не поняла как её голос стал таким жалостливым. — Если бы я хотела говорить с тобой о нём, то, наверное уже давно бы это сделала. К тому же… Я не хочу тебя во что-либо втягивать.       -Вот скажи, Джисон, я что совсем тупой? — злился, вполне оправдано, — По-твоему ничего не понимаю и не вижу. Ты ведь из-за Мина решил стать первоклассной женщиной, — говоря колкости, Феликс ужасно наигранно закатывает глаза, затем добавляет:       — А скажешь «нет», уйду.       — Нет, потому что это — не вся правда, — парировала в свою защиту, хотя и отпираться не было уже никакого смысла. Её видели насквозь. Ощущение уязвимости стало овладевать её речью и мыслями. Она вновь стала Джисоном:        — Может, в самом начале я надеялся… когда-нибудь стать девушкой, но, это было не только из-за того что я влюбился в Минхо. Я знал, что никаких «нас» не будет, поскольку я не соответствовал его стандартам. Мин — латентен и даже спустя годы не может признаться в том, что женщина — не единственная, кто может удовлетворить его потребности.       — Да, но… ты не простая женщина, — догадывался Феликс, пытаясь всё переварить. Следующий телефонный звонок был не от Минхо. К счастью, звонил Хёнджин и она ответила.       — Джимин-а, тут весь инстаграм про тебя гудит… Мы и подписчики в нетерпении, хотим узнать, кто тебя там по кафешкам водит, угощает завтраками, — Хёнджин был воодушевлен, хотя голос был немного смурным. На задворках слышался голос Минхо. — Мин говорит, что ты его игнорируешь. А нам, что? Сидеть, ревновать?