chapter 10.
11 июля 2022 г., 21:08
Глупо было надеяться, что день «презрения и ненависти к себе как к человеку» так никогда и не наступит. Её мучают кошмары. Уже наяву кажется, что призраки родителей и самый главный призрак… Призрак Хана всё время у неё перед глазами. Во снах она всё ещё живет как Хан Джисон. Чувствует, дышит и пахнет в точности также. Сон точно как явь. Просыпаясь в комнате отчего дома, в котором до ужаса пахло гарью, в напоминании о том что он когда-то горел, Джимин решила ополоснуться в ванной, как вдруг увидела в отражении себя мальчишкой. Испуг был оглушающим. Ладонь билась о поверхность зеркала, а глаза в ужасе исследовали мужские черты.
«Как?» — вопрос шокировал её саму. Ну, то есть, она понимала как и что она — это он из прошлой жизни, просто все эти усилия и жертвы… Страдания на операционном столе… Как это могло просто куда-то деться? Словно ничего из этого с ней не произошло. С той самой ночи она не позволяла себе заснуть, а, если и засыпала, то видела всё тот же сон. Снова и снова. Глаза болезненно всегда выискивают реальность. Невероятное облегчение после пробуждения оттого, что она не одна, с ней заботливый Чан со стаканом воды и женское тело всё ещё осязаемо, а затем… приходит н е н а в и с т ь.
Ненависть ко всему, что всё ещё связывает её с Хан Джисоном. «Почему он просто не исчезнет?» — всё новые и новые вопросы казались абсурдными. Как можно избавиться от себя же?
Воспоминания о старых запахах начали мерещится на третий бессонный день. «Кроет» от нехватки гормонов, а, если точнее — от их переизбытка.
На четвёртый день был потерян аппетит. Её тошнило по утрам, а в ночь начиналось компульсивное переедание.
Депрессивные мысли.
Апатия.
Страх перед собственной тенью.
Вставать с кровати лишь по нужде. И то, не всегда получалось избавиться от привычки каждую секунду буравить пустой угол комнаты взглядом. Время кажется таким вечным, когда перестаёшь чем-либо заниматься, но в её случае всё намного хуже… Время не имело никакого значения. Оно утекло сквозь пальцы, как песок, и не имело веса, хотя каких-то несколько дней назад, лишний час для того, чтобы закончить макияж перед выходом из дома, считался роскошью.
В этом овощном состоянии, когда тебе ничего не хочется, тиканье часов-пустой звук, а бесконечные телефонные звонки и сообщения остаются пропущенными, тогда кажется что и ты сам застреваешь на одном месте.
Хван Хёнджин был тем, кто разрывал её телефон звонками и сообщениями. Хотел приехать. Хотел посмотреть на неё красивую. И у неё назрел план…
Вокруг неё гора мусора: стаканчики из-под мороженного, лапши быстрого приготовления, а также упаковки недоеденного попкорна. Каждые пару часов Бан Чан, который по началу дико боялся её приступа, заходит к ней, чтобы собрать остатки её мыслительного процесса воедино и оторвать от подушки.
Джимин не переставала лежать на боку, на самом краю кровати, поджав под себя ноги, словно пытаясь свернуться калачиком. Остатки косметики вокруг глаз сделали её похожей на панду. Гладкие блестящие волосы спутались и лезли на лицо. Домашняя одежда смялась и разъедала её белую кожу.
— Пыталась накрасится? — заботливо начал Чан, погладив её по спине. Она чуть заметно кивнула. Всё еще отрешена от него. От этого мира. Он вздохнул. — Дорогая, в следующий раз попроси меня помочь тебе, хорошо? Я думаю, ты нанесла немного больше туши, чем обычно.
— Руки дрожат, поэтому я больше не пыталась, — оправдывалась с особым энтузиазмом, словно это все что её сейчас волнует в этом мире. — Мороженое кончилось, — сменила тему на что-то совершенно пустое, но Чан и бровью не повёл. Так бывает, она расстроена. Продолжал слушать её, — Я так люблю его терпкий вкус…
— Ты голодна? — заволновался Чан уже не на шутку. — Джимин-а, я приготовлю всё, что захочешь, просто скажи. Как на счёт куриного бульона? «Что…?»— подумала Джимин, «ударившись» в воспоминания. — «Где я это уже…» <center>Ты голодный? — подвыпивший Чан в заснежной долине в ресторанчике на обочине и мальчик рядом с ним. -Нет, я только за компанию зашёл вместе с вами, — засмущался Хан. -Забудь ты это слово «нет». Как на счёт лапши с бобами?
— Хочу… твой чачжанмён, — пробормотала девушка. — Что? — удивился мужчина такому запросу. — Подожди-ка… Ты помнишь такое? — она молча кивнула. — Что с тобой поделаешь, приготовлю, — разглаживая морщинки, Бан ободряюще заулыбался. — Прошло четыре дня. Разве тебе не хотелось всё это время выйти в город и съесть чего-нибудь вкусного? Я боюсь, как бы ты так не заработала пролежни… Столько лежать. Джимин было горестно, будто кошки на душе скребут. С тяжестью сглотнула, обнаружив пересохшее горло. Они посидели в полной тишине где-то с минуту, прежде чем её пробило на слезу. — Мне так паршиво, Чанни, — проигнорировав язвительную шутку друга, призналась она. — Этот препарат усугубил плаксивость и меняет моё настроение со скоростью света. Я и подумать не могла, что настолько долго затянется «переход»… Тошнота убьёт меня раньше, чем декан в университете, — продолжала жаловаться на свои симптомы, зная, что её не раскритикует врач, а вот на счёт Бана в качестве друга могла только догадываться. — Я ни с кем не выхожу на связь… — Мы знали, что будет непросто, — ласково взяв её подбородок пальцами, мужчина наводит её к зеркалу. — Это был твой выбор «быть… ею». К тому же, ты не сможешь остаться в постели навечно. Хан… Она удивлённо похлопала глазами. — Я не выйду, не поев чаджамёна, — отвечает с капризом. Чан послушно уходит на кухню. Спорить или сокрушаться с ней в таком состоянии всё равно что говорить с глухим. Больше получаса она лежала на кровати, слушая пластинку на своём стерео проигрывателе, подаренном Чаном на Рождество, прежде чем услышала за дверью голоса…POV: Хван Хёнджин.
Я был расстроен тем, что не мог увидеть её тогда, когда захочу. Джимин словно играла в прятки. Хочешь найти, а не можешь, потому что она не позволяла себя отыскать. Звонить и писать не переставал, боялся, что тот незнакомый парень с прошлого свидания навсегда увёл её у меня. Ещё с неделю назад, я был убеждён в том, что социальные сети могут рассказать о человеке абсолютно всё за какие-то жалкие десять минут. Но у неё ни одной истории, а о знакомых, от которых можно что-то узнать, ничего неизвестно. Она, со всей своей популярностью, оставалась загадкой. Так что, я был рад хотя бы тому что знал её адрес. Сам от себя не ожидал, был взволнован. Всего несколько мгновений у двери её квартиры жилого комплекса. Несколько раз постучал, прежде чем услышал приближающиеся шаги и… — Добрый вечер, — широкоплечий мужчина в бело-кипельной рубашке открывает шире дверь. — Я могу помочь? — вежлив, учтив и привлекателен как с обложки спортивного журнала. — Э-э-э, да… — я растерялся, когда вдруг осознал, что могу ее не увидеть. Вспомнил, что живёт она с дядей, но, это всё равно было неожиданно. — Я могу пообщаться с Хан Джимин? — С Ханни? — задумался он и я слегка смутился то, с какой нежностью он упоминает её. — А ведь это может помочь… — Не понял, — поморщил лоб. — Ох, ничего. Извини, пожалуйста. Просто мысли в слух, — мужчина оживился, слегка отойдя в сторону, чтобы я смог переступить порог их просторного жилища. — Как зовут? — Извините, не знаю куда делись мои манеры. Я — Хван Хёнджин, друг Джимин. Мы учимся в одном университете. — Неужели? — он засомневался как-то двусмысленно заулыбался. — Только друг или… — Чуть больше чем просто друг, господин, — смутился, потупив взгляд, как перед учителями из начальной школы. Почему-то перед ним хочется быть скромным и произвести хорошее впечатление. — Понимаю, отношения сложная штука. Слава Богу, я холост, — саркастично усмехнулся мужчина, удивив, и при этом насмешив этим. — Кстати, что ещё за «господин»? Можешь звать меня Чаном. — Хорошо, Чан. Её дядя удовлетворённо кивнул и вернулся на кухню, где он, вероятно, что-то готовил. Я осмотрелся. Мои карманы позволяли моим рукам немного расслабиться, поскольку, я очень переживал и они немного тряслись. — Я готовлю чачжанмён, надеюсь ты останешься на ужин, — сказал он мне через плечо и я слегка замешкался. Не знал, как среагировать. Порадоваться и тут же согласиться или оставаться галантным, и уйти в положенное время, сказав что у меня ещё есть дела. Но тогда я буду очень невежливым и оскорблю. — Джимин вышла куда-то или… — Присядь, — предложил он уж как-то очень серьёзно. Или я это воспринял очень эпатично. — Как говорят русские: «В ногах правды нет…» Джимин будет рада твоей компании на сегодняшний вечер. Во всяком случае, надеюсь, — меня это немного озадачило, но акцентировать на этом внимание я не стал. Вздохнув, Чан продолжил: — Мне нужно в клинику к пациентке, у которой вроде как не прижились импланты молочных желёз, поэтому приеду только поздно вечером, — я изумлённо похлопал глазами и приоткрыл рот, чтобы задать миллионный вопрос, который был в моей голове, но Чан словно прочитал мои мысли и опередил меня: — Я — пластический хирург, — и это многое прояснило. — У вас тут очень мило. Так светло и просторно, — высказался я по поводу интерьера, и кажется Чану это очень понравилось. — У моих родителей крупный дом, а мне самому хотелось бы переехать в какую-нибудь хорошую чистую квартиру с офисным стилем, чтобы меньше было мебели, но зато уютно. Чтобы света много было. Балкон. — Признаться честно, когда переехал сюда четыре года назад тоже рассуждал как ты, — отвечает мужчина со слабой, немного грустной, улыбкой. — Но такое на вкус и цвет. Когда ты молод тебе хочется независимости, ведь всегда приятно знать, что у тебя есть свой угол. Ну, а потом… проходит какое-то время и тогда комнатного растения, которое тебе однажды дарят на новоселье, становиться мало. Я убеждён, что рано или поздно захочется человека рядом, чтобы разделить свой комфорт. Хотя чего только не бывает в современном обществе? Кому-то и одному хорошо и до самой старости, — рассуждал дядя Джимин и я безумно начал хотеть слушать его до конца своей жизни. Он был так крут в общении. Но где же она сама? — Прости, что задерживаю, ты ведь пришёл к той невоспитанной девчонке, — он хмыкнул, обернувшись через плечо, вероятно, на дверь её комнаты. Его начинает напрягать отсутствие девушки. — И когда же она выйдет из своей берлоги?! — У неё что-то случилось? — Ага, пмс, — ворчит Чан, буравя взглядом кастрюльку с лапшой, а затем настенные часы пробивающие семь часов вечера. — Веришь? Ничего могу поделать с ней в её критические дни. Как будто от этого умирают, — я почти уверен, что Чан наигранно закатывает глаза, однако, когда он хмурится, меня пробирает на смешок. Всё настолько плохо?хотел было спросить я. Но он продолжил: — Уже который день лежит, мучается. Зашёл к ней сегодня, чтобы подбодрить, а она мне: «Лапшу хочу с бобами. Приготовь». Лучше согласиться, от греха подальше, поверь. Так и мне в радость. Не морить же себя голодом. — Так я к ней зайду? — я уже начал переживать, случись чего с ней. Так хотя бы рядом буду. — Конечно—конечно, идем к ней, — запричитал Чан, бросая фартук на стул. Он решил, что лучше пойти со мной. Неужели я выгляжу так, как будто меня нужно приготовить к чему-то зрелищному?! Чан подождал рядом со мной, пока я стучал, ибо было как-то невежливо без спроса вламываться к ней, да и вообще, мало ли, уснула. Будить не хотелось. Но она ответила. Правда что-то нечленораздельное, похожее на «входи». На белой подушке были рассыпаны чёрные волосы, худенькие ножки были подобраны к животику. В этом тёмном освещении её воздушной комнаты, Ханни казалась крохотным котёнком, о котором хотелось вечность заботиться. Чёрное мини-бельё, кружево, кожа белее бумаги, на впалых щёчках румянец, а взгляд такой грустный. — Джинни, — ласково произнесла она в темноте. Я улыбался, но, что-то неприятно кольнуло в грудь и я слегка ей помахал. — Боже ж ты мой, я все больше и больше чувствую себя персонажем голливудского кино, — ёрничает мужчина, не переставая дразнить свою племянницу. — Кончай уже с этим спектаклем и иди умойся, пандочка, — стребовал он по-хорошему, и я уже начинал сомневаться в том, что он «божий одуванчик» кем я его до этого считал. — Если не пойдёшь добровольно, мне придётся заставить твоего друга окатить тебя водой. — Чан подошёл к окну, чтобы задёрнуть занавески, но, заметил аквариум с мутной водой. — Господи Иисусе, тут так воняет! Ты вообще в курсе, что твоя рыбка сдохла давно? Когда ты в последний раз ухаживала за её «условиями» или хотя бы кормила? Здесь труп, Джимин, понимаешь? — Ну правильно, — прохрипела она, пытаясь оставаться циничной и холодной, но, кажется, ей с трудом удавалось оставаться безразличной. Её снедала потеря питомца. — У хозяйки, у которой в душе что-то умерло, убило и питомца. Я не совсем понимал, чего он добивался, капая ей на мозги, но, кажется это вроде как работало. Девушка поднялась с постели и молча направилась в ванную. Её это задело, однако, сомневаюсь, что она почувствовала хоть что-то связанное с моим присутствием. Пристыдил он её знатно. — Я тебе ещё раз говорю, не заводи ты живность, если не будешь о ней заботиться. Тебя ведь даже дома не бывает, — кажется, её дядя не собирался останавливался и продолжал читать нотации и я даже как-то растерялся. Мне захотелось проведать её так что я встал в дверях, пока она смывала пенкой косметику. Как только я зашёл она одарила меня своей слабой улыбкой, предназначенной только для меня, и продолжила приводить себя в порядок. Пока я просто оставался рядом, я мог её поддерживать, и видеть, что она прекрасна даже тогда, когда её отчитывают как ребёнка, а сама она ослаблена и выглядит совершенно неряшливо. Я не хотел сильно смущать её. Сказал, что подожду её на кухне вместе с Чаном, но, ждать слишком долго не пришлось. В течении десяти минут Джимин радовала меня своей тёплой пижамкой из плюша цвета вишни. Шортики и маечка прилегающие к её стройному телу делали её очень милой и забавной в домашней обстановке. Волосы были аккуратно собраны в высокий хвост. Руки украшали кольца — на фалангах и больших пальцах с небольшими изящными лунными камушками. Я заметил её в дверях большого зала, когда Чан рассказывал мне про свою работу и нарезал фрукты. — Ну наконец-то изволила порадовать нас своим появлением, — передразнивал её Чан. Робкую Джимин я видел впервые. Кажется, ей стало лучше. Я понял, это когда она села рядом со мной за стол и с довольной улыбкой подмигнула. Чан не прекращал что-то рассказывать, а она рассматривать тыльную, залившуюся краской, часть моего лица. — Скучал по мне? — слегка наклонившись ко мне, Ханни прижалась к столу, чтобы встретиться с моими глазами. — Да, — ответил я, оробев от приятного запаха исходящего от неё. Цветочно-древесный аромат. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше всех, — просияла улыбкой она, выпрямив спину. — Может, откроем вино? Я так изголодалась по мелким радостям. — Я думаю, не стоит в твоем случае пока пить. Мой погребок не опустеет. Нет. Лучше заварим ароматного чая. А мне потом на работу, — Чан внимательно изучал её лицо и они без лишних слов поняли друг друга, а я не стал настаивать на алкоголе. К тому же, не помню, чтобы я в последнее время не напивался. — Помоги мне накрыть на стол. Всё-таки у нас гость. — Может и я? — задался инициативой, хотя не был уверен, что хоть как-то пригожусь. Со всем гостеприимством, которым меня окружили, я запамятовал о том, что у меня дома всю работу выполняют слуги. И я был полным чайником в вопросе хозяйства. — Сиди, принцесса, это быстро, — хихикнула Джимин и я изумлённо похлопал ресницами, но возражать не стал. Вздохнул от облегчения, когда она вскоре вернулась на место рядом со мной и стол «ломился» от домашней еды. Лапша, тушёное мясо, овощи и морепродукты томились, а фрукты украшали стол. — Я не знал, что предпочитает Хёнджин, поэтому приготовил всё что было в холодильнике. Бери всё что нравится, — сказал Чан и мы начали нашу трапезу, из-за которой я почувствовал себя очень счастливым. Вот так просто принять кого-то у себя дома… И как я раньше без этого жил?***
— Был очень рад познакомится, — говорю я и пожимаю руку Чана, когда мы провожали его до двери. Чан поправляет наручные часы, взяв свой «дипломат», затем переступает порог квартиры. — Я задержусь у вас всего на час, не беспокойтесь. — Да не переживай ты так, оставайся подольше. Я позвоню Джимин, если, что-то изменится на работе, — Чан улыбается шире, пожав мою руку в ответ. — Чан часто остаётся ночевать в своём кабинете, хоть я и говорю ему что это вредно, — поведала мне Джимин, слегка прижавшись к моему боку грудью. Такой тонкий намёк на желание «обладать» моими мыслями. — Я люблю свой диван, — Чан мечтательно вздыхает. — Хорошего вечера, и удачи тебе с этой брюзгой. Она может укусить, — на этих словах он усмехается и отскакивает к двери, когда Джимин грозится его ударить. Вместо этого она показывает ему язык и дверь за ним закрывается. Я смеюсь, заглядывая в её обиженное, но до ужаса милое лицо. — Я не буду по нему скучать. Давай съедим остатки его ужина и ничего ему не оставим, — вполне серьёзно предлагает отомстить, отчего я ещё больше заливаюсь смехом. Я знал, что она шутит, но отчего-то хотелось утешить, поэтому я целую её в лоб и обнимаю. Джимин усаживает меня на диван в гостиной, где был огромный телевизор. И подолгу смотрит на меня своими большими глазами. — Ты принёс? — спрашивает она. — Принёс «что»? — начинаю дразнить. — Мороженое, блин, — злится, как маленький капризный котёнок, и я умиляюсь. — Мы же договаривались.Ты приходишь ко мне и я получаю свою «радость». Видел же, как Чан, защищал свой неприкосновенный запас вина. — А что? — заулыбался я. — Разве не я твоя «радость»? — Хван Хёнджин, переиграть вздумал, обманщик? — состроила шок и страдальческое лицо, а в глазах черти пляшут. — Алкогольное мороженое на базу или вали на все четыре стороны, голубчик! — Я его не купил, но могу заказать, если ты так его хочешь, — я смеюсь, заглядывая в приложение с доставкой. — Какие у вас вкусовые предпочтения, мадам? — С кислинкой, — оживилась она, вертя передо мной хвостиком. — Цитрусовое, побольше джина. — Тогда я возьму на себя ром, — я довольно добавил заказы в корзину для оплаты, прекрасно осознавая, что она согласится на то, чтобы побыть сегодня вечером только вдвоём, без лишних людей. Я итак устал оттого, сколько желающих из университета хотели навестить Джимин. Сынмин был только рад, что её нет, но, я-то знал, что с этим связана их конкуренция. Минхо хотел пойти со мной, я был удивлён этому, но понимал, что он тоже переживает за мою девушку. Я был сам не в свой, что её нет. — Почему ты не позвонила, когда тебе стало плохо? — Хотелось побыть одной, — ответила она кротко, переплетя свои ноги с моими. Её голова покоилась на моей груди. По телевизору показывали фантастику. — Было так много внимания ко мне в последнее время, я завела кучу знакомых, но были те кто, откровенно говоря, не очень жаловали моё присутствие. Я вообще-то понимаю, что не могу нравится абсолютно всем и это вполне нормально… Просто… Не знаю, я будто ощутила враждебность по отношению к себе. Мне было тяжело ощущать то как на меня это давит. Почувствовала неладное, поэтому я… ну не знаю… дала себе тайм-аут что-ли. Мне просто нужно было отдохнуть, понимаешь? — Может, да, а может… То что испытывал я многие годы схоже с твоими переживаниями, однако, я никак не мог объяснить что со мной… Какая-то пустота в душе, — пытался рассказать ей немного о своём я. — Много денег делает видимость того, что ты счастлив, когда вокруг тебя роскошные вечеринки. Это вроде как мой стиль жизни. Вообще-то — я подолгу смотрел в её глаза с любовью, но, в них Джимин могла прочесть кое-что ещё… Похоть. — Я думал, что ты из тех девчонок, которые любят, когда им завидуют и смотрят в рот. Я заметил, что у тебя больше воздыхателей, чем хейтеров. — Не буду врать, это льстит, — она прячет упавшие волосы с лица за уши. — А тебе действительно кажется, что я нравлюсь многим? Что, если, я нравлюсь всем, кроме твоих друзей, то… Что тогда? — Что за ерунда? — я ей не поверил. Думаю, что сейчас она просто придирается к себе и вообще рассуждает как-то неуверенно. — Минхо ты нравишься, интересовался как ты, а Сынмин он… Он просто дурак. Не помню, когда он последний раз с девушкой-то общался дольше недели. На его мнение можно забить. Ему мало кто симпатичен, кроме него самого. Тот ещё нарцистичный ублюдок. — Может, тебе покажется странным, что я скажу, но, Сынмин не очень-то рад, что я постоянно с вами общаюсь. — Он тебе что-то сказал?! — забеспокоился я. — Ким Сынмин как-то обидел тебя? Только скажи, я всё решу. — Мне не нужна жалость, — она отвернулась от меня, пытаясь закрыться в себе, но я так просто не сдамся. Когда нам привезли мороженое, я понял, как мне поступить. — Если не расскажешь мне о своих чувствах, то сладенькое не получишь, — начал я с шантажа и она от удивления застыла. В её глазах я стал наглым подлецом или всё же милым хитрым лисом? — Всё намного сложнее, — сказала она, помрачнев. Я дал ей ложечку мороженого, чтобы та не дулась. Заговорила: — Стыдно признаться, но, я из-за него не хочу появляться пока в университете. Мы сразу как-то неполадили с ним. Сынмин ненавидит меня. Я ему не нравлюсь и он не хочет, чтобы я находилась в вашей компании. — Он так сказал? — сказать, что я охуел, значит, ничего не сказать. Она ведь девочка… К Чему на неё давить?! Я вновь поощрил её мороженым. Её губки приоткрылись, чтобы я покормил её. — Я не хотела жаловаться, — поправила себя Джимин. — Не хотела рассорить вас, поэтому молчала о его отношении. Но он начал агрессивно показывать свою личную неприязнь, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как закрыться в себе… Прости, Джинни, — она обнимает меня крепко за шею и утыкается в неё влажным носом. Я прижимаю её к себе крепче и шепчу извинения. Пиздец как зол на себя сейчас. Осознал, что не догадывался о его поведении и не помогал ей, как её парень. Кто бы мог подумать, что обороняться и защищать свою девушку нужно от друга? Увижу его, прикончу, нахуй. — Малыш, тебе больше не надо прятаться в комнате. Клянусь, он больше не будет так с тобой… Завтра мы возвращаемся к учёбе, вместе поедем. Я заберу тебя утром на машине, хорошо? — предложил я ей и она кивнула. — Останься со мной этой ночью, — просит она, обнимая крепче и я очень доволен, соглашаюсь и она на радостях целует меня в губы. Тогда я ещё не знал, что нужно чем-то платить, когда хочешь кого-то защитить… Не знал о том, что нужно больше всех остальных опасаться человека, которого любишь, потому что на самом деле, он соткан из тайн и вовсе не собирался, в будущем, с тобой ими делиться.
